Фармер Филип Жозе
Больше чем огонь (Многоярусный мир - 7)

   Филип Хосе Фармер
   МНОГОЯРУСНЫЙ МИР
   Книга седьмая
   Больше чем огонь
   Линн и Джулии Карл, Гэри Вольфу и Диди Уэйл посвящается
   Глава 1
   --Они там! -- сказал Кикаха.-- Я знаю это, знаю! Я нутром чую, как силы планетные свиваются в гигантскую воронку, направляя нас к цели! Они там, впереди! Мы наконец нашли их!
   Он утер со лба пот и, тяжело дыша, прибавил шагу.
   Анана, шедшая за ним по пятам по крутой горной тропе, пробормотала себе под нос:
   --Я поверю в это, только когда их увижу.
   Кикаха редко обращал внимание на ее скептические -- вернее сказать, реалистические -- реплики.
   Кикаха Хитроумный и Анана Светлая блуждали по планете трехногих вот уже пятнадцать лет. Искали они не святой Грааль, а кое-что получше: возможность выбраться из этой захолустной вселенной. Выход должен был существовать. Только где?
   Кикаха, как правило, старался разглядеть светлую сторону событий. А если таковой не было, освещал мрак своим оптимизмом. Как-то раз он сказал Анане:
   --Если твоя тюрьма -- целая планета, быть заключенным не так уж плохо.
   --Тюрьма есть тюрьма,-- откликнулась Анана.
   У Кикахи был с собой ключ к вратам, открывающим выход в другие миры, где жизнь текла бурным потоком. Ключом служил рог Шамбаримена, старинный музыкальный инструмент, висевший в замшевом футляре на поясе у Кикахи. Блуждая по планете трехногих, Кикаха трубил в рог уже тысячу раз. И каждый раз надеялся, что невидимое "слабое" место в ткани "стен", разделяющих две вселенные, откроется в ответ на семь нот и станет видимым. В стенах было полно таких трещин.
   Но до сих пор ему не удалось их нащупать. Ведь каждый раз, когда он трубил в рог, трещина -- выход из этой просторной темницы -- могла находиться всего в сотне ярдов, однако за пределами действия рога. Кикаха знал об этом и чувствовал себя так, словно купил билет в тотализаторе на ирландских скачках, где шансы на выигрыш крайне малы.
   Если он найдет врата, то есть выход, созданный одним из властителей и зачастую даже не замаскированный, можно будет считать, что он выиграл в лотерее. Коренные жители планеты рассказывали бесчисленные легенды о вратах -- или о том, что могло быть вратами. Кикаха с Ананой исходили сотни миль, пытаясь добраться до источников возникновения слухов, но пока что находили лишь разочарование да новые легенды, посылавшие их по еще более длинному следу. Однако сегодня Кикаха был уверен, что их усилия будут вознаграждены.
   Тропа вела на вершину горы, поросшей лесом. Гигантские деревья пахли, как казалось Кикахе, рассолом из-под квашеной капусты, смешанным с грушевым соком. Запах означал, что листья на кончиках ветвей скоро мутируют в плоды, похожие на бабочек. Яркие и пестрые организмы оторвутся от гниющих ветвей и полетят, не способные питаться, не способные вообще ни на что, кроме как парить в высоте, а потом умереть. И если их не склюют птицы, и если повезет приземлиться на черноземное местечко, крохотные семечки, спрятанные внутри, прорастут через месяц побегами.
   Множество чудес помогали переносить заточение на этой планете. Но чем дольше оставались здесь Кикаха с Ананой, тем больше шансов напасть на след беглецов появлялось у их заклятого врага Рыжего Орка. Кикаха часто вспоминал и о своих друзьях, Вольфе и Хрисеиде, взятых в плен Рыжим Орком. Убил он их, или им все-таки удалось сбежать?
   Кикаха, которого на Земле звали Пол Янус Финнеган, был высокий, широкоплечий и мускулистый. Необычайно мощные, развитые мышцы ног делали его слегка приземистым на вид, скрадывая высокий рост. Все тело его покрывал густой загар; волнистые волосы до плеч отсвечивали красноватой бронзой; большеротое лицо с резкими чертами обычно лучилось весельем. Большие, широко расставленные глаза сияли зеленью весенней листвы.
   Кикаха родился на Земле семьдесят четыре года тому назад, однако выглядел двадцатипятилетним.
   Мокасины из оленьей кожи да поясной ремень -- вот и все, что было на нем надето. На поясе висели стальной нож и томагавк. За спиной -- колчан со стрелами и маленький рюкзак, в руке -длинный лук.
   За ним шагала Анана Светлая -- высокая, черноволосая, голубоглазая и тоже загорелая. Предками ее были люди, считавшие себя богами, и она действительно походила на богиню. Но не Венеру. Знаток античности, глядя на ее стройные, фантастически длинные ноги и плоский живот, сразу вспомнил бы о богине-охотнице Артемиде. Только вот богини не потеют, а с Ананы пот лил градом.
   На ней тоже были всего лишь мокасины да пояс. И оружие было такое же, как у Кикахи, если не считать длинного копья, зажатого в одной руке. А за плечами -- неизменный рюкзак.
   Кикаха размышлял о туземцах, направивших его по этой тропе. Они были уверены в том, что Дверь в гробницу Спящего находится на вершине горы. Сами туземцы, с которыми говорил Кикаха, никогда не бывали на вершине, ибо им нечего было принести Стражу Двери в дар за ответы на вопросы. Но они знали кого-то, кто знал кого-то, кто навещал Стража.
   Возможно, это путешествие принесет лишь очередное разочарование. Но Кикаха не мог игнорировать ни единого слуха или легенды, касающихся врат, созданных властителем. Да и что еще ему оставалось?
   Чуть больше пятнадцати лет назад Кикаха вместе с Ананой выбрался из Лавалитового мира в мир Многоярусный. Тогда он был уверен, что вскоре им удастся выполнить задуманное.
   Приключения в Лавалитовом мире -- неустойчивом, опасном и постоянно меняющем форму,-- совершенно измотали их. Выбравшись наконец в Многоярусный мир, Кикаха с Ананой отдыхали там несколько недель. А когда набрались сил и здоровья, принялись за поиски и нашли врата, которые телепортировали их во дворец Вольфа, ныне необитаемый. Дворец находился на вершине монолита, завершающего Многоярусный мир.
   Во дворце они обзавелись кое-каким оружием властителей, превосходившим все земное оружие, после чего активировали врата, через которые когда-то попали в горную пещеру на юге Калифорнии. Именно из этой пещеры Кикаха впервые вернулся на Землю после долгого отсутствия.
   Но когда они с Ананой прошли через врата, то очутились на одной из планет этой захолустной искусственной вселенной, в мире вазиссов. Врата оказались односторонней ловушкой, и Кикаха понятия не имел, кто настроил их подобным образом.
   Кикаха не раз хвалился, что ни одна тюрьма не сможет удержать его надолго. Если бы теперь эти слова вдруг обрели вещественность, ему пришлось бы их съесть. Наверное, по вкусу они напоминали бы помет канюка, посыпанный древесным пеплом.
   Вчера они с Ананой прошли две трети подъема и заночевали на склоне горы. А на рассвете вновь продолжили восхождение, так что до вершины осталось уже немного.
   Минут через пять Кикаха услыхал вверху детские голоса. Еще две минуты спустя путники оказались на вершине небольшого плато.
   Деревня в центре плато ничем не отличалась от других окрестных деревень. Частокол из заостренных бревен окружал около сорока бревенчатых хижин под коническими крышами. Посреди деревни возвышался храм -- двухэтажное бревенчатое здание с круглой башней наверху и множеством деревянных идолов внутри и снаружи.
   Если легенды туземцев не врут, в храме могли быть врата. В легендах говорилось, что в здании есть какое-то сооружение из "божественного" металла -- тонкие металлические балки, образующие шестиугольный выход в мир богов. Или, как гласили другие сказания, в мир демонов.
   Туземцы говорили, что шестиугольник находился на вершине горы еще до того, как боги создали местных жителей. Боги -- или демоны -- пользовались этим выходом задолго до появления на планете вазиссов и будут пользоваться им еще долго после того, как туземцы исчезнут с лица земли.
   Первым рассказал эту историю Кикахе туземец-островитянин по имени Цаш. Он был жрецом божества некогда совсем незначительного, но ныне набирающего силы. Возможно, со временем божеству суждено было стать главным в пантеоне этого острова размером с земную Гренландию.
   --Дверь в другие миры открыта,-- заявил Цаш.-- Любой может пройти через нее. Но он окажется лишь по ту сторону шестиугольной двери, по-прежнему на нашей планете, если не сможет произнести волшебное слово. Хотя если кто-нибудь и сможет его произнести, еще неизвестно, понравится ли ему то, что он найдет по ту сторону.
   --Скажи мне просто, где она! -- попросил Кикаха.
   Цаш махнул рукой в западном направлении. Жест этот вобрал в себя довольно обширную территорию, поскольку жрец стоял в храме, а храм -- на вершине утеса, венчающего берег Восточного моря.
   --Где-то там. Говорят, Дверь находится в храме -- какому богу он посвящен, я не знаю,-- который расположен на верхушке горы. Но все храмы, как правило, строят на верхушках гор или высоких холмов.
   --Сколько примерно храмов в том краю? -- спросил Кикаха.
   --Лишь боги способны их счесть -- так их много.-- Жрец неожиданно воздел четырехпалые руки к небу и возопил: -- Не ходи через Дверь, даже если ты знаешь волшебное слово! Ты можешь разбудить Спящего! Не делай этого! Иначе ты умрешь бесконечной смертью!
   --А это что за штука? -- поинтересовался Кикаха.
   --Не знаю и знать не хочу! -- проорал в ответ Цаш.
   Кикаха продолжал расспросы, но жрец, казалось, целиком погрузился в молитвы. Огромные глаза его закрылись, а губы под зеленой шерстью, покрывавшей все лицо, бормотали какие-то слова, повторяющиеся и ритмичные.
   Анана с Кикахой покинули храм и отправились на запад. Пятнадцать лет спустя, после долгих блужданий в направлении Западного моря, они взобрались на очередную гору с очередным храмом.
   Кикаха сгорал от нетерпения. Он верил, что долгожданные врата находятся в храме. Несмотря на постоянные неудачи и разочарования, он позволял себе надеяться, что долгие поиски подошли в концу. Возможно, "позволял" -- не совсем точное слово. Кикаха не умел управлять приливами вдохновения. Оно посещало его и испарялось когда хотело, неподвластное ни разуму, ни воле.
   Если Анана и была охвачена таким же радостным возбуждением, то вида не подавала. Тысячелетия жизни лишили ее всякого пыла. Правда, любовь к Кикахе и совместные приключения пробудили в ней некоторое жизнелюбие -- даже большее, чем она ожидала. Зубило времени обтесало ее душу до неузнаваемости, хотя ему пришлось поработать над ней очень и очень долго
   --Они должны быть здесь! -- сказал Кикаха.-- Я нутром это чую!
   Анана потрепала его по щеке.
   --Всякий раз, когда мы попадаем в храм, шансы на успех увеличиваются. Если, конечно, на этой планете вообще есть врата.
   Дети, игравшие возле частокола, с криками помчались к ним навстречу, из чего Кикаха сделал вывод, что туземцев предупредили об их визите. Иначе дети с воплями удрали бы от них. Толпа детишек окружила пришельцев, мельтеша вокруг них, прикасаясь к ним, оживленно болтая и дивясь невиданным двуногим существам. Чуть погодя из-за частокола вышла группа вооруженных мужчин и прогнала мелкоту. И тут же в воротах деревни появился жрец, махнувший длинным деревянным посохом. На верхнем конце посоха крутился алый пропеллер, а в середине древка был прикреплен желтый диск со священными письменами.
   За жрецом шли два жреца рангом помельче, и каждый вертел над головой трещоткой.
   Туземцы не носили одежды, но были щедро украшены браслетами и серьгами, висевшими в ушах, носах и губах. Головы и лица их, за исключением подбородков, покрывал короткий зеленоватый мех.
   И все они были трехногими.
   Ололон -- властитель, который когда-то создал их предков на своей биофабрике,-- был очень жесток. Он сделал их трехногими просто из любопытства. А затем, убедившись, что его создания ходят, пусть даже неуклюже и медленно, Ололон забросил их и позволил свободно размножаться и расселяться по планете. У туземцев не было родового имени, но Кикаха прозвал их вазиссами. Они ужасно походили на Вазисса -- существо, изображенное на картинках фантастической книжки Джона Грюэля "Мышонок Джонни и волшебная палочка", которой Кикаха зачитывался в детстве.
   --Приветствую тебя, Кразб, Страж Двери и верховный жрец бога Афресста! -- сказал Кикаха на местном диалекте.-- Меня зовут Кикаха, а мою подругу -- Анана.
   Слухи о странных двуногих и их поисках давно уже достигли ушей жреца. Однако этикет предписывал ему изображать полное неведение и задавать множество вопросов. Кроме того, полагалось собрать совет старейшин и шаманов, пригласить странников в здание совета, напоить местной бражкой и исподволь, слово за слово, выведать причину их появления здесь (как будто вазиссы не знали!), а также развлечь гостей танцами и пением.
   Часа через три жрец спросил Кикаху и Анану, что привело их сюда.
   Кикаха ответил. Но его ответ потребовал множества объяснений. И даже после этого Кразб не понял. Как и все туземцы, он ничего не знал о властителях или искусственных карманных вселенных. Очевидно, давно умерший властитель никогда не появлялся перед туземцами. Они были вынуждены придумать свою собственную религию.
   Хотя Кикахе не удалось объяснить жрецу все подробности, тот по крайней мере понял наконец, что Кикаха ищет Дверь.
   --Есть в вашем храме Дверь или нет? -- спросил Кикаха.-- За пятнадцать лет мы с Ананой посетили больше пятисот храмов. Если и вашем храме нет Двери, мы, наверное, сдадимся и прекратим поиски.
   Кразб, сидевший на полу, легко поднялся на ноги, что для трехногого вообще-то совсем нелегко.
   --Двуногие незнакомцы! -- сказал он.-- Ваши долгие скитания окончены! Дверь, которую вы ищете, находится в храме, и вы совершенно напрасно не пришли к нам пятнадцать лет назад! Вам удалось бы сэкономить массу времени и сил!
   Кикаха открыл было рот, задетый несправедливостью упрека. Но Анана тронула его за руку.
   --Спокойно! -- сказала она по-тоански.-- Мы должны расположить его к себе. Что бы он ни говорил, соглашайся и улыбайся.
   Вазисс сжал губы и нахмурил то место, где под зеленой шерстью могли скрываться брови.
   --Конечно же, в храме есть Дверь! -- заявил он.-- Иначе с какой стати меня зовут Стражем Двери?
   Кикаха не стал объяснять ему, что встречал как минимум двадцать жрецов, называвших себя "Стражами Двери". Однако все эти двери оказывались подделкой.
   --Мы не сомневаемся в правдивости твоих слов,-- сказал Кикаха.-- Позволишь ли ты нам, о Страж, взглянуть на Дверь?
   --Ну разумеется, позволю,-- откликнулся жрец.-- Однако вы явно устали, покрылись потом и грязью и проголодались, пока взбирались к нам на гору, пусть даже главную жажду свою вы уже утолили. Боги рассердятся на нас, если мы не примем вас со всем радушием, какое возможно при наших скудных достатках. Вас вымоют и накормят, а затем, если вы утомились, положат спать, пока вы не восстановите силы.
   --Ваше радушие уже поразило нас своим размахом,-- заверил его Кикаха.
   --И тем не менее этого недостаточно,-- заявил Кразб.-- Мы умрем со стыда, если вы покинете нас и будете жаловаться в других деревнях на нашу скупость и нерадушный прием.
   Настала ночь. Празднества продолжались при свете факелов. Гости как могли боролись со скукой и усталостью. В конце концов, далеко уже за полночь, Кразб невнятно возвестил, что всем пора на боковую. Барабаны и трубы умолкли, гуляки -- те, что еще не отключились,-- расползлись по своим хибарам. Распорядитель по имени Вигшаб провел гостей в хижину, сказал, что к их услугам целая куча одеял, и испарился.
   Убедившись, что Вигшаб скрылся из вида, Кикаха вышел из хижины на разведку. Здорово набравшийся Кразб, очевидно, забыл поставить охранников. Кроме пьяниц, храпящих на земле, поблизости не было видно ни единого вазисса.
   Кикаха вздохнул полной грудью. Дул прохладный и свежий ветерок. Большинство факелов туземцы унесли с собой, но на стене храма горели четыре ярких факела, и этого было достаточно даже в такую безлунную ночь.
   Из хижины вышла Анана. Как и Кикаха, она лишь пригубила бражки.
   --Ты слышал, как Кразб заявил, что за право воспользоваться Дверью придется заплатить? -- спросила она.-- Мне это совсем не нравится.
   Глава 2
   --Было слишком шумно. А что он сказал о цене?
   --Что мы поговорим о ней утром. Что есть две разные цены. Одна -- за право посмотреть на Дверь. Другая, куда более высокая, за право войти.
   Плата, как догадывался Кикаха, не будет взиматься деньгами. В основе экономики вазиссов лежал обмен товарами или услугами. Единственной ценной вещью, которую Кикаха мог предложить жрецу, был рог Шамбаримена. Кразбу, конечно, невдомек, какою силой обладает рог. Но жрец потребует его просто потому, что не видал ничего похожего.
   А без рога им с Ананой через Дверь не пройти. С другой стороны, если его не отдать, придется сражаться с вазиссами, которых Кразб может подослать для тайной расправы.
   Стоя в дверях хижины, Кикаха поделился этими мыслями с Ананой.
   --Думаю, нам надо проникнуть в храм прямо сейчас и выяснить, там ли находятся врата. Если они там, мы пройдем через них. Если сможем.
   --Я тоже так думаю,-- согласилась Анана.-- Пошли.
   Пока они надевали свои пояса, рюкзаки и колчаны, Кикаха все думал об Анане. Что за женщина! Ни сомнений, ни колебаний. Она мгновенно оценивает ситуацию -- возможно, даже быстрее, чем он сам,-- а потом делает то, что нужно делать.
   Откровенно говоря, его порой раздражало то, что Анана угадывала его мысли еще до того, как он их высказывал. И в последнее время он явно вызывал у нее такое же раздражение.
   Слишком долго пришлось им омставаться наедине друг с другом, без общения с другими людьми. Вазиссы же весьма неудовлетворительно заменяли людей. Они почти не обладали чувством прекрасного и чувством юмора, и техника у них не развивалась уже несколько тысячелетий. Вазиссы умели обманывать, но не были способны оценить бесчисленные байки с массой вранья, которые Кикаха рассказывал им просто смеха ради. Кикаха ни разу не слышал, чтобы какой-то вазисс высказал нетривиальную мысль, и их культура была почти одинаковой на всей планете.
   Анана с копьем в одной руке и факелом в другой шла впереди. Кикаха, сжимая томагавк, следовал за ней чуть сбоку и сзади, пока они не добрались до храма. Бревенчатое здание было погружено во тьму. Охранники, которым полагалось стоять на часах, перепились и дрыхли на деревенской площади. Анана подошла к Кикахе, освещая факелом путь. Они обогнули здание, пытаясь найти какой-нибудь другой вход. Но вход был только один -- большая двустворчатая деревянная дверь со стороны фасада.
   Створки были перегорожены толстым бревном. Кикаха приподнял один конец бревна и вынул его из гнезда, а затем толкнул створку. Факелы, горевшие в нишах стены, осветили небольшое здание, которое стояло внутри в самом центре. Оно было уменьшенной копией храма.
   Ни одного вазисса по-прежнему не было видно, разве что кто-то укрывался в самом Доме Двери, как называл здание жрец.
   Кикаха снял балку, заграждавшую дверь в меньший храм, и растворил дверь. Анана встала к нему поближе. Кикаха сунул голову в дверной проем и оглядел малый храм. Два факела внутри освещали шестиугольник с двумя деревянными идолами по сторонам.
   --Наконец-то! -- сказала Анана.
   --Я же говорил, что они здесь.
   --Ты говорил так много раз.
   Оба они не впервые видели врата наподобие тех, что были в храме,-- стоячий шестиугольник, образованный серебристыми металлическими балками толщиной с руку. Шестиугольник был достаточно широк, чтобы пройти через него вдвоем.
   Они вошли в здание и остановились в нескольких дюймах от врат. Кикаха ткнул томагавком в середину шестиугольника. Но часть томагавка, вошедшая в пространство врат, вопреки ожиданиям Кикахи, не исчезла. Обогнув врата, Кикаха ткнул томагавком с другой стороны, и вновь безрезультатно.
   --Неактивированы,-- сказал он.-- О'кей. Нам не нужно кодовое слово. Мы попробуем рог.
   Сунув томагавк за пояс, он раскрыл замшевый футляр и достал оттуда рог Шамбаримена. Рог из серебристого металла длиной два с половиной фута весил меньше четверти фунта. Формой он напоминал рог африканского буйвола. Мундштук был сделан из какого-то мягкого золотистого вещества. В широком раструбе на расстоянии полудюйма от края виднелась паутинка или сеточка из серебристых нитей. Сбоку в ряд располагались семь маленьких кнопочек.
   Когда свет падал под определенным углом, на поверхности рога вспыхивал иероглиф, занимавший почти половину длины.
   Это было очень ценное произведение искусства, созданное выдающимся мастером и ученым из древнего рода тоанов, то есть властителей. Рог был уникальным. Никто не мог его скопировать, потому что внутренний механизм рога оставался непроницаемым для рентгеновских лучей, ультразвуковых волн и всех прочих средств проникновения в материю.
   Кикаха поднял рог и поднес мундштук к губам. Он трубил, нажимая на кнопки в определенной последовательности, которую знал наизусть, и представлял себе, как семь нот вылетают из раструба, словно семь золотых гусей с серебряными крыльями.
   Музыкальная фраза должна была сделать видимыми и активировать скрытые врата или "трещины", если они находились в пределах звукового воздействия рога. Ноты активировали также видимые врата. Это был универсальный ключ.
   Кикаха опустил рог. Казалось, ничего не произошло, но активированные врата редко менялись внешне, несмотря на изменение своего состояния. Анана сунула во врата наконечник копья. Наконечник исчез.
   --Работают! -- крикнула она, вытаскивая копье.
   Кикаха задрожал от возбуждения.
   --Пятнадцать лет! -- воскликнул он.
   Анана посмотрела на него и приложила палец к губам.
   --Они все в отключке,-- заметил Кикаха.-- Если нам и нужно чего-то опасаться, так скорее того, что ждет нас по ту сторону врат.
   Он мог просунуть через врата голову и поглядеть, что ждет их в другой вселенной. Хотя не обязательно в другой, поскольку врата могли вывести их в любое место на этой же планете. Но Кикаха знал, что совать голову опасно. Врата частенько бывали оснащены ловушками. Голову могло со свистом отсечь мечом. Или сжечь огнем. А иногда, сунув что-нибудь в пространство врат для пробы, вы могли получить смертельный электрический удар, или струю кипящей жидкости в лицо, или направленный лазерный луч и сотни других смертоносных штучек.
   Лучше всего, чтобы избежать ловушки, сунуть во врата кого-нибудь, на чью жизнь вам наплевать,-- раба, например, если он есть под рукой. Властители обычно так и поступали. Но Кикаха с Ананой могли совершить такое разве что с плененным врагом, пытавшимся их убить.
   Копье Ананы вернулось из другого мира без повреждений. Однако ловушка могла быть настроена на распознавание плоти или даже биоволн высокоразвитого мозга.
   --Хочешь, я пойду первой? -- спросила Анана.
   --Нет. Хотя я надеюсь, что это не опасно.
   --Я пойду первой,-- сказала Анана, но Кикаха прыгнул в пространство, обрамленное шестиугольником, не дав ей договорить.
   Он приземлился на обе ступни, согнув колени, сжимая в руке томагавк и пытаясь охватить взглядом пространство со всех сторон сразу. А затем отошел в сторонку, чтобы Анана, пройдя через врата, не столкнулась с ним.
   Здесь царил полумрак. Тусклый свет из невидимого источника освещал громадную пещеру со сталагмитами, растущими из пола, и сталактитами, свисающими с потолка. Эти каменные сосульки образовались из карбоната кальция, растворяемого потихоньку сочившейся сверху водой, и походили на зубья разверстого капкана.
   Но в общем, если не считать освещения, пещера ничем не отличалась от любой подземной каверны.
   Анана прыгнула через врата с копьем в одной руке и пылающим факелом в другой.
   --Пока что все нормально,-- сказал ей Кикаха.
   --Пока что слишком рано судить.
   Хотя они говорили вполголоса, их слова, подхваченные эхом, отражались от стен и, словно шмели, летели обратно.
   Пещера простиралась вдаль до бесконечности -- и не только вперед, но и в стороны. Шестиугольные врата стояли посередине, а за ними тоже темнело необозримое пространство пещеры. Прохладный сквознячок остудил вспотевшее тело Кикахи. По коже побежали мурашки. Конечно, им надо было более основательно подготовиться к переходу -- взять с собой одежду, еду, запасные факелы.
   Властитель, установивший врата, очевидно, сделал это тысячи лет тому назад. Не исключено, что он воспользовался ими раз или два, а потом забросил. Властитель наверняка знал, где расположены другие врата и куда они ведут. Но Кикаха с Ананой понятия не имели, что делать дальше, чтобы выбраться из этого мира. Впрочем, один способ можно было испробовать.
   Кикаха поднес рог к губам и протрубил серебристые нотки, нажимая пальцами на кнопки. Закончив играть, он опустил рог и ткнул томагавком в шестиугольник. Конец томагавка исчез.
   --Врата активны и с этой стороны! -- крикнул он.
   Анана чмокнула его в щеку.
   --Может, нам и правда повезло!
   Он выдернул томагавк и сказал:
   --Если только...
   --Что если только?
   --Если только мы не выйдем обратно на планету трехногих. Такая шутка была бы вполне в духе властителей.
   --Ну что ж, давай повеселимся!
   Анана прыгнула в шестиугольник и исчезла.
   Кикаха подождал несколько секунд, чтобы дать ей время посторониться или вернуться назад. А потом прыгнул сам.
   Он с радостью увидел, что не попал обратно в храм вазиссов. На каменном помосте, где он очутился, не было видно врат, хотя они, естественно, там находились. Помост возвышался в центре круглой башни размером с амбар. Каменные стены венчал конический потолок из металла, выкрашенный в красный цвет. В гладком каменном полу не было ни единого отверстия или лестницы. Никакой мебели. С четырех сторон света -- по одной открытой арке. Из арки, располагавшейся слева от Кикахи, дул сильный ветер. В проемах арок виднелись холмистая равнина, лес и фрагменты похожего на замок здания, частью которого была и эта башня, возвышавшаяся над землей футов на пятьсот.