Не пора ли всем вместе ополчиться на тех, кто вот уже два десятилетия глумится над русским народом и его будущим — над детьми?! Потоки ядовитой заразы льются в неокрепшие души малышей с экранов телевизоров (этих, по чьему-то меткому выражению, икон дьявола), со страниц лживых учебников, искажающих историю нации, посредством разного рода программ в детские головы подспудно вдалбливаются блудливые мысли и чувства. И добились-таки некоторых успехов. Даже те единичные средние общеобразовательные заведения, в которых представители коренной национальности страны хотели бы воспитать своих детей в национальном духе, стыдливо называются ныне школами с русским этнокультурным компонентом. Вместо краткого и емкого — русская школа.

Черной может быть только душа

   Что касается политкорректностии толерантности(слова-то какие!), то наше трепетное отношение к этим заморским понятиям вообще заслуживает отдельного разговора. Первое понятие заключается ныне в том, что негров, к примеру, нельзя называть неграми, а следует называть африканцами или афроамериканцами — в зависимости от того, откуда кто родом. Не политкорректно это, видимо, по той причине, что само слово negroв переводе с испанского значит черный.Так их наверняка назвали первые колонизаторы, среди которых — держу пари — не было ни единого русского. А потому русским людям, за исключением единиц, даже в голову не может прийти, что в слове негрможет содержаться нечто обидное. Русский человек называет негров неграми так же, как называет китайцев китайцами, татар татарами, а азербайджанцев азербайджанцами. Впрочем, последних все чаще называют в России азерами,что в переводе (ну кто бы мог подумать!) означает пламень.Ведь буквально Азербайджан — это пламенная, огненная душа. То ли темперамент тут замешан, то ли щедрые запасы нефти и газа, которыми издревле наделен этот край. Про армянина же можно услышать порой пренебрежительное хачик,что в переводе значит крестик.Да-да, хачпо-армянски — это крест,отсюда и столь популярное национальное мужское имя. Вот так и грешим всуе.
   К слову, с этой злосчастной толерантностьюноситься бесполезно — как ни старайся, на всех не угодишь. В свое время (а было это эдак четверть века назад), будучи еще преподавателем русского языка для иностранных учащихся в Азербайджанском университете, пригласил в гости марокканского аспиранта Дрисси Раххали Раххал, которому его половина, бакиночка Ирина, родила очаровательного Мурадика, который в ту пору шлепал в один детский садик с моей старшей дочерью Томочкой. Такие вот тесные дружеские международные контакты. Как сейчас помню, хорошо так сидим, едим, пьем, говорим приличествующие случаю тосты. Международным скандалом и не пахнет. Но он все-таки случился, правда, в одной отдельно взятой квартире.
   А дело было так. Чтобы как-то занять малышей, крутили им (ничего не подозревая!) диафильм, который озвучивала пластинка со стихами классика советской литературы Корнея Чуковского в авторском исполнении. Такое вот примитивное детское кино. Все чинно-благородно. Наш зарубежный гость как раз произносил ответный тост с пожеланиями нам как-нибудь посетить его чудесную гостеприимную страну на севере Африки. И тут, как по заказу, из динамика послышался голос Корнея Ивановича: «Маленькие дети, ни за что на свете не ходите, дети, в Африку гулять! В Африке акулы, в Африке гориллы, в Африке большие злые крокодилы! Будут вас кусать, бить и обижать! Не ходите, дети, в Африку гулять!»Гость оторопел, поставил бокал. «Это что?» —спрашивает. Пытаюсь что-то объяснить по поводу детской литературы, но, похоже, у меня это получается не слишком убедительно. «Это ведь расизм! Зачем детей с детства к этому приучать? Нехорошо!»Обнял мою Тамарку, гладит по курчавой головке и приговаривает: «Это неправда, доченька! Ты это не слушай, все равно приезжай в Африку, никто тебя там кусать и бить не будет, мы всех гостей любим».Кое-как уладили тогда дело миром, благо запаслись напитками впрок.
   Так что прикажете делать?! В любом случае я не намерен отказываться от любезного моему сердцу Корнея Ивановича.
   Поэт Владимир Маяковский отчеканил некогда хрестоматийное: «Да будь я и негром преклонных годов и то, без унынья и лени, я русский бы выучил только за то, что им разговаривал Ленин».Так вот здесь, на мой взгляд, некорректность, если не сказать хуже, содержится именно в конце, а не в начале фразы. Парадоксально, но «черными» негров в России никогда не называли (не в пример Баку, где мои бывшие чернокожие студенты очень на это обижались): ни когда их было мало, ни теперь. Чего нельзя сказать о выходцах из южных и восточных просторов некогда великой державы, наводнивших ныне российские города и веси. Думается, причиной тому отнюдь не цвет волос или оттенок кожи, и даже не род занятий, который у местного населения откровенно не в чести. Скорее всего, это происходит от того гнетущего (не светлого!) впечатления, которое неизменно производят на открытую русскую душу флюиды, исходящие от групп пришельцев, отгородившихся непроницаемым враждебным частоколом иного языка, нравов, манеры поведения. Но разве непонятно, что черной может быть только душа, а не цвет кожи, глаз или волос. Думается, иной «конкретный» рыжий может посеять в России немало мрака!

Россия или «дом толерантности»?

    Сопряжение церковнославянской и великорусской стихии, будучи основной особенностью русского литературного языка, ставит этот язык в совершенно исключительное положение. Трудно указать нечто подобное в каком-нибудь другом литературном языке.
Николай Трубецкой

   Как ни прискорбно, но мы, нынешние, толерантные и политкорректные, боимся обидеть кого угодно: национальные и сексуальные меньшинства, правых и неправых (этих особенно), своих и чужих (этих не приведи Господь!) — не боимся обидеть только Христа. Что же касается пресловутой толерантности,то на этот счет запомнилась остроумная реплика, произнесенная на одном из Рождественских чтений профессором Ириной Яковлевной Медведевой, замечательным ученым-психологом и блестящим оратором. Она поведала о том, как на одной из конференций ее вконец одолели этим требованием — большей толерантности, которой, как там утверждали, в России еще очень мало. Пришлось прикинуться простушкой и поинтересоваться, а что означает это слово, как это можно сказать по-русски. Ей пояснили: терпимость. На что она, не растерявшись, ответила, что-де до революции в России были так называемые дома терпимости. Выходит, их правильнее было называть домами толерантности?
   Мы же, в свою очередь, задумаемся: а не желают ли наши многочисленные радетели и впрямь превратить святой Русский Дом в один большой «дом толерантности»?!
   И еще. Что более всего не по сердцу автору этих строк, так это именно перевод самого понятия толерантностина русский язык. Только прислушайтесь: нас призывают относиться к окружающим терпимо, то есть терпетьлюдей. Но разве не в этом и состоит вера наша? И разве не к этому, только совершенно по-иному, призывает нас Господь пречистыми устами Своими: «Вы слышали, что сказано: люби ближнего твоего и ненавидь врага твоего. А Я говорю вам: любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас, благотворите ненавидящим вас и молитесь за обижающих вас и гонящих вас»(Мф. 5, 43-45).
   Однако свято место, как известно, пусто не бывает, как не бывает вакуума в пространстве, именуемом идеологией. И именно при нашем попустительстве в сердечки наших детей и подростков, мятущихся в поисках героев для подражания, не без злого умысла втискивают легионы туповатых атлетов с накачанными мышцами и пустыми глазами, жутких монстров и нагловатых, агрессивных черепашек, бесцеремонно распихивая при этом благородных сказочных персонажей. Но ведь совсем не случайно Алеша Попович, один из былинной богатырской троицы, был выходцем из семьи священнослужителя, а ее центральная фигура, Илья Муромец — ныне является святым небесным покровителем отечественных погранвойск. Разве не являются эти русские витязи воплощением гармонично — не только физически, но и духовно —развитых мужей?
   Вместо этого «юноше, обдумывающему житье, думающего сделать жизнь с кого»,навязываются другие «достойные внимания» примеры. Тот же Маяковский, так страшно распорядившийся своим недюжинным талантом (а ведь талант, по слову Святых Отцов, — поручение от Бога!) и жизнью, советовал своим юным современникам брать пример с Феликса Дзержинского, основателя и руководителя печально известной ЧК — главной цитадели, разрабатывающей и осуществляющей многолетние изуверские планы беспримерного геноцида русского народа. Может, не случайно в анкете своей в графе национальность поэт-самоубийца отказался называться русским, записав: «грузин».
   Что ж, надо признаться — усилия многих поколений западников дали-таки свои ядовитые всходы. Многие наши молодые люди нет-нет да и вздохнут ныне украдкой, умильно глядя в дальнюю заокеанскую сторону. Не оттого ли, что тамошние жители круглосуточно сияют «фирменными» улыбками, источая флюиды благоденствия и уверенности в завтрашнем дне?
   А зря! Все же не стоит потаенно вздыхать, наблюдая сцены демонстративной любви, щедро напомаженные жизнерадостным бриолином. Неизменно испытываешь за них чувство некоей неловкости, не покидает ощущение пока-зушности: словно кто-то по-театральному пылко изъясняется в нежных чувствах любимой в переполненном общественном транспорте. Возникают навязчивые ассоциации с дежурным общенациональным оскалом, именуемым почему-то улыбкой; по меткому же выражению профессора А.И. Осипова — гримасой улыбки. Вовсе не ратую за угрюмость, но даже она, являясь искренним проявлением отношения к конкретному событию или человеку, все же естественна, чего не скажешь о вымученной долгими упражнениями со словом «сыр» мимической судороге.
   И не потому ли на глянцевой, незамутненной поверхности «лучшего из миров» нет-нет да и разорвется очередной зловонный гнойничок. Это и изощренные убийцы усыновленных зачем-то малышей, и малолетние расстрельшики собственных   одноклассников. Это и всенародное, без тени застенчивости и намека на деликатность сюжета, вовлечение нации в беспрецедентную по цинизму эпопею с домогательствами бывшего президента супердержавы к практикантке — с последующими разбирательствами на самом высоком государственном уровне неких пятен на некоем платье, позорная процедура сличения, подробный протокол которого без всякого зазрения совести был обнародован даже в нашей прессе...
   Задумаемся, а ведь речь идет о выборном руководителе огромной нации, кичащейся высокой цивилизованностью, претендующей на мировое лидерство. Дабы скрыть позорный конфуз, можно использовать древнейший безотказный рецепт: поиграть накачанными мышцами, насылая с неба огонь на головы мирных жителей Сербии или Ирака. Между тем по преданию именно в Месопотамии, междуречье Тигра и Евфрата, и находился в самом начале человеческой истории рай, населенный первыми людьми. Интересно, знают ли об этом звездно-полосатые убийцы и их союзники?
   Несколько лет назад в Штатах разразился скандал, по понятным причинам не нашедший освещения в отечественных средствах массовой информации. А затронул он весьма важную и, как оказалось, щепетильную тему этногенеза заокеанской нации. Здесь был обнародован новый научный взгляд на историю заселения Северной Америки. Он заключался в том, что первыми переселенцами с европейского материка, заложившими основы этой цивилизации, были в большинстве своем не только беглые каторжники и люди, находящиеся не в ладах с законом, но и в огромном количестве... гомосексуалисты, которых прежде всего привлекала возможность надежно укрыться от пуританских устоев Старого Света в бескрайних просторах нового материка. Узнав об этом, современные предприимчивые американцы тотчас наладили выпуск компьютерных игр с соответствующими сюжетами и сценками, полными пикантных намеков. Это, собственно, и вызвало скандал, о котором автор этих строк вычитал в... специальном компьютерном журнале.
   А чего стоит недавний публичный восторг премьер-министра Великобритании по поводу легализации однополых браков. После же победоносного шествия по Альбиону богохульного и богомерзкого фильма «Код Да Винчи» 60 % нынешних британцев, как показали специальные опросы, поверили, что у Христа (прости нас, Господи!) и в самом деле были жена и дети. Странно все это, словно речь идет не о древнейшей европейской стране, бывшей некогда оплотом христианства, которую и ныне возглавляет королева, помазанница Божия. Как это прикажете совместить?!
   А тут американское телевидение порадовало своих зрителей очередной сногсшибательной новостью. Оказалось, что по итогам традиционного предновогоднего опроса на тему «Человек года» победили двое: популярная ведущая одного из ток-шоу и... Иисус Христос. Часто, весьма часто создается впечатление, что речь идет не о трехсотмиллионной стране, претендующей на роль мирового лидера, а о пациентах некоей гиперлечебницы для тяжелых душевнобольных. Да, не все ладно в датском королевстве...

Ощутить невидимое

   Так стоит ли сокрушаться, косясь в сторону заката, что не там-де угораздило нас народится на свет Божий. Научимся мерить собственную жизнь и судьбу своим, а не чужим аршином, не уподобляясь тем, кто, вопреки изобилию умных механизмов и еды, так и не может, как ни тужится, преодолеть комплекс культурной неполноценности.Соединенные Штаты — только вдумайтесь — моложе нашего Большого театра! А театр этот — далеко не первое и не главное достижение русской нации. И как бытечение семи десятилетий ушедшего не искажали историю России, нынешнему и всем последующим поколениям важно не забывать, чтоза плечами народа — незыблемые пласты высочайшей духовности и святости предков, величественной тысячелетней традиции. Достаточно вспомнить, как уже говорилось выше, что у того же Пушкина в роду 12 святых по прямой линии и 20 — по боковым. Да и не у него одного, а у многих и многих миллионов русских людей.
   Покойный ныне протопресвитер Алексий Киселев, бывший настоятелем в храме преподобного Серафима в Нью-Йорке, произнес некогда слова, преисполненные пронзительной сыновней любовью к Родине. Вслушаемся в них и мы: «Тем, кто не был еще в России, очень советую побывать — прочувствовать, ощутить невидимое и не отвернуться от многого видимого».Как же созвучны они страстному призыву Достоевского: «Судите русский народ не по тем мерзостям, которые он так часто делает, а по тем великим и святым вещам, по которым он и в самой мерзости своей постоянно вздыхает. А ведь не все же и в народе — мерзавцы, есть прямо святые, да еще какие: сами светят и всем путь освящают!»

Страна иных

    Родная речь — это священная духовная скрепа русской цивилизации, без которой нас просто не было бы, и мы обязаны бороться с его обеднением и вытаптыванием.
Валерий Ганичев, заместитель главы Всемирного Русского Народного Собора

   Преподобный Сергий Радонежский — игумен Земли Русской. Как часто приходится слышать эту фразу, и не только слышать, но и самому повторять, любуясь ее звучной красотой, но едва ли задумываясь над ее подлинным смыслом. Так во всяком случае было с автором этих строк. Но случилось, что, услышанная в очередной раз, она поставила его в тупик. И в самом деле, это что же получается, Россия — монастырь?! И как прикажете это понимать? Ведь монастырь — обитель монахов. А слово это происходит от греческого monoz (монос),что значит один.
   Гораздо больше, как мне кажется, русской душе говорит другое слово, означающее этот вид подвижничества, — инок.Встречаясь с монахами, русский человек не мог не заметить, что при всей своей схожести с ним эти люди все же иные.И дело тут вовсе не в разнице во внешнем виде и даже не в отсутствии привычного для обычных людей уклада жизни и семьи. Разве мало в жизни разного рода отшельников, бобылей да холостяков. Нет, разительное отличие иноковвиделось в иных,непонятных обывателю ценностях, о которых он едва ли мог догадываться. Словно они обитают рядом, но в то же время в параллельном, иноммире, где царят иныезаконы, где дорожат инымиценностями, где кажется инымсам воздух за высокими стенами обители.
   Вот и Россия испокон века чает жить по-иному.И оттого-то мир ее часто не понимает и не принимает, да и понять не может, а потому и не оставляет в покое. Мне кажется, страна наша напоминает ребенка, который в тихом одиночестве играет в своемуголке в свои игрушки, а чужие взрослые все лезут и лезут к нему, поучая жить по своим правилам. Дитя же устало и беззлобно твердит: да не лезьте вы ко мне, оставьте меня в покое, я ведь вас не трогаю. Вам ведь все равно непонятны и неинтересны мои игры и забавы, так оставьте меня. Нет, похоже, не оставят.
   Долго размышлял, писать об этом или нет, и все же решился. Читая лермонтовские строки: «Прощай, немытая Россия...» —невозможно, как мне кажется, не расстраиваться. За что он так?! Да, известно, что у нас не Люксембург (и слава Богу!), что никогда не мыли мы свои тротуары и вряд ли когда-нибудь будем их драить, что пути-дороги наши по-прежнему извилисты и ухабисты... Конечно, почему бы и не драить свои тротуары в то время, когда тебя и твою страну из века в век другая страна защищает от азиатского варварства. И все же, как он, русский, да еще Лермонтов, — посмел такое написать?! «Немытая» —это о Святой-то Руси!? Но ведь «Люблю Отчизну я, но странною любовью...» —написано этой же гениальной рукой.
   Бог ему судия. А только пришло-таки примирение. Нежданно и с негаданной стороны. Моя добрая жена, в раннем детстве в Ставрополье пережившая ужасы немецкой оккупации, поведала как-то, что в ее селе красивые молодки, да и вообще привлекательные женщины, дабы отвязаться от наглых притязаний ненавистных фрицев, сознательно уродовали себя, нацепляя на стройные тела грязные, рваные одежды, обстригая пышные косы и вымазывая сажей румяные лица. Вот и хочется сказать всем тем, кто и поныне без устали поносит нас за неказистость нашу: мы в оккупации и живем, да еще в такой невиданной доселе духовной оккупации, которая как по масштабам своим, так и по подлой жестокости ни немцу, ни Бонапарту, ни Батыю и не снилась. Для кого наряжаться-то?! А вот придет День — только бы ей, родимой, дожить, дотянуть — и тогда предстанет Русь во всей своей ослепительной белизне, невиданной миру красе пред Тем, Кого так долго и терпеливо ожидала, Кому так усердно со слезами молилась, для Кого хранила и умножала, и сберегла-таки, самую большую драгоценность, самую свою заветную святыню — великую русскую душу.
   Да, у Святой Руси — воистину иное предназначение. Послушайте, как сказано об этом у Максима Яковлева в его своеобразном писательском дневнике «Строки из жизни»: «Разве не радость принадлежать к народу, которому отвел Господьтакое великое пространство — чуть ли не вполовину земной окружности. А ведь и не зря отвел, как мне догадывается: должна же быть на Земле хоть одна страна, где бы начало дня на востоке начиналось с возгласа: "Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа"... и так, по мере движения солнца на запад — одна за другой — шла как бы единая нескончаемая Божественная Литургия! И едва затихает у нас на западном берегу, как тут же вспыхивает на восточном... В мире нет такой страны больше, только одна Россия».

7. «Стать русскими во-первых и прежде всего...»

Когда русские слабеют — другие звереют

   При изучении языка какого-нибудь народа почти неизбежно знакомство с его психологией, нравами и обычаями, географией. Что же касается языка русского, то здесь случай особый. Вся его красота, вся бездонная чистая глубина, вся необъятная высь и ширь его становятся понятными лишь в свете христианской веры. Русский язык попросту не может полноценно жить и развиваться в пространстве, лишенном света Православия, вне церковной ограды. И если волею истории, которую люди церковные привычно называют Промыслом Божиим, язык, как и его носители, все же оказывается в этой неестественной для него оторванности от Церкви и веры, как же стремительно он чахнет, словно подсолнух, лишенный радости лицезреть дорогое ему солнце. А потому всегда (и это закономерно), когда бы ни зашла речь о русском языке, неизменно встает во весь свой исполинский рост Православная вера, без которой ничего толком не понять ни в языке русском, ни в русском национальном характере. Так же как и рассуждения о русскостиабсолютно беспочвенны и абстрактны, если игнорируется русское слово.В необычайно сложном и противоречивом процессе формирования нации русский язык и Православная вера в конечном итоге явились той созидающей силой, которая сотворила русского человека, его душу, феномен русскости как таковой. Как же хорошо сказал об этом Иван Бунин: «Россия и русское слово (как проявление ее души, ее нравственного строя) есть нечто нераздельное».
   В свое время довелось познакомиться в Стамбуле, некогда именуемом Царьградом, с немцем, давным-давно переехавшим в Австралию, где он женился на турчанке, которая приходится мне дальней родственницей. По роду своей деятельности я не раз подолгу общался с «настоящими» немцами, живущими на своей исторической родине. Свидетельствую, что Вольфганг, с которым мы провели замечательный вечер, остался стопроцентным немцем, несмотря на оторванность от своей родины. И вовсе не потому только, что изъяснялся по-немецки. Повторяю, он оставался немцем по своей сути. С русским же человеком в подобной ситуации произошли бы весьма серьезные, подчас необратимые метаморфозы.
   Весьма показательную историю, случившуюся с ним еще в раннем детстве, услышал я от человека, которому сегодня далеко за сорок. Когда в московском дворике детвора принялась выяснять, кто какой национальности, он прибежал к отцу и спросил: «Папа, а я кто по национальности?» — «Ну, если не знаешь, значит, русский», —ответил отец. История показательная в такой же мере, как и печальная.
   Так что же это значит — быть русским? И что значит быть русским сегодня? Безусловно, необходимо всем миром преодолевать пагубную привычку по каждому мало-мальски значительному поводу как радостного, так и печального свойства прибегать к спиртному. Будем помнить поучение Владимира Мономаха: «Лжи остерегайся и пьянства, от этого ведь душа погибает и тело».
   Пугающая статистика о том, что население России ежегодно уменьшается на один миллион человек (!), лукавит на самом деле в одном: на это страшное число становится меньше именно русских. Поразмыслим, слово великийозначает еще и большой числом.А значит, устойчивое словосочетание великий русский народ,помимо величия духовного, исторического, культурного, включает в себя еще и весьма немаловажную — демографическую — составляющую.
   Таким образом, создание крепкой семьи и достойное воспитание собственных детей — это, если хотите, первейший гражданский долг. Что делать тем, которые по тем или иным причинам не могут родить собственных детей? Наверное, вспомнить о том, что сегодня у нас в стране более семисот тысяч сирот: почему бы не поделиться с одним из них частицей своей любви, тепла, уюта?
   Чужих детей, как и чужого горя, не бывает. Это не просто слова. Знаю не понаслышке и лично свидетельствую: чужой поначалу ребенок, проведя под вашей крышей всего лишь несколько дней, постепенно перестает быть для вас чужим. Пройдет не так много времени — и вы будете с недоумением вспоминать, как эта мысль вообще могла прийти вам в голову. Однако дети не признают полумер: полулюбви, полудоброты, полурадости. И чтобы малыш поверил вам, необходимо отдать ему часть себя, притом немалую — часть своего покоя, благополучия, достатка, сна. Последнее, поверьте, испытание весьма серьезное; особенно если квартира малогабаритная. Но ничего — мы и так многое проспали в этой жизни. И еще один совет: раз и навсегда запретите себе говорить о расшалившихся не на шутку детях, что они бесятся!
   А еще надо любить свою армию. Да-да, именно такую, какая она есть сегодня: униженную материально, опозоренную прессой и алчными офицерами, зараженную дедовщиной, высмеянную в анекдотах. Какая есть! Какие мы сами — такая и армия. Поверьте, глянцевых армий не существует вообще. А эта — наша. И случись что — именно она будет защищать нас с вами, наших матерей, жен, отцов, дедов, наших детей. А также нашу землю, наши храмы, наши святыни, наши дома и наши могилы.
   Кто, как не они, наши солдаты, уже которое десятилетие, невзирая на все тяготы и лишения, потери и ранения, исполняют свой долг, заслоняя нас от оголтелой ненависти ублюдков всех мастей, оберегая от смерти и наркоты. И значит, мальчикам надо идти и служить, становиться мужчинами. Мы просто обязаны быть сильными. Как-то услышал и запомнил: когда русские слабеют — другие звереют.
   От доктора филологических наук профессора Т.Л. Мироновой как-то довелось услышать, что слово Русьзначит бе-' лый, светлый.Отсюда, по ее мнению, и слово