Розалин привалилась спиной к стене пещеры и положила на колени ружье. Ястреб еще не пришел в сознание, он выглядел совсем беззащитным. И внутренний голос си шепнул, что она уже никогда его не разлюбит. Пусть он и не ответит ей таким же глубоким чувством, ей все равно суждено вечно следовать за своей несбыточной мечтой.

Глава 15

   Ястреб жалобно застонал и пошевелился. Малейшее движение причиняло ему боль. С трудом раскрыв глаза, он уставился мутным взором на Розалин и выдавил:
   — Вот уж кого я меньше всего ожидал увидеть!
   — Я бы давно смылась, будь у меня компас, — протирая ему лицо влажной тряпицей, сказала она.
   Ястреб заскрежетал зубами и, оглядевшись, спросил:
   — Сколько же я проспал?
   — Три дня!
   — Три дня? — удивленно переспросил он. — А Полголовы не объявлялся?
   — Нет. Вряд ли он сейчас рискнет нас преследовать. А если и попытается, кишка у него тонка. Эй, Ястреб! Что ты делаешь? Тебе нельзя вставать! — заволновалась она, видя, как раненый приподнялся, собираясь встать.
   — Я не намерен дожидаться здесь убийцу, нанятого твоим папашей! — кряхтя от боли, ответил Ястреб. — Следует поскорее убраться отсюда.
   — Ты сам себя доконаешь, если начнешь суетиться! — заметила Розалин.
   Она прижала его к земле своим телом, ее решительный вид говорил о том, что она не выпустит его из пещеры. Потом она стащила с себя рубаху. Ястреб вопросительно смотрел на нее.
   — Попроси я тебя раздеться, ты влепила бы мне оплеуху, — сказал он, не в силах оторвать глаз от ее тела.
   Розалин улыбнулась и, обняв его за плечи, прижалась к нему голой грудью.
   — Если меня не неволить, я порой становлюсь покладистой! А за то, что я тебя перевязала, мне полагается вознаграждение!
   Ястреб сообразил, что она готова на все, чтобы удержать его в пещере, пока он не окрепнет, но не мог устоять перед ее чарами. От ее поцелуев и нежных ласк боль в мышцах стихла, а в чреслах возникло желание. Пожалуй, Розалин права, решил он, можно и отдохнуть в пещере еще часок-другой. Ястреб обнял ее и принялся ласкать. Розалин уложила его на спину, устроилась поудобнее рядом с ним на корточках, продолжая нежно гладить его могучее тело.
   — Я вижу тебя насквозь, чертовка! — прохрипел Ястреб, изнемогая от вожделения. — Ты хочешь лишить меня сил! — Он коснулся губами ее розовых сосков. — Мечтаешь выжать меня как лимон, чтобы я не смог встать!
   Вместо ответа Розалин прикоснулась к его возбужденной плоти.
   — Ты слишком проницателен, горец! — страстно прошептала она. — Разве не ты обучил меня искусству любви? Вот и терпи теперь, пока я не удовлетворю все свои сокровенные желания. Если ты готов продолжить путь верхом, значит, у тебя хватит сил и на меня. — Она стянула с него бриджи.
   — Ты хочешь предаться любви в этой убогой норе? Здесь так темно и грязно! — возразил Ястреб, озадаченный таким напором.
   — А ты хочешь выйти наружу? — лукаво улыбнулась маленькая проказница и не спеша освободилась от всей своей одежды. Она тряхнула головой, и волосы рассыпались по ее плечам.
   Ястреб застонал, впившись сладострастным взором в ее точеную фигуру. Полумрак придавал ее груди особую прелесть, слегка прикрытой черными локонами, тонкой талии и крутым бедрам. Она играла с ним, как с котенком, дразнила, чтобы подольше удержать в пещере и дать ему возможность собраться с силами. Розалин готова отдать ему только тело, но не сердце, думал он, однако соблазн был слишком велик. Ястреб согласен овладеть этой вольной птичкой, пусть ненадолго. Потом может возвращаться в свой мир, а его оставить здесь, в глуши. Но сейчас, в это сладостное мгновение, он докажет, что он — ее властелин.
   — Иди ко мне! — хрипло сказал горец. Их взгляды встретились. Розалин прижалась к нему, пожирая его страстным взором. Сжав ему голову ладонями, она поцеловала его в губы и тотчас же отстранилась. У него помутился рассудок, как всегда, когда он чувствовал ее шелковистую кожу и обнимал ее нежные плечи. Она казалась хрупкой и нежной рядом с ним, сильным и грубым метисом. И от этого его тянуло к ней еще больше.
   Ястреб окончательно обезумел от желания овладеть Розалин. Он схватил ее за волосы и, откинув ей голову, страстно впился в ее чувственный рот, теснее прижавшись к ней всем телом. Розалин застонала от ласк его настойчивых рук и просунула ему в рот язык. Их сердца стучали в едином ритме, между телами вспыхивали искры. Розалин еще раз с восхищением взглянула на его стройную стать и, закрыв глаза, позволила ему в нее войти. « Они понимали друг друга без слов. Он возносил ее все выше к облакам, туда, откуда открывался вид на великолепный горизонт и ослепительное солнце. Она устремилась к нему на золотистых крыльях, и экстаз увлек ее в заветную страну райского наслаждения. Внезапно солнце словно взорвалось и рассыпалось на тысячу сверкающих осколков. И Розалин, вцепившись в его черные волосы, крепко сжала коленями его бедра и ускорила темп, хватая воздух открытым ртом.
   Наконец у нее перехватило дыхание, время застыло, и волна неописуемого восторга прокатилась по ее телу с головы до ног. Она вонзила ногти Ястребу в спину, боясь отпустить его и прервать сладостное упоение. Но без сил рухнула Ястребу на грудь, не в состоянии вымолвить ни слова.
   Сладкий сон восстановил их силы. Проснувшись, Ястреб улыбнулся, увидев рядом с собой женщину неземной красоты, и, очарованный, погладил ее черные локоны. Она, безусловно, заслуживает лучшей участи!
   Как он посмел выкрасть ее из дома и силой увезти в дикую глушь? Обеспокоенный промедлением, он стал лихорадочно натягивать одежду.
   Одевшись, он разбудил спящую красавицу и удивил ее своим решительным видом. Она сообразила, что поспать до рассвета не удастся, и пробурчала:
   — Неужели нельзя побыть здесь до утра? Ты еще не настолько окреп, чтобы продолжить путь.
   — Ничего не поделаешь, нужно торопиться, — отрезал Ястреб и вышел из пещеры, кинув Розалин ее охотничий костюм. — Одевайся, да побыстрее!
   Чертыхаясь, Розалин неохотно встала и, быстро собравшись, выбежала наружу. Она решила помешать Ястребу продолжить путь. Если его не растрясет в седле, то может воспалиться рана от попавшей в нее инфекции. Но все доводы, вертевшиеся у нее на языке, застряли в горле, когда она увидела, что он готов вскочить в седло.
   — Я обязан тебе жизнью, — пробурчал он, положив руку на луку седла. — Я с радостью провел бы эту ночь в твоих объятиях. Но сон бежит прочь при мысли, что Полголовы гонится за нами по пятам. Ты отдалась мне, чтобы удержать здесь до утра. Но даже страсть не заставит меня забыть о смертельной опасности. К тому же тебе вряд ли приятна моя компания.
   — Да, мне тоже совершенно не хочется встречаться с этим чудовищем! — согласилась Розалин. — Что же до тебя, то не думай, что я тебя ненавижу. Более того, я с радостью стала бы твоей подругой. А ты готов дружить со мной?
   — В самом деле? — усмехнулся Ястреб, — О какой дружбе может идти речь! Мы ненавидим друг друга, но лишь до первого соприкосновения! Тогда между нами вспыхивает искра, воспламеняющая необузданную страсть. — Он пришпорил коня, направляя его к горной тропе. — В этой жизни вес так не просто…
   Розалин печально нахмурилась, глядя ему вслед. Неужели она нужна ему лишь как женщина? Разве ему помешает верный друг? Ведь вокруг столько врагов и недоброжелателей! Тяжело вздохнув, Розалин поскакала за Ястребом по извилистой тропе, ведущей к берегу, но напоследок оглянулась, прощаясь с пещерой, прибежищем их пылкой любви. Нет, все воспоминания — вздор, который следует выкинуть из головы. Их с Ястребом связывает только страсть. А она, глупая, такое возомнила! Нет, довольно с нее уроков! Пора усвоить горькую истину: Ястреб не ищет вечной любви, о счастье с ним не может быть и речи. Но как запретить сердцу замирать от сладкой надежды? Как ему не мечтать?

Глава 16

   Едва на западе показались очертания Форт-Уильяма, из груди Ястреба вырвался вздох облегчения. Эта бревенчатая крепость, построенная четыре года назад для торговли с индейцами, располагалась неподалеку от слияния двух рек. Форт окружали высокие тополя, зеленела густая трава и журчали ручьи. В городке, за крепкой стеной, кипела жизнь: здесь обитали торговцы пушниной, звероловы, трапперы и прочий разношерстный беспокойный народ, жадный до легкой добычи и приключений. Ястреб впервые так стремился поскорее очутиться в этом пристанище.
   Он покосился на горделивую красотку, молча скакавшую рядом, и улыбнулся, вспомнив, как отважно она держалась перед лицом опасности. Он провел ее через все круги ада, но она умудрилась выйти из него целой и невредимой. После такого испытания она заслужила почет и внимание. Не каждой женщине удалось бы выжить в подобном странствии!
   Ястреб совсем выбился из сил, уходя от погони. Он не сомневался, что Полголовы по-прежнему упрямо идет по их следу. Ястреб намеревался оставить свою спутницу у надежных друзей, а потом заманить Полголовы с его прихвостнями в ловушку и покончить с ними раз и навсегда.
   Из-за частокола появилась группа индейцев сиу. Розалин с опаской на них покосилась и посмотрела на Ястреба. Улыбка, блуждающая на его губах, и выражение глаз не сулили ей ничего хорошего.
   Индейцы были одеты в яркие, пестрые наряды и увешаны оружием. Их кони тоже были в перьях, лентах и колокольчиках — их они выменивали у торговцев на меха и одеяла. Отправляясь в форт, индейцы сиу обычно раскрашивали свои лица краской, добытой из желтого мха, и углем. Розалин впервые видела краснокожих вблизи и недоумевала, к чему этот маскарад.
   Ястреб обратился к индейцам на незнакомом языке. Это стало для нее неожиданностью. Индейцы беззастенчиво ее рассматривали, как товар, выставленный на продажу. Один из мужчин обошел ее кругом, придирчиво осмотрел и, ловко подпрыгнув, выдернул у нее из головы несколько волос.
   — Что происходит, черт побери? — возмутилась Розалин.
   — Спокойно! — не оборачиваясь, сказал Ястреб. — Мы с вождем Циткатаика обсуждаем важные дела.
   Розалин покорно вздохнула и стала молча слушать их тарабарщину.
   — Вивастека! — произнес вождь, окинув Розалин пристальным взглядом черных глаз.
   — Вастива Йякапивин! — кивнул Ястреб.
   Лицо вождя расплылось в улыбке, он обернулся к трем приближенным и отдал им какой-то приказ. Воины окружили Розалин, сняли ее с седла и пересадили на лошадь одного из индейцев. Ястреб расплылся в улыбке, а Розалин, побледнев от негодования, закричала:
   — Ты что это надумал?
   Она попыталась убежать, но руки индейца держали ее, словно стальной капкан — лапу волка.
   — Я обменял тебя на право этой зимой охотиться и ставить капканы на земле сиу! — небрежно сообщил Ястреб. — Вождь Циткатаика обещает, что за тобой будут хорошо присматривать. Ты ему понравилась.
   — Значит, ты не отдал меня Полголовы, чтобы продать индейцам сиу? — ахнула Розалин. — Я слышала, как они обращаются с белыми женщинами. Будь ты проклят, Ястреб!
   — Я подумал, что тебе понравится у сиу: ведь они смертельные враги черноногих, и Полголовы не осмелится сунуться в их лагерь, — потирая больное плечо, крикнул ей вслед Ястреб.
   Розалин отчаянно сопротивлялась, упорно не желая уезжать с индейцами, вырывалась и громко кричала. Ястреб проводил ее хмурым взглядом и тронул с места коня. Во всем теле он ощущал боль и усталость. Но расслабляться нельзя: нужно удостовериться, что Полголовы не преследует Розалин. Негодяй не простит ей того, что она пыталась его убить, и постарается отомстить. Ястреб понимал, что ожидает девушку, угоди она в лапы к этому мерзавцу, и, не желая даже думать об этом, сосредоточился на своем плане. ^ Вождь сиу пообещал присмотреть за Розалин, пока Ястреб не расквитается с Полголовы. В ответ Ястреб взялся выгодно продать пушнину, добытую индейцами. Переночует он в форте, а с утра отправится на север и подыщет место для засады.
   С появлением в индейском селении Розалин обитатели тихого уголка, окруженного тополями и соснами, утратили покой. Розалин несколько раз пыталась убежать из вигвама, и вождь распорядился поставить возле него охрану. К вечеру четвертого дня Циткатанка пребывал в страшном смятении. В знак расположения он предложил женщине Ястреба одежду индианок сиу, головной убор из перьев и прекрасную лошадь. Но пленница не унималась, и тогда шаман силой напоил ее каким-то снадобьем. После этого племени — впервые за несколько дней — удалось спокойно поспать.
   Заглянув в вигвам Розалин, вождь опешил: его изумленному взору предстал ужасный беспорядок.
   Казалось, по хижине промчался смерч. Вся утварь и съестные припасы были разбросаны по полу. В центре хаоса Розалин, широко расставив ноги и распустив черные волосы по плечам, гневно сверкала глазами. Вождь впервые видел настоящую фурию.
   — Немедленно отвезите меня к Ястребу! — закричала она так громко, что у вождя едва не лопнули барабанные перепонки. — Я здесь не останусь. Меня хотят отравить какой-то вонючей дрянью!
   — Вакишаша! — воскликнул вождь при виде учиненного ею погрома.
   Снадобье шамана, видимо, имело какой-то побочный эффект. Было ясно, что разъяренная женщина либо добьется своего, либо превратит жизнь поселка в ад. Циткатанка дал слово своему кровному брату Ястребу и должен его сдержать. Но эта белая женщина настроила против себя все селение. Индейцы шептались, что в нее вселился дух дьявола.
   — Отвезите меня к Ястребу! — повторила она, мысленно его проклиная.
   Как он посмел против воли отдать ее индейцам! Мерзавец! Он обращался с ней, как со скотиной, торговал ею в своих интересах. Сперва использовал ее в торге с Обри, потом продал индейцам за право охотиться на их территории. Он ее уверял, что у сиу она будет в безопасности, но Розалин понимала, что ему нужно лишь отделаться от нее до следующего лета. Жалкий обманщик!
   Глядя в голубые глаза беснующейся пленницы, вождь Циткатанка, не понимавший ни слова по-английски, догадался, чего она добивается.
   — Чанйата! — воскликнул он, откидывая полог палатки. — Вивастека! — указал он Розалин рукой на запад, предлагая убраться восвояси.
   Розалин последовала за вождем наружу и увидела на западе заснеженные холмы, поросшие пушистыми вековыми соснами. Их вид сразу ее успокоил, и даже суровые, осуждающие лица индейцев не испортили Розалин настроения. В голове у нее уже рождалась гневная тирада. Она выскажет Ястребу все, что о нем думает. И если слова до него не дойдут, она вразумит его кулаками. Нечего ею вертеть, словно игрушкой! И, пробираясь сквозь толпу под охраной вождя Циткатанка и троих воинов, она догадалась, что в другой раз сиу вряд ли окажут ей радушный прием.
   Тем временем Ястреб весело проводил время в обществе юной индианки, пригласившей его в свой вигвам помыться и отдохнуть после долгой дороги. Славную хозяйку звали Чумани, она была готова всячески угождать дорогому гостю. Когда-то Ястреб с нетерпением ждал встречи с этой красоткой, приближаясь к Форт-Уильяму. Два года назад соплеменники продали ее белому зверолову, но тот вскоре погиб в горах, попав в снежную лавину. И с тех пор девушка жила в форте, торгуя пушниной: возвращаться в племя кроу или воронов ей не хотелось.
   Чумани не скрывала, что готова ублажить Ястреба, если он того пожелает. Но Ястреб честно признался, что у него eсть другая женщина, которая ждет его в лагере сиу. В глубине души он сам недоумевал, что заставляет его хранить верность голубоглазой чертовке и почему его больше не тянет к очаровательной Чумани.
   Индианка огорчилась, но не стала возмущаться: это было не в ее натуре. И вновь. Ястреб задался вопросом, почему он предпочел этой покорной девушке истеричку и скандалистку.
   Устало вздохнув, он поудобнее устроился на лежанке и расслабился. Чумани осторожно разминала ему плечи и спину. Несколько дней подряд Ястреб устраивал засаду на Полголовы, изучая местность и прикидывая, где лучше встретить врага. Но человек с физиономией гризли пока не объявлялся. Неужели он погиб? Где он нашел свой последний приют?
   — Тебе полегчало, Майшу? — спросила Чумани, называя Ястреба именем, которое дали ему индейцы кроу.
   — Да, теперь мне лучше! — ответил Ястреб. — У тебя легкая рука!
   Застенчиво улыбнувшись, девушка наложила на заживающую рапу припарку и робко поинтересовалась:
   — А твоя новая женщина, наверное, очень властная, если добилась твоей верности? Было время, когда мы с тобой были близки, и я надеялась, что когда-нибудь…
   — Я обязан этой женщине жизнью, — перебил ее Ястреб, не желая ворошить прошлое. Он сохранил о Чумани теплые воспоминания. Но все переменилось. Юность не вернуть! Судьба свела его с Розалин, и только время поможет ему разобраться в своих чувствах. — Я у нее в долгу.
   — Хотелось бы и мне так завладеть твоим сердцем, Майшу, — вздохнула Чумани и, наклонившись, прошептала, глядя на его чувственные губы: — Я так по тебе соскучилась…
   Она потерлась о его обнаженную грудь, крепко прижалась к нему, облизывая языком губы. Но Ястреб не почувствовал в чреслах никакого волнения, в его жилах не забурлила кровь, а руки не потянулись к покатым плечам стройной красавицы. Проклятая ведьма с голубыми глазами его околдовала, лишила воли и свободы. Всякий раз, когда он прикасался к другой женщине, перед ним возникала Розалин.
   Без приворота тут не обошлось! Ведь раньше он с удовольствием принимал ласки Чумани, а сейчас она совершенно его не возбуждала. Лучше бы он не возвращался в форт! Остался бы в глуши, подальше от женщин, и не думал бы о Розалин.
   Внезапно дверь скрипнула. Чумани отпрянула от Ястреба, и глазам обнаженного горца предстала Розалин. Она взглянула на него так, словно он — индеец из племени черноногих. Из-за ее плеча выглядывал, ухмыляясь, вождь Циткатанка.
   — Так вот почему ты продал меня сиу! — прошипела, словно змея, Розалин, дрожа от ревности.
   Она-то гадала, выжил ли он в схватке с бешеным врагом. А он развлекается тут с индианкой!
   — Я считал тебя другом! — упрекнул Ястреб Циткатанка. — Ты ведь обещал держать эту женщину у себя, пока я не вернусь за ней!
   — Будь ты истинным другом нашего племени, — возразил вождь сиу, — ты не навязал бы мне эту женщину. С тех пор как мы ее приютили, она бранится и кричит, не умолкая ни днем, ни ночью!
   — Великий вождь сиу не может справиться с женщиной? — Сев в постели, съязвил Ястреб. — Может быть, ты украл свои боевые трофеи? Если ты не совладал с женщиной в своем лагере, как же ты победил врага на поле боя?
   Задетый за живое, вождь оскорбленно фыркнул и сверкнул глазами:
   — Это не обычная женщина! Она не такая, как наши скво! Она очень своенравна. Мой народ не намерен терпеть ее выходки. Забирай свою ведьму! Ты привез ее сюда, тебе и зимовать с ней. А мы, сиу, отправимся зимовать в горы, прежде чем она разнесет наш лагерь в клочья. Если Ястреб хочет ставить капканы на зверей на нашей земле, он должен отвечать за свою скво и обеспечить краснокожим мир и покой.
   Ястреб и Циткатанка перешли на язык сиу, и Розалин была вынуждена замолчать, хотя и кипела негодованием. Ох, как бы ей хотелось излить на Ястреба поток проклятий на этом тарабарском языке! Ее взгляд упал на индианку в национальном наряде. По лицу краснокожей красотки легко было понять, что Ястреб когда-то украл и ее сердце. Впрочем, ничего удивительного, с горечью подумала Розалин. Этот мужчина способен обворожить любую женщину. Но с ней этот номер не пройдет, поклялась Розалин. Отныне она не взглянет в его сторону. Сколько можно терпеть его оскорбления! Единственный способ сохранить самообладание — притвориться, что она его и знать не хочет.
   Гордо вздернув подбородок, Розалин подошла к Чумани и натянуто улыбнулась:
   — Возможно, ты не понимаешь по-английски, но я все равно кое-что хочу тебе сказать. Пусть мои слова переведет твой возлюбленный. Он знает много языков. — Она покосилась на обнаженного Ястреба и продолжала: — Раз уж ты без ума от этого… — ей хотелось обозвать Ястреба обманщиком, лжецом и ловеласом, но она подавила это желание и сказала: — мужчины, считай, что он твой. Я знать не хочу человека, которого не уважаю. И пусть твой любовник катится к дьяволу. Я не желаю его видеть!
   Чумани плохо понимала по-английски и не уловила смысла сказанного Розалин. Поэтому она пожала плечами и улыбнулась ей в ответ.
   — Розалин, не выдумывай глупостей! Чумани просто разминала мне раненое плечо! — крикнул взбешенный Ястреб.
   Но Розалин твердо решила его игнорировать. Она даже обрадовалась бы, провались он сквозь землю. Всю накипевшую злость она решила излить на озадаченную Чумани, не понимающую, что ей пытаются объяснить.
   — Передай этому ублюдку, что ему не удастся заморочить мне голову! Я видела своими глазами, как вы целовались. И раз уж Ястреб устроился в твоей постели, пусть он здесь и спит. Я не желаю с ним знаться.
   Терпение Ястреба лопнуло. Он схватил Розалин за локоть и повернул к себе.
   — Похоже, ты забыла, что я взял тебя в заложницы, крошка! Ты сделаешь то, что я тебе прикажу. Не забывай, что ты поклялась вести себя тихо до тех пор, пока я не верну тебя будущим летом отцу!
   Розалин с ненавистью взглянула ему в глаза и негодующе воскликнула:
   — Отпусти мою руку! Я ничем не обязана ни тебе, ни вождю сиу. Ты нарушил свое обещание, и я отвечу тем же. —
   Она сверкнула голубыми глазами: — Ты хранишь верность, лишь пока тебе это выгодно. Я вправе отказаться от всех обязательств. — С этими словами она вырвала у него руку и устремилась к выходу.
   — Куда? Уж не хочешь ли ты в одиночку добраться до Сент-Луиса? — крикнул Ястреб. — Полголовы обрадуется вашей встрече. Вряд ли она будет для тебя приятной. Так что я все еще тебе пригожусь, малышка!
   Розалин резко обернулась и произнесла с презрением:
   — В этом форте найдутся смелые парни, готовые и сопровождать, и ублажать меня!
   — Не обольщайся, милочка! — дьявольски ухмыльнулся Ястреб. — Всякий раз, развлекаясь с новым любовником, ты вспомнишь обо мне: ведь, обнимаясь с ним, ты будешь представлять, как это было между нами.
   Какая самоуверенность! Розалин была готова броситься на Ястреба и вытрясти из него душу. Почему она выбрала именно этого мужлана для спектакля перед Ленор? Попадись ей тогда другой человек, она сейчас была бы дома, в Сент-Луисе.
   — Ну, это мы еще поглядим! — надменно фыркнула Розалин. — Я последую твоему примеру — пересплю со всеми звероловами и охотниками, и кто-то из них наверняка мне угодит. Тогда я быстро смогу тебя забыть.
   Она направилась к выходу. Воины сиу ее пропустили, но преградили путь Ястребу. Сам вождь Циткатанка встал в проходе, раскинув руки. Но какого дьявола индеец защищает эту ведьму, если всего десять минут назад ее проклинал?
   — Не стоит к ней приближаться, пока она не остыла, — нахмурился вождь. — Она нарушила тишину и покой в лагере, и я не удивлюсь, если теперь она устроит бучу на весь форт.
   Ястребу нечего было возразить, но он не мог допустить, чтобы Розалии бродила по форту одна. И если мысль о том, что она исчезнет, просто его раздражала, то ее угроза переспать с другим привела его в ярость. Почему эта упрямая ослица не желает ничего понимать? Чумани вовсе не нужна ему как любовница. Но Розалин в это не верит. Она упорно стоит на своем! Скажи он, что небо — голубое, она даже это подвергнет сомнению!
   — Я отвечаю за эту женщину, — заявил Ястреб. — Прочь с дороги! Я должен ее найти. — Он отодвинул вождя плечом, но Циткатанка схватил его за локоть и с улыбкой возразил:
   — Твоя храбрость в бою общеизвестна, Ястреб! Но даже тебе не дано удержать эту голубоглазую красотку. Взгляни-ка на девушку из племени кроу: она не позволит себе перечить мужчине и повышать голос. Из нее получится хорошая жена. А эта чертовка с бешеным огнем в глазах свободолюбива, как орлица. Тебе ее не приручить! Послушайся моего совета и не гонись за несбыточным.
   Ястреб понимал, что вождь прав, но это ничего не меняло. Он не мог позволить Розалин его оставить: она была ему нужна для торга с Обри Дюбуа. Ястреб с проклятием высвободил локоть из рук вождя и протиснулся к выходу, полный решимости разыскать в форте женщину, лишившую его покоя.

Глава 17

   Выскочив из хижины Чумани, Розалин направилась к группе охотников неподалеку и без обиняков спросила, кто желает сопроводить ее в Сент-Луис. В проводники вызвался траппер Адлер. Он пригласил ее в свой вигвам, чтобы обговорить детали предстоящего путешествия.
   Когда Адлер закрыл за собой дверь на деревянную щеколду, Розалин нахмурилась. Она не помышляла о близости с другим мужчиной, в ее сердце еще не остыла любовь к Ястребу. Но сам он, кажется, совсем к ней охладел. Ему безразлично, с кем развлекаться! А с ней он был ласков и нежен лишь тогда, когда ему хотелось потешиться. Ястреб не устоит перед любой юбкой!
   Из размышлений Розалин вывел Адлер. Плотоядно ухмыляясь, он оглядывал ее с ног до головы маслеными глазами.
   — Как тебя зовут, красотка? — Он впился взглядом в ее грудь. — Раз уж нам предстоит провести вместе несколько недель, я полагаю, лучше сразу перейти на ты.