Хогарт Энн
МАФИН И ЕГО ВЕСЕЛЫЕ ДРУЗЬЯ

 

Мафин ищет клад

 
   Был чудесный весенний день, и ослик Мафин весело бегал по саду — искал, чем бы заняться. Он уже перемерил все свои парадные сбруйки и попоны, съел завтрак, посмотрел, как на грядках растут морковки, и теперь мечтал о том, чтобы произошло какое-нибудь чудо.
   И чудо свершилось.
   Ветер неожиданно принёс откуда-то скомканный листочек бумаги. Листочек ударил Мафина прямо в лоб и застрял между ушами.
   Мафин снял его, осторожно развернул и стал рассматривать — сначала с одной стороны, потом с другой.
   Тут он вдруг обнаружил, что от волнения уже давно не дышит, и выпустил воздух с такой силой, будто он не ослик, а паровоз.
   — Вот так штука!.. Да ведь это же клад! Зарытый клад. А это план того места, где он запрятан.
   Мафин сел и снова уставился на бумажку.
   — Ага! Догадался! — воскликнул он. — Клад спрятан под большим дубом. Сейчас же побегу и вырою его.
 
 
   Но в этот миг за спиной Мафина раздался тяжёлый вздох. Ослик быстро обернулся и увидел пингвина Перигрина, который тоже пристально рассматривал план.
   — Ага, сокровище! — прошептал Перигрин. — Долго тут гадать не приходится. Сомнений нет: это карта Южного полюса. Сокровище зарыто там! Возьму-ка лыжи, топорик для льда — и в путь!
   «Карта Южного полюса? — повторил про себя Мафин. — Южного полюса? Вряд ли! Я всё-таки думаю, что сокровище зарыто под дубом. Давай-ка я еще раз взгляну на план».
   Перигрин принялся рассматривать карту сквозь увеличительное стекло, а Мафин лёг на живот и вытянул морду: он думал, что лёжа лучше рассматривать карту.
   — Дуб, — прошептал Мафин.
   — Южный полюс, — пробормотал Перигрин.
   Вдруг чья-то тень легла на карту. Это подошёл негритёнок Волли.
   — Да ведь это штат Луизиана в Америке! — воскликнул он. — Я там родился. Мигом уложу вещи и отправлюсь за сокровищем! Интересно только, каким путём туда лучше добраться?
 
 
   Все трое снова уставились на карту.
   — Луизиана! — радовался Волли.
   — Южный полюс, — бормотал Перигрин.
   — Дуб, — шептал Мафин.
   Вдруг все трое подскочили на месте, потому что сзади захрустели камушки. Это появился страус Освальд. Вытянув длинную шею, он посмотрел на карту и улыбнулся.
   — Конечно, это Африка! — сказал он. — Я когда-то жил там. Отправляюсь в путь сию же минуту. Только сначала надо хорошенько запомнить план.
   — Это Луизиана! — воскликнул Волли.
   — Нет, Южный полюс! — возразил Перигрин.
   — Дуб! Дуб! — настаивал Мафин.
   — Африка, — шептал Освальд. — Вот что, — сказал он, — я забираю план с собой! — Он вытянул шею и схватил клювом бумажку.
   В ту же секунду Волли вцепился в неё своей коричневой ручкой, Перигрин наступил на уголок карты перепончатой лапой, а в другой её угол вцепился зубами Мафин.
 
 
   И вдруг, откуда ни возьмись, хлопая ушами и виляя хвостом, примчался щенок Питер.
   — Спасибо, Мафин! Спасибо, Освальд! Спасибо, Волли и Перигрин! — вскричал он, задыхаясь от быстрого бега.
   Все от удивления забыли про карту.
   — За что спасибо? — спросил Мафин.
   — Да за то, что вы нашли мою бумажку! — сказал Питер. — Она улетела у меня изо рта, и я уже решил, что она пропала.
   — Твоя бумажка? — буркнул Перигрин.
   — Ну да, а мне бы очень не хотелось, чтобы она потерялась. Ведь без неё мне не найти моё сокровище!
   — Какое сокровище?! — воскликнули разом Мафин, Освальд, Волли и Перигрин.
   — Разве вы не поняли, что здесь нарисовано? Вот дорожка нашего сада. Вот кусты. А вот клумба. А это то место, где я зарыл мою самую любимую кость.
   И Питер побежал прочь, бережно держа в зубах клочок бумаги.
   — Кость! — простонал Мафин.
   — Клумба! — вздохнул Освальд.
   — Кусты! — проворчал Перигрин.
   — А мы и не сообразили! — прошептал Волли.
   И все четверо, убитые горем, отправились домой. Но они быстро утешились, увидев, что их ждёт чай со сладким печеньем.
 

Мафин печёт пирог

 
   Стоя перед зеркалом, Мафин надел набекрень поварскую шапочку, повязал белоснежный фартук и с важным видом отправился на кухню. Он задумал испечь для своих друзей пирог — не какой-нибудь, а настоящий праздничный пирог: на яйцах, с яблоками, гвоздикой и разными украшениями.
   Всё необходимое он разложил на кухонном столе. Оказалось, что для такого пирога нужно очень многое: и кулинарная книга, и миска, и масло, и яйца, и сахар, и яблоки, и корица, и гвоздика, и ещё уйма разных разностей.
   — Теперь, если меня оставят в покое и никто не будет ко мне приставать, я испеку славный пирог!
   Но как только он это сказал, за окошком послышалось громкое жужжание и в комнату влетела пчела. У неё был очень важный вид, и в лапках она несла баночку с мёдом.
   — Меня прислала наша царица! — сказала пчела, кланяясь. — Она слыхала, что ты собираешься печь сладкий пирог, и поэтому почтительнейше просит тебя принять немного мёду. Попробуй, какой это чудесный мёд!
   — Непременно, — сказал Мафин. — Поблагодари свою царицу. Но в рецепте ничего не говорится про мёд. Там написано: «Возьмите сахар…»
   — Вз-з-з-здор! — сердито прожужжала пчела. — Её величество пчелиная царица не примет отказа. Все лучшие пироги делаются на меду.
   Она жужжала так назойливо, что Мафин согласился взять мёд и положить его в тесто.
   — Я передам твою благодарность её величеству! — сказала пчела и, махнув лапкой, улетела в окно.
 
 
   Мафин с облегчением вздохнул.
   — Ладно! — сказал он. — Надеюсь, такая капелька мёду не повредит пирогу.
   — Так, так, мой мальчик! Пирог печёшь? Хор-р-рошо.
   Это была попугаиха Поппи. Она влетела в окно и уселась на столе.
   — Так, так. Очень хор-р-рошо. Но тебе необходимы свежие яйца! Я только что снесла для тебя яичко вот в эту чашечку. Бери, и всё будет в порядке, мой дорогой!
   Мафин пришёл в ужас, но он всегда старался быть вежливым с Поппи, потому что Поппи была очень старая и раздражительная.
   — Спасибо, Поппи, — сказал он. — Только, пожалуйста, не беспокойся: у меня уже есть яйца для пирога. Куриные яйца.
   Поппи очень рассердилась: как он смеет думать, будто куриные яйца лучше попугаичьих!
   — Я вовсе не шучу, молодой Мафин! — закричала она сердито. — В лучшие пироги всегда кладут яйца попугаев. Делай, как я тебе говорю, и не спорь! — И, оставив чашечку с яйцом, она полетела прочь, что-то гневно бормоча себе под нос.
   «Ну ладно, — решил Мафин, — одно маленькое яичко не может повредить пирогу. Пусть отправляется в тесто вместе с мёдом. А уж дальше я всё буду делать по кулинарной книге».
 
 
   И Мафин пошёл к буфету за сахаром. Но тут раздался весёлый смех, и, обернувшись, Мафин увидел двух маленьких негритят, Волли и Молли. Они хлопотали вокруг миски с тестом: бросали в неё немножко того, немножко этого, щепоточку одного, кусочек другого и помешивали тесто, даже не заглядывая в кулинарную книгу.
   — Послушайте! — закричал Мафин сердито. — Кто делает пирог, вы или я? У меня особый рецепт, и вы всё испортите!
   Но Волли и Молли только рассмеялись.
   — Не сердись, Мафин, — затараторили они. — Мы прирождённые повара, и у нас всё получается само собой. Нам не нужны ни кулинарные книжки, ни весы, ни мерки. Мы кладём всего понемножку и хорошенько размешиваем, чтобы было вкусно. Вот и готово, Мафин! Чудесно! Теперь поставь в духовку, и получится великолепный пирог. До свидания, Мафин!
   Волли и Молли убежали, продолжая весело щебетать и слизывать сладкое тесто с липких коричневых пальцев.
 
 
   — Теперь мне уже нечего делать с этим тестом! — вздохнул Мафин. — Остаётся только поставить его в духовку и следить за правильной температурой.
   — Температурой? — раздался позади скрипучий голос пингвина Перигрина. Мне не послышалось, молодой Мафин, ты сказал «температура»? А понимаешь ли ты значение этого слова? Конечно, нет! Но я тебе помогу… Не беспокойся и предоставь действовать мне!
   Бедному Мафину пришлось довольно долго ждать, пока Перигрин суетился вокруг плиты, измеряя температуру, проверяя выключатели, бормоча какие-то непонятные Мафину слова: «измерительная шкала», «ртуть», «перегрев», «накал». В конце концов он сунул пирог в духовку и, захлопнув дверцу, ловко повернул выключатель.
 
 
   — Ну что ж, — сказал Мафин, — хотя мне и не дали самому сделать пирог, зато я сам его украшу.
   Он побежал в сад, и тут вдруг ему пришла в голову блестящая мысль: а не украсить ли верхушку пирога ботвой моркови? Она очень красива и похожа на перышки. Но когда Мафин сорвал с грядки зелёный пучок ботвы, он вдруг заметил молоденький лиловый чертополох. Он и его сорвал и, повеселев, побежал со своим букетом домой.
   Войдя в кухню, он обомлел. Перигрина не было, но зато пришёл страус Освальд. Освальд вытащил пирог из духовки и наклонился над ним. Мафин притаился и смотрел. Освальд украшал пирог перышками из своего хвоста… Ноздри у Мафина задрожали, а из правого глаза медленно потекла слеза. Разве это был тот чудесный пирог, о котором он мечтал?
 
 
   Освальд поднял глаза и увидел ослика.
   — Иди сюда, Мафин! — весело воскликнул он. — Я узнал, что ты печёшь пирог, и решил мимоходом взглянуть на него. Я отнесу его на стол, и мы будем все вместе пить чай.
   — Хорошо, Освальд!.. — печально сказал Мафин, роняя на пол свой чудесный букет. — Пусть будет так. Я сейчас приду. Вот только сниму поварскую шапочку…
   Тут он пошевелил ушами и неожиданно обнаружил, что шапочки на голове нет. Куда она могла пропасть? Он выглянул в окно, поискал под столом и даже проверил, нет ли её в духовке. Исчезла! От огорчения Мафин присел.
   — Ой! — сказал он. — Вспомнил! Шапка упала у меня с головы в миску, но все были так заняты приготовлением моего пирога, что не заметили её, а я забыл её вынуть. Знаешь, Освальд, — добавил он, — мне совершенно не хочется есть. Но надеюсь, что вам всем пирог очень понравится. Пойду немножко погуляю…

Мафин недоволен своим хвостом

 
   Опечаленный Мафин сидел под вишнёвым деревом в саду. Если бы кто-нибудь понаблюдал за ним в это время, то увидел бы, как он поворачивает голову то вправо, то влево, изо всех сил вытягивая шею и стараясь разглядеть свой хвост.
   Хвост был длинный, тонкий, прямой, как палка, с маленькой кисточкой на конце. И Мафин с грустью подумал, что ни у кого из его друзей нет такого жалкого хвоста.
   Он встал и направился к небольшому пруду, где плавала и ныряла, поблёскивая чёрной атласной кожей, тюлениха Сэлли.
   — Ах, Сэлли! — сказал Мафин. — Какой у тебя замечательный хвост! Не то что мой…
   — Не унывай, — сказала Сэлли приветливо. — Если тебе непременно хочется сменить свой хвост, я с удовольствием одолжу мой запасной, хотя мне кажется, что твой не так уж плох. Вполне подходящий и даже хорошенький.
   Сэлли нырнула в пруд и вскоре появилась с запасным хвостом. Хвост был совершенно мокрый, потому что хранился в скалистой подводной пещере. Сэлли аккуратно прикрепила его Мафину поверх его собственного хвоста.
   — Готово! — сказала Сэлли. — Это очень полезный хвост: с ним можно плавать и нырять.
   И прежде чем Мафин успел поблагодарить её, тюлениха снова скользнула в воду.
 
 
   Мафин долго стоял на берегу, чувствуя себя очень неловко с таким непривычным хвостом. Ему всё время казалось, что хвост так и подталкивает его к воде, будто хочет снова стать мокрым и блестящим и поплавать в пруду. И Мафин вдруг сделал глубокий вдох и впервые в жизни нырнул в воду. Хотя он старался во всём подражать Сэлли, ничего не вышло. Он камнем упал на дно, но через минуту выскочил на поверхность, пыхтя, фыркая и пуская пузыри.
   — Сэлли, — еле проговорил он. — Сэлли! Помоги! Помоги! Тону!
   Сэлли быстро подплыла к нему и помогла выбраться на берег.
   — Пожалуйста, забери обратно свой хвост, Сэлли! — сказал Мафин, когда немного пришёл в себя. — Ему бы хотелось сидеть в воде всю жизнь, а я не могу. С твоей стороны было очень мило одолжить мне свой хвост, но я не уверен, что он мне подойдёт.
   Мафин немножко посидел на берегу, чтобы отдышаться, а потом тихонько побрёл к пингвину Перигрину, который грелся на солнышке около своей хижины и читал учёную книгу.
   — Какой у вас прелестный, аккуратненький хвостик, мистер Перигрин! — сказал Мафин. — Как бы мне хотелось иметь такой же! Его, наверно, легко держать в чистоте и порядке.
   Перигрин очень обрадовался и был польщён. Он ласково посмотрел на Мафина. Солнце пригревало спину пингвина, он вкусно пообедал и наслаждался книжкой. Ему захотелось оказать кому-нибудь добрую услугу.
   — Ты совершенно прав, молодой Мафин, — сказал он. — У меня действительно прекрасный хвост: красивый, аккуратный, работящий. Должен признаться, что твой хвост очень невыгодно отличается от моего. Знаешь что? Я одолжу тебе мой запасной хвост. Тебе он очень пойдёт.
   Перигрин вынул из несгораемого шкафа свой запасной хвост, чуть поменьше того, который носил сам, и, пожалуй, чуточку менее блестящий, но, в общем, отличный хвост.
   — Вот, — сказал он, прилаживая хвост Мафину. — Этот хвост тебе пригодится. Это довольно-таки смышлёный хвост, и он поможет тебе думать.
 
 
   Перигрин снова взялся за книгу и перестал обращать на Мафина внимание.
   Скоро Мафин убедился, что Перигрин и в самом деле был прав, говоря, какой у него учёный и умный хвост. Хвост заставил Мафина призадуматься о таких сложных вещах, что уже через минуту у ослика разболелась голова. Он старался не думать, чтобы не утомлять себя, но хвост этого не хотел. Хвост заставлял ослика мыслить и быть серьёзным.
   Наконец Мафин окончательно потерял всякое терпение.
   — Пожалуйста, Перигрин, — сказал он кротко, — заберите ваш хвост. Это, конечно, замечательный хвост, и я вам очень благодарен, но у меня от него разболелась голова.
   — Мне бы следовало знать, — сердито сказал Перигрин, отцепляя от Мафина хвост и укладывая его в несгораемый шкаф, — что несчастный осёл, такой вот, как ты, никогда не сможет пользоваться первоклассным хвостом, таким вот, как этот! С моей стороны было просто смешно предлагать его тебе. Сейчас же уходи отсюда, я не могу больше терять драгоценное время на такого осла, как ты!
   Мафин вернулся под вишнёвое дерево. Нельзя сказать, чтобы теперь он был вполне доволен своим хвостом, но всё-таки убедился, что его хвост лучше, чем у Сэлли и Перигрина.
   Вдруг он заметил страуса Освальда, который стоял за деревом. Освальд дожидался, пока вишни сами упадут ему в рот. Ждать надо было очень долго, потому что дерево ещё только цвело. Наконец страус перестал смотреть на ветки, закрыл рот, вздохнул и тут только заметил Мафина.
   — Что случилось, Мафин? — спросил Освальд. — У тебя такой жалкий вид!
   — Хвост замучил! — ответил он. — Ну что это за хвост! Как бы мне хотелось, чтобы он был из настоящих пушистых перьев, как у тебя!
   Дело в том, что Освальд очень гордился своим хвостом. Это было его единственное сокровище, и он его очень берёг. Но Освальд был добряк и любил Мафина.
   — Если хочешь, Мафин, я могу одолжить тебе мой самый лучший, парадный хвост. Он завёрнут в папиросную бумагу. Подожди минуточку, я сейчас принесу.
   Освальд поскакал прочь на своих длинных, тонких ногах и вскоре вернулся, неся в клюве драгоценный пушистый хвост.
   — Смотри, — сказал он, осторожно развёртывая его. — Не правда ли, какой красивый? Береги его и обязательно поднимай, когда будешь садиться, а то изомнёшь.
 
 
   Он осторожно приладил Мафину пышный хвост. Ослик горячо поблагодарил его и обещал, что будет обращаться с ним бережно.
   Потом Мафин с гордым видом отправился на прогулку, а сзади на хвосте у него развевались прелестные перышки.
 
 
   Но даже хвост страуса не подошёл Мафину. Оказалось, что он нестерпимо щекочет! Мягкие пушистые перышки чуть не сводили Мафина с ума. Он не мог шагать спокойно: приходилось подпрыгивать и подскакивать, чтобы убежать от сумасшедшей щекотки.
   — Худо, Освальд! — кричал он, прыгая и брыкаясь. — Отцепи его поскорей! Так щекотно, что я сойду с ума!
   — Странно! — сказал Освальд. — Никогда не замечал, чтобы он щекотал!..
   Тем не менее он отстегнул хвост, осторожно завернул его в папиросную бумагу и отнёс домой.
   Мафин сел на траву огорчённый. Опять неудача! Неужели ничего нельзя поделать с бедным хвостом? Вдруг он услышал на тропинке быстрые шаги. Они затихли возле него. Мафин уныло поднял голову. Перед ним стояла девочка Молли — сестра Волли.
   — Не вешай носа, Мафин! — сказала она. — Глупенький, ну что хорошего в чужих хвостах? Лучше украсить свой собственный. Когда мама хочет, чтобы у дочки была красивая причёска, она завязывает ей бант. Давай сделаем то же самое с твоим хвостом. Посмотри, какую я принесла тебе ленточку. Пожалуйста, приподними хвостик, Мафин!
   Мафин послушно поднял свой длинный белый хвост и чуть было не свернул шею, стараясь разглядеть, что делает Молли.
   — Готово! — закричала она через минуту. — Подымись, Мафин, и помаши хвостом. Увидишь, какой он теперь хорошенький.
   Мафин послушался и остался очень доволен: на конце хвоста был завязан красный шёлковый бант. Его хвост стал теперь самым красивым из всех хвостов на свете!
   — Спасибо, Молли, — сказал он. — Ты очень добрая и славная, и ты так ловко всё это придумала! Пойдём покажем всем, как это красиво!
   Мафин поскакал с гордым видом, а Молли побежала рядом. Мафин больше не стыдился своего хвоста. Наоборот, он был от него в восторге. И каждый встречный соглашался, что Молли очень ловко всё придумала.
 

Мафин-сыщик

 
   Мафин обнаружил таинственную пропажу. Это очень взволновало его. Он пришёл на кухню, чтобы, как всегда, позавтракать сладкой и сочной морковкой, но не нашёл её там. Стояла чистая белая тарелка — и ни одной морковки.
   Ничего подобного никогда не случалось прежде. Мафин сел и задумался.
   «Тут нужен сыщик! — решил он. — Только сыщик может разгадать эту тайну».
   Ему очень нравились эти чуть страшные слова: «сыщик», «тайна»…
   «Будь у меня подходящая шляпа, я бы сам мог стать неплохим сыщиком, подумал он. — А пока придётся просто менять шапочки да маскироваться, чтобы никто не узнал меня».
   Итак, он надел свою белую шапочку и отправился па поиски преступника. Пробегая по саду, он увидел тюлениху Сэлли. Она спешила к нему навстречу, очень встревоженная, и кричала:
   — Ах, Мафин, у меня пропал мячик! Я его оставила около реки, а он исчез!
   — Вот как? — сказал сыщик Мафин. — Это, безусловно, связано с моей пропажей. Расскажи мне все подробности, Сэлли, и я найду мяч!
 
 
   Сэлли объяснила, как было дело. Потом Мафин попросил её показать то место, где она оставила мячик. Обнюхав и осмотрев песок, он нашёл там кое-что существенное.
   — Ага! — сказал сыщик. — Это следы! Без сомнения, эта улика поможет нам отыскать преступника.
   Он сбегал домой, надел другую шапочку, привязал седую бороду и снова принялся за поиски. Ему казалось, что он похож на старого-престарого старичка и что никто не сможет узнать его. По дороге он встретил щенка Питера.
 
 
   — Здравствуй, Мафин! — крикнул Питер.
   — Ш-ш-ш!.. — сказал Мафин. — Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки и мячик. Одну улику я уже нашёл.
   — A y меня пропала моя любимая старая кость! — сказал Питер грустно. — Я зарыл её в клумбу, а теперь там ничего нет. Если ты сыщик, найди, пожалуйста, мою кость. Мне она очень нужна.
   — Идём со мною, Питер, — сказал сыщик Мафин. — Покажи, где ты её зарыл.
   Питер показал Мафину ямку в клумбе. Мафин обнюхал землю, как настоящий сыщик, и опять нашёл кое-что интересное. Это была ещё одна улика. И вот как она выглядела:
 
 
   — Ага! — сказал Мафин. — Это перо. Теперь я уже кое-что знаю о преступнике. У него есть нога, и ему принадлежало это перо.
   Великий сыщик снова побежал домой, чтобы переодеться. Когда он вышел из дому, это уже был не старый-престарый старичок, а прелестная маленькая девочка в соломенной шляпке, с косами. Ослик побежал дальше, ища улики, и вскоре наскочил на пингвина Перигрина. Перигрин был в дурном настроении.
   — Потрудись глядеть, куда идёшь, молодой Мафин! — проворчал он. Натыкаешься на встречных!
   — Ш-ш-ш!.. — сказал Мафин. — Я не Мафин. Я сыщик. Я маскируюсь. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик и кость. Две улики я уже нашёл: у преступника была одна нога, и у него было это перо.
 
 
   — Если ты действительно сыщик, — сказал Перигрин, — поищи-ка лучше мои часы. Они мне нужны, чтобы правильно распределять время.
   — А где вы их видели в последний, раз? — спросил Мафин.
   — В цветнике, — ответил Перигрин. Мафин пустился галопом по дорожке, которая вела к цветнику, и услыхал, как что-то тикает в кустах.
   — Ага! — сказал Мафин. — Это улика. Теперь я знаю три вещи о преступнике. У него по крайней мере одна нога, у него было перо, и он тикает.
   И, промчавшись мимо стоявшего в кустах Освальда, Мафин снова возвратился в дом.
   На этот раз в саду появилась не маленькая девочка, а китайский фокусник. В это время из окошка кухни выглянул негритёнок Волли.
 
 
   — Здравствуй, Мафин! — сказал он. — Не знаешь ли ты, куда пропал мой пакетик с яйцами?
   — Ш-ш-ш! — сказал Мафин. — Я не Мафин. Я сыщик. Я разыскиваю пропавшие морковки, мячик, кость и часы. Три улики против преступника у меня уже есть.
   — О милый Мафин, если ты сыщик, найди пропавшие яйца! Они мне очень нужны: я хочу испечь печенье к чаю.
   — Расскажи, как они пропали, — попросил Мафин.
   И Волли рассказал.
   Мафин пообещал отыскать яйца. Он обнюхал всю траву вокруг дома и в саду, заглядывал во все двери, а когда кто-нибудь проходил мимо, прятался в шкаф. Но ему так и не удалось что-либо найти.
   — Ну что ж, — сказал Мафин, — значит, придётся поколдовать.
   Он не очень-то любил это делать, даже немножко побаивался, потому что не всегда у него удачно получалось. Иногда возникали неожиданные осложнения.
   Мафин вошёл в свой сарайчик и плотно прикрыл дверь. Его друзья уселись снаружи и терпеливо ждали. Им пришлось ждать довольно долго. Наконец из трубы повалил густой черный дым, и в воздухе чем-то запахло. Когда Мафин снова появился, на нём была волшебная шапочка, а в руках он нёс нечто особенное.
   — Это волшебный аппарат, — сказал он. — Когда я смотрю в него, я вижу такие вещи, которых никто не видит. Вот, например, я смотрю через него на Освальда и вижу, что у него внутри, под перьями и кожей, находится… Ой, Освальд, что я вижу! Мои морковки, и мячик Сэлли, и кость Питера, и часы Перигрина, и пакетик с яйцами!.. Ах, Освальд, ты всё это проглотил!
   У Освальда был очень пристыжённый вид, а все так и ахнули. Потом хором заговорили:
   — Мои часы!
   — Моя любимая кость!
   — Какая жадная птица!
   — Что теперь делать?
   — Как достать обратно?
   Только Освальд молчал.
   — Здесь нужно новое волшебство, — сказал Мафин и с важным видом вернулся в сарайчик.
   Он вышел оттуда с удочкой в руке. Может быть, это была даже не удочка, а волшебный кнутик, кто знает? А может быть, и то и другое.
   Как только Мафин взмахнул волшебной удочкой, раздался какой-то странный звук, и тут же перед Волли очутился его пакетик с яйцами. Ещё один взмах — и Перигрин получил свои часы. Взмах — и к Питеру вернулась его любимая старая кость. Потом Сэлли получила свой мячик и, наконец, Мафин — пучок морковки.
   — Ну вот, — сказал Мафин, — теперь всё в порядке.
   Все окружили Мафина и принялись горячо благодарить его.
   — Я устал! — сказал он. — Это очень трудно — быть сразу и сыщиком, и волшебником! — И добавил: — Пойду домой, поем морковки, а потом хорошенько высплюсь. До свиданья!.. Да! Совсем забыл про Освальда… Знаешь что, Освальд? Сходи-ка на кухню и съешь что-нибудь, только съедобное! Не проглоти по ошибке кастрюлю или ложку.

Мафин и его знаменитый кабачок

 
   Все только и твердили о предстоящей выставке фруктов и овощей. На залитых солнечными лучами грядках и в парниках выращивались гигантские луковицы и помидоры. Сладкие яблоки, сливы и груши охранялись день и ночь, чтобы их кто-нибудь не сорвал или не повредил.
   — А я пошлю на выставку кабачок! — заявил ослик Мафин.
   Пингвин Перигрин, который всегда любил казаться важным, посмотрел на него поверх очков.
   — Почему кабачок? — спросил он. — Объясни мне, молодой Мафин, почему ты собираешься выставить кабачок?
   — По трём причинам, — ответил Мафин. — Сейчас объясню.
   И прежде чем Перигрин успел что-либо сказать, Мафин встал, положил одно копыто на стол, откашлялся: «Кхе! Кхе!» — и начал: