В лицо дохнуло свежим ночным ветром, и Светлан едва не покатился по крутой крыше огромного дома. Выронив факел, он ухватился за косяк, озирая отчаянным взглядом расстилавшийся до горизонта лес. Хотелось крушить, рубить, биться – но с кем?
   Оглянувшись, он увидел за спиной густой сумрак чердака, в котором проступали массивные перекрещивающиеся балки, спрыгнул на пол и огляделся в поисках люка. Но заметил только шевелящиеся, потревожено ворчавшие мохнатые тени в углах, совсем не интересные ему сейчас.
   Вглядываясь под ноги, Светлан двинулся через чердак, пока не увидел квадратную крышку с тяжелым металлическим кольцом. Откинув люк, обнаружил за ним непроницаемую темноту – завораживающий мрак – полное ничто. Тьма медленно поползла из хода, тягуче разливаясь по полу чердака. Сквозь сапоги Светлан ощутил леденящее, жуткое прикосновение мрака, поспешно захлопнул крышку и пошел дальше.
   Под вторым люком обнаружил то, что искал, – ведущую в глубь дома лестницу. Лестница упиралась в обыкновенную легкую дверь, совершенно нетипичную для тяжеловесного великолепия этого дома.
   Светлан вошел и наконец увидел человека.

31

   Это был сухонький, согбенный временем старичок с непропорционально крупной и совершенно лысой головой, облаченный в длинный строгий халат. Лицо его – маленькое, сморщенное, густо поросшее волосами – было вполне благостным и оживлялось светом ярких молодых глаз.
   – Вот и пришел ты, витязь, к концу сказки, – негромко и ласково заговорил старичок. – Уж прости меня, дружок, но все по-моему вышло. Более тебе здесь делать нечего.
   Светлан смотрел на старика во все глаза, мучительно пытаясь вспомнить, где мог его видеть. Старичок вдруг весело ему подмигнул, и на мгновение Светлану показалось, что он вспомнил, – но ощущение мелькнуло и пропало.
   – Не тужься, милый, – сказал старичок. – Не торопись, всему свой срок. Сядь пока.
   Словно в трансе, Светлан прошел к креслу и сел. Старичок остановился перед ним, сложив сухие ручки на впалой груди и приветливо глядя из-под мохнатых бровей.
   – Славно ты потрудился! – произнес он. – Я верил в тебя с самого начала, но и я тебя недооценил. Было бы несправедливо отослать тебя, не объяснив кое-что.
   Вобрав голову в плечи, Светлан заворожено следил за стариком, который, сложив руки за спиной, принялся расхаживать перед ним, шаркая туфлями без задников.
   – Вот представь себе картину, – задушевно, словно самому себе, говорил старик. – Живет на свете могущественный чародей. Не добрый, но и не злой – как у вас говорят: без предрассудков. Тысячу лет живет, другую, третью… Долго? Как посмотреть. Когда подступает старость, кажется – и не жил вовсе. А что делать, куда деваться? И ум есть, и сила, знаний да умения больше, чем когда-либо, но что все это перед старостью – пшик. Хочешь не хочешь, а уходить надо, природу не обманешь, верно? Да, все так думают… и все ошибаются. Есть способ! Не всем он годится, гордые да мягкие сердцем скорей умереть согласятся. А мне не до гордости, я жить хочу. Знаешь, что за способ?
   – Наслышан, – сквозь зубы выдавил Светлан.
   – Лаура нашептала? – догадался старичок. – Не любит она меня, а ведь мы почти родственники. – Он тихонько посмеялся. – Ну, да ладно… Способ я, однако, объясню – в двух словах. Есть у молодых места, где их молодость хранится. Тайные места, заветные. Говорят, я себе кровь переливаю… Чушь, невежество! От одной крови мало проку.
   Глаза колдуна вдруг засветились сладостным огнем, он остановился, зашевелил перед лицом скрюченными пальцами.
   – Когда я погружаюсь в юную девственницу, – продолжал он, воркуя, – и забираю у нее эту восхитительную, пьянящую юность… Когда кровь журчит по жилам весенним ручейком… Ах, какое чувство! Этого не перескажешь. Я один знаю, что это такое: молодеть…
   – Паук! – с омерзением произнес Светлан.
   Старик вздрогнул, очнувшись.
   – Тебе не понять этого, – ласково улыбнувшись, ответил он. – Ты молод. Если доживешь до старости – поговорим.
   – Ты-то доживешь?
   – Я-то доживу, – уверенно сказал колдун. – Да еще с каждым годом молодеть буду!
   – В детство не впади.
   Старичок весело хихикнул.
   – Пожалуй, на паука ты не тянешь – мелковат, – задумчиво произнес Светлан. – Скорее пиявка.
   – Меня трудно обидеть, – отозвался колдун. – Зря стараешься. Лучше слушай дальше… Итак, способ есть. Но где взять девушек? А ведь их немало надо – хотя бы по одной каждые два месяца. Чаще – лучше. Что делать? Покупать, сватать, воровать? Можно, но хлопотно – я пробовал. Эдак ни на что другое времени не остается – зачем тогда стараться? Вот и пришлось оглядеться внимательнее. Раньше-то мне до людей дела не было: ну, живут себе и пусть живут, лишь бы не мешали. А тут вдруг оказалось, что мне без них не прожить. Осмотрелся я и обнаружил под боком многолюдное королевство, где девочки растут, как цветы на лужайке, – только выбирай. Начал я приглядываться и понял, что с королем мне по-доброму не договориться – не тот человек. Одному против королевства идти? Трудно, года не те. Да еще, не дай бог, позовут против меня другого колдуна – того же Оттона, например, полукровку, игруна ненасытного… Нет, думаю, тут надо осторожнее, с подходцем. Проскочить в короли за спиной драконов? Тоже не выход. Драконы почти все заносчивы, сумасбродны, обидчивы, ладить с ними трудно. И прожорливы очень, свирепы неразумно. Полкоролевства сожрут, остальное пожгут да потопчут. Стану я королем без королевства – вот радости-то! Я от одного огневика не знал, как избавиться, а тут еще других звать? Нет, не то, да и Оттон их в королевство бы не пустил – из вредности, очень он меня не любил. Что ж делать-то?
   – Удавиться, – сказал Светлан.
   – Зачем? Решил я поближе королевский двор рассмотреть. И представь, нашел, что искал. Человека сильного, жестокого, готового за власть мать родную отдать, не то что сопливых девчонок.
   – Карла?
   – Вот теперь угадал, молодец! Сговорился я с ним, колдовством помог. Сила за ним уж немалая была, да все же недостаточная. Очень народ старого короля уважал, не потерпел бы переворота. Сперва надо было условия создать – чтоб людишки через своего короля тяжкие лишения претерпели. Вот и пошел я свататься к королевской дочке. Знал, что откажут, и не ошибся. Целое представление устроил: сердился, грозил, пугал. Выгнали с позором, – старичок посмеялся. – И пошел слух в народе о бедах грядущих, тут уж слуги герцога постарались. Да и мои помощнички людям кровь попортили, потешились. А как дракон к городу подступил – того пуще. Очень народ на короля обиделся за несчастья свои, как сухие дрова стал – лишь огонь поднеси. Всем сильной руки захотелось, чтобы от дракона спасла. Тут герцог и выступил. Короля ночью с башни спихнули, никто и не пикнул. А утром еще обнаружили на полянке мертвого дракона и в такой восторг пришли, что герцога готовы были на руках носить.
   – Чего мелешь, старик? Ночь не кончилась – какое, к дьяволу, утро!..
   – А ты куда залез, витязь, не ведаешь? В Подвал Безвременья! Как еще за трое суток обернулся, другие годами не появляются…
   – Все равно врешь! Дракона разве герцог убил?
   Старичок тихонько посмеялся.
   – Ты-то по скромности своей на подвиг молчком пошел, а Карл на всех углах трубил, что огневика одолеет, – вот вся слава ему и досталась. Но я твоих заслуг не умаляю. Как раз с твоей помощью я герцога возвысил, а Оттона с драконом, дружков своих беспокойных и нелюбезных, убрал. Вот за это тебе спасибо!
   – Так это ты меня затащил сюда?
   – Я, голубь, я. Долго я тебя искал, ох, долго! Но нашел, разбудил, помог, чем сумел. Оружием, к примеру.
   В ярости Светлан ударил кулаком по подлокотнику, поняв наконец, кого напоминал ему колдун. Кузнеца! Его глаза, его интонации. Вот кому доверил он свой секрет!
   – Есть в народе мастера, есть, – покивал старичок. – И тот, кого я тебе показал, не выдуман. Живет такой, бьется над механизмами, пытается лбом стену прошибить… Может, прошибет. Кладенец твой его бы порадовал. Да и мне сгодится. А вернее – герцогу. Мало ли? С соседями вздумает воевать или народ взбунтуется. В жизни всякое бывает, дружок.
   Светлан молчал, кусая губы. Его трясло от ненависти, мысли метались. Как мальчишку – вокруг пальца! А он-то старался, героя из себя корчил… Кукла! Колдун за ниточки дергал, а ты и рад… Добился! Помог прорваться к трону маньяку-властолюбцу, за спиной которого – Паук-колдун… Куда как весело!
   – И необременительная это дань, – говорил тем временем старичок. – Дюжина девчонок в год для такой страны – пустяк, мое покровительство дороже стоит. А я многое могу: и погоду устроить, и злодеев отвадить, и мор отвести. Всех ублажу, не сомневайся, это же мне самому на руку. Или ты за принцессу опасаешься? Да бог с тобой, забирай ее и делай, что хочешь, – заслужил. На что она мне теперь, когда я королевством владею? Хочешь, я…
   Оттолкнувшись от кресла, Светлан прыгнул на колдуна, на лету выхватывая кинжал. Но клинок пронзил пустоту, старик исчез. Светлан крутнулся, озираясь. Колдун стоял в дальнем углу комнаты и укоризненно качал головой.
   – Ай-яй-яй, – сказал он. – Я-то хотел с тобой по-доброму…
   Светлан бросился на колдуна, но тот снова пропал и продолжал с другого места:
   – Напрасные старания, витязь, поверь старику. Не страшен ты мне, силу только зря тратишь. Много ее у тебя, так ведь есть и посильнее. Колдовству ты плохо поддаешься, мне ли это не знать, но сила силу ломит. Давай по-хорошему, а?
   Светлан тщетно пытался подавить ярость.
   – Просчитался ты, колдун! – заговорил он негромко. – Лихо все разыграл – как по нотам, но в конце глупость сморозил, перевыпендривался. Не уйду я теперь, не надейся. Герцога я скину, тут моих сил хватит. И до тебя доберусь – не сейчас, так позже. Ошибся ты!
   – Эх, витязь! – вздохнул старичок. – Это ты ошибаешься и, кажется, непоправимо. А я и такой поворот предвидел – рассчитал, как ты говоришь. Последний раз спрашиваю: уберешься без скандала?
   – Выкуси! – рявкнул Светлан.
   – Ну, воля твоя, – кротко сказал старик и повернулся ко входу. – Гробби! – позвал он. – Иди сюда, сынок.
   Пол задрожал под тяжелыми шагами, из темноты коридора выдвинулась чудовищная фигура. Пригнув голову, исполин вступил в зал. Анджелла сильно польстила Светлану, назвав его великаном: в этом росту было за три метра, а вес – никак не меньше тонны.
   Человекоподобная махина неторопливо приблизилась, остановилась рядом с колдуном. Грубые черты огромного лица были равнодушны и странно неподвижны, в руках игрушками зажаты меч и кинжал, в которых Светлан с содроганием узнал свое сверхоружие рукопашного боя.
   – Ну, как? – ехидно спросил колдун – рядом с великаном он казался гномом.
   – Выкуси! – повторил Светлан упрямо.
   – Гробби, малыш, – сказал старичок ласково. – Этот человек мне мешает, убей его!
   И что-то жалостливо бормоча, отошел в сторону.

32

   Великан вздохнул, будто пробуждаясь, огляделся и двинулся на человека. Для пробы Светлан бросил в него кресло. Стремительный взмах меча – и оно разлетелось в щепки. Светлан попятился. Великан сделал еще шаг и занес руку с мечом.
   – Х-ха! – выдохнул он, и меч обрушился вниз. Светлан метнулся в сторону.
   – Х-ха! – сбоку на него уже летел кинжал. Светлан опять увернулся.
   Ноги Гробби переступали неторопливо, но руки были проворны и неутомимы. Меч непрерывно летал вверх-вниз, сокрушая подвернувшуюся мебель, не давая Светлану ни секунды передышки. И продолжаться долго это не могло.
   Пригнувшись, Светлан проскользнул под мечом так близко, что тот ободрал ему плечо, и ударил снизу. Но металл зазвенел о металл: Гробби успел подставить свой кинжал. Противники застыли, окаменев в напряжении. Одной рукой Светлан вцепился в толстое, как бревно, запястье гиганта, не давая подняться мечу, второй давил так, что мышцы сводило от боли. И не мог сдвинуть эту глыбу, пересилить исполинские мускулы.
   Великан вдруг качнулся, вырвав руку из слабеющих пальцев Светлана, и с размаху ударил его кулаком в бок. Светлана швырнуло на пол. Перевернувшись на спину, он увидел падающий на него с высоты меч. Вскинув навстречу кинжал, Светлан ухватился левой рукой за лезвие, напрягся. Чудесный клинок выдержал страшный удар. Устояли и руки, только перчатка лопнула, из ладони брызнула кровь. Мгновенно Светлан перекатился в сторону, вскочил на ноги. И вовремя – в пол уже вонзался на всю длину кинжал Гробби.
   Светлан задыхался, сил оставалось немного. А Гробби все так же неудержимо пер вперед, работая руками, как заведенный. Развязка надвигалась, и, наверное, лучше было бы ее приблизить. Пока усталость не лишила тела резвости, а сердца – ненависти.
   Собравшись с духом, Светлан шагнул навстречу великану, снова скользнул под меч, отбил кинжал кинжалом, изо всех оставшихся сил нанес Гробби удар ногой в пах. И сразу отпрыгнул. Великан пошатнулся, издав оглушительный рев ярости и боли, слепо ударил перед собой обеими руками, снова взметнул над головой оружие. Светлан рванулся к исполину, выбросил вперед кинжал. Полуметровый клинок погрузился до рукояти в необъятную грудную клетку. Вырвав кинжал, Светлан отскочил.
   Несколько секунд гигант стоял неподвижно, сохраняя на лице выражение безмерного удивления, потом стал медленно клониться назад и рухнул во всю длину, словно поваленное дерево. Пол содрогнулся, по залу прошел гул.
   Переведя дух, Светлан нагнулся к громадному трупу, вывернул из мертвых пальцев меч. Пошатываясь, пошел на колдуна.
   – Эх! – сказал старик с досадой. – Не было мне забот – вытаскивай теперь эту махину из дома… Ах, Гробби, Гробби, как ты меня подвел!
   Подняв взгляд на Светлана, колдун недовольно покривился, с видимым усилием исчез и появился в двух шагах. На лице проступило недоумение.
   – Что такое? – спросил он и снова исчез, уворачиваясь от набегающего Светлана. И опять появился рядом.
   На сморщенном личике усиливалось выражение тревожного удивления. Светлан тоже мало что понимал, но преследования не прекращал. Еще бросок… Еще… И вдруг он налетел на колдуна грудью. Старичок опрокинулся на спину, кувыркнулся через голову, мелькнув тощими ножками, и сел на полу. Светлан застыл от неожиданности.
   – Неужто разучился? – бормотал колдун. – Вот так да! Столько веков умел – на тебе!.. Старею, угу. Переливание, нужно срочно переливание…
   Он напрягся и растворился в воздухе. Но не полностью. Оцепенев от изумления, Светлан заворожено наблюдал, как ставший полупрозрачным, будто дымчатое стекло, колдун неторопливо поднялся, отряхнул сухонькие ручки и зашаркал к выходу, сокрушенно покачивая плешивой головой.
   Светлан опомнился.
   – Нет, стой, Паук! – сказал он, шагнув следом. – Мы не договорили!
   Колдун проворно обернулся.
   – Ты видишь меня? – спросил он в ужасе. – Видишь?!
   Челюсть его отвисла, глаза остекленели.
   – Я понял! – завизжал он вдруг. – Мерзкая девчонка! Ее работа! Дрянь, дрянь!.. Ведьма проклятая, на цепи сгною!.. А-а-а!! Не хочу!!
   С неожиданной резвостью он бросился бежать. В три прыжка Светлан настиг его, сгреб за шиворот и оторвал от пола.
   – Нет, нет! – брызгал слюной колдун. – Не убивай! Я хочу жить! Все отдам, все твое! Оставь жизнь! Жизнь!! Жизнь!!!
   Кривя губы, Светлан покачал головой, занес меч.
   – Остановись!!! – захлебнулся криком старик. – Ты не знаешь! Если умру я, и тебе не жить! Дворец стоит, пока существую я, а убьешь меня – он рухнет. И тогда смерть тебе! Смерть!!.
   – Ну, не кричи, – сказал Светлан и, брезгливо стиснув челюсти, опустил меч.
   Колдун рассыпался в труху, словно прогнивший пень. Из праха взвилась огромная змея и, распахнув клыкастую пасть, бросилась на человека. Светлан снова вскинул меч, но из крохотного окошка под потолком тихо скользнула стрела, пронизала голову змеи и глубоко увязла в стене; змея шлепнулась на пол, бешено извиваясь. Светлан узнал стрелу и улыбнулся ей, как привету друга.
   Из разбитого змеиного черепа выскочил вдруг крупный, с кулак, паук, и тело змеи опало, помертвев. Паук кинулся в сторону. Догнав его, Светлан занес ногу. Перевернувшись на спину, паук вскинул в бессильной угрозе лапы, разомкнув жвалы.
   – Пощади! – едва слышно пискнул голос колдуна, но Светлан уже опустил ногу. Под сапогом слабо хрустнуло, из-под подошвы во все стороны вырвался зловонный дым.
   И в тот же миг пространство раскололось в ослепительной вспышке, стены вокруг зашатались, вспучились и рухнули с тяжеловесной медлительностью.

33

   Светлан недоверчиво опустил руки, вскинутые в безнадежной попытке защитить голову от многотонного обвала. Он снова был в своей квартире, в своем мире – в мире реальности. Все еще сомневаясь, Светлан обвел глазами комнату. Все, как прежде – как в тот давний миг, когда он ушел. Будто и не было ничего.
   Светлан живо повернулся к зеркалу и увидел себя – ободранного, подпаленного, в остатках лат и с чудо-кинжалом на поясе. Себя из сказки. Но все прочее: дворец, труп великана и останки колдуна, перспектива неминуемой гибели – сгинуло без следа.
   И все-таки жаль, вдруг подумалось ему. Там я жил!
   Чуть слышно скрипнула дверь – Светлан обернулся. На пороге стояла девушка – стройная, большеглазая, удивительно похожая на Анджеллу. И все же не она. Снова, как недавно с колдуном, Светлан мучительно напрягал память, пытаясь сообразить, кого еще она напоминает.
   – Бедный мой Светик! – тихо сказала девушка. – Досталось тебе.
   Она подошла, осторожно взяла тонкими пальцами его окровавленную ладонь, склонилась над ней, что-то шепча. Боль утихала.
   – Кто ты? – спросил Светлан. – Я тебя знаю?
   Промолчав, она повела его в ванную, стянула с его руки перчатку, подставила ладонь под струю воды. Кровь смыло, на коже не осталось даже царапины.
   – Лаура! – прошептал Светлан, задохнувшись.
   Девушка покачала головой и снова зашептала заговоры, почти касаясь губами его ободранного плеча.
   – Да ну его! – сказал Светлан нетерпеливо. – Можешь ты объяснить, что произошло?
   Улыбнувшись, она ответила:
   – Все славно, Светик. Теперь – все хорошо.
   – В самом деле? Рад слышать! А конкретно?
   – Главное – ты победил судьбу, прорвал цепь неудач… не только своих. И повернул ход событий.
   – А что же герцог?
   – Предоставь Карла заботам наших друзей, – посуровев лицом, сказала девушка. – Ему за все воздастся сполна, я уверена!
   – Кто ты? – снова потребовал Светлан. – Ну, говори, не зли меня!
   – Я – Анджелла, – ответила девушка, положив легкие руки ему на плечи. – И я – Лаура. Они обе во мне. Днем я была принцессой, ночью – ведьмой. С рождения на меня было наложено проклятие, и спало оно в миг гибели колдуна.
   – Подожди, – сказал Светлан, растирая пальцами виски. – С ума можно сойти!.. Так это ты подвела старика под мой меч?
   – Это сделала Лаура, – терпеливо пояснила она. – Ведь тогда я еще была ею.
   Жалобно взвыв, Светлан помотал головой и произнес:
   – И здесь нет спасения от вашей путаницы. Ну никому нельзя верить!.. Надеюсь, больше-то в тебе никого нет? Этих двух вполне достаточно!
   – Нет, – улыбнулась Андж-Лаура. – Больше – никого.
   – Ну, тогда вы обе, – распорядился Светлан, – марш на кухню!.. Иначе слопаю кого-нибудь из вас.
   – Завтрак готов, – с подозрительной кротостью ответила она. – Сейчас принесу.
   – Чудеса! – только и сказал он.
   Девушка исчезла за дверью, а Светлан подошел к окну и сладко потянулся. Глянул с высоты своего девятнадцатого этажа на начинающийся прямо от шоссе лес, затянутый кое-где клочьями предрассветного тумана… и насторожился. Что-то здесь было не так, что-то изменилось в привычном пейзаже. То ли деревья в лесу стали менее ручными и затравленными близостью города, непонятно как переняв у сказочных чащоб частицу величественной дикости, то ли перемена произошла в самом Светлане. Ему вдруг почудилось темное пятнышко, плывущее на фоне сплошных крон возле самого горизонта, – нечто вроде самолета странной…
   Светлан рванул на себя раму, впопыхах вырвав ее с корнем, отшвырнул с досадой за спину и высунулся из окна по пояс.
   Над лесом, далеко-далеко, летел дракон. Его исполинские крылья мерно взмахивали, посылая волны по верхушкам деревьев. Три головы на длинных шеях нацелились вниз, будто высматривая место для посадки. А у основания средней шеи что-то… кто-то… Черт! Светлан торопливо протер слезящиеся глаза, но этой секунды хватило дракону, чтобы спланировать за деревья.
   И все-таки видел он или нет оседлавшего дракона человека? Видел или нет?..