– О горе, горе! – пронесся испуганный шепот по всей котловине. – Теперь наше уродство стало явным! Нас увидали! О горе, горе! И нам пришлось увидать самих себя! Кто бы ты ни был, жестокий пришелец, сжалься над нами и убери этот свет!
   Бастиан поднялся.
   – Я – Бастиан Бальтазар Багс, – сказал он, – а вы кто?
   – Мы – Ахараи, – прозвучало в ответ. – Мы Ахараи! Мы Ахараи! Самые несчастные создания Фантазии!
   Бастиан молчал и, потрясенный, смотрел на Атрейо – тот тоже поднялся и стоял теперь рядом с ним.
   – Так, значит, это вы построили самый прекрасный город Фантазии Амаргант? – спросил Бастиан.
   – Да, это так, – закричали уродливые создания, – но убери свет, пощади нас! Не гляди на нас, смилуйся!
   – И это вы наплакали Озеро Слез Муру?
   – Все это так, как ты говоришь. Господин, – застонали Ахараи, – но мы умрем от срама и ужаса, если ты будешь заставлять нас стоять на свету. Зачем ты множишь наши страдания столь жестоко? Мы ведь тебе ничего не сделали и всегда старались никого не обидеть своим видом.
   Бастиан спрятал в карман камень Аль Чахир, и над котловиной снова нависла тьма.
   – Спасибо! – кричали рыдающие голоса. – Спасибо за твою милость и сострадание!
   – Мне надо поговорить с вами, – сказал Бастиан, – я хочу вам помочь.
   Ему было почти дурно от омерзения и жалости. Он не сомневался, что это и есть те самые отвратительные создания, про которых он рассказывал в своей истории о происхождении города Амарганта. И опять ему было неясно: существовали ли они всегда или возникли потому, что он их выдумал? Ведь если так, то он в ответе за все их страдания.
   Но как бы то ни было, он решил облегчить их участь.
   – Ах, кто может нам помочь? – скулили голоса.
   – Я! – громко сказал Бастиан. – Я ношу ОРИН. Мгновенно наступила тишина. Плач смолк.
   – Откуда вы вдруг появились? – обратился Бастиан в темноту.
   – Мы живем в беспросветной тьме в глубинах земли, – зашуршал и зашипел в ответ многоголосый хор, – чтобы скрыть нашу внешность от солнечного света. Там мы непрестанно плачем о своей судьбе и вымываем слезами самое прочное серебро из древних пород, а потом плетем из него филигрань. Ты ее уже видел. Только в темные-темные ночи отваживаемся мы выйти на поверхность земли, и эти пещеры – наши выходы. Здесь, наверху, мы собираем в единое целое то, что заготовили внизу, под землей. Как раз эта ночь была такой темной, что избавляла нас от огорчения увидеть друг друга. И потому мы здесь. Работой мы стараемся искупить перед миром наше уродство, и в ней находим утешение.
   – Но ведь вы не виновны, что вы такие! – возразил Бастиан.
   – Ах, разная бывает вина, – отвечали Ахараи, – одни виноваты действием, другие помыслами и воображением, а наша вина в том, что мы существуем.
   – Чем я могу вам помочь? – спросил Бастиан, чуть не плача от сострадания.
   – Ах, Великий Благодетель! – восклицали Ахараи. – Раз ты носишь ОРИН и у тебя есть власть нас избавить, мы просим только об одном: дай нам другую внешность!
   – Я сделаю это, бедняги! Поверьте мне и утешьтесь! – сказал Бастиан. – Я хочу, чтоб сейчас вы уснули, а когда рано утром проснетесь, выпорхнули из своей оболочки, превратившись в бабочек. Вы станете пестрыми и веселыми! Будете только смеяться, шутить и баловаться! С завтрашнего дня вы больше не Ахараи – Вечно Плачущие, а Шламуфы – Вечно Смеющиеся!
   Бастиан прислушался к темноте, но больше ничего не услышал.
   – Они уже уснули, – прошептал Атрейо. Друзья вернулись в пещеру. Рыцари Избальд, Идорн и Икрион все еще тихонько похрапывали и так ничего и не узнали об этом происшествии. Бастиан лег. Он был очень доволен собой. Скоро вся Фантазия узнает о добром деле, которое он только что совершил. И ведь совсем бескорыстно! Никто не посмеет утверждать, что он при этом пожелал чего-то для самого себя. Слава о его доброте засияет ясным светом.
   – Ну, что ты скажешь, Атрейо? – прошептал он. Атрейо немного помолчал, потом ответил:
   – Хорошо бы узнать, чего это тебе стоило. Только позже, когда Атрейо уже спал, Бастиан понял, что друг его имел в виду не самоотверженность Бастиана, а его память: что пришлось ему забыть о своем Мире за это желание? Но долго Бастиан не раздумывал и вскоре уснул с радостным предчувствием.
   На другое утро он проснулся от бурных восклицаний трех рыцарей. Они не могли прийти в себя от изумления.
   – Смотрите, смотрите! Клянусь честью, моя старая кляча и та хихикает!
   Бастиан увидел, что у выхода из пещеры толпятся все его спутники. Атрейо тоже был здесь. Только он один не смеялся.
   Бастиан встал и подошел к ним.
   Вся котловина была заполнена комичными маленькими созданиями. Они кувыркались, порхали, карабкались. Ничего смешнее этого зрелища он не видел никогда в жизни. У всех у них за спиной были крылышки, как у бабочек, а одеты они были в какие-то пестрые балахончики в клеточку и в полоску, в крапинку и в горошек, скроенные не по росту. Одному костюм был велик, другому – мал, третьему – узок, четвертому – широк, все было сшито кое-как, все залатано, даже на крылышках наляпаны заплатки. И ни один из них не походил на другого, все разные. Лица их были раскрашены, как у клоунов: у кого красный нос картошкой, у кого смешные пестрые веснушки и рот до ушей. У кого на голове цветной цилиндр, у кого островерхая шапочка или просто три рыжих чуба, а то и лысина. Особенно много их сидело и висело на прекрасной серебряной башне с драгоценной филигранью – одни прыгали, другие крутились, третьи подтягивались, как на турнике, и все старались ее сломать и разрушить. Бастиан выбежал из пещеры.
   – Эй, вы! – крикнул он. – Сейчас же перестаньте! Не смейте этого делать!
   Клоуны-Бабочки замерли – все они теперь глядели вниз на Бастиана.
   Один крикнул с самого верха:
   – Что он там сказал, вон тот? А другой снизу ответил:
   – Вон Тот говорит, чтобы мы не смели этого делать!
   – Почему Вон Тот говорит, чтобы мы не смели? – крикнул третий.
   – Потому что не смейте, и все! – крикнул Бастиан. – Нельзя все ломать!
   – Вон Тот говорит, что нельзя все ломать! – сообщил верхний Клоун-Бабочка остальным.
   – Нет, можно! – ответил ему другой и отломил большой кусок башни.
   – Нет, можно! – крикнул Верхний Клоун Бастиану, прыгая и крутясь как бешеный.
   Башня покачнулась, послышался угрожающий треск.
   – Да что вы делаете! – заорал Бастиан. Он был испуган и разгневан, но не знал, как себя вести, – уж очень комичны были эти создания.
   – Вон Тот спрашивает, что мы делаем! – обратился Верхний Клоун к своим товарищам.
   – А правда, что мы делаем? – поинтересовался другой.
   – Мы шутки шутим! – объяснил третий. И тут все остальные начали хихикать, фыркать, прыскать со смеху и неистово хохотать.
   – Мы шутки шутим! – крикнул Верхний Клоун Бастиану, захлебываясь от смеха.
   – Но ведь башня рухнет, если вы не прекратите! – закричал Бастиан.
   – Вон Тот считает, что башня рухнет! – сообщил Верхний Клоун.
   – Ну и что же? – возразил другой.
   – Ну и что же? – крикнул Верхний Бастиану. Бастиан был так потрясен, что не находил слов для ответа. И прежде чем он заговорил, все Клоуны-Бабочки, висевшие на башне, начали вдруг водить хоровод в воздухе, но не держась за руки, а цепляясь друг за друга ножками и хватая друг друга за воротник, а некоторые при этом кувыркались и танцевали вниз головой. Все ликовали и хохотали.
   То, что выделывали эти крылатые человечки, выглядело так смешно и все они, казалось, были так рады, что Бастиан начал невольно хохотать вместе с ними.
   – И все же так делать нельзя! – крикнул он. – Это творение Ахараев!
   – Вон Тот, – обратился Верхний Клоун ко всей компании, – говорит, что так делать нельзя!
   – Нам все можно! – закричал в ответ другой Клоун и перекувырнулся в воздухе. – Нам можно все, что не запрещено! А кто нам запретит? Мы Шламуфы!
   – Я! – сказал Бастиан.
   – Вон Тот говорит «я», – сообщил Верхний Клоун остальным.
   – Как так ты? – закричали все Клоуны-Бабочки. – Уж ты-то нам не указ!
   – Да не я! – объяснил Верхний Клоун. – Вон Тот говорит, что он!
   – Почему Вон Тот говорит, что «я» это он? – закричали Клоуны-Бабочки. – И кто вообще этот «он»?
   – Про кого ты говоришь: «Я – это он»? – крикнул Верхний Клоун Бастиану.
   – Да я не говорил: «Я – это он»! – крикнул Бастиан, рассердившись, но не в силах сдержать смех. – Я говорю, что я запрещаю вам разрушать башню!
   – Он нам запрещает разрушать башню! – разъяснил Верхний Клоун.
   – Кто запрещает? Кто? Кто? – кричали новые Клоуны-Бабочки, только что подоспевшие.
   – Да Вон Тот! – орали в ответ остальные.
   – А я и знать не знаю Вон Того! – заявил один из вновь прибывших. – Кто он вообще-то? Верхний Клоун заорал:
   – Эй, Вон Тот! Кто ты вообще-то?
   – Никакой я вам не «Вон Тот»! – крикнул Бастиан, здорово разозлившись. – Я – Бастиан Бальтазар Багс! Это я превратил вас в Шламуфов, чтобы вы не плакали и не вопили! еще ночью вы были несчастными Ахараями. Вы могли бы поуважительней говорить с Вашим Благодетелем!
   Все Клоуны-Бабочки как по команде перестали прыгать и скакать и уставились на Бастиана. Воцарилась мертвая тишина.
   – Что говорит Вон Тот? – шепнул Клоун-Бабочка, плясавший позади всех, но другой так хлопнул его по цилиндру, что цилиндр съехал ему на глаза.
   – Да тише вы! – зашептали остальные.
   – Ты не мог бы еще раз медленно и раздельно повторить, что ты сказал? – попросил Верхний Клоун подчеркнуто вежливо.
   – Я – Ваш Благодетель! – крикнул Бастиан. И тут началась какая-то комическая суета: Клоуны-Бабочки передавали друг другу слова Бастиана. Все бесчисленные порхающие человечки, наполнявшие котловину, закружились вокруг него вихрем, крича:
   – Слыхали? Поняли, что он сказал? Он наш Обалдетель!
   – Его зовут Балдуан Хвастибан Крюке!
   – Нет, нет, его зовут Хвастиан Болдуван!
   – Чушь! Чепуха! Его зовут Багсиан Балдюкс!
   – Нет! Балован Хихикс!
   – Хе-хе-хе!
   – Хаха!
   Все они, казалось, были вне себя от восторга – трясли друг другу руки, подбрасывали вверх свои цилиндрики, хлопали один другого по плечу и по животу, поднимая облака пыли.
   – Мы счастливчики! – кричали они. – Мы под счастливой звездой! Да здравствует Балован Хвальбадур Обалдюкс!
   И, продолжая орать и хохотать, весь этот огромный рой поднялся ввысь и упорхнул прочь. Шум стихал вдали.
   Бастиан стоял в полной растерянности и еле смог вспомнить, как же его на самом деле зовут.
   Он был уже вовсе не уверен, что сделал доброе дело.



Глава 19


Спутники


   Косые лучи солнца, пробиваясь сквозь темную завесу туч, едва освещали путь, когда на другое утро они снялись с лагеря. Дождь еще моросил, но ветер понемногу начал стихать. Несколько раз всадники попали под короткий сильный ливень, но к полудню погода установилась. Стало заметно теплее.
   Три рыцаря были в самом веселом расположении духа. Они шутили, хохотали и разыгрывали друг друга. Но Бастиан, ехавший впереди на Йихе, был задумчив и погружен в себя. А рыцари испытывали к нему слишком большое почтение, чтобы мешать его раздумьям.
   Они все еще двигались по скалистому плоскогорью, и, казалось, этому однообразному ландшафту не будет конца. Только деревья становились все выше и встречались все чаще.
   Атрейо, как всегда, летел далеко впереди на Фалькоре, обследуя местность. Он, конечно, сразу заметил, что Бастиан угнетен и подавлен, и, лишь только они поднялись в воздух, спросил Дракона Счастья, как, по его мнению, можно было бы приободрить друга.
   – Очень просто, – ответил тот, вращая своими рубиново-красными шарами. – Спроси его, не хочет ли он полетать на мне верхом. Ведь он не раз заговаривал об этом.
   Обогнув выступ скалы, всадники увидели, что их ожидают Атрейо и Дракон Счастья. Лежа на солнышке и щурясь от яркого света, они смотрели на приближающуюся кавалькаду.
   Бастиан остановился.
   – Вы устали? – спросил он удивленно.
   – Ни капельки! – ответил Атрейо. – Я только хотел узнать, не разрешишь ли ты мне покататься на Йихе? Я еще ни разу не ездил верхом на лошаке. Наверно, это здорово, раз тебе не надоедает. Доставь уж и мне такое удовольствие! А я одолжу тебе моего доброго старого Фалькора. Давай меняться!
   Бастиан покраснел от радости.
   – Это правда, Фалькор? – спросил он. – Ты согласен, чтобы я на тебе полетал?
   – еще бы, Могущественный Султан! – прогудел, словно колокол, Дракон Счастья и подмигнул своим рубиново-красным глазом. – Садись на меня и держись покрепче.
   Бастиан спрыгнул с Йихи, вскочил на спину Фалькора и, ухватившись за его серебристо-белую гриву, приготовился к полету. Дракон поднялся в воздух.
   Бастиан прекрасно помнил, как он скакал верхом на Граограмане по Разноцветной Пустыне. Но лететь верхом на Белом Драконе Счастья – дело совсем другое. Если бешеная скачка по пустыне на громадном Огненном Льве была упоением, кликом радости, то полет на Белом Драконе Счастья – мягкое покачивание вверх и вниз его гибкого тела – скорее походил на песню, которая звучит то задушевно и нежно, то мощно и ликующе. Когда же Фалькор молниеносно делал мертвую петлю, причем грива его, усы, борода и длинная бахрома на лапах взвивались, как белое пламя, полет его был словно музыка сфер. Серебряный плащ Бастиана трепетал на ветру у него за спиной и блестел в лучах солнца, словно поток сверкающих искр.
   К полудню они приземлились возле своих спутников. Те уже разбили лагерь на высокогорном плато, освещенном солнцем, где журча протекал небольшой ручеек. Из котелка над огнем шел пар от супа; лошади и Йиха паслись в стороне на лужайке.
   После обеда три рыцаря решили отправиться на охоту. Провиант, взятый с собой в дорогу, был на исходе, мяса почти не оставалось. По пути они слышали крик фазанов в зарослях, и зайцы тут, видно, тоже водились. Они спросили Атрейо, не хочет ли он пойти поохотиться вместе с ними, ведь он, наверно, как все Зеленокожие, страстный охотник. Но Атрейо, поблагодарив, отклонил это предложение. И, захватив с собой огромные луки, водрузив на спину колчаны со стрелами, они отправились в близлежащий лесок.
   Атрейо, Фалькор и Бастиан остались в лагере.
   – Может, ты, Бастиан, еще немного расскажешь нам о твоем Мире? – помолчав, предложил Атрейо.
   – А что вас интересует? – спросил Бастиан. – Про что рассказать?
   – Как ты думаешь, Фалькор? – обратился Атрейо к Дракону Счастья.
   – Я хотел бы послушать про ребят из твоей школы, – ответил тот.
   – Про каких ребят? – удивленно спросил Бастиан.
   – Ну, про тех, что над тобой насмехались!
   – Надо мной? – еще больше удивился Бастиан. – Таких я не знаю. Да и никто бы наверняка не посмел надо мной насмехаться.
   – Но ведь ты ходил в школу? – вмешался Атрейо. – Это-то ты еще помнишь?
   – Да, – задумчиво отвечал Бастиан, – я помню какую-то школу. Да, правильно.
   Атрейо и Фалькор обменялись взглядом.
   – Этого-то я и боялся, – пробормотал Атрейо.
   – Чего ты боялся?
   – Ты опять потерял часть своих воспоминаний, – с огорчением сказал Атрейо. – На этот раз из-за превращения Ахараев в Шламуфов. Не надо было тебе этого делать.
   – Бастиан Бальтазар Багс! – голос Дракона Счастья, похожий на звон бронзового колокола, звучал сейчас почти торжественно. – Если ты дорожишь моим советом, не пользуйся больше властью, которую дает тебе ОРИН! Тебе грозит опасность забыть все. А как же ты тогда вернешься туда, откуда пришел?
   – Вообще говоря, – немного подумав, признался Бастиан, – я вовсе не хочу туда возвращаться.
   – Но тебе необходимо вернуться! – испуганно воскликнул Атрейо. – И попытаться уладить все так в твоем Мире, чтобы люди стали опять приходить к нам в Фантазию. Иначе Фантазия рано или поздно погибнет. А значит, все было напрасно!
   – Но ведь я-то пока еще здесь, – заявил Бастиан с обидой в голосе. – И совсем недавно я подарил Луните новое имя.
   Атрейо помолчал.
   – Во всяком случае, теперь ясно, – снова вмешался в разговор Фалькор, – почему мы до сих пор не нашли ничего такого, что подсказало бы нам, как Бастиану найти путь назад. Раз он этого вовсе не хочет…
   – Бастиан, – Атрейо заговорил почти просительно, – ну неужели нет ничего, что бы тебя притягивало – там, в твоем Мире? Разве там нет никого, кого ты любишь? Подумай хоть о твоем отце, он ведь, наверно, ждет тебя и волнуется!
   Бастиан покачал головой.
   – Не думаю. Может, он даже рад от меня избавиться.
   Атрейо поглядел на друга, пораженный.
   – Вас послушать, – с горечью сказал Бастиан, – вы оба тоже только о том и думаете, как бы от меня отделаться.
   – Что ты хочешь сказать? – спросил Атрейо осипшим голосом.
   – Ну да, – продолжал Бастиан, – вы, похоже, только и заботитесь, как бы поскорей выпихнуть меня из Фантазии.
   Атрейо поглядел на Бастиана и медленно покачал головой. Долгое время никто не говорил ни слова. Бастиан начал уже раскаиваться, что обвинил друзей. Он и сам знал, что это неправда.
   – Я думал, мы друзья, – тихо сказал Атрейо, нарушив молчание.
   – Да! – воскликнул Бастиан. – Конечно, мы друзья. И всегда будем друзьями. Прости меня. Я сказал какую-то чушь.
   Атрейо улыбнулся.
   – И ты нас прости, если мы тебя обидели. Ведь мы не нарочно.
   – Но уж во всяком случае, – примирительно сказал Бастиан, – я последую вашему совету.
   Вскоре вернулись с охоты три рыцаря. Они принесли несколько рябчиков, фазана и зайца.
   Снялись с лагеря, снова двинулись в путь. Бастиан опять ехал впереди всех верхом на Йихе.
   К вечеру вошли в лес, где росли только очень высокие хвойные деревья. Кроны их образовали в вышине плотную зеленую крышу, сквозь нее едва пробивались лучи солнца. Возможно, потому здесь и не рос кустарник.
   Было приятно скакать по этой мягкой, гладкой земле. Фалькор шагал рядом с всадниками – если бы он с Атрейо на спине полетел над вершинами деревьев, он потерял бы из виду своих спутников.
   Долго ехали они верхом между высокими стволами в темно-зеленом полумраке. К вечеру увидели холм, а на нем руины какой-то крепости. Но между развалинами башен, стен, мостов и остатками зал они заметили какой-то свод, довольно хорошо сохранившийся. Под ним и устроились на ночлег. На этот раз за приготовление ужина взялся рыжеволосый Избальд, и оказалось, что он превосходный повар: фазан, зажаренный им на костре, был на редкость вкусен.
   На другое утро двинулись дальше. Весь день шли опять через лес с высокими хвойными деревьями и только вечером заметили, что сделали, видно, большой круг, потому что снова наткнулись на те же руины замка на холме, с которых утром начали путь. На этот раз они подъехали к холму с другой стороны.
   – Такого со мной еще не случалось! – сказал Икрион, крутя черный ус.
   – Глазам своим не верю! – заметил Избальд, тряхнув рыжей шевелюрой.
   – Не может быть! – пробурчал Идорн и побежал осматривать холм, ловко перескакивая через руины на своих длинных тощих ногах.
   Но все было именно так. Остатки ужина, съеденного накануне, подтверждали это.
   Атрейо и Фалькор тоже понять не могли, как же вышло, что они заблудились. Но оба промолчали.
   За ужином – на сей раз это было заячье жаркое, довольно сносно приготовленное Икрионом – три рыцаря спросили, не хочет ли Бастиан поведать им о том Мире, из которого он пришел, так сказать, поделиться сокровищами из клада своих воспоминаний. Но Бастиан отговорился тем, что у него болит горло. Поскольку он весь день молчал, рыцари приняли его отговорку за правду. Они дали ему несколько добрых советов, как бороться с краснотой в горле, и улеглись спать.
   Только Атрейо и Фалькор догадывались о том, что происходит с Бастианом.
   Рано утром снова тронулись в путь и весь день ехали по лесу, старательно следя за движением солнца, чтобы не потерять направление, но, когда наступил вечер, опять стояли перед развалинами замка.
   – Клянусь честью, черт знает что такое! – прогромыхал Икрион.
   – Я схожу с ума! – простонал Избальд.
   – Друзья, – сухо и сдержанно заявил Идорн, – нам придется отказаться от нашего звания. Мы никуда не годимся как странствующие рыцари.
   Бастиан уже в первый вечер нашел здесь отдельную нишу для Йихи – она просила разрешить ей хоть немного побыть одной, чтобы предаться своим мыслям. Общество лошадей, которые ни о чем другом не говорят, кроме как о своем благородном происхождении и о своей родословной, мешает ей думать. Когда Бастиан в этот вечер отвел Йиху на ее место, она сказала:
   – Я знаю, хозяин, почему мы ходим по кругу.
   – Откуда ты можешь это знать, Йиха?
   – Потому что ты на мне ездишь. А во мне ведь только половина ослиной крови. Значит, много чего могу чувствовать и понимать.
   – Так по какой же причине мы кружим?
   – У тебя больше нет никаких желаний, хозяин. Ты перестал желать.
   Бастиан поглядел на нее с изумлением:
   Ты и вправду мудрое животное, Йиха!
   Йиха в смущении прядала длинными ушами.
   – А ты знаешь, в каком направлении мы двигались до сих пор?
   – Нет, – сказал Бастиан, – может, ты это знаешь?
   Йиха кивнула, – До сих пор мы приближались к сердцевине Фантазии.
   – К Башне Слоновой Кости?
   – Да, хозяин. И мы хорошо продвигались вперед, пока держались этого направления.
   – Быть не может, – усомнился Бастиан. – Атрейо заметил бы, а уж Фалькор тем более. Но они об этом ничего не знают.
   – Мы, лошаки, – сказала Йиха, – наивные создания и никак не можем сравниться с Драконом Счастья. Но кое-что, хозяин, мы хорошо чувствуем – и прежде всего направление. Это у нас врожденное. Мы никогда не ошибаемся. Поэтому я была уверена, что ты едешь к Девочке Королеве.
   – К Луните, – негромко проговорил Бастиан. – Да, я хотел бы увидеть ее еще раз. Она скажет, что мне делать.
   Он погладил лошачиху по мягкой морде и прошептал:
   – Спасибо тебе, Йиха! Спасибо!
   На другое утро Атрейо отозвал Бастиана в сторону.
   – Послушай, Бастиан, мы с Фалькором должны перед тобой извиниться. Совет, который мы тебе дали, был обдуман, мы хотели, как лучше. Но это был глупый совет. С тех пор как ты ему последовал, наше путешествие застопорилось. Мы не продвигаемся вперед. Сегодня ночью мы с Фалькором долго говорили об этом. Ты так и будешь кружить, и мы вместе с тобой, пока у тебя не возникнет новое желание. Правда, ты обязательно опять что-нибудь забудешь, но другого выхода нет. Будем надеяться, что уж как-нибудь ты отыщешь дорогу назад, и не слишком поздно. Если мы останемся здесь, это тоже тебе не на пользу. Надо найти твое следующее желание и воспользоваться властью ОРИНА.
   – Да, – сказал Бастиан. – Йиха тоже так говорит. И у меня уже появилось желание. Пошли, я хочу, чтобы его услышали все.
   Они вернулись к остальным своим спутникам.
   – Друзья! – негромко сказал Бастиан. – До сих пор мы напрасно искали путь, который приведет меня в мой Мир, Боюсь, если мы будем продолжать в том же духе, мы его никогда не найдем. Поэтому я решил найти ту единственную, кто может дать мне совет. Это Девочка Королева. С сегодняшнего дня цель нашего путешествия – Башня Слоновой Кости.
   – Ура! – дружно крикнули три рыцаря. Но тут прозвучал голос Фалькора, похожий на звон бронзового колокола:
   – Не делай этого, Бастиан Бальтазар Багс! То, чего ты хочешь, невозможно! Разве ты не знаешь, что Златоглазую Повелительницу Желаний можно встретить только один-единственный раз? Ты никогда больше ее не увидишь!
   Бастиан выпрямился.
   – Лунита мне многим обязана, – сказал он раздраженно. – Не думаю, что она откажет мне в приеме!
   – Ее поведение иной раз не так-то легко объяснить, – возразил Фалькор. – Ты еще поймешь это.
   – Вы с Атрейо все даете мне разные советы, – отвечал Бастиан, чувствуя, что не в силах больше сдерживать гнев. – А ведь сами видите, что получилось, когда я им последовал. Теперь я сам буду принимать решения! Я уже все решил и ничего менять не собираюсь.
   Он набрал воздуху в легкие и продолжал немного спокойнее:
   – А кроме того, вы все меряете своей меркой. Но вы творения Фантазии, а я человек. Откуда вам знать, годится ли мне то, что подходит вам? Когда Атрейо носил ОРИН, он влиял на него совсем не так, как на меня. И кто же, если не я, отдаст теперь Амулет Луните? Ты говоришь, ее нельзя встретить во второй раз? Но я ее уже два раза видел. В первый раз одно мгновение, когда к ней вошел Атрейо, а во второй – когда взорвалось Большое Яйцо. Со мной все не так, как с вами. И я увижу ее в третий раз.
   Наступила тишина. Все молчали. Рыцари – потому что не понимали, о чем, собственно, спор. Атрейо и Фалькор – потому что и в самом деле начали сомневаться.
   – Да, – тихо сказал наконец Атрейо, – возможно, все так и есть, как ты говоришь, Бастиан. Нам не дано знать, как поведет себя с тобой Девочка Королева.
   Они двинулись в путь и через несколько часов, еще до полудня, вышли из леса.
   Перед ними раскинулась поросшая травой равнина, кое-где возвышались небольшие холмики. Тут же, извиваясь, протекала река. Дойдя до нее, они пошли вдоль берега вниз по течению.
   Атрейо, как и прежде, летел на Фалькоре впереди всадников и, сделав большой круг, возвращался, чтобы сообщить, как идти дальше. Но оба они были очень озабочены, и полет их не производил уже такого впечатления легкости, как раньше.