Вот и ее черед. Села, оттолкнулась, пошла. Весла слишком велики для нее. И тяжелы. Шлюпка неохотно реагирует на усилия. Наконец выровняла. При гребке приходится выгибаться дугой, уперевшись ногами в соседнюю банку. Такую шлюпку вшестером надо гнать, и чтоб на корме был рулевой. Вот и буй. Как же неповоротлива эта лоханка! И как же она не хочет снова идти прямо!
   Как ни была Ветка измотана, к причалу встала кормой. И без удара, мягко. Выбралась на дрожащих ногах и взглянула на склянку. Успела. То ли и правда справилась, то ли кадет подыграл. Взглянула на него, но тот занят следующим претендентом. Прошла в следующий дворик. Что теперь?
* * *
   Теперь листок с задачами и очередные песочные часы. За столиками с десяток человек корпеют с карандашами. Интересное ощущение – писать с бешено бухающим сердцем и руками, ходящими ходуном. Но мозги работают, условия понятны. А вот тут нужен синус пятнадцати градусов. Не помнит она этой цифры. Огляделась по сторонам. Есть. На стене справочная таблица. Нашла, подставила в расчет. Умножила, получила ответ. Все. Отдала работу на проверку. Часы с номером ее варианта положили набок. Сверили ответы с теми, что заранее приготовлены. И отправили в следующую калитку.
   Точнее, это была не калитка, а дверь под купол, выкрашенный изнутри черной краской с нарисованным на нем звездным небом. В центре зала ее ожидал лейтенант. Поглядел недоуменно.
   – Ты зачем здесь, мальчик?
   – Экзамены сдаю.
   – Тогда покажи мне Северный Квинтет.
   На треноге стоял визир. Ветка навела его, куда просили, назвала звезды, объяснила, какая точка созвездия считается продолжением истинного направления оси планеты. Потом объяснила про созвездия календарного пояса, показала границы их секторов. Указала на самые яркие из экваториальных звезд.
   Лейтенант отправил ее в следующую дверь. Перед тем как закрыть ее за собой, Ветка оглянулась. Под купол входил старшина с быстроходной папиной ладьи.
   А перед ней ряд столиков. За каждым – кадет. И все смотрят. Ветка замешкалась.
   – Да ты не стесняйся, паренек. Гардемарины Его Величества тебя не обидят. – Это из-за ближайшего столика красивый парень с холодными стальными глазами. – Говори, кто тебя послал, к кому и зачем?
   – Господин лейтенант из-под черного купола спросил меня про звезды, а потом велел идти сюда.
   – Так ты сдал экзамены и прибыл на зачисление. – Курсант обмакнул ручку в чернильницу. – Твое имя?
   – Элиза Струм.
   – Девчоночье имя?
   Ветка стянула шляпу с короткими полями, и из-под нее на плечо упала короткая косичка.
   – И сколько тебе лет, малышка?
   – Одиннадцать.
   – И ты подтянулась тридцать раз?
   – Курсант! Ваши инструкции! – Это вмешался офицер, которого Ветка сначала не заметила. Он находился левее за столом побольше.
   – Записывать данные всех, кто вышел из этой двери, а потом провожать к вам, Ваше Благородие.
   – Исполняйте!
   Кадет записал ее имя, род занятий отца – служит, дату рождения, адрес родителей. С адресом сложности не было. Королевский дворец по Наклонному Спуску стоит. И все его здания по четной стороне.
   Офицер, сидящий за большим столом, заставил ее прочитать текст присяги, спросил, согласна ли? Дал подписать. Приказал явиться на занятия к шести утра первого сентября в плутонг за номером сто семьдесят три. И направил в кладовую за обмундированием. Старшине каптенармусу пришлось добывать из самых дальних углов все, что было наименьших размеров. Сложив это в необъятный мешок, он вручил его Ветке и, буркнув: «Ушьешь по размеру», – отпустил.
   Выйдя через главный вход, Ветка нашла своего провожатого, поручила ему поклажу и отправилась домой. Колокол ударил восемь с половиной. Быстро она управилась. Даже к завтраку не опоздала. Пока шла, думала, что же было не так. Сообразила. Под парусом ее ходить не заставили. Сегодня полный штиль.
   …Если к обеду король сажал за стол множество придворных и вельмож, то завтракал всегда в кругу семьи. Король, королева и принцесса. И разговоры были семейные. Обычно мама рассказывала о придворных новостях. О курьезах и интригах. О забавах и нарядах. Но сегодня первой слово взяла Ветка:
   – Папа, мама, я поступила учиться. С первого сентября на занятия.
   – К кузнецу? – Мама явно готовилась к обмороку.
   – Нет. В Морской Корпус.
   – Так ведь экзамены только начались, – это папа вступил, – когда ты успела?
   – Начали в шесть утра. А задачки я быстро решаю. Господин Найно меня здорово тренировал. Кстати, мама, мне форму выдали, красивую, но большую. Посоветуй, кто поможет перешить?
   – Ты погоди про форму. Скажи лучше, как ты со шлюпкой справилась? – Отец явно недоумевает. И отлично знает программу экзаменов.
   – Со шлюпкой и правда было трудно. Весла ужасно тяжелые. Но я очень старалась.
   Отец протянул руку и ощупал предплечье дочери. Ветка для ясности напрягла бицепс.
   – Да, Лизонька, этого я от тебя никак не ожидал. Недооценил. А ведь ты и присягу уже приняла. Последний месяц в родительском доме. Да два провела уже.
   Мама сидела удрученная.
   – Папа, мама, я буду хорошо учиться. Стану в увольнения ходить и вас навещать.
   О новом Веткином занятии решили слухов не поддерживать и не пресекать, а на вопросы отвечать уклончиво. Утаить от тех, кто захочет узнать, все равно не получится. Так что лучше просто игнорировать эту тему, чтобы не пробуждать к ней интереса. А фамилия их на островах часто встречается. Так что внимания это не привлечет.
   А еще папа сказал, что попросит редактора «Ведомостей» ничего по этому поводу не публиковать. Мол, дело частное, внимания не стоящее.
   …Месяц пролетел быстро. Форму ушить помогли несколько маминых портних. А сама Ветка делала что хотела. В основном, плавала в море, скакала на лошади, читала и помогала отцу с бумагами. Она не могла с уверенностью сказать, есть ли от нее прок, но ее не гнали. И было интересно.
   А первого сентября в шесть утра она стояла на левом фланге шеренги кадетов и слушала чтение приказов о направлении выпускников, а потом приветственную речь начальника корпуса, адресованную новичкам. Постоять пришлось изрядно, и это оказалось не так просто, как могло показаться со стороны. Расселили новичков по двое в крошечных казематах, где вместо окна – бойница. Ветка разместилась в своем одна.

Глава 9
Крещение

   – Гардемарин Струм. Вам предписывается принять командование канонерским катамараном номер два. Задача – перегнать его в порт Абдаль и передать коменданту портовой цитадели. Выполняйте!
   – Есть, господин корветен капитан! – Круто, однако, началась ее третья, и последняя, практика. Только что четверо курсантов прибыли к коменданту Высокого Мыса, доложились, и вот тебе, пожалуйста. Какие назначения получат ее однокашники – она так и не узнает. Приступила к выполнению задачи.
   Катамаран считается у моряков непрестижным кораблем. Это просто плавучее основание для крупной катапульты, которая перебирается своим ходом в то место, где в ней возникает нужда. Но принимать участие в боевых действиях им приходится редко. Обычно налеты отбивают эскадры боевых ладей при поддержке бомбардирских кораблей. А ко входам в гавани, охраняемые катамаранами, противник прорывается редко. Правда, в этих случаях ему приходится несладко.
   Ее посудина оказалась у второго пирса. Взойдя на борт, она поставила на палубу свой видавший виды сундучок, водрузила сверху объемистый мешок с одеждой и латами и внятно произнесла:
   – Вахтенный, ко мне!
   Один из матросов неохотно оторвался от разговора с товарищами, развалившимися в вольных позах на чехле катапульты, и с деланой неспешностью приблизился.
   – Чего изволите, госпожа?
   – Гардемарин Элиза Струм. Назначена командовать этим кораблем. Вызовите старшего по званию.
   Еще один моряк поднялся с брезента. И в его движениях не чувствовалось спешки.
   – Старший матрос Клок.
   – Сколько человек из экипажа на борту?
   Клок огляделся, считая глазами тех, кто был на палубе.
   – Все девятеро на борту.
   – Корабль к походу изготовить, обтянуть покрытие катапульты. Вы и вы, – она указала на двух матросов, – к носовым веслам. Отдать швартовы!
   Встав около рулевого у правого кормового весла, Ветка быстро нашла каждому дело. Одного просто ускорила пинком, второго наградила подзатыльником. Экипаж был разленившийся и несплаванный. Так что первые маневры оказались неуклюжими.
   – Вы стадо тупых баранов. Все бросить и встать вокруг катапульты. Взяться за руки.
   Ветка, аккуратно работая кормовым веслом, выправила катамаран и повернула его куда следовало. Штуковина, конечно, тяжелая, но в стоячей воде, если не торопиться и действовать расчетливо, управиться несложно.
   Через пять минут первый в ее жизни похожий на плот корабль ощутимо двинулся в сторону выхода из бухты. На пару минут бросив весло, Ветка взлетела на мачту и слегка развернула передний парус. И совсем немного – левый. Ветер стал ей помогать, корабль пошел веселее. Забыв про экипаж, она внимательно следила за оконечностью мола, чтобы не промахнуться с поворотом.
   – Госпожа капитан, не позорьте, позвольте участвовать. – Клок понимал, что их маневры на глазах экипажей других судов не прибавят ничего хорошего к его репутации.
   – Если бы вы умели!
   – Умеем, только позвольте!
   – Ладно. Все по местам. Передний парус – наполовину. Левый парус – на четверть.
   В действительности экипаж вдруг сделался умелым и сработанным. Убедившись, что маневры выполняются безупречно, отдав необходимые распоряжения, Ветка достала карты и занялась курсом.
   Ветер оказался неблагоприятным для того, чтобы следовать кратчайшим путем. Устойчивый северо-восточный пассат делал непроходимым для неуклюжего катамарана пролив Адан. Дело в том, что у канонерских катамаранов четыре мачты, расположенные квадратом. И паруса поднимаются между мачтами на реях подобно тому, как простыни развешиваются на просушку между столбами. Их нельзя повернуть, но можно подобрать такую комбинацию размеров парусов, поставленных поперек и вдоль оси, что становилось возможным движение при довольно широком разнообразии вариантов направлений ветра. В том числе и назад. Тем более что весла для управления можно поставить и на носу.
   Теснота внутри узких корпусов заполнялась в основном запасами и давала лишь самый скромный приют подвахтенным во время непогоды. Капитанская каюта размером с сундук. Здесь можно сидеть, вытянув ноги, или лежать, слегка скрючившись. Камбуз в правом корпусе вдвое просторнее.
   Сейчас Ветка проложила курс мимо маяка Судап через мелководную Судапскую лагуну, с тем, чтобы, миновав ее в прилив, пройти узким Сонненским проходом. И все шло гладко до тех пор, пока сигнальщик не доложил о семафоре с маяка.
   – Госпожа гардемарин! Оповещение для всех. Обнаружена группа кораблей. Предположительно интанские. Идут с юго-запада на Абдаль. К вечеру должны начать высадку.
   Ветка прикинула по карте. Близко. И они не успевают. Но если, выйдя из Сонненского пролива, взять мористее, интанцев можно перехватить у архипелага Зубы Акулы. Это компактная россыпь острых скал. Но там большие глубины, поэтому мореходы их далеко не обходят. Надо бы прибавить парусов.
   Когда показались ладьи интанцев, катапульта была расчехлена и взведена. Шли под задним парусом, так как через передний невозможно стрелять. Юркие ладьи – опасный противник. Катамаран всего только один раз успеет выстрелить, и, скорее всего, промахнется, как их возьмут на абордаж. Изрубят и пойдут своим путем. На ладье не меньше тридцати рубак. Втрое больше, чем у нее.
   Ветка немного подправила курс. Дело в том, что в их сторону отклонился только один корабль. Его надо встретить аккуратно.
   – Заряд щебня!
   – Есть!
   Уже разглядели, что ладья без палубы. Часть камней попадет обязательно. Повредит парус, выбьет кого-то из экипажа. Может, даже дно проломит. Наконец прицельная дальность.
   – Выстрел! – Палуба вздрогнула. Канониры с бешеной скоростью вращают рычаги зарядного шкива, а куча камней опускается на ладью. Хорошо попали. Не меньше четверти заряда легло в цель.
   Второй выстрел приготовить не удастся. Но, довернув вправо, катамаран начал откатываться кормой вперед, уходя все дальше от курса ладьи. Там запоздали с ответным маневром и проскочили. Катапульта заряжена, отбойный брус переставлен на настильный выстрел, и ладья подставила борт. А в чаше булыжник.
   – Выстрел! – На этот раз получилось лучше, чем на учебной картинке. Клок точно уловил момент в покачивании катамарана и вовремя рванул запор. Борт пробит. Ладья оседает и кренится. А Ветка поворачивает свое дерзкое суденышко вслед удаляющимся интанцам.
   Они тоже разглядели, что произошло. И начали разворот. Шестеро против одного. Нет, так не пойдет. Катамаран поворачивает в ближайший проход между скалами. Ладьи приближаются, окружая его. Но отсечь от прохода не успевают. Кормой вперед канонерка входит в узкую расщелину, и через минуту точно в прицеле изготовленной катапульты оказывается самый крупный корабль.
   Снова настильный выстрел. И опять точно. Этот интанец их больше не побеспокоит. Вряд ли останется на плаву. Теперь, действуя веслами, развернулись носом в глубь прохода и стали выбираться. Пока выгребали, снова успели зарядиться. И вовремя. Еще одна ладья, успев обойти скалу, вышла справа. Клок замахал руками, требуя поворота в нужную сторону. Матросы навалились на весла. И снова выстрел. На сей раз камень просвистел над самым бортом и угодил в мачту. Она покачнулась, но устояла. Короткая заминка из-за того, что двое гребцов получили ранения, а рей свалился на остальных, привела к тому, что некоторое время ладья скользила по инерции.
   Продолжая движение вперед, катамаран своим правым носом прошелся по правой скуле ладьи. Толчок сшиб с ног тех, кто готовился к абордажной стычке. На палубе катамарана семеро матросов выстроили стену из больших прямоугольных щитов, выставив вперед длинные копья. И из-за этой стены дротики и стрелы быстро проредили ряды свалившихся при столкновении интанцев. Ничем не скрепленные корабли разошлись. Катамаран на веслах подался назад, а атакованная ладья уклонилась влево, мешая другому кораблю.
   Спешно взводились торсионы катапульты. Из погреба выносили булыжник. Ветка поняла, что больше одного выстрела им сделать уже не дадут. Обойдя препятствие, еще одна ладья шла на сближение встречным курсом. Камень в чашке. Клок указывает, куда поворачивать. Выстрел. Пролетев мимо мачты, снаряд разворотил корму. А гребцы продолжают наваливаться на весла. Но вода быстро поступает, и вот, не сократив расстояния и вдвое, интанцы буквально на глазах всплывают над скамьями, на которых только что сидели.
   Катамаран медленно возвращается к середине прохода. Катапульта взведена. С двух сторон скалы. Они близко. С двух других сторон проходы в открытое море. Но там вражеские корабли. Они вылавливают из воды своих людей с потопленных кораблей. Все друг друга видят, но попытки нападения не предпринимаются.
   Вдруг от борта корабля с поврежденной мачтой отваливает крошечная лодка. Один на веслах, второй правит. На катамаране все наготове. Щиты сомкнуты, арбалеты взведены. Подойдя к левому носу, ялик поворачивается кормой и замирает. Продолговатый кожаный сверток шлепается на палубу.
   – Возьмите, мы уходим, – на ломаном фурском произносит один из интанцев.
   – Что это? – спрашивает Ветка по-интански.
   – Это теперь ваше, – следует ответ. И ялик возвращается.
   Один из матросов развязал красивый витой шнурок. Оказалось – это плащ из добротной кожи. А в него завернут большой кинжал отличной ковки в простых кожаных ножнах.
   – Интанцы уходят, – доложил сигнальщик.
   Из прохода выбирались осторожно, вдруг засада. Но все четыре оставшиеся на плаву ладьи действительно удалялись туда, откуда пришли. Набег сорван. Ветка позволила матросам освободить ее от доспеха и принялась прокладывать новый курс на Абдаль. Ветер теперь благоприятствовал, на камбузе растапливали печь, а матросы зачехляли катапульту. И даже нервная дрожь после только что полученной встряски не могла испортить хорошего настроения. На десять человек экипажа всего шесть незначительных царапин.
   Стрела, если с большого расстояния, доспех не пробивает. Вернее, если и пробьет, то уже дальше заходит неглубоко. Вот как эта, что вытащили у Ветки из бедра. Кожу только продырявила. И отчего ее тул с дротиками такой легкий? Это значит, и не заметила, как все метнула. А ведь с такой дистанции… Выходит, она половину экипажа ладьи сегодня положила. Понятно, почему парни смотрят на нее такими глазами.
* * *
   В Абдале ждала Ветку странная депеша. Срочно следовать в столицу и явиться прямо к первому министру. И корабль уже наготове – боевая ладья за номером семнадцать, та самая, что некогда привезла ее из замка, где прошли годы детства. Отец, Его Величество Иржи IV, обычно на ней отправлялся в свои поездки. Или посылал по срочным делам.
   Членов августейшего семейства здесь знали в лицо. Экипаж и не пытался делать вид, что Ветка простой кадет. Сразу «Ваше Высочество», поклоны, снятые шапки. Клок, лично тащивший пожитки «госпожи гардемарин», не то, чтобы оробел, но вид имел ошеломленный. Ветка его быстренько взяла за пуговицу и, глядя с мольбой в глаза, попросила:
   – Клок, прошу тебя, не выдавай меня нашим. Ни бахвальства ради, ни в пьяном угаре, ни под интересный разговор. Те, с кем я дружбу вожу, хранят этот небольшой секрет. А тебя другом своим считать – почту за честь.
   – Не сомневайтесь, госпожа гардемарин, смолчу. – Клок вытащил из-за пазухи плащ и кинжал. – А это ваше.
   – Спасибо. И прощай.
   – Прощай, командир.
   В каюте на мягком диване, укрывшись плащом, Ветка уснула, едва голова ее коснулась валика. Только сегодня на рассвете она докладывала коменданту Высокого Мыса о своем прибытии на практику, а вот сколько всего уже произошло. Частенько случались у нее неожиданные повороты. Скажем, поучиться на первом курсе морского корпуса ей удалось всего две недели. Потом преподаватели устроили ей проверку по всем предметам и перевели на второй курс. А там сразу пришлось несладко.
   На построении перед началом весенней сессии ее, в числе лучших курсантов, освобождали от экзаменов, так что каникулы для Ветки начинались в первый день лета. И проводила она эти каникулы в замке, где росла. Вернее, в замке она ночевала не каждую ночь и кормилась не каждый день. А основное время проводила с рыбаками. Один раз успела к ходу селедки. А уж на дюгоней охотиться удавалось каждый год. Про службу морскую она в поселке молчала, как и про причастность к престолонаследию.
   Так и жила в трех лицах. И не знала наверняка, кто про нее что знает. Ее не выталкивали из круга общения. С ней обращались так же, как с остальными. И у нее были настоящие друзья.
   Апрелька и Рик. Бывший старшина второй статьи, а теперь курсант Климент Забота, с которым Ветка крепко занималась эрвийским. Стражник Митрофан Торн и ворчливый шеф-повар с дворцовой кухни. Она забегала туда утром по воскресеньям, когда была в увольнении, получала взбучку за недельное отсутствие и очередную порцию грязной работы. А потом – вчерашний пирожок. Знал ли повар о том, кто она на самом деле? Наверное, знал. Не так уж много людей бывает во дворце регулярно. Но он играл с ней в их случайно завязавшуюся игру. И еще ни разу не повторился с поручением.
   Внутренние часы пробудили Ветку ровно в шесть. На столике – остывший ужин. Это ничего, что остывший. Пойдет. Очень кушать хочется. Выглянула на палубу. Хорошо идет ладья с попутным ветерком. А вот курс непонятный, и очертания береговой линии иные, не те, что должны быть на подходе к столице. Присмотрелась хорошенько. Две двойные вершины слева, чистая вода до горизонта за кормой, и курс точно на северо-запад. Через пару часов хода справа откроется проход в бухту Гано.
   Она в этих местах была в позапрошлом году на большом бомбардирском корабле. На время практики ее назначили буфетчиком. Стаканы да чашки, чай да кофе. Зато часто доводилось носить напитки на мостик. Иногда давали руль подержать, а штурман позволял посмотреть, как он курс прокладывает. Разговорчивый был дядька. Много рассказывал про ориентиры на берегу, про хитрости прибрежных течений.
   Ветка подошла к вахтенному офицеру.
   – Господин мичман, почему изменен пункт назначения?
   – С мыса Дан был семафор, когда вы уже уснули. Капитан решил, что не следует будить Ваше Высочество. Кстати, позвольте спросить, каким образом оказался у вас кинжал интанского князя?
   – Когда я следовала в Абдаль на канонерском катамаране, мы повстречали несколько интанских ладей. С одной из них мне и прислали эту вещь.
   Уклончивый ответ только подзадорил мичмана.
   – Интанцы не приносят таких даров. Это символ власти. И получает его тот, кто победит князя в открытом бою.
   – Значит, один из наших камней убил их предводителя.
   – Эти разбойники на редкость суеверны. Они обычно прекращают набег, если теряют вождя. Но, если Ваше Высочество будет носить эту вещь, любой из них сможет потребовать поединка за обладание ею и звание князя. Они признают только право силы.
   Мимо скользили берега острова Змей. С правого борта появлялись и оставались за кормой небольшие плодородные долины, открытые солнцу. Ударил колокол, сменилась вахта. Вышел на палубу капитан. Ветке было хорошо. Она представляла себе, как, завершив учебу, получит назначение на быстроходную ладью, как займет место вахтенного офицера и будет встречать такое же прекрасное утро уже не в качестве высокопоставленного пассажира, а как настоящий моряк. И как дома, на берегу, на дне самого глубокого сундука будет лежать интанский кинжал.

Глава 10
Горести

   Когда, убрав паруса, ладья входила в гавань на веслах, капитан вдруг прокашлялся и сказал:
   – Ваше Высочество, мне представляется, что первому министру необходима встреча с наследницей престола.
   – Вы имеете в виду, что форму лучше заменить чем-то другим?
   – Да, простите за вольность.
   – Спасибо за совет, господин капитан.
   Ветка поразмыслила. А ведь правда! Невозможно придумать, зачем это министру может понадобиться отдельно взятый моряк. А вот к принцессе у него… Стоп. А какое дело у него может быть к принцессе?
   – Господин капитан! Вы что-то знаете! Пожалуйста, расскажите. – Ветка сильно встревожилась.
   – Боюсь вас огорчить, но два месяца назад Его Величество отправился к островам Северной Гряды. Были шторма. Один из трех кораблей вернулся, о двух других сведений нет. И о Его Величестве – тоже. В этот район уже ушли два звена боевых ладей. И четыре транспорта с припасами на случай, если поиски затянутся.
   Ветка спустилась в каюту. Через полчаса она садилась в карету причесанная и припудренная, в элегантном платье и красивых туфлях. И с великой тревогой в душе. Только вчера она вспоминала своих друзей. Не всех. Папу она забыла.
   Кто еще столько делал для нее? Кто еще так снисходительно относился к ее вольностям и фантазиям? Кто терпеливо, малыми шагами, готовил ее к будущему, знакомя под видом небольших поручений с многообразием государственных проблем? Ведь в каждое свое увольнение она проводила в его кабинете несколько интересных часов, вникая в очередной запрос или проект, готовя или наводя справки. Разбираясь в каком-нибудь юридическом или организационном казусе.
   Ей было страшно. В Гано, куда они прибыли, располагался верховный суд. Здесь собиралось законодательное собрание. И здесь проводились церемонии коронации.
   Карета ехала недолго. А дальше события развивались стремительно.
   Большой зал. Полукруглым амфитеатром скамьи. На них много строго одетых мужчин, в основном, пожилых. На площадке в центре стоят несколько знакомых. Это министры. Ветка встречала их раньше. В первом ряду утирает слезы платком мама.
   – Ваше Высочество. Плохие известия. Ваш отец, наш король Иржи IV Струм, погиб в море. Вчера пришло известие о том, что найдены обломки его корабля. Надежды больше нет. Готовы ли вы занять его место? – И поскольку Ветка медлит с ответом, верховный судья продолжает: – Королевство не может более оставаться без монарха. Без принятия важных решений оно придет в упадок.
   Взгляд в сторону мамы. Она кивает.
   – Да, Ваша Честь. Готова.
   Сидевшие на скамьях уже стоят. Министры выстроились кругом и опустились на одно колено. В руках судьи корона. И полная тишина. Надо что-то сказать, а она не знает. Не готова. Что пристало случаю? Присяга?
   – Господа! Граждане Островного Королевства. Три года назад, поступая в наш флот, я присягнула на верность государству. К этому могу добавить, что с каждым буду поступать так, как сама бы хотела, чтобы поступали со мной.
   Короткая пауза дала понять, что сказано все. По рядам прошло движение. Законодатели негромко переговаривались. Наконец послышался голос:
   – Сударыня, поясните, как это вы поступили на флот?
   – Три года назад я сдала экзамены и была принята в Морской Кадетский Корпус.
   Ропот недоумения прокатился по рядам. Морской министр поднял руку и, когда шум затих, сообщил:
   – Ее Высочество действительно поступила в морской корпус, сдав экзамены наравне с другими. А вчера корабль под ее командованием отразил набег интанцев, не допустив нападения на прибрежные поселения в районе бухты Абдаль.