Джэтт остановился на тенистой прогалине под тополями, как раз за рекой, и тут Милли увидела, что это место прежней стоянки. Его палатки и место для костра, ящики и дрова, по-видимому, оставались нетронутыми за все время его отсутствия.
   — Распрягите лошадей и разгрузите повозки, — приказал он своим помощникам. — А я посмотрю, что с моими верховыми лошадьми.
   — Можно было спокойно оставить здесь лошадей попастись, за них бояться нечего, — ответил Фоллонсби.
   — Но здесь могли быть конокрады.
   — Ха! Ха! — засмеялся своим гнусным смехом Пруайт. — Ведь вы знаете, что все эти охотники — честные люди.
   Джэтт углубился в зеленую чащу. Помощники его разгрузили повозки и перенесли ящики и мешки со съестными припасами под тополь. Мистрис Джэтт разбила палатку около костра.
   — Мисс, — сказал Кэтли Милли, — парусиновый навес повозки весь разорван, а другой палатки для вас нет, надо сначала починить эту парусину.
   — Значит, я могу остаться в повозке? — спросила она.
   — Почему же нет? Мы вряд ли скоро двинемся отсюда или начнем перевозить шкуры.
   К концу дня жара спала, и Милли захотела немного подвигаться и погулять — она так долго сидела и была лишена движения. И она стала ходить взад и вперед под деревьями. Этот лагерь был самый уединенный из всех, которые когда-либо выбирал Джэтт — далеко от прерии, в густой чаще на берегу реки, скрытый деревьями от противоположного, густо заросшего берега. Если бы место это не имело такого зловещего характера и не являлось бы своего рода тюрьмой для Милли, она наслаждалась бы там и была рада этой тишине и красоте. Она блуждала по зеленому берегу, пока мистрис Джэтт не позвала ее помочь ей готовить ужин. Как раз в это время вернулся Джэтт, сапоги его были в грязи, и одежда покрыта колючками и обломками прутьев.
   — Нашел всех лошадей, кроме гнедой кобылы, — заявил он. — И завтра мы можем опять приняться за работу. Я намерен теперь работать как следует.
   — Гм! Интересно знать, как вы называете то, что мы делали раньше, — ответил Фоллонсби.
   — Ну, Джэтт, никакой работы не будет, пока вы не рассчитаетесь с нами, — хрипло прибавил Пруайт.
   Джэтт отпрянул от изумления и бешенства, охватившего его.
   — Вот как! — грубо сказал он. — Ну, так ждите, пока вы не подохнете здесь.
   — Подождем, хозяин, — ответил Пруайт.
   Джэтт молча и угрюмо поужинал. Было очевидно, что этот жестокий удар был так неожидан для него, что едва ли он знал, как отразить его. Он ни словом не обмолвился больше с своими товарищами, но отвел в сторону жену, и они оживленно беседовали, когда Милли стала засыпать. На следующий день создалось положение, которого Милли не предвидела. Джэтт, не вступая в разговор с охотниками, оседлал лошадь и уехал один. Жена его дулась. Фоллонсби и Пруайт, очевидно, довольные, без конца играли в карты, и иногда тихо беседовали о чем-то важном для них. Кэтли кое-как смастерил себе удочку и отправился на берег реки, где Нашел тенистое место, откуда виден был лагерь.
   Милли была предоставлена сама себе. Окончив утреннюю работу, она прежде всего вывесила на видном месте красный шарф. Затем ей нечего было делать. Чтобы убить время, она пошла бродить около лагеря и направилась к тому месту, где сидел Кэтли, с наслаждением курил трубку и удил рыбу. Она следила за ним и старалась набраться смелости, чтобы подойти к нему и поговорить о том, что мучило ее. Но она знала, что мужчины и мистрис Джэтт могут увидеть ее, и такой поступок вызовет подозрения. Вдруг Кэтли как будто случайно оглянулся и посмотрел на нее и на лагерь. Затем он подмигнул ей. Этот забавный жест снова вселил в Милли веру, что между нею и этим человеком существует молчаливое соглашение, что они понимают друг друга. Она не была уверена, что он поможет ей, но их связывала общая тайна. Милли чувствовала это, хотя никакого доказательства у нее не было. Благодаря этому инциденту долгий день казался ей уже не таким невыносимым.

Глава XIII

   Милли не могла припомнить, сколько времени прошло с тех пор, как отряд Джэтта бездействовал. Она только и ждала, чтобы время проходило скорее, и никто не подозревал о ее тоске. Когда Джэтт возвращался в лагерь из своих одиноких поездок, и Милли слышала, как его лошадь пробирается по лесной тропинке, она не в состоянии бывала подавить в себе внезапной нелепой надежды А может быть, это Том! Но всегда оказывалось, что это Джэтт
   Однажды Джэтт вернулся очень взволнованный и усталый Лошадь его была загнана и выбивалась из сил. Фоллонсби и Пруайт были очень заинтересованы, но Джэтт не удостоил их никаких объяснении. Что бы с ним ни случилось, но после этого и он сам, и его привычки изменились. Он стал оставаться в лагере.
   Охоту забросили, по мнению Джэтта, вероятно, временно, пока компаньоны его не уступят. Но они не уступали, и становились все упорнее. Согласие и единение в отряде Джэтта были нарушены.
   Милли слышала, как жена Джэтта говорила с ним об этом, и затем между ними произошла бурная сцена. Кроме того, выяснилось, что во всей этой игре главная, но тайная роль принадлежит мистрис Джэтт. Она была главной пружиной в тонко рассчитанных комбинациях Джэтта, и когда помощники его поняли это, то положение еще более осложнилось и стало зловещим. Фоллонсби и Пруайт открыто играли в игру, которая, несомненно, должна была кончиться выигрышем для них. Джэтт не мог добывать или воровать шкуры без их помощи. Все его одинокие поездки имели целью найти новых компаньонов, но Фоллонсби и Пруайт были уверены, что здесь, на месте, он таких людей не найдет.
   Милли слышала, как яростно ссорились Джэтт и его жена с Фоллонсби и Пруаитом. Кэтли всегда присутствовал при этом, слушал, наблюдал, но не вмешивался ни в разговоры, ни в ссоры. Он держался в стороне. С ним не считались. Однако, с ним-то и следовало больше всего считаться, думала Милли. Как и она сама, Кэтли был очень заинтересованным, хотя и молчаливым участником драмы.
   Сущность этой ссоры была проста. Джэтт уклонялся от справедливого дележа выручки со своими помощниками. Фоллонсби и Пруайт не хотели брать того, что он предлагал, а жена его, самая упорная и расчетливая из них всех, не позволяла Джэтту уступать какую бы то ни было часть их прибыли.
   Милли начала бояться исхода этой ссоры, хотя раскол в отряде был благоприятен для нее. Возможно, что в один прекрасный день Том Доон вместе с Хэдноллом и его помощниками попадут в лагерь Джэтта. Это означало бы освобождение для нее тем или иным способом. Если Джэтт откажется отпустить ее, то она его выдаст. Среди всех этих осложнений Милли не падала духом, хотя чувствовала, что атмосфера все более сгущается.
   Однажды, к концу дня, в лагере было затишье. Фоллонсби и Пруайт где-то бродили вдвоем; Джэтт заснул под деревом, а его раздражительная жена возилась у себя в палатке; Кэтли сидел на пне на берегу реки, но не курил и не удил рыбу, а был глубоко погружен в свои думы.
   Милли, поддавшись долго сдерживаемому побуждению, осторожно подошла к нему.
   — Кэтли, я должна поговорить с вами, — прошептала она. — Все, что я пережила, расстроило мои нервы. Я ждала и надеялась на Тома Доона… Он не приехал. Он не проезжал по этой дороге. Я могла бы выдержать и дольше, но эти ссоры между Джэттом и его товарищами очень волнуют меня. Я боюсь, как бы не случилось чего-нибудь ужасного. Я не могу больше… Я знаю, вы мой друг, — о, я знаю это. И вы должны помочь мне. Скажите, что вы думаете. Скажите, что делать. Все это так дико, так странно… Эта ужасная женщина. Она так смотрит на меня, как будто предчувствует то, о чем мужчины не думают теперь, но что скоро должно случиться… Кэтли, вы… не похожи на этих людей. Но кто бы вы ни были, спасите меня, пока… пока…
   Голос Милли прервался. Она высказала все слова опасения и надежды и не находила больше слов.
   — Вы высказали мне, что хотели? — шепотом спросил Кэтли.
 
   — Да… да… я могу только повторить это… — прерывающимся голосом ответила Милли.
   Какая-то перемена произошла под внешне спокойной маской лица Кэтли, оно как бы озарилось внутренним волнением.
   — Будьте всегда у меня на виду! — так строго и многозначительно сказал он, что она замерла и онемела. Затем он отвернулся, невозмутимый, как всегда.
   Но Милли, услышав эти страшные слова, ушла от Кэтли и поняла теперь, чего именно он требует от нее. Быть всегда у него на виду! Что он хотел сказать этим? Это доказывало, что катастрофа ближе, чем она в страхе предполагала, и бесконечно ужаснее. Все это время он знал, что должно случиться, и все время был ее другом. Об этом он думал, когда наблюдал и слушал. Вернувшись в свою повозку, она уселась там — сердце у нее сильно билось, и глаза были широко раскрыты. Мистрис Джэтт вышла из своей палатки, медленно, переваливаясь с ноги на ногу, — лицо у нее было бледное, злое, глаза сузились, углы рта опустились. Грузная, неряшливая, она подошла к Джэтту и разбудила его пинком ноги, таким же ласковым, как выражение ее лица.
   — Вставай, ты, бродяга, — сказала она. — Я решила, что мы уедем отсюда завтра утром, на рассвете… Раз у тебя не хватает духу убить этих людей, то как хочешь рассчитайся с ними сегодня вечером. Но я забираю деньги, и мы уедем завтра.
   — Ну, ну! — решительно прохрипел Джэтт.
   За ужином царило непривычное молчание. Затишье перед бурей! После ужина мистрис Джэтт поручила мужу заняться ее обязанностями и, тяжело ступая, направилась к своей палатке, многозначительно сказав:
   — Я укладываюсь, и хочу все закончить засветло.
   Милли из своей повозки увидела, как Фоллонсби сделал знак Пруайту и Кэтли уйти. Когда они разошлись в разные стороны, Фоллонсби подошел к Джэтту.
   — Рэнд, это последняя сдача, и карты выходят плохие, — сказал он.
   — Ну! — произнес великан, не глядя на него.
   — Ваша жена разозлилась на нас, — незлобно продолжал Фоллонсби. — Мы не виним вас за всю эту неурядицу.
   — Хэнк, я уж высказался, — медленно ответил Джэтт.
   — Вы слишком много пили, — примирительно сказал тот, — но теперь вы трезвы, и я хочу сделать еще одну попытку. Вы слушаете меня?
   — Я не глухой.
   — Было бы лучше для вас, если бы вы были глухи… Теперь, Рэнд, поговорим начистоту. Вы плохо поступили с нами. Но рассчитайтесь, и все пойдет, как раньше. Нам представляется хороший случай — можно легко раздобыть четыре тысячи шкур. Подумайте, вы изменились так только из-за этой жадной женщины. Заставьте ее облагоразумиться или выбросьте ее в реку. Я говорю теперь, как мужчина с мужчиной. И уверяю вас, что этот гнусный Пруайт — настоящая гремучая змея. Он ужалит вас. Честно говорю это вам. Если отложить это дело, то будет слишком поздно. Мы очень рискуем здесь. Охотники узнают, что мы не убиваем бизонов. Мы должны будем сняться и двинуться отсюда.
   — Мы уезжаем завтра, — мрачно ответил Джэтт.
   — Кто мы?
   — Тут все снаряжение мое, и я уезжаю. Если вы и Пруайт хотите остаться здесь, я поделю съестные припасы.
   — Очень благодарен, — насмешливо возразил Фоллонсби. — Но я думаю, что нам следует поделить и деньги, и снаряжение, и все.
   — Так вот к чему клонится дело, — проворчал Джэтт.
   — Что у вас — голова не в порядке, что ли? — с досадой и изумлением спросил тот. — Ведь иначе вы и не можете поступить.
   — Ха! Ха! — захохотал Джэтт.
   Фоллонсби опустил голову и зашагал взад и вперед, заложив руки за спину. Вдруг он громко позвал Пруайта. Тот быстро подбежал.
   — Энди, я говорил добром с Джэттом, но это бесполезно, — сказал Фоллонсби. — Он с этой женщиной уезжает завтра.
   — Рано утром? — спросил Пруайт.
   — Да, и он предлагает нам остаться здесь и отдать нам половину съестных припасов. Я сказал ему, что он должен поделить и деньги, и снаряжение, и все.
   — И что же он ответил?
   — Что вот, значит, к чему клонится дело. Я сказал ему, что иначе он и поступить не может, а он расхохотался мне в лицо.
   — Не говорите с ним больше, Хэнк, я тоже говорил добром с Джэттом, и ничего не вышло. Если я опять заговорю с ним, то иначе. Дадим ему подумать до завтрашнего утра.
   — Не хотите ли выпить со мной, ребята? — с пренебрежительной гримасой спросил Джэтт.
   Они не ответили и ушли. Милли осмотрелась кругом. Кэтли, тесно прислонившись к дереву, прислушивался, и взгляд, который он бросил на Джэтта, был весьма красноречив.
   Темнота окутала лагерь и реку. Костер потух, и скоро погас и тусклый свет в палатке Джэтта. Милли услышала тихие, осторожные шаги Кэтли. Он перенес свою постель поближе к ее повозке и это означало, что он тайком охраняет ее. Это успокоило ее взбудораженные нервы, и скоро ее веки устало сомкнулись.
   Проснулась Милли внезапно. Звезды скрылись с побледневшего неба; заново разведенный костер трещал; в воздухе пахло дымом. Повозка, в которой она лежала, раскачивалась. Затем она услышала топот копыт, позвякивание упряжи, тихий, хриплый голос, который она тотчас узнала. Джэтт запрягал лошадей.
   Затаив дыхание, с бьющимся сердцем, Милли приподнялась с постели и выглянула. В дрожащем свете костра она различила темную, грузную фигуру мистрис Джэтт. Другие, по-видимому, еще не показывались. Милли передвинулась к другой стороне повозки, заглянула вниз и заметила постель Кэтли под деревом; темная фигура зашевелилась, и Милли с облегчением увидела, что Кэтли сидит на постели и надевает сапоги. Минуту спустя Джэтт подошел к повозке и перебросил что-то через край как раз в тот момент, когда Милли опять улеглась в постель. Дыхание у него было быстрое и тяжелое, как будто он сильно запыхался, и пахло от него виски. Он исчез и вскоре вернулся и положил что-то еще в повозку. Проделал он это несколько раз. Затем послышался вдали его хриплый шепот, и женский голос ответил:
   — Думаю, что они выйдут провожать нас. Уехать нам будет нелегко, насколько я знаю этих людей. Ты лучше взял бы ружье в руку. Ешь и пей скорей. Мы не будем задерживаться, не будем мыть и брать эти вещи, я уже упаковала кое-какую посуду.
   Милли снова выглянула из повозки. Джэтт с женой ели молча и поспешно. Ружье его было прислонено к ящику, на котором они завтракали. Вдруг глухой шум, похожий на гром, нарушил утреннюю тишину. Долгий, далекий, он показался Милли раскатом грома. Но странно, как долго он продолжался! Джэтт, как вспугнутый зверь, поднял свою большую голову и прислушался.
   — Клянусь, что бегут бизоны! Первый раз за это лето. К счастью, бегут они через реку.
   — Бизоны бегут! — протяжно повторила женщина. — Гм!.. А здесь, поблизости, много бизонов?
   — Если они соберутся все вместе, получится порядочное стадо. Мне это не особенно нравится. Они могут загнать главное стадо в эту сторону. Мы поедем по прерии к Красной реке. И даже, если ехать нам всего два дня, то стадо, если оно побежит, может нагнать нас.
   — Я несогласна с тобой, Джэтт, — ответила женщина. — Бизоны или нет, но мы, во всяком случае, едем.
   Незаметно серый рассвет сменился солнечным светом. Джэтт кончил завтракать. Что бы ни произошло, но произойти это должно было теперь. Выглянув из повозки, она увидела, что Кэтли сидит на постели и следит за Джэттом из своего угла. Он увидел Милли и сделал ей знак, чтобы она скрылась. Она инстинктивно повиновалась и снова опустилась на постель, но затем, под влиянием какого-то неопределенного чувства, передвинулась к другой стороне повозки и выглянула из-под сиденья. В этот момент откуда-то появились Пруайт и Фоллонсби и подошли к Джэтту.
   — Джэтт, неужели вы решитесь на это? — кратко и сдержанно спросил Пруайт. — Вы, конечно, не уедете, не поделившись с нами?
   — Я оставлю вам две повозки, шесть лошадей и большую часть снаряжения, — угрюмо ответил Джэтт. Он пристально посмотрел на Пруайта, как будто что-то соображая.
   — Вы должны радоваться, что получаете это, — сдавленным голосом заметила женщина.
   — Послушай-ка, что она говорит, — сказал Пруайт, обернувшись к Фоллонсби.
   — Слышу и не желаю больше слышать. Это она все подстроила, — резко ответил товарищ Пруайта. Только тембр голоса выдавал его волнение; он был так же сдержан и спокоен, как Пруайт.
   — Говорите со мной, — крикнул Джэтт, начиная отдавать себе отчет в серьезности положения. — Оставьте в покое мою жену.
   — Жену! Черт возьми, — презрительно прервал его Пруайт. — Это женщина такая же жена ваша, как и моя.
   Джэтт тихо выругался, и сдерживая бешенство, старался держаться так же спокойно, как эти люди. Но это не удалось ему. Яростно обратился он к женщине с вопросом:
   — Ты рассказала им, что мы не женаты, а?
   — Да, рассказала. Это было тогда, когда ты сходил с ума по своей черноглазой падчерице, — неожиданно ответила она.
   Несомненно, Джэтт ударил бы ее и свалил с ног, если бы не присутствие Пруайта и Фоллонсби. Последний грубо захохотал. Пруайт шагнул вперед. Держал он себя как будто небрежно, но напряжение мускулов и движения его указывали на какое-то другое настроение.
   — Джэтт, говорили ли вы этой женщине, что хотите отделаться от нее, чтобы сойтись с этой вашей черноглазой девицей? — нагло и вызывающе спросил Пруайт.
   — Нам вы это говорили, и вы тогда не были особенно пьяны.
   Женщина выпрямилась, и лицо ее потемнело.
   — Я этого не говорил, — крикнул Джэтт.
   Молча и вопросительно повернулась она к обвинителям.
   — Джэтт лжет, — заявил Пруайт. — Он все время хотел, чтобы эта девушка заняла ваше место. Потому-то он и не хотел отдать ее мне или Хэнку.
   Это убедило женщину, и она с неудержимой яростью набросилась на Джэтта. Он старался прервать ее, заставить замолчать, но она остановилась только тогда, когда он сильно схватил ее и встряхнул. Она с ненавистью взглянула на него и, тяжело дыша, сказала:
   — Я прогоню… эту потаскушку. А ты, Рэнд Джэтт… ты никогда… не потратишь ни доллара из этих денег.
   — Замолчи, или я тебе разобью физиономию, — хрипло крикнул тот.
   — Ха! Ха! — захохотал Фоллонсби, как будто сдерживая свою радость и не двигаясь с места.
   — Джэтт, я думаю, что мы можем оставить вас с этой симпатичной женщиной, — резко заявил Пруайт, — ибо вы заслуживаете этого. Но я боюсь, что вы по глупости украдете и увезете и нашу долю… В последний раз, черт вас возьми, — поделите вы с нами деньги, снаряжение и съестные припасы, как мы условились?
   — Нет, не поделю, — свирепо крикнул Джэтт. Он был вне себя, и, как это ни странно, смотрел, смотрел с ненавистью не на человека, с угрозой наступавшего на него, а на женщину.
   — Тогда мы заберем все! — громовым голосом крикнул Пруайт.
   Ошеломленный Джэтт повернулся лицом к Пруайту, наконец поняв в чем дело. То, что он увидел, заставило его побледнеть. Его большие, суровые, блестящие голубые глаза вдруг дико уставились на Пруайта. Он задрожал и внезапно схватил ружье. Взгляд Милли был прикован к Джэтту. Смутно видела она Пруайта, но не могла различить его движений. Ее оцепенение сменилось ужасом перед тем, что должно произойти. Быстро опустилась она на постель и покрыла голову одеялом. Туго закутала она уши и глаза, и ей показалось, что какие-то глухие удары отдаются у нее в мозгу. Повозка затряслась. Она прислушивалась. Ни звука не могла она уловить под толстым одеялом. Она задыхалась и сбросила его с себя. И лежала, охваченная ужасом. Все было тихо. Ни звука! Глухой топот бегущего стада бизонов донесся из-за реки. Лагерь казался пустынным. Не убежали ли эти люди в лес? Плеск в реке, у самого берега, как будто в воду что-то с силой бросили, наполнил ее холодным ужасом. Наступил какой-то конец. Она могла только лежать, дрожа от страха, и ждать.
   Вдруг она услышала тихие шаги у своей повозки. И над краем ее показалась шляпа и лицо Кэтли. Он взглянул на нее такими глазами, которых Милли никогда ни у кого не видела.
   — Половина дела сделана, но самое худшее впереди, — шепнул он, глядя на нее темными, блестящими, чуть улыбающимися глазами, и исчез. Он не заметил ее отчаяния, не призывал ее мужественно перенести эту трагедию. Его взгляд, его шепот показывали, что он относится к ней, как к товарищу, способному храбро выдержать все. Это было также предупреждением для нее, намеком, что и ему предстоит принять участие в этом страшном деле. Это довело нервы Милли до крайнего напряжения. Каково будет ее участие, ее отношение ко всему происшедшему? Она услышала глухие голоса, и это заставило ее отвлечься от своих мыслей. Несколько человек, по крайней мере, двое, возвращались с берега реки. Милли приподнялась и выглянула из повозки. К лагерю подходили Фоллонсби и Пруайт; ни Джэтта, ни женщины не было видно. Милли это не поразило, она и не ожидала увидеть их. Пруайт был весь мокрый и в грязи.
   — …Можем теперь оставаться здесь и добывать шкуры так же, как и все другие охотники, — говорил он.
   — Я против того, чтобы оставаться здесь, — ответил Фоллонсби.
   — Ну, об этом не будем спорить. Мне все равно, поступим ли мы так или иначе, — ответил Пруайт.
   Они подошли к костру, и Пруайт подтолкнул горящие поленья мокрым сапогом. Фоллонсби держал руки над огнем, хотя они не могли быть холодными. Утро было теплое. Милли увидела, как руки его слегка дрожат.
   — Право, нам давно пора было покончить с этим, — сказал Пруайт. — Мой план такой, Хэнк. Уедем отсюда, переправимся через реку и отправимся в Бразос. Там есть бизоны, и это главное стадо тоже скоро попадет туда.
   — Это дело подходящее, — с облегчением ответил тот. — А теперь выясним все. Мы поделим деньги, которые нашли у этой женщины. А как со всем имуществом отряда?
   — Так же поделим поровну.
   — Правильно. По рукам, — сказал Фоллонсби, протягивая руку.
   Пруайт протянул ему навстречу свою.
   — Хэнк, мы работаем вместе около двух лет, и я нахожу, что мы с вами подходящая пара.
   — Как быть с девушкой? — вдруг спросил Фоллонсби.
   Они стояли, повернувшись спиной к Милли, которая, услышав этот вопрос, стала еще более жадно прислушиваться. Настроение у нее было решительное, и ее ободряло скрытое присутствие Кэтли.
   — А я чуть не забыл о нашей черноглазой девчонке, — крикнул Пруайт, ударив себя по ноге.
   — Бросим жребий или разыграем ее в карты? — спросил Фоллонсби, наклонив свою гладкую, узкую, ястребиную голову.
   — Нет, не надо. Вам слишком везет в игре… Мы поделим девушку, как поделили все остальное имущество.
   — Отлично. Составим охотничий отряд из двух человек, все поделим пополам, даже девушку. Таким образом, нам не из-за чего будет ссориться… Но послушайте, мы забыли Кэтли. Куда он пропал, черт возьми?
   — Вероятно, он перепугался. Может быть, он убежал уже.
   — Не думаю. Говорю вам, Энди, ваша ненависть к северянам вводит вас в заблуждение относительно Кэтли, — запротестовал Фоллонсби.
   — Он просто самый обыкновенный фермерский работник, — с бесконечным презрением ответил Пруайт.
   — Это ничего, что он фермерский работник, — резко возразил тот. — Я не знаю, что он из себя представляет, и он беспокоит меня. Нам лучше было бы дать ему лошадь, снабдить припасами и вещами и отпустить его.
   Пруайт на мгновение задумался и затем мрачно покачал головой. Это предложение не понравилось ему, ибо оно, очевидно, осложняло положение и вносило в него какой-то сомнительный элемент.
   Милли услышала сзади быстрое шарканье ног. Из-за повозки показался Кэтли, держа в правой руке слегка приподнятое ружье. Фоллонсби первый увидел его и испустил изумленное восклицание. Пруайт вскочил. Затем он тотчас замер.
   — Здорово, ребята! — крикнул Кэтли таким голосом, которого товарищи не привыкли слышать от него.
   Фоллонсби, изумленный, что предсказание его сбылось, воскликнул:
   — Энди! Я говорил вам.
   У Пруайта ни один мускул не дрогнул, и не изменилось выражение лица.
   — Признаюсь, я бывал в самой отчаянной компании, — язвительно выговорил Кэтли, — но никогда не доходили до того, чтобы делить между собой невинную девушку.
   Теперь уже Пруайт ни на секунду не спускал разъяренного взгляда с Кэтли и с ружья, наведенного на них обоих. Он понял, что слова бесполезны, и мускулы его незаметно напряглись. Со всей силой впился он взглядом в глаза Кэтли, чтобы прочесть в них его намерение. Выбрав мгновение, в которое, по-видимому, Кэтли решился действовать, он с молниеносной быстротой схватился за ружье. Едва он приподнял его, как ружье Кэтли выстрелило. Пуля свалила Пруайта с ног.
   — Живей, Хэнк! — в бешенстве, диким голосом завопил он, и, бросив ружье, которое забыл зарядить, он, как раненая пантера, пополз, чтобы схватить ружье Джэтта.
   Милли смотрела только на бесстрашного Пруайта, но вдруг услышала второй выстрел Кэтли и глухой звук упавшего тела. То упал Фоллонсби; он даже не вскрикнул. Движения Пруайта были так стремительны, что за ними было трудно уследить, и Кэтли не заметил, как он судорожно схватил ружье Джэтта, стоявшее у ящика. Он вскочил, чудовищный, раненый, но изумительно подвижный, и успел разрядить ружье раньше, чем пуля Кэтли попала ему прямо в грудь. Отпрянув назад, он выронил ружье, руки его опустились и, казалось, что он вот-вот упадет. Страшная бледность покрыла его искаженное бешенством лицо. Шаг за шагом отходил он назад, пока не свалился с берега в реку. Громкий всплеск последовал за его исчезновением.
   Все закружилось перед глазами Милли. Наступила тишина. Ей казалось, что дыхание у нее прерывается. Затем страшное оцепенение внезапно исчезло, и она выглянула, чтобы узнать, что с Кэтли. Он лежал на земле рядом с костром. Рука его разжалась и выпустила дымящееся ружье. Милли выскочила из повозки и подбежала к нему. Она опустилась на колени около него. Шляпа свалилась с него, лицо изменилось, яркие глаза поблекли.