Так она там сидела, все худея от страха и заботы, и, не смыкая глаз, охраняла свою рыбу, которая весело плескалась в аквариуме, вовсе и не думая превращаться в золото. Постепенно Страпация совсем запустила государственные дела. А Трясуны и Трусоватые только того и ждали. Под водительством короля Ксаксотраксолуса предприняли они еще один военный поход и в мгновение ока завоевали всю страну, не встретив ни одного солдата. Народу было все равно, кто им управляет.
   Когда императрица Страпация обо всем этом узнала, она воскликнула свои знаменитые слова: «Горе мне! О хоть бы я…» Конец этой знаменательной фразы, к сожалению, не сохранился. Но зато точно известно, что она бросилась в аквариум и утонула возле рыбы, поглотившей все ее надежды. Король же Ксаксотраксолус повелел к празднику победы заколоть кита, и восемь дней весь народ получал жареное рыбье филе.
   Из этого вы видите, мои дамы и господа, к чему может привести легкомыслие!
   Этими словами закончил Джиги экскурсию, и видно было, что рассказ произвел на слушателей сильное впечатление. Почтительно смотрели они на развалины. Только один сомневающийся недоверчиво спросил:
   – А когда все это происходило?
   Но Джиги, как известно, никогда не лез за словом в карман.
   – Императрица Страпация была, как известно, современницей знаменитого философа Нойозиуса Старшего, – ответил он.
   Сомневающийся не захотел, конечно, признаться, что понятия не имеет, когда жил знаменитый философ Нойозиус Старший, и поэтому только пробурчал:
   – Ага, благодарю вас.
   Все слушатели были глубоко удовлетворены и сказали, что они не напрасно пришли сюда, что никто еще им о тех далеких временах так интересно не рассказывал. Тут Джиги, сама скромность, протянул свою перевернутую кепку, и туристы поспешили его отблагодарить. Даже сомневающийся бросил в нее несколько монет. Впрочем, с тех пор как здесь поселилась Момо, Джиги никогда не рассказывал одну и ту же историю дважды. Это было бы слишком скучно. Когда Момо бывала среди слушателей, ему чудилось, будто у него внутри вдруг открывался какой-то шлюз, и целый поток выдумок устремлялся на свободу. Самому ему почти думать и не приходилось.
   Но больше всего любил Джиги рассказывать свои истории маленькой Момо, когда они были одни. Чаще всего это были сказки, которые Момо очень любила. Почти всегда в них рассказывалось о Момо и Джиги. Эти сказки предназначались только для них, и звучали они совсем по-другому, чем все остальные рассказы Джиги.
   В один прекрасный теплый вечер сидели они оба на верхнем краю каменных ступеней. В небе уже засветились первые звездочки и большая серебряная луна поднималась над черными силуэтами пиний.
   – Может, расскажешь сказку? – тихо спросила Момо.
   – Хорошо, – сказал Джиги, – о чем?
   – Лучше всего о Момо и о Джилорамо, – ответила Момо. Немного подумав, Джиги спросил:
   – А как она должна называться?
   – Может быть: «Сказка о Волшебном Зеркале»?
   Джиги задумчиво кивнул:
   – Звучит неплохо. Посмотрим, как она сложится. Он положил руку на плечо Момо и начал:
   – Жила-была когда-то прекрасная принцесса по имени Момо, она ходила в шелках и бархате, а ее дворец стоял высоко над миром на покрытой вечным снегом вершине – весь из разноцветного стекла.
   У принцессы было все, что только можно себе пожелать, ела она только изысканные блюда и пила сладчайшие вина. Спала на шелковых подушках и сидела на стульях из слоновой кости. Она ни в чем не нуждалась – но была совсем одна.
   Все вокруг: ее слуги, горничные, ее собаки и кошки, и птицы, даже ее цветы, – все это были лишь отражения, зеркальные отражения.
   Дело в том, что у принцессы Момо было большое круглое Волшебное Зеркало из чистейшего серебра. Каждый день и каждую ночь она отправляла его гулять по свету. И Зеркало парило над странами и морями, над городами и полями. Люди, видевшие его, ни капельки не удивлялись, они просто говорили: «Это Луна».
   Каждый раз, когда Волшебное Зеркало возвращалось, оно отдавало принцессе все отражения, которые ему удавалось собрать во время своего путешествия.
   Одни были красивыми, другие уродливыми, одни интересными, другие скучными – какие уж Волшебному Зеркалу по дороге попадались. Понравившиеся принцесса забирала, остальные выбрасывала в ручей. И отпущенные на свободу отражения быстро ускользали назад – к своим владельцам. Поэтому, когда мы наклоняемся над каким-нибудь колодцем или какой-нибудь лужей, мы там всегда видим свое отражение.
   Еще я забыл сказать о том, что принцесса Момо была бессмертной.
   Своего собственного отражения в Зеркале она еще никогда не видела. Дело в том, что тот, кто заглядывал в, Волшебное Зеркало и видел в нем свое отражение, становился смертным. Принцесса Момо это хорошо знала. Так вот она и жила со всеми своими отражениями и была, в общем, всем довольна.
   Но как-то раз Волшебное Зеркало принесло ей отражение, которое означало для нее нечто большее, чем все другие. Это было лицо юного принца. Увидев его, принцесса почувствовала вдруг такую тоску, что непременно захотела к нему отправиться. Но как это сделать? Она ведь не знала ни где он живет, ни кто он, она даже не знала его имени.
   Не зная, как иначе поступить, она решила заглянуть в Волшебное Зеркало, подумав: «Может быть, оно отнесет мое отражение неизвестному принцу? Может быть, он случайно посмотрит вверх, когда Зеркало будет пролетать по небу, и увидит меня в нем? И принц последует за Зеркалом и найдет меня?»
   Момо долго-долго смотрела в Волшебное Зеркало, а потом снова отправила его путешествовать по свету. Но из-за этого она, конечно же, сразу стала смертной.
   Сейчас ты услышишь, что было дальше, но сперва я должен рассказать тебе о принце.
   Принца звали Джилорамо. Он властвовал над огромным царством, которое сам себе создал. Где было это царство? Его не было Вчера и не было Сегодня – оно всегда находилось на день вперед – в Будущем. Потому и называлось оно Страна-Завтра. Все жившие там преклонялись перед принцем и любили его.
   Однажды утром министры сказали принцу Страны-Завтра: «Ваше величество, вам надо жениться, так уж оно принято».
   Принц Джилорамо не имел ничего против, и тогда прекраснейшие юные дамы Страны-Завтра приведены были во дворец, чтобы он мог из них какую-нибудь выбрать. Они принарядились, как могли, – каждой ведь хотелось стать принцессой.
   Но вместе с девушками во дворец прокралась злая фея, в ее жилах текла не горячая красная кровь, а зеленая и холодная.
   По ней этого, однако, не видно было, потому что она очень искусно накрасилась.
   Когда принц Страны-Завтра вошел в большой тронный зал, чтобы сделать свой выбор, она быстро прошептала заклинание, и бедный Джилорамо с того мгновения видел только ее одну и больше никого. Она показалась ему такой прекрасной, что он сразу же спросил, не согласится ли она стать его женой.
   – С удовольствием, – прошипела злая фея, – но с одним условием.
   – Я его выполню, – необдуманно ответил принц Джилорамо.
   – Хорошо, – ответила злая фея и улыбнулась так сладко, что у несчастного принца голова закружилась. – Целый год ты не должен заглядывать в Волшебное Зеркало, то самое, что летает по небу. Если же ты это сделаешь, то тут же забудешь обо всем на свете. Ты забудешь, кто ты в действительности есть, и должен будешь переселиться в Страну-Сегодня, где тебя никто не знает и где ты будешь жить неизвестным бедняком. Согласен?
   – О, если только это! – воскликнул принц Джилорамо. – Условие легче легкого…
   Что же происходило тем временем с принцессой Момо?
   Она ждала и ждала, но принц не появлялся. Тогда она решила сама отправиться в путешествие, чтобы найти его.
   Всем окружавшим ее отражениям она тут же возвратила свободу и одна-одинешенька вышла из дворца в мягких домашних туфельках. Спустившись со снежных гор в долину, она прошла через многие страны, пока не попала в Страну-Сегодня. Туфельки ее уже порвались, и она шла босиком. Но ее отражение в Волшебном Зеркале все еще витало высоко над миром.
   Однажды ночью принц Джилорамо сидел на крыше своего золотого дворца и играл в шахматы с феей, в жилах которой текла зеленая холодная кровь. Малюсенькая капелька упала вдруг на руку принца.
   – Начинается дождь, – сказала фея с зеленой кровью.
   – Нет, – ответил принц, – это не дождь – ведь на небе ни облачка…
   Он поднял голову и посмотрел прямо в большое серебряное Волшебное Зеркало, парившее над ним. В нем он увидел отражение принцессы Момо и заметил, что она плачет.
   Это одна из ее слезинок упала ему на руку! И в то же мгновение он понял, что фея его обманула, что она вовсе не прекрасна и что в жилах у нее зеленая холодная кровь. Принцесса Момо – вот кого он действительно любит!
   – Ты нарушил условие, – сказала зеленая фея, и ее лицо исказилось, – теперь ты за это заплатишь!
   Длинными зелеными пальцами залезла она в сердце принца – он сидел словно окаменевший – и завязала там узелок. И в ту же минуту он забыл, что он принц Страны-Завтра. И покинул свой дворец и свою страну. Он долго странствовал по свету, пока не пришел в Страну-Сегодня и стал там жить никому не известным бедняком и звался отныне всего лишь Джиги. Единственное, что он захватил с собой, – это отражение из Волшебного Зеркала.
   Тем временем шелковые и бархатные платья Момо тоже превратились в лохмотья. Она носила теперь слишком большой для нее мужской пиджак и залатанную юбку. И жила она в старых развалинах.
   Тут-то они в один прекрасный день и встретились. Но принцесса Момо не узнала в бедняке принца Страны-Завтра. И Джиги тоже не узнал принцессу, потому что на принцессу она уже не была похожа. Но общая беда сблизила их, они подружились, помогая друг другу, и вместе им было хорошо.
   Как-то вечером, когда Волшебное Зеркало, теперь уже пустое, опять проплывало по небу, Джиги достал хранившееся у него отражение и показал его Момо. Оно было уже сильно помято и смазано, но принцесса тотчас узнала свой портрет, который она когда-то посылала в мир. А в бедном Джиги она вдруг узнала принца Джилорамо, которого она всегда искала и ради которого стала смертной. И она тут же ему все рассказала.
   Но Джиги грустно покачал головой:
   – Не понимаю, о чем ты говоришь: в моем сердце завязан узелок, и поэтому я ни о чем не помню.
   Тогда Момо взяла в руки его сердце и легко развязала узелок. И принц Джилорамо сразу вспомнил, кто он и откуда пришел.
   Он взял принцессу за руку и ушел с ней далеко-далеко – туда, где лежит Страна-Завтра.
   Когда Джиги закончил, оба немного помолчали, а потом Момо спросила:
   – Стали они потом мужем и женой?
   – Думаю, что стали, – сказал Джиги, – наверное. Но потом, позже.
   – А сейчас они уже умерли?
   – Нет, – уверенно сказал Джиги, – это я точно узнал. Волшебное Зеркало делает человека смертным, если он один в него заглянет. Если же заглянуть в него вдвоем, то становишься снова бессмертным. Оба так и сделали.
   Большая серебряная луна стояла над черными пиниями и таинственно освещала старые камни развалин. Момо и Джиги долго смотрели на нее, сидя рядом. В это мгновение они чувствовали себя бессмертными.

Часть вторая.
СЕРЫЕ ГОСПОДА

Глава шестая.
ФАЛЬШИВЫЙ СЧЕТ А ВСЕ СХОДИТСЯ

   Есть на свете один важный, но совсем будничный секрет. Все люди к нему причастны, каждый его знает; но только немногие о нем думают. Многие просто принимают его к сведению, ни капли ему не удивляясь. Секрет этот. – время.
   Для измерения времени созданы календари и часы, но от них мало толку, потому что каждый знает, что один час может показаться вечностью и вместе с тем промелькнуть как мгновение – смотря по тому, что за этот час пережито.
   Ведь время – это жизнь. А жизнь обитает в сердце.
   Никто не понимал этого лучше, нежели Серые господа. Никто не знал цену одного часа, или одной минуты, или одной секунды человеческой жизни так, как они. Понимали они это, разумеется, на свой лад, как пиявки понимают на свой лад цену крови, и исходя из этого действовали.
   В отношении человеческого времени у них были свои планы – далеко идущие и тщательно подготовленные. Самым важным было, чтобы никто не обратил внимания на их деятельность. Незаметно утвердились они в жизни большого города и его жителей. Шаг за шагом, никем не замеченные, продвигались они в своем деле, опутывая людей.
   Каждого, принимавшегося ими в расчет, они знали задолго до того, как этот человек сам о чем-нибудь догадывался. Они только ждали удобного случая, чтобы схватить его. И делали все, чтобы это мгновение скорее наступило.
   Взять, например, господина Фузи, парикмахера. Он, правда, не был выдающимся мастером причесок, но пользовался на своей улице уважением. Он не был ни богат, ни беден. Его мастерская, расположенная в центра города, была маленькой, он держал всего лишь одного ученика.
   Как-то днем стоял господин Фузи перед дверью своей мастерской, поджидая клиентов. Ученика он отпустил и теперь был один. Стоял и смотрел, как барабанит на улице дождь. День был серый, и на душе у господина Фузи было пасмурно.
   «Так и проходит моя жизнь, – думал он, – под клацанье ножниц и болтовню клиентов, в мыльной пене… Что я вижу в жизни хорошего? И когда я умру, все будет так, будто меня вообще никогда не было на свете».
   Нет, господин Фузи ничего не имел против того, чтобы поболтать. Он даже очень любил обсуждать с клиентами разные вопросы и выслушивать их мнение. Против клацанья ножниц и мыльной пены он, в сущности, тоже ничего не имел. Работа доставляла ему большое удовольствие, и он знал, что делает ее хорошо. Особенно любил он выбривать подбородки – в этом у него не было равных. Но бывают в жизни мгновения, когда начинает казаться, что все это гроша ломаного не стоит. Так с каждым случается.
   «Вся моя жизнь – ошибка, – думал господин Фузи. – Кто я такой? Маленький брадобрей, вот кто! Жил бы я настоящей жизнью, был бы я совсем другой человек!»
   Но какая эта настоящая жизнь, он не знал. Он только представлял себе что-то очень значительное, роскошное, как это изображают на картинках в иллюстрированных журналах.
   «Но, – думал он угрюмо, – для всего этого работа не оставляет мне времени. Для настоящей жизни надо иметь время. Надо быть свободным. А я на всю жизнь пленник клацанья ножниц, болтовни и мыльной пены…»
   В это мгновение возле парикмахерской господина Фузи остановился роскошный пепельно-серый автомобиль. Из него вышел Серый господин и направился в мастерскую. Он положил на столик перед зеркалом свинцово-серый портфель, повесил на вешалку круглую жесткую шляпу, сел в кресло, вынул записную книжечку и стал листать ее, попыхивая маленькой серой сигарой.
   Господин Фузи закрыл дверь парикмахерской: ему показалось, что в помещении вдруг стало необычно холодно.
   – Чем могу служить? – спросил он растерянно. – Побрить или постричь? – но тут же проклял себя за свою бестактность: у Серого господина была зеркальная лысина.
   – Ничего подобного, – ответил Серый господин без тени улыбки странно беззвучным, пепельно-серым голосом. – Я пришел к вам от Сберкассы Времени. Я агент номер ИКС(384)б. Нам стало известно, что вы хотите открыть у нас текущий счет.
   – Это для меня новость, – еще растерянней сказал господин Фузи. – Откровенно говоря, я до сих пор даже не знал, что существует такая фирма.
   – Ну, теперь вы это знаете, – оборвал его агент. Он еще полистал в записной книжке и продолжал: – Ведь вы господин Фузи, парикмахер?
   – Совершенно верно, – согласился господин Фузи.
   – Значит, я попал по адресу, – сказал Серый господин, захлопнув книжечку. – Вы наш кандидат.
   – То есть как? – спросил господин Фузи, все еще удивляясь.
   – Видите ли, дорогой господин Фузи, – сказал агент, – вы растрачиваете свою жизнь на клацанье ножниц, болтовню и мыльную пену. Когда вы умрете, все будет так, как будто вас вообще никогда не было. Если бы у вас хватало времени вести настоящую жизнь, вы были бы совсем другим человеком. Самое главное, в чем вы нуждаетесь, – это время.
   – Я только что обо всем этом думал, – пробормотал господин Фузи, содрогаясь от озноба: хотя дверь была закрыта, становилось все холоднее и холоднее.
   – Вот видите! – сказал Серый господин, удовлетворенно затягиваясь маленькой сигарой. – Но откуда берется время? Его надо копить! А вы, господин Фузи, растрачиваете его самым безответственным образом. Я сейчас докажу вам это с помощью маленького расчета. В минуте шестьдесят секунд. Один час составляет шестьдесят минут. Вы следите за моей мыслью?
   – Да, да, конечно, – сказал господин Фузи. Агент ИКС(384)б быстро написал серым графитом на зеркале несколько цифр.
   – Шестьдесят на шестьдесят – это три тысячи шестьсот. Следовательно, в одном часе три тысячи шестьсот секунд.
   День состоит из двадцати четырех часов, умножим три тысячи шестьсот на двадцать четыре – это составит восемьдесят шесть тысяч четыреста секунд в день.
   В году, как известно, триста шестьдесят пять дней. Это дает нам тридцать один миллион пятьсот тридцать шесть тысяч секунд в году.
   Или триста пятнадцать миллионов триста шестьдесят тысяч секунд за десять лет.
   Во сколько лет вы оцениваете продолжительность вашей жизни, господин Фузи?
   – Ну, – растерянно заикнулся господин Фузи, – я надеюсь прожить семьдесят, может быть, восемьдесят лет, если это будет угодно богу.
   – Хорошо, – продолжал Серый господин, – возьмем для осторожности только семьдесят лет.
   Значит, триста пятнадцать миллионов триста шестьдесят тысяч на семь. Итого – два миллиарда двести семь миллионов пятьсот двадцать тысяч секунд.
   И он крупно написал это число на зеркале:
   2 207 520 000 СЕКУНД.
   Несколько раз подчеркнув число, он объявил:
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента