Но вот глаза Хауба встретились со спокойным взглядом горбатого охотника. Корру стоял на прежнем месте, закинув за спину длинные руки. Рот Хауба сверкнул оскалом зубов, напоминая пасть хищника, готового растерзать свою жертву. Тело айха сотрясалось от охватившего его бешенства. Сейчас он сомнет горбуна, навалившись на него всем телом, как это делает медведь с косулей. Тяжело ступая, Хауб стал приближаться к Корру. Не доходя двух шагов, он остановился: сила горбуна, которую айх уже испытал на себе, заставила его быть осторожным. Айхи и маумы затаили дыхание. И на этот раз первым в наступление перешел Корру, но Хауб был начеку. Длинные руки маума не успели схватить айха. Отпрыгнув, Зуб Мамонта очутился сбоку Корру, мгновение — и его волосатые лапищи вцепились в шею маума. Подставив ногу, он повалил горбуна на землю. Издав торжествующий вопль, Хауб навалился на него. Но радовался Хауб рано: он недооценил исключительную силу горбатого охотника. Длинные руки Корру обхватили плотное туловище противника. Хотя тяжелое тело айха безжалостно давило его, Корру все крепче и крепче сжимал объятия. Посиневший, задыхающийся, Зуб Мамонта перестал вырываться. На помощь ему поспешил Ахох с несколькими айхами. С трудом они разомкнули руки Корру на спине Хауба. Вождь айхов был разгневан: горбатое чудовище могло погубить лучшего охотника айхов. Взяв Хауба под руки, соплеменники поспешили увести его. А вскоре и весь лагерь айхов снялся с места. Жители озер торопливо шагали по степи, направляясь в родные леса.
   У ног Нумка валялись оставленные айхами шкуры зверей, в том числе и пятнистая шкура рыси, но сейчас это не радовало вождя маумов. Айхи ушли, но могли вернуться, чтобы отплатить за обиду. Опять всему виной этот нескладный Корру, который чуть было не задушил вожака охотников-айхов. Нумк зло посмотрел на Корру, который все еще продолжал сидеть на том самом месте, где только что боролся с Зубом Мамонта. Вождь маумов отвел взгляд от горбуна: он прекрасно понимал, что пока Корру трогать нельзя. Симпатии племени сейчас были явно на стороне горбатого охотника.
   С севера приплыли свинцовые тучи. Полил крупный холодный дождь. С невеселым сердцем покидали маумы лужайку: их тревожил поспешный уход айхов. Долл подошел к горбуну.
   — Вставай, Рыжий Сайгак, — сказал он, — Зуба Мамонта здесь больше нет!..
   Корру встрепенулся и вскочил на ноги. Неожиданно он тонко захихикал и с видимым удовольствием стал растирать на груди дождевые капли.
   — Зуб Мамонта хотел прижать к сердцу нашу Боязливую, а его приласкал Горбатый Сайгак, — не переставая хихикать, сказал Корру.

Глава 4. ПРОЧЬ ОТ ПЕЩЕР

   Багровый диск солнца, медленно опускаясь, зажег своим пламенем весь горизонт. Свет, льющийся с небосклона, окрасил равнину в пурпурный цвет. Корру с восхищением смотрел на сидящую рядом на скале Зей. В лучах заката лицо юной девушки розовело, как лепестки цветущего шиповника. Золотистые волосы, стянутые вокруг головы ремешком, казались огненными.
   — Дочь Тополя веселит сердце Рыжего Сайгака, как пламя разгоревшегося костра, — негромко сказал Корру.
   Зей молча, внимательно поглядела на горбатого охотника и, смутившись, отвернулась. Девушке были приятны слова Корру: он сравнил ее со стройным деревом… Зей на языке племени значит боязливая… Много зим назад, когда Зей была еще совсем маленькой, она увидела вдруг вынырнувшего из воды бобра. Малютка очень испугалась и долго кричала и плакала на руках матери. С тех пор прозвище Боязливая так и осталось за ней.
   Девушка задумалась, ее взор был обращен в сторону степи. Зарево заката стало бледнеть. Предвечерняя сиреневая дымка легкой пеленой опускалась на землю. Кое-где над густым пологом травы забелели островки тумана. Перед Зей простиралась необъятная равнина, уходившая к самому горизонту. Лишь справа темнел лес, скрывавшийся в гигантской лощине.
   Девушку смутили и взволновали слова Корру: то, что он сказал ей, обычно говорят девушке, которая приглянулась… Зей отложила в сторону пятнистую шкуру рыси, которую держала на коленях. Она должна была сшить из нее плащ вождю. Прекратив шитье, Зей аккуратно намотала на кремневую проколку остаток нитей из высушенных сухожилий оленя и, осторожно поддев нить, вставила под нее костяную иглу.
   Корру с улыбкой наблюдал за неторопливыми движениями юной соплеменницы. На время он, казалось, позабыл о своем любимом занятии. На коленях горбуна так и осталась лежать нетронутой костяная пластинка и резец, изготовленный из камня айхов.
   Встретив восторженный взгляд Корру, Зей ответила ему улыбкой. Коричневые глаза Корру походили на спелые желуди и сияли мягким блеском. Зей хорошо знала: все девушки становища сторонились горбуна. «Ах, если бы он был не так мал!»— вздохнула Зей. Ведь Корру смел и силен, как беркут. Девушке невольно вспомнилась его история. Еще в детстве Корру отличался исключительной силой, и, когда среди скал на мальчика напал беркут, он не растерялся и смело вступил с ним в поединок. Вместе с беркутом отважный подросток скатился со скалы и на земле придушил оглушенную падением птицу. Потом мальчик долго болел.
   Старейшие отрубили у Корру мизинец на ноге. Вместо него на волосяном шнурке подвесили на голени коготь беркута: сила и отвага пернатого хищника должны были перейти к Корру. Так оно и случилось, но вместо крыльев у Корру вырос горб.
   На каменной площадке перед пещерами раздались громкие крики. Маумы подбегали к обрыву и, возбужденно жестикулируя, указывали в степь. Зей и Корру тоже вскочили и увидели в высокой траве рыжеватые спины антилоп сайгаков. Но конечно, не эти безобидные животные, которые сами нередко становились добычей маумов, вызвали переполох. ВскореКоррузаметил неподалеку от стада пещерного льва. Хищник крался против ветра, приближаясь к ничего не подозревавшим сайгакам. Еще миг — и в руках Корру оказался большой камень. Никто в становище остророгих туров не метал так далеко и с такой меткостью камни, как умел это делать Корру своими длинными руками. И на этот раз горбатый охотник не промахнулся. Лев с яростным ревом вскочил на задние лапы. Испуганное стадо сайгаков умчалось в степь. Взбешенный неудачей хищник повернул к скалам. Град камней встретил льва, и он короткими скачками умчался в сторону леса. Вслед хищнику понеслось дружное «о-эй!»…
   Предвечерняя мгла окутала землю. На каменной площадке запылали костры. Веселый огонь манил к себе, звал на отдых уставших за день людей. Женщины и подростки, выкапывавшие съедобные коренья, собиравшие плоды иягоды, принесли Олун и Рогги полные ивовые плетенки. Происшествие со львом не испортило аппетита маумам, и все с жадностью набросились на еду. Подле Зей у костра устроился Корру, к ним подсел и Долл. Сумрачный вид юноши встревожил девушку, и она шепотом спросила, не грозит ли жителям пещер какая-нибудь опасность. Быстро оглянувшись, Долл наклонился к уху Зей и тихо проговорил:
   — Завтра, когда тень от дерева станет похожей на короткий хвост антилопы, пусть Боязливая ждет Круторога у дуба, опаленного огнем с неба!.. На другой день, ровно в полдень, Зей спрятала в кустах ребро бизона, которым выкапывала коренья, и скрылась в зарослях малинника. Никто не заметил ее ухода. Зей хорошо знала место, где должна была состояться встреча, и вскоре очутилась подле раскидистого дуба, опаленного молнией. Долл уже поджидал ее. В руках юноша держал длинное копье с каменным наконечником.
   — Зачем нужна Боязливая Круторогу? — спросила Зей, останавливаясь в нескольких шагах от юноши.
   — Боязливая должна бояться не Круторога, а Коротколапую Росомаху: он идет по ее следу! — сказал Долл.
   — Вождь айхов снова здесь? — вскричала в сильной тревоге Зей; ведь с тех пор как жители озер покинули становище маумов, прошло много времени. По небу не раз пробежала ночная черепаха!
   — Ахох вернулся. С Коротколапой Росомахой всего-навсего несколько охотников. Но среди них Зуб Мамонта!
   Услышав имя вожака охотников-айхов, девушка вздрогнула, на ее глаза навернулись слезы.
   — Боязливая не хочет жить у чужого племени: ее станут обижать женщины айхов. Боязливая хочет остаться с маумами!..
   Старый Медведь защитит ее!..
   Долл, покачав головой, ответил:
   — Нумк не защитит Боязливую. В роще берез, скрывшись от Олун, вождь маумов и вождь айхов вчера исполнили пляску дружбы. Нумк обещал помочь айхам увести Боязливую!
   В кустарнике, неподалеку от дуба, раздался пронзительный крик сарыча:
   «Пииу, пииу!» Зей оглянулась, ища в зелени кустов пернатого хищника. Долл расхохотался и воскликнул:
   — Рыжему Сайгаку, как видно, надоело ждать!.. Ветви кустарника зашевелились — и на поляну вышел горбатый охотник. На руке у него был намотан толстый ремень, на конце которого раскачивался прикрепленный к нему крупный кремень размером чуть ли не с человеческую голову. Камень имел округлую форму, его оплетали полоски прочной кожи. В могучих руках Корру это было грозным оружием. Взглянув на озабоченное лицо горбатого охотника, Зей поняла, что Корру все уже известно о прибытии Ахоха и Зуба Мамонта.
   Обращаясь к соплеменнице, Долл сказал:
   — Олун велела Круторогу и Рыжему Сайгаку идти к большой и быстрой воде, где лежат твердые камни. Ахох Коротколапая Росомаха скрывает это место. Нужно найти его. Наконечники копий, ножи, скребки у маумов должны быть не хуже, чем у айхов.
   В разговор вмешался горбатый охотник:
   — Дочери Тополя нужно на время покинуть пещеры маумов. Она пойдет с Рыжим Сайгаком и Круторогом!..
   — А когда она вернется, ее защитит старая Олун, — поспешил успокоить девушку Долл.
   Зей благодарно взглянула на охотников.

Глава 5. НА БЕРЕГУ ОЗЕРА

   Уже семь дней, как Зей, Корру и Долл странствуют по степи и лесу. Они держали путь на юг и подолгу не задерживались на одном месте. Путники опасались погони: им было хорошо известно, что Нумк и Хауб опытные следопыты.
   Первые два дня Долл вел товарищей по песчаному дну широкого, медленно текущего ручья. Юноша надеялся, что мутные воды его надежно скроют следы. Долл отлично знал характер отца и ни одной минуты не сомневался, что Боязливую будут преследовать.
   Сегодня они были в пути дольше обычного. Низкие тучи, проносившиеся над их головами, казались путникам живыми существами, готовыми вцепиться в кроны исполинских вязов и ольх. Лес, по которому шли маумы, пересекался во многих местах широкими ручьями. Берега небольших лесных озер густо поросли рогозом и осокой. На отдых расположились у небольшой запруды, устроенной бобрами. Вдали на рябой от ветра поверхности воды темнели хатки бобров, самих животных пока не было видно. Ложиться на сырую, холодную землю не хотелось. Сидя на корточках, все трое принялись за свои обычные на привалах дела. Зей мастерила из крупных ракушек ожерелье, Корру высекал резцом из кости изображение мамонта, а Долл выстругивал кремневым ножом из ветки орешника легкое копье. Оно предназначалось Зей.
   Косые лучи заходящего солнца, вырвавшись из-за туч, скользнули по притихшему лесу. Лицо Корру на мгновение осветилось красноватым отблеском. Зей с любопытством взглянула на горбатого охотника. Ей не приходилось видеть такого выражения лица у своих соплеменников. Губы у Корру были плотно сжаты, ноздри нервно трепетали, а искрящийся взгляд, казалось, ничего не видел, кроме изображения зверя, которое уже появилось на кости. Зей поглядела и на Долла: он то и дело прерывал свое занятие, откладывал в сторону недоструганное копье, внимательно оглядывался, прислушивался. Это было знакомым, понятным — так вели себя в лесу все ее соплеменники. Зей подавила легкий вздох, готовый сорваться с ее уст. Как не похож Корру на охотников ее племени!
   Все трое одновременно повернули головы к воде. Громкий всплеск привлек их внимание. На берег, отфыркиваясь, вылез жирный барсук. Он проворно взобрался на невысокий обрыв, склон которого полого спускался к самой воде. Зверек, пятясь, подошел к краю обрыва и на брюхе съехал вниз, в воду. Так он проделал несколько раз подряд, видимо, это доставляло ему большое удовольствие. Выйдя на берег, барсук отряхивался, затем с тихим ворчанием снова лез на горку. Наблюдавшие за ним маумы не могли удержаться от веселых улыбок.
   Вдруг после очередного купания барсук поспешил выбраться на берег. Его жесткая шерстка на этот раз была вздыблена, а острая мордочка оскалена. Кто мог встревожить барсука, недоумевали маумы, вглядываясь в потемневшие воды запруды. Тем временем барсук взобрался на обрыв и, не торопясь, засеменил к кустам.
   Маумы не стали его преследовать: они были сыты. К тому же в этот момент вблизи них появился новый зверь. Это был молодой бобр. Темно-коричневая шерстка плотно прилегала к его округлому тельцу. Во всех направлениях в воде шныряли бобры: колония их к вечеру оживилась.
   Вдруг молодой бобр на берегу забеспокоился и прекратил расчесывать лапками шерстку. После небольшого раздумья он нерешительно двинулся к воде, но тут же остановился. Навстречу ему на берег вылез длинный, приземистый зверь, в котором маумы узнали речную выдру. Вот, значит, кто заставил убраться барсука! При виде хищницы Зей невольно вспомнила детство и напугавшего ее бобра, но выдра выглядела страшнее. Ловкая хищница кружила вокруг молодого бобра, все дальше и дальше отгоняя его от берега. Неуклюжий грызун рвался к воде: только там было его спасение, но выдра всякий раз преграждала ему путь. Бобр быстро поворачивался к ней мордой, разевая пасть, выставляя вперед мощные резцы. По-видимому, выдра была опытным бойцом и хорошо знала силу этих долотообразных зубов. Она быстро перебегала с места на место, всякий раз стремясь напасть на бобра сбоку или сзади. Ее стремительные движения приводили в замешательство не очень ловкого на суше противника, однако вцепиться в него выдре не удавалось. Жалобные вопли молодого бобра переполошили его сородичей. Со стороны запруды послышались ответные крики. Вскоре на поверхности воды зачернели головы плывущих к берегу бобров. Нападения выдры стали энергичнее: она торопилась покончить с бобром до появления здесь его многочисленных собратьев. Неожиданно она отбежала в сторону, освобождая путь к воде. Бобр не преминул воспользоваться этим, но выдра в два прыжка догнала его, сильным толчком опрокинула на спину и тут же задушила.
   Меткий удар копья Долла навсегда прекратил разбой хищницы. Маумы были довольны: они приобрели сразу две шкурки и вкусное бобровое мясо.

Глава 6. ШЭРК

   С высокого холма, который заканчивался обрывом, открывался широкий обзор. Это место облюбовал Шэрк, рослый пяти-годовалый бурый медведь с золотисто-коричневой шерстью. Отсюда зверю удобно было наблюдать за своими лесными владениями. Как и все бурые медведи, Шэрк не отличался остротой зрения, но то, чего не могли увидеть его небольшие коричневые глазки, легко обнаруживал нос. Черные ноздри зверя всегда были в движении. С характерным посапыванием он втягивал воздух, стараясь уловить и разгадать все принесенные ветерком запахи.
   Сегодня Шэрк появился над обрывом раньше обычного. Неяркие лучи только что поднявшегося из-за горизонта солнца скользнули по пушистой шкуре медведя, обласкав его. Зверь медленно опустился на землю и растянулся во весь рост. Его квадратная голова покоилась на передних лапах. Морда была направлена в сторону лесной долины, которая раскинулась внизу под обрывом.
   После холодной ночи природа радостно встречала день. Звонко щебетали птицы, в воздухе жужжали насекомые. Но все это мало занимало Шэрка: его внимание было сосредоточено на звуках, несшихся из долины. Правда, когда возле самой морды медведя появилась колонка муравьев, тащивших дождевого червя, Шэрк не удержался — высунув длинный розовый язык, он слизнул муравьев вместе с их добычей. Но проделал это Шэрк скорее машинально, по укоренившейся привычке лакомиться, когда к этому представлялась возможность… Его уши и нос ни на минуту не оставались в покое, стараясь разузнать все, что творилось там внизу, в долине. Шэрк уже давно учуял медвежий запах, принесенный ветерком. Один раз в году, именно в этот месяц, он терпел присутствие чужих медведей в своих лесных владениях. Древний, как сама жизнь, инстинкт подсказывал ему, что его четвероногим собратьям дозволено в эти дни путешествовать во всех направлениях в поисках подруги. Слышавшийся из долины глухой рев сцепившихся соперников будоражил Шэрка. На хребте зверя топорщилась густая шерсть, порой из глотки его вырывалось негромкое ворчание. Но он, как и раньше, продолжал неподвижно лежать на самом краю обрыва.
   Шэрк не был трусом, и схватка с сильным противником не смущала его. Отец Шэрка был исполинским пещерным медведем, мать принадлежала к более мелкой лесной породе, но отличалась свирепостью и нередко предпочитала мясную пищу растительной. От отца Шэрк унаследовал рост и силу, а от матери — смелый нрав. Шэрк не боялся спуститься в долину, но его удерживало здесь другое. Ровно год назад на этом самом холме он повстречал молодую темно-бурую медведицу. Шэрк и теперь ждал ее прихода. Неожиданно внимание его привлекла лосиха с двумя детенышами; они появились из-за куста внизу под обрывом. Лосиная семья торопилась покинуть лес, в котором слышались голоса рассвирепевших хищников.
   Лосиха уже собралась двинуться в путь, как вдруг впереди послышался шум драки и на тропу кубарем выкатился тощий медведь. Это был еще совсем молодой самец с несоразмерно длинными шеей и лапами. Оглушенный падением, он не сразу поднялся. Из груди его по временам вырывались жалобные звуки. Но вот он встал на задние лапы и принялся передними почесывать ушибленные места. Когда молодой медведь заметил стоявшую в нескольких шагах от него лосиху с детенышами, он даже попятился от неожиданности. Но вскоре послышалось его сердитое ворчание, по-видимому означавшее, что не всегда, мол, он будет отступать, что есть и послабее его… Лосиха, однако, не трогалась с места; ее пристальный взгляд и приподнятое копыто передней ноги озадачили молодого медведя. Он в нерешительности присел на задние лапы. До сих пор ему не приходилось охотиться на лосей. Врожденная осторожность заставляла молодого медведя не торопиться с началом военных действий. Лосиха по-прежнему стояла не шевелясь, к бокам ее прижимались детеныши. Она многое повидала на своем веку: недавно на ее глазах погиб самец-лось в схватке с крупным медведем. Лосиха выжидала, готовая встретить врага сокрушительными ударами передних копыт.
   Молодой медведь понял, что перед ним совсем не легкая добыча, и стал потихоньку пятиться. Ободренная этим, лосиха с детенышами медленно двинулась по тропе вперед. При ходьбе она высоко поднимала передние ноги. Вскинутое вверх копыто с острыми, будто отточенными краями на секунду замирило в воздухе, и тогда медведю казалось, что оно нацелено прямехонько в него. Молодой медведь в конце концов не выдержал и, громко зафыркав, нырнул в гущу кустов, освобождая тропу.
   Если бы Шэрк обладал способностью смеяться, он сейчас не отказал бы себе в удовольствии похохотать. Сверху, с обрыва, ему хорошо было видно, как молодой медведь отступил перед лосихой. Шэрк лениво потянулся, приоткрыл розовую пасть… Пригревало солнышко, медвежьи голоса в долине постепенно смолкли. Шэрк уже приготовился немного вздремнуть, как вдруг его внимание вновь привлекла семья лосей. Самка с детенышами в безумном страхе металась на тропе, ища лазейку в кустах. Шэрк не сразу обнаружил того, кто так напугал лосиху. Пепельная окраска шерсти внезапно появившегося медведя сливалась с цветом тропы, на которой он стоял. Такого гигантского собрата Шэрку еще не приходилось встречать.
   Медведь не шевелился, походя своими массивными очертаниями на каменную глыбу. Но вот он взревел; не могло быть сомнения: еще миг — и он кинется на потерявшуюся от ужаса лосиху и одним сокрушающим ударом лапы прикончит ее.
   Но тут из груди Шэрка вырвалось гневное рычание — он бросал вызов пришельцу: на той самой тропе, которую загораживал пришелец, могла каждую минуту появиться темно-бурая медведица. Шэрк стал быстро, но осторожно спускаться с обрыва.
   Пришелец не погнался за лосихой, и она вместе с детенышами скрылась в кустах. Он двинулся навстречу появившемуся Шэрку. В трех шагах друг от друга медведи остановились. Серый медведь превосходил Шэрка размерами, но Шэрка это не смутило. Зарычав, пришелец зубами ухватил свою собственную приподнятую до уровня груди переднюю лапу и с остервенением принялся ее грызть. Это было лишь прологом и делалось, чтобы устрашить противника. Но Шэрк, опустив морду, чуть раскачивая головой, двинулся на пришельца… Еще секунда — и началась бы отчаянная драка. Однако ветер, дувший из лесу, принес с собой звуки людских голосов и запах дыма. В лесу появились люди!.. Серый медведь поднялся на задние лапы и, недовольно пофыркивая, тянул носом, стараясь определить направление, откуда несло дымом. Не обращая больше внимания на Шэрка, он скрылся в густом кустарнике, показывая этим, что есть на свете вещи поважнее медвежьей ссоры.
   Шэрк не последовал его примеру, наоборот, он помчался неуклюжим галопом именно в ту сторону, откуда доносились запах дыма и голоса людей…

Глава 7. ГАУО

   В равные промежутки издали слышался однообразный крик «оу-ээ-оой!». Долл. Корру и Зей недолго прислушивались, им было ясно: там, где над лесом вился голубоватый дымок, находились люди, и оттуда слышались их крики… Несколько дней маленький отряд маумов бродил вдоль широкой лесной реки. До сих пор ему удавалось избежать встречи с айхами, но твердый камень все еще не найден. Вчера Доллу показалось, что их преследуют. Всю ночь, не сомкнув глаз, они брели вдоль русла реки. Пышная прибрежная трача хорошо скрывала следы. И вот опять перед ними дымит костер, и, значит, опять нужно уходить, но куда?..
   Долл, стоявший в раздумье на берегу реки, неожиданно бросился плашмя на землю. Высокая густая трава укрыла его. Корру и Зей не замедлили последовать его примеру. В этом месте река была не очень широка. Недалеко от берега одиноким островком темнел большой камень. «Уэхх!»— чуть слышно прошептал Корру, его удивленный взор не отрывался от камня. На глазах людей камень ожил, задвигался, в разные стороны полетели брызги. Послышалось недовольное сопение, и из воды показался исполинский медведь. Повернув морду в сторону притаившихся людей, он с ворчанием втягивал в себя воздух.
   Покинув Шэрка, серый медведь обошел лагерь людей, где дымил костер, и спустился к реке. И вот он снова почуял человеческий запах, но на этот раз решил не отступать. Корру вскочил на ноги — таиться не имело смысла: зверь обнаружил их. Горбатый охотник держал в руке свое грозное оружие — тяжелый круглый камень, привязанный к ремню.
   Медведь поднялся на задние лапы; быть может, он хотел напугать своих врагов, возможно, так ему было удобнее разглядеть их. Долл и Зей тоже поднялись из травы, сжимая копья.
   Медведь недовольно заворчал при их появлении, неуклюже переступая с ноги на ногу, как бы раздумывая, стоит ли вообще связываться с этими на вид неказистыми существами, которые, как он знал по опыту, могут оказаться опасными противниками.
   Из нерешительности медведя вывели действия горбатого охотника. Корру смело двинулся навстречу зверю, войдя в воду. Распустив ремень, к которому был прикреплен камень, горбатый охотник быстро завертел его вокруг себя, ловко перехватывая руками и постепенно приближаясь к медведю. Вот каменный шар просвистел совсем близко от головы зверя. Долл и Зей затаили дыхание: еще миг — и медведь с пробитым черепом рухнет в воду. Но этого не произошло — случилось совсем другое: когда каменный шар, казалось, неминуемо должен был попасть в медведя, тот чуть отклонился и, выбросив передние лапы, с удивительным проворством завладел камнем. Крепко прижимая к груди кремневый шар, медведь стал пятиться, увлекая за собой Корру. Горбатый охотник не выпускал из рук ремня, к которому был прикреплен камень. Он присел, изо всех сил стараясь вырвать оружие из цепких лап медведя. Но исполинская сила зверя превосходила человеческую.
   Вскоре Корру очутился на глубоком месте и, потеряв под ногами почву, беспомощно забарахтался в холодной воде. Медведь продолжал пятиться, не выпуская из лап каменного шара. Коричневые глазки зверя злобно сверкали. Горбатого охотника охватил страх. Он стал захлебываться. Из уст его вырвался крик. Ремень, которым он обмотал руку, сделал его пленником зверя.
   Долл бросился к Корру, держа в руке кремневый нож. Несколькими сильными ударами ему удалось перерезать ремень. С помощью Зей он вытащил на берег обессиленного Корру.
   Горбатый охотник не скоро пришел в себя. Но вот побледневшее лицо Корру прояснилось: он узнал Зей, склонившуюся над ним. Превозмогая слабость, охотник поднялся. Тело его сотрясала мелкая дрожь. Пучком травы Долл до тех пор растирал ему грудь и спину, пока лицо Корру не порозовело и глаза не заискрились, как всегда. Корру смущенно улыбнулся и указал на реку. У противоположного берега как ни в чем не бывало плескался исполинский медведь. В лапах он держал каменный шар — оружие горбатого охотника. Зверь забавлялся: он то и дело подбрасывал и ловил камень. Иногда он хватал зубами ремень, к которому шар был прикреплен, и размахивал им в разные стороны. На людей медведь не обращал никакого внимания, будто тут их совсем и не было.