Такие сильные люди обычно позволяют себе маленькие слабости. И слабостью Ефимцева была его единственная дочь – Анастасия, вышедшая полтора месяца назад замуж за своего однокашника. Парню очень повезло: он сумел вместе с красавицей женой обрести еще и покровительство всемогущего тестя.
   Десять дней назад молодые отправились в свадебное путешествие и в этот самый момент двигались вдоль побережья Черного моря в сторону пролива Босфор. Абу Рахим победно растянул губы: так что дочь была не только слабостью Ефимцева, но и весьма уязвимым звеном в его защите.

Глава 3
ПИРАТСКИЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ
20 АВГУСТА

   Расположившись в ряд, на якорях стояли многотонные суда и терпеливо дожидались своей очереди для прохода по Суэцкому каналу. Кому здесь было проще, так это небольшим кораблям и яхтам, которые двигались в фарватере большегрузных кораблей. На фоне гигантских лайнеров они смотрелись словно крохотные воробушки среди стада слонов. Невольно создавалось впечатление, что они будут затерты этими гигантами. Но нет, обходилось без происшествий, и каждое судно дисциплинированно следовало своим ходом, ведомое по проливу катерами лоцманов.
   Кому нелегко, так это супертанкерам с большой осадкой, терпеливо стоявшим перед Суэцким каналом: им придется слить часть своего груза на суда, принадлежащие каналу, чтобы не застрять на двадцатидвухметровой глубине, а уже после того как они пройдут канал, груз будет возвращен им. Хлопотно, разумеется, но по-другому ничего не получится.
   Абдулла Хамди работал на канале уже восьмой год, но не переставал удивляться его величию, а также транспортному потоку, что неиссякаемо двигался через длинный узкий перешеек. Канал по гению инженерной мысли можно было вполне сравнить с настоящим чудом света, таким же, как египетская пирамида Хеопса. Хотя внешне, возможно, он выглядел весьма своеобразно: вода стояла вровень с берегами, так что канал напоминал гигантскую канаву, до краев наполненную водой. Невольно создавалось впечатление, что достаточно будет подняться волне, как вся вода из него выплеснется на берег. Однако ничего подобного не происходило. Абдулла Хамди не упускал случая, чтобы полюбоваться прохождением по каналу большегрузных кораблей: создавалось впечатление, что они просто величественно движутся по раскаленной пустыне.
   Но сейчас у него был личный интерес: два часа назад он получил информацию о том, что через Суэцкий канал будет проходить некая яхта «Лидия», и ему хотелось посмотреть на то самое судно, из-за которого возникло столько переполоха.
   И это само по себе было весьма странно. Одно дело – огромное судно с большим водоизмещением и экипажем, и совсем другое – крошечная яхта, которая на фоне других судов выглядит просто щепкой. Не бог весть какой экипаж – молодые мужчина и женщина, так что не очень понятно, что же именно так взволновало Абу Рахима.
   В администрации Суэцкого канала Абдулла Хамди работал четвертый год. Входил в группу чиновников, которая взимала плату с малых судов за прохождение канала (по-своему весьма значительная карьера, о которой мечтают многие), именно это обстоятельство позволяло ему быть в курсе всех передвижений кораблей. Вчера к обеду были составлены очередные бумаги на прохождение судов, среди которых русская яхта с предельно малым водоизмещением «Лидия» значилась в списке четырнадцатой. Было определено и время, в какое она должна пройти по Суэцкому каналу. И Абдулла Хамди решил не опаздывать.
   Для наблюдения за передвижением судов наиболее подходящим местом был мост «Мубарах», соединявший города Порт-Саид и Исмаилию. Мост возвышался над каналом почти на сотню метров. Невольно возникало ощущение, что с этого моста виден не только Суэцкий канал, но и весь Синайский полуостров.
   Абдулла Хамди выехал ровно в шестнадцать часов, время, когда солнышко клонится к закату.
   Оставив машину у конической башни, он подошел к стальным тросам моста и посмотрел на Суэцкий канал, в центре которого, в окружении четырех лоцманских катеров, двигался американский корабль, груженный боевыми вертолетами и истребителями. Зрелище впечатляло: через каких-то десять минут судно окажется под мостом. А немного позади, держась ближе к берегу, словно опасаясь быть раздавленной гигантом, двигалась небольшая яхта с поднятым парусом. Вот только никак не удавалось прочитать ее название.
   По мосту, грохоча на стыках, проносились большегрузные автомобили, но Абдулла Хамди не замечал их, его внимание было приковано к небольшой яхте, которая на значительном отдалении и вовсе выглядела крошечным белым пятнышком.
   Достав из салона автомобиля бинокль, он прижал окуляры к глазам. Теперь он мог сказать, что яхта, несмотря на свои малые размеры, выглядела вполне убедительно и была оснащена современным оборудованием. Мастера сумели вписать в нее все самое передовое и лучшее, что имелось в яхтенном строении на сегодняшний день. Так что на такой посудине не стыдно было отправиться даже в кругосветное путешествие.
   А у этого русского яхтсмена неплохой вкус: в шезлонге, раскинув руки, в открытом купальнике загорала длинноногая блондинка. Надо признать, что парень тоже был хорош: мускулистый, с прекрасно развитым торсом. Наверняка немалую часть жизни он провел в спортивном зале, да и с парусами управляется очень грамотно. Такие мужички женщинам нравятся. Вот только… что же нужно Абу Рахиму от этой молодой пары?
   Хотя какое ему дело? Ведь ему платят не за то, чтобы он размышлял, а за информацию обо всем интересном, что происходит на Суэцком канале.
   Морской военный корабль медленно входил под мост, точно между раскачивающимися на волнах полосатыми бакенами. И теперь Абдулла мог убедиться, насколько же крейсер был огромен. Такое зрелище может заворожить кого угодно.
   А следом за военным судном потянулись еще три сухогруза, выстроившись рядком: каждый из них водоизмещением не менее ста тонн. Они напоминали послушную стайку утят, плывущих за заботливой мамашей. Эти три судна значились под семнадцатым, восемнадцатым и двадцатым номерами. Хозяином первых двух кораблей был судовладелец из Мальты, однако шли они под флагом Марокко, а вот хозяином третьего сухогруза был предприниматель из Китая, но шел он под флагом Анголы. Груз самый обыкновенный – в первых двух древесина, в третьем – металлические трубы. Экипаж каждого судна был вполне интернациональным и состоял из двадцати двух человек.
   Абдулла Хамди отложил бинокль: теперь он хорошо мог рассмотреть суда невооруженным взглядом. Увидел, как экипажи судов, собравшись у бортов, рассматривали унылые берега Суэцкого канала. Это только поначалу может быть интересно, а потом понимаешь, что никакого чуда ждать не следует, взгляд всюду натыкается на выжженную землю, вот только разве что под гигантским мостом, спрятавшись в тень, рос невзрачный кустарник.
   Экипаж трех судов состоял в основном из филиппинцев. Оно и понятно, наиболее дешевая и в то же время очень квалифицированная корабельная сила. Впрочем, в предпоследнем сухогрузе в экипаже был норвежец, а вот в последнем – швед. На такую работу они могли отважиться только из-за любви к экстриму, другое объяснение подобрать трудно.
   Боковое окно капитанской рубки на первом сухогрузе было распахнуто, и Абдулла мог рассмотреть рулевого, стоящего за штурвалом: черноволосый, коротко стриженный человек в фирменном кителе. Судном он управлял уверенно, не отвлекаясь по сторонам, короткая шкиперская бородка делала его несколько старше, хотя в действительности ему было не более сорока лет.
   Достав фотоаппарат, Абдулла Хамди сфотографировал суда, максимально приблизив каждое из них.
   Вытащив телефон, он уверенно набрал нужный номер.
   – «Лидия» только что прошла под мостом.
   – Хорошо, – прозвучал в ответ энергичный голос. – Есть ли еще что-нибудь интересное?
   – Имеется, три судна-сухогруза.
   – Что у них за груз?
   – В первых двух – древесина. В третьем – металлические трубы. Экипаж каждого судна по двадцать два человека. Первое судно называется «Мадина», второе – «Звезда Африки», а третье – «Каролина». Сегодня же я вам отправлю все данные по этим судам вместе с фотографиями.
   – Договорились. Но фотографии должны быть качественными.
   Суда двигались медленно, не больше шестнадцати миль в час. Через каких-то четырнадцать часов они окажутся в Красном море, где попадут под надзор точно такого же наблюдателя. Как весьма ценную ношу корабли будут передавать от одного наблюдателя к другому, пока наконец сухогрузы не окажутся у берегов Сомали.
   – Фотографии будут хорошими. Вы узнаете эти сухогрузы даже в темноте, – заверил Абдулла. – Я случайно узнал, что на судне «Мадина» проходит стажировку племянник премьер-министра. Парень хочет быть капитаном.
   – Очень интересная информация. Мы будем иметь это в виду.
   Сухогрузы один за другим проплывали под висячим мостом. Теперь они не казались такими уж маленькими: двигались друг за другом аккуратно, между двумя берегами, как будто бы по прочерченной линии. И Абдулла Хамди, не жалея времени, снимал силуэты уходящих судов.
   Просмотрев снимки, он остался доволен. Теперь можно возвращаться в Исмаилию.

Глава 4
НАПАДЕНИЕ ПИРАТОВ
28 АВГУСТА

   За три прошедших недели они прошли не одну тысячу километров. Черное, Мраморное и Средиземное моря миновали без приключений, с удовольствием общались с экипажами других яхт, что встречались на их маршруте, и взахлеб делились пестрыми, многочисленными впечатлениями.
   Никто из них не упоминал о пиратах.
   Тревога зародилась сразу за городом Джидда в Саудовской Аравии, близ небольших островков, просыпанных в море, будто горстка гороха. На их отмелях встретились сразу три затопленные яхты, две из которых, по всей видимости, старые, успели обрасти водорослями и кораллами. То, что над ними поглумился не шторм, было понятно с первого же взгляда: борта были проломлены самым нещадным образом. Такое случается тогда, когда есть намерение спрятать судно от посторонних глаз: коралловые рифы способны укрыть не одну страшную тайну, так что с экипажем могло случиться самое страшное. Названия яхт тоже не разобрать, борта были пробиты точно в тех местах, где обычно значится название судна.
   Проплывая мимо островов, они встретили небольшую яхту, экипаж которой состоял из немолодого мужчины лет шестидесяти пяти и его супруги, молодящейся женщины примерно того же возраста. Без излишних причитаний они поведали о том, что близ Адена они подверглись нападению пиратов, догнавших их на двух моторных лодках. Переглянувшись, престарелая чета дружно сошлась на том, что в этом «приключении» им очень повезло, так как они лишились всего-то немногих драгоценностей, включая обручальные кольца. Зато у них осталось судно, и теперь, несмотря на суровые испытания, они способны собственными силами добраться домой.
   Так же спокойно поведали они о злоключениях трехкорпусной яхты, с которой они вошли в злополучный Аденский залив. Хозяином яхты был крепкий симпатичный итальянец лет тридцати. Когда на него напали пираты, он, вооружившись ножом, решил отбиваться от них. Однако подобный героизм ни к чему не привел, уже на третьей минуте борьбы его повалили на палубу, связали по рукам и ногам, а затем, раскачав, выбросили за борт в море.
   На одной из отмелей Дмитрий увидел огромную яхту: грот-мачта, переломленная в трех местах, лежала на песчаной отмели, а паруса, будто бы саван, накрыли корпус. Хотелось верить, что люди, находившиеся на ее борту, оставались в живых, но судя по обломкам, что были разбросаны на берегу, шансов на подобный исход было маловато.
   Прижавшись к Дмитрию, Настя спросила:
   – Как ты думаешь, а те люди, что плыли на этой яхте, живы?
   Его губы невольно поджались: в эту минуту они думали об одном и том же. С некоторых пор у Дмитрия появлялось ощущение, что их сердца бьются в такт.
   – Хотелось бы верить, что они спаслись.
* * *
   К вечеру решили бросить якорь близ небольшой сомалийской деревушки, раскинувшейся на берегу залива. С воды поселение выглядело вполне идеалистически, будто написанное на холсте: жилища цилиндрической формы с плоскими крышами из тростника. Неподалеку от хижин горели костры, на которых женщины готовили еду. Дмитрий даже почувствовал запах жареной рыбы. Немного поодаль в глубине деревушки стояли длинные прямоугольные жилища (Дмитрий знал, что они называются ариши) с такими же саманными стенами, что и у хижин, но вот крыши их были из пальмовых листьев. У одного из домов, собравшись в тесную дружную стаю, сидели бабуины и заинтересованно посматривали на подплывшую к берегу яхту.
   Из ближайшей хижины вышла женщина с кувшином. Оранжевая материя, выполнявшая роль платья, туго обхватывала ее широкие бедра (отчего ее шаги казались размашистыми) и поднималась к плечам, оставляя правое плечо обнаженным. На шее женщины Дмитрий даже рассмотрел бусы из каких-то разноцветных камушков.
   Более спокойное место трудно было отыскать на всем восточном побережье Африки.
   – Тебе нравится? – спросил Дмитрий, повернувшись к Анастасии, которая расторопно колдовала подле камбуза: нарезав помидоры с огурцами, заливала их подсолнечным маслом.
   Оторвавшись на минуту от приготовления салата, она посмотрела на багровое солнце, заходящее в расщелину между двумя острыми скалами, и негромко сказала:
   – Какая красота, разве такое может не понравиться?
   В чем-то она была права. Странное дело, но Дмитрия все же не покидало ощущение тревоги. Что-то было не так, но что именно – понять было сложно. Может, потому, что перед ним был другой континент, находящийся за тысячи километров от родного дома, а в такой ситуации даже придорожный камень может восприниматься враждебно. Тишина на фоне заходящего багрового солнца казалась почти пугающей. И в то же самое время безбрежная морская гладь будто бы успокаивала, притупляла все чувства.
   Павианы, напоминая бездомных собак, перебегали от одного жилища к другому. Что-то пронзительно кричали, возможно, выпрашивали еду.
   – Места и вправду удивительные, – отозвался Дмитрий.
   Чувство опасности болезненно стиснуло виски. Надо было что-то делать с этими ощущениями. Но что?
   Анастасия понесла в каюту салат, нарезанный хлеб.
   – А может, переберемся в какое-нибудь другое место? – предложил Дмитрий, пристально всматриваясь в берег, когда Настя вновь вернулась к камбузу.
   В дальних хижинах начиналось какое-то оживление, заставившее напрячься органы чувств до предела.
   – Неужели тебе здесь не нравится? – почти возмутилась девушка. – Я так устала от этого безлюдья. Всюду океан – и ничего больше! А потом – просто страшно, ты посмотри, что на море-то делается, сколько вокруг яхт потоплено! А ведь на них были люди, возможно, что многие из них просто погибли. А эти аборигены хоть как-то нам помогут, если с нами что-то вдруг случится.
   – Уж эти помогут! – буркнул Дмитрий. – Взгляни лучше вон...
   Последнюю фразу Тимин не договорил. Поселок, безлюдный всего-то минуту назад, вдруг наполнился людьми, среди которых выделялась группа мужчин, одетых в национальную одежду: набедренные повязки, а через плечо по диагонали материя из белой ткани. Что-то отчаянно крича, они решительным шагом направились к берегу. И тут Дмитрий обратил внимание, что у некоторых из них в руках поблескивали кинжалы. Где-то рядом, привлекая к себе внимание, бабахнул оружейный выстрел; ему вдогонку столь же грозно бухнул еще один, выглядевший на фоне ночного неба ярким всполохом.
   Несколько мужчин, сбрасывая на бегу сандалии, бросились в море и вплавь, проворно взмахивая руками, стали стремительно приближаться к яхте.
   – Что за черт! – невольно выругался Дмитрий. – Да это же пираты! Ничего себе поселок! Да оставь ты свой салат! – прикрикнул он на Настю. – Нам сейчас головы отрежут! Паруса поднимай!
   Выскочив на палубу, Дмитрий увидел, как трое сомалийцев уже спускали на воду небольшую узкую убогую лодчонку. Ахнул еще один выстрел, и пуля упруго врезалась в борт яхты.
   Паруса, наполненные ветром, выгнулись и уверенно сдвинули яхту с места. Она плавно повернулась.
   От берега уже отходили три лодки, гребцы усиленно налегали на весла, приближаясь к судну с каждым гребком.
   – Подними якорь! – закричал Дмитрий на подскочившую Настю. – Да не свались же ты, этого нам еще не хватало!
   Раскрыв саквояж, он вытащил из него «узи» и, вскинув автомат, дал длинную очередь по наседавшим пиратам. У бортов лодок предостерегающе булькнули мелкие фонтанчики, заставив гребцов замедлить ход.
   На какое-то время в деревне воцарилась тишина. Факелы в руках сомалийцев, стоявших на берегу, рвали темноту в клочья и бросали красные всполохи на их напряженные темные физиономии. Лодки продолжали двигаться по инерции, все более сокращая расстояние. Палец привычно покоился на спусковом крючке, выбирая подходящую мишень. До ближайшей лодки было метров двадцать, и Дмитрий отчетливо видел лица пиратов, чуток растерянные, но совершенно не испуганные. Казалось, что они не могли смириться с тем, что добыча, которая всего-то несколько минут назад была так доступна и к которой достаточно было лишь протянуть руку, чтобы ухватить ее за шкирку и швырнуть на берег, вдруг огрызнулась автоматным огнем.
   Хладнокровно, словно он находился в тире, Дмитрий принялся выбирать подходящую мишень. Ствол автомата застыл на сомалийце в синей наплечной накидке, сидящем на носу лодки и зорко контролировавшим каждое его движение. Человек с таким проницательным взглядом может быть только лидером. Достаточно одного точного выстрела, чтобы изнутри взломать иерархическую лестницу.
   Между потенциальной жертвой и убийцей всегда существует невидимая постороннему глазу связь, и Тимин словно невольно прочитал его мысли и почувствовал его откровенный страх, ему даже показалось, что он разобрал слова молитвы, которой сомалиец пытался заговорить пулю, находящуюся пока в стволе.
   По левому борту забренчала металлическая цепь (Настя наконец подняла якорь), и яхта, почувствовав свободу, легко тронулась в сторону открытого моря, рассекая водную гладь.
   Зло и, видно, на прощание в грот-мачту смачно врезалась тяжелая пуля, заставив вздрогнуть натянутые паруса. Приподняв чуток ствол, Дмитрий мстительно выпустил короткую прицельную очередь и, не скрывая злорадства, наблюдал за тем, как пираты, униженно вжав головы в плечи, смотрят на фонтанчики, взметнувшиеся у самого борта лодки.
   Яхта уверенно набирала скорость. Сначала в сгустившихся сумерках сделались неразличимыми лица нападавших, потом размазанными стали выглядеть контуры фигур, а вскоре растворился и берег, став всего-то невыразительной плоской полоской с крохотными искорками, – то были отблески далеких костров.
   В темноте лицо Анастасии выглядело светлым пятном, лишенным какой бы то ни было индивидуальности, хорошо различимы были только глаза: огромные и влажные. В этот самый момент в них отразилась половина звездного неба, и, только всмотревшись, Дмитрий сумел понять, что в глубине радужки плещется самый настоящий страх. Он с досадой подумал о том, что вероятно точно такой же страх запечатлен и на его лице.
   Неожиданно Анастасия отвернулась и громко зарыдала.
   – Ты чего? – приобнял Дмитрий жену за плечи.
   – Ты на меня кричал, – преодолевая рыдания, всхлипнула девушка. – Мне ведь было очень страшно!
   – Извини меня, я был не прав. Но ты видела, что творилось. Я ведь должен был защищать тебя. Что я сказал бы твоему отцу, если бы с тобой что-нибудь случилось?
   К горлу подкатил ком, и это волнение нужно было немедленно преодолеть: не тот случай, чтобы проявлять слабость, пусть женщина видит, что он – железобетонный.
   Подняв на мужа глаза, девушка попросила:
   – Обещай мне, что больше никогда не будешь повышать на меня голос.
   – Глупенькая... Такое обещание мне дать несложно. Обещаю!
   Вскоре негостеприимный сомалийский берег закрылся чернотой океана, поблескивали лишь всполохи костров, иногда прорывавшиеся из глубины мрака. Вместе с уходящим берегом как-то незаметно утихли их недавние переживания.
   – Дима, мне становится страшно. Я даже не думала, что эти люди могут быть такими жестокими. Ведь мы же им ничего не сделали. Они ведь могли нас убить. Может, вернемся, пока не поздно?
   Настя озвучила то, о чем он сам думал последние дни, но из ее уст правда прозвучала особенно пронзительно. Хорошо, что была ночь, и девушка не могла увидеть, как напрягалось его лицо.
   – Хорошо. Я тебя понимаю. Завтра мы повернем обратно. Мы с тобой уже неплохо попутешествовали, многое увидели, так что не будем больше искушать судьбу.
   – Скорее бы наступило это завтра, – вздохнула Настя.
   Даже в темноте он увидел просветлевшее лицо девушки.

Глава 5
«СЕЙЧАС ВЫЛЕТИТ ПТИЧКА»
28 АВГУСТА

   Только отойдя на большое расстояние от берега, Дмитрий почувствовал себя спокойно. Взглянув на приборы, он определил, что яхта находилась в нескольких километрах от коридора, выделенного международными организациями для прохода грузовых судов. Проход этот охранялся военными кораблями.
   Всмотревшись вдаль, он увидел большое судно, мерцающее многими огнями. До него было километров шесть, а может быть, немного и поболее, сразу так и не определишь. Оно и неплохо, есть надежда, что в случае нападения пиратов фрегат прибудет за считаные минуты. Осталось только включить сигнальные огни, чтобы не быть раздавленным в темноте каким-нибудь проходящим многотонным танкером, и можно отправляться спать.
   – Ты успокоилась? – бодро спросил Дмитрий у примолкшей Насти.
   Она сидела в углу каюты, ее красивые глаза слегка припухли – следы недавних переживаний. Даже ростом она сделалась как будто меньше.
   – Немного, – вяло сказала Настя.
   – Вот и славно, – все тем же бодрым голосом продолжал Дмитрий. Ему хотелось верить, что он источает непоколебимую уверенность, что выглядит очень убедительно, но он понимал, что его настроение все же наиграно, а несокрушимость в собственных силах, какая у него была всего-то три часа назад, дала основательную трещину. – Вот сейчас мы включим огни и ляжем с тобой под теплое одеяло. А там у тебя разом пройдут все страхи.
   Анастасия сделала попытку улыбнуться.
   – Ты вправду этого хочешь?
   – Больше, чем когда-либо. А потом – ты не забыла? – хитро прищурился Дмитрий.
   – Что такое? – насторожилась Настя.
   – Сегодня годовщина нашего знакомства.
   – Верно! Какой ты молодец, что не забыл. Я ведь тоже об этом помнила всю поездку, хотела сделать праздничный ужин, да как-то в последний день вся расклеилась. Ты уж извини.
   – Не тревожься, Настя, я все приготовлю сам. Сейчас принесу из камбуза бутылку шампанского. Нарежу мяса, фруктов. Извини, что я не приношу тебе по утрам кофе в постель, но зато по вечерам могу приносить бутылку шампанского.
   – Ты хочешь напоить бедную девушку, чтобы потом воспользоваться моей слабостью?
   – Как же я тебя люблю, когда ты слабая!
   Дмитрий поднялся на палубу. В этот раз корабль показался ему значительно ближе. И это ему очень не понравилось. Из-за темноты невозможно было определить, что это за судно, но то, что это не военный корабль, он теперь понимал. На контейнеровоз или танкер он тоже не походил, габариты не те.
   Какой же это тип судна?
   Взяв бинокль, Дмитрий поднял его к глазам и увидел, что это был доу.
   Внутри ворохнулась тревога. Низкобортные доу – идеальная пиратская база, способная нести на своей палубе несколько моторных лодок. Такие суда могут быть очень большими, на них можно уходить далеко в море, а уж там, в относительной удаленности от военных кораблей, поджидать подходящие корабли. Обычно это происходит так: с доу на воду спускаются моторные лодки, и гражданское судно берется на абордаж.
   Но на таком доу могут быть и простые рыбаки, терпеливо ожидающие, когда морской царь, наконец, снизойдет к их стараниям и наделит их от своих щедрот косяком рыбы.
   Попривыкнув к темноте, Дмитрий теперь отчетливо различал габариты судна и убедился, что оно было весьма вместительным. На корме, закрепленные цепями, отчетливо различались три лодки, подле которых стояли два человека: повернувшись в сторону яхты, они размахивали руками. Дурное предчувствие усиливалось: на рыбаков они явно не походили. К этим двум подошли еще трое, постояв, троица проворно влезла в одну из закрепленных лодок. Краны, державшие лодку, повернулись и замерли над водой, а потом лодка медленно стала опускаться на воду. Дмитрий даже услышал металлический скрежет цепей и легкий удар днища лодки о поверхность воды.
   – Настя! – срывая голос, закричал Дмитрий.
   – Что такое? – выскочила из каюты перепуганная жена.
   – В двух километрах отсюда пираты! Они нас заметили!
   Подскочив к борту, Дмитрий вдруг увидел длинную лодку с высокоподнятым носом и худощавого человека, крепко вцепившегося в поручни.
   А это еще кто такой?! Когда же они подкрались?
   – Настя!
   Заметив подбежавшего Дмитрия, человек что-то крикнул на своем гортанном языке и уже поднял ногу, чтобы перелезть на палубу. Глаза у него были маленькие, злобные, видно, так и должно выглядеть несчастье. Боковым зрением Дмитрий отметил стоявшую в двух метрах от него Настю, прикрывавшую рот рукой. В какой-то момент ему показалось, что она не справится с ужасом, переполошив половину океана истошным визгом, однако ожидаемого не произошло: она так и смотрела за хозяйским поведением пирата.