Дверь в пристройку заслонила черная фигура. Тераи направился к дому, вошел в комнату. Несколько секунд он стоял без движений, глядя на мертвую Лаэле, на факелы, на бледную Стеллу и невозмутимую Шику.
   — Спасибо, Стелла, — проговорил он наконец.
   — Что там происходит? Что вы делаете?
   — Ничего. Я позволил Эенко позабавиться с толстым купцом. Сейчас все кончено. Для остальных это был хороший пример: теперь они заговорят.
   — Вы… вы бессердечный, безжалостный человек! Тераи взорвался:
   — Жалеть эту падаль? Речь идет о судьбе этого мира, мисс! Не только о тех, кто живет сейчас, но о тех, кто еще не родился, об их потомках!
   — Неужели вы не можете просто убить этих несчастных?..
   — Я должен знать, что они замышляли, и знать немедленно! О, если бы у меня были все эти аппараты, все эти наркотики, к которым прибегает следствие на Земле! Но у меня нет ни того, ни другого, а главное — нет времени! Кстати, уже без пяти минут три. Пойдемте, на такой фейерверк стоит полюбоваться.
   Он увлек Стеллу на террасу. Башня храма четко выделялась на фоне луны чуть выше колоннады императорского дворца, скрытого купами деревьев.
   — Стойте здесь, в дверях. Через несколько минут, наверное, пойдет каменный град.
   Они ждали молча. Большие пожары в нижнем городе ухе догорали, и только красноватые отблески указывали места, где недавно бушевал огонь. Дул свежий ветер, шелестя в листве. Над самой террасой низко и тяжело пролетела ночная птица, и ее печальный крик прозвучал зловеще в безмолвном парке.
   — Три часа! Смотрите внимательно!
   Время словно замедлило свой бег. Внезапно башня храма дрогнула и вся целиком поднялась к небу на столбе красного пламени. Второй взрыв бросил обломки храма навстречу падающей башне, затем все смешалось в чудовищном огненном смерче. Императорский дворец осветило, как в праздник, деревья от взрывной волны согнулись черными тенями. Затем до них докатился грохот и беспрерывный треск.
   — Скорее в дом!
   Тераи увлек Стеллу в дом. Град обломков сыпался с неба на плац, но некоторые долетали и сюда, и сухой удар или влажный шлепок раздавались то здесь, то там. Затем все стихло. На месте храма в кольце ярко горящих деревьев и кустов медленно, тяжело вздымались гигантские рыжие клубы дыма, уносимые ночным ветром.
   — Там было, наверное, тонн пятьдесят взрывчатых веществ, — пробормотал Тераи. — Однако пора идти, дело еще не закончено.
   Она удержала его за руку.
   — Вы будете их пытать?
   — Да, если понадобится.
   — Я не вынесу этих криков, Тераи! У меня не такие стальные нервы, как у вас…
   — Шика постелет вам в подвальной комнате в другом крыле дома. Там вы ничего не услышите!
   — Но я все равно буду знать, что в это время… Он оборвал ее яростным взмахом руки.
   — Думаете, мне это приятно? Надо было вас захватить с собой для наглядного урока. Вы бы тогда увидели, что скрывается за пышными декорациями в доме вашего папеньки, за всеми этими приемами и балами, на которых вы танцевали, расточая улыбки, за всей вашей роскошной и безмятежной жизнью! О, наверное, испытываешь сладостное чувство могущества, когда одним росчерком пера определяешь судьбу планеты, решаешь отдать на разграбление целый мир, и тем хуже для обитателей, если таковые на нем существуют! Но сейчас вы не в Нью-Йорке и не в Сан-Франциско, в одном из кабинетов всемогущего Гендерсона. Вы на Эльдорадо в доме Тераи-дикаря, там, где истекают кровью, страдают, умирают, пытают! Как хотел бы я, чтобы на вашем месте был ваш отец, мисс Гендерсон! А поэтому оставайтесь здесь или убирайтесь в подвал — мне сейчас не до вас!

 
   Масляная лампа слабо освещала сводчатую комнату. Стелла сидела на деревянном ложе, и ей казалось, что она вернулась в далекое прошлое Земли, в одну из тех жестоких и трагичных эпох, о которых рассказывают древние варварские предания. Колеблющийся свет выделял неровности на каменных стенах, оставляя дальние углы в густой тени. Тонкое лицо Шики казалось бронзовой скульптурой. Стелла напряженно прислушивалась, но сюда не доносилось ни звука.
   — Поспите, госпожа, вы устали!
   — Не могу, Шика. Там пытают людей. Девушка искренне удивилась:
   — А разве на Земле этого не делают? Как же вы узнаете замыслы врагов?
   — У нас есть другие способы, которые не причиняют боли. Поэтому мы считаем дикарями тех, кто способен мучить других людей.
   Шика задумалась.
   — Значит, вам неприятно, что господин, по-вашему, ведет себя, словно дикарь? — наконец спросила она тихонько.
   — Да, пожалуй.
   — Вы любите господина?
   — Что ты выдумываешь! Просто он тоже землянин, и меня касается все, что он делает.
   — Почему?
   — Потому что… Не знаю, только лучше бы Тераи обошелся без этого?
   — Вы его любите, госпожа, и стараетесь оправдать. Но он в этом не нуждается. Он делает то, что нужно для блага нас всех.
   — Да, может быть… Я совсем запуталась! Может быть, ты права…
   Дверь распахнулась, вошел Тераи. Лицо его было свирепо.
   — Идемте, Стелла! Вы мне нужны, вы будете свидетельницей. Среди пленников, как я и думал, оказался землянин, скорее всего агент ММБ.
   — И вы хотите, чтобы я присутствовала, когда вы будете его допрашивать вашими способами? Я отказываюсь! Запишите его показания на пленку, если хотите, да не забудьте крики и стоны! Перед земным судом они прозвучат особенно убедительно…
   Он пожал плечами.
   — Магнитофонная запись ничего не даст. Ее слишком просто подделать. И прежде чем жалеть этого типа, послушайте, что он скажет! Может быть, вы измените свое мнение. А не пойдете по доброй воле, я поведу вас силой!
   Тераи подхватил ее на руки. Стелла тщетно вырывалась. наугад хлеща его по лицу. Один удар пришелся прямо по повязке. Тераи вскрикнул, поставил ее на пол и повернул к себе за плечи. Взгляд его был жесток.
   — Значит, мадемуазель боится крови? Той крови, которая течет из-за моих дикарских методов? Она не хочет ее видеть! Но ее не смущает кровь вчерашних и сегодняшних жертв, сотен людей, погибших в городе, детей, раздавленных под обломками домов из-за искусственного землетрясения, молодых женщин, зарезанных на алтаре, — эта кровь не в счет, потому что она ее не видела? Идемте, черт побери, пока я не разозлился! Может быть, я узнал бы и о вас кое-что интересное, если бы раньше допросил вас по-своему! Вперед!
   Он развернул ее и грубо толкнул в спину.
   — Господин! Не трогайте ее — она вас любит!
   — Не суйся не в свое дело, Шика! Ты сама не знаешь, что говоришь.
   В пристройке осталось только два пленника: смертельно бледные, они сидели привязанные к тяжелым креслам с высокими спинками. Три кеноита, среди которых выделялся своим мундиром Офти-Тика, и великан ихамбэ, стояли, прислонившись к стенам. Четыре масляные лампады освещали комнату, кроме того, прямо в лица пленников бил слепящий белый свет глухо гудевшего бензинового фонаря с отражателем.
   — Садитесь вот сюда, не двигайтесь и молчите, — приказал Тераи.
   Сам он сел справа от Стеллы. По легкому шелесту платья она поняла, что Шика последовала за ними и теперь притаилась сзади.
   — Ну с кого начнем? Вот что, Эенко, займись-ка вот этим господином. Нажми на ту самую точку, которую ты знаешь.
   Высокий ихамбэ приблизился со свирепой улыбкой, долго смотрел на пленника, затем положил указательный палец в ложбинку на затылке у основания черепа и резко нажал. Человек побледнел и сжался, ожидая мучительной боли, но потом лицо выразило искреннее изумление.
   — Довольно, Эенко! Я узнал то, что хотел узнать, — сказал Тераи и продолжал по-английски:
   — Итак, я не ошибся. Ты землянин!
   — Не понимаю, — проговорил пленник на кеноитском языке.
   — Довольно разыгрывать комедию, это тебе не поможет! Будь ты туземцем, ты бы завыл от боли, когда Эенко нажал на затылочный нервный узел. Ты не знал об этом анатомическом различии между нами и эльдорадцами? Весьма скверно… для тебя! А сейчас ты мне скажешь, что ты здесь делал и кто тебя сюда прислал.
   — Я не скажу ничего!
   — Ты так думаешь? Другие тоже не хотели, но заговорили. И если Эенко не знает чувствительных точек человеческого тела, то мне они хорошо известны!
   Он поднялся, навис как скала над пленным, взял в свою лапу одну из его рук и начал сжимать.
   — Твое имя!
   — Карл Боммер. И больше я не скажу ни слова. Тераи продолжал сжимать его кисть. На лбу немца выступил крупный пот, но он молчал. Тогда, не ослабляя хватки, Тераи вытащил левой рукой свой охотничий нож. Стелла закрыла глаза. Несколько секунд она слышала только учащенное дыхание пленного, затем короткий смешок кого-то из кеноитов и страшный крик:
   — Нет, нет! Только не это! Я буду говорить…
   — Я знал, что ты образумишься. Кто тебя нанял?
   — Гендерсон.
   — Директор ММБ?
   — Да.
   — Что тебе поручили?
   — Я должен был помочь жрецам Беельбы захватить власть. Для чего — я не знаю, клянусь!
   — Зато я знаю! А что тебе было приказано относительно меня?
   — Постараться захватить вас и отправить в Порт-Металл, если удастся…
   — Кто твой шеф в Порт-Металле?
   — Джон Диксон.
   — И этот мерзавец еще выдавал себя за моего друга! Ну ничего, придет и его черед. Он повернулся к Стелле.
   — Вы знаете Диксона?
   — Нет, — прошептала она, не открывая глаз.
   — Это инженер… А если бы меня не удалось захватить живым, что тогда?
   — Мне было приказано убить вас.
   — Прелестно! Вы слышите, Стелла? Папаша Гендерсон решил добраться до моей шкуры! А какую роль играл ты во всех этих махинациях? Говори, свинья! И что ты знаешь о роли мисс Гендерсон?
   — Ничего, клянусь вам! Я должен был только оберегать ее, что бы ни произошло.
   — Хм, может быть, ты и не врешь. А что в об этом скажете, Стелла? Не пора ли нам выяснить отношения? Смотрите на меня!
   Она открыла глаза, ожидая увидеть на полу лужу крови, но пленник был явно невредим, только смертельно бледен.
   — Я уже вам все рассказала, Тераи! Почему вы не хотите мне верить? Я ничего не знала о подобных планах моего отца, а если бы узнала, то воспротивилась бы им всеми силами! Но можно ли верить этому человеку? Под угрозой пыток я бы на его месте сказала все что угодно!
   Тераи почесал затылок.
   — Да, пожалуй. Но сознайтесь, его показания слишком точно совпадают с моими догадками, а он их не знал.
   — Вы очень умны, Тераи, но вы зря считаете, что все остальные глупее вас! Разве этот человек не мог, в свою очередь, предположить, что…
   — Нет! Я слышал его разговор с Болором там, в храме, за час до фейерверка! Нет, он не солгал и ничего не выдумал. Я понимаю, вам тяжело было слышать о том, какую низкую роль сыграл во всем этом ваш отец, но мне было необходимо, чтобы вы присутствовали на допросе. Теперь вы кое-что знаете о ММБ и его методах.
   — Что будет с этим человеком?
   — Если кобра не смогла вас ужалить, она остается коброй! Он умрет быстро и без мучений, потому что дал показания.
   — Но это убийство!
   — Нет, законная самозашита. Он сам вступил в игру, сам проиграл и сам должен расплачиваться. Никто его не принуждал браться за это дело!
   — Умоляю, пощадите его!
   — Сожалею, но не могу.
   — А что будет с другим?
   — С Болором? Увидите завтра, вернее — сегодня утром.

 
   Зловещая заря разгоралась в сером небе, по которому все еще тянулись полосы дыма от пожарищ, гонимые с запада на восток низовым ветром, в то время как облако легчайшего пепла, выбрасываемого вулканами, медленно смещалось на большой высоте с севера на юг, расплываясь грязными пятнами. Стелла проснулась: Шика осторожно трясла ее за плечо.
   — Вставайте, господин вас зовет.
   — Зачем?
   — На похороны госпожи Лаэле.
   Она поспала всего часа три и теперь поднялась с трудом. Холодная вода освежила ее и вернула немного бодрости. Стелла надела свой земной костюм, выстиранный и отглаженный. Тераи ждал ее под колоннадой. Он был выбрит, умыт, на голове белела свежая повязка, и, казалось, он снова стал самим собой, Россе Муту, Человеком-Горой, которого ничто не может сломить. Но у губ залегли горькие складки.
   — Я просил позвать вас, Стелла. Я знаю, что для вас Лаэле не была человеком, но Эенко никогда не простил бы вам, если бы вы не пришли на погребальный обряд. А у меня и без того хватает дел, поэтому оберегать вас от моих друзей…
   — Я не одобряла вашей связи с Лаэле, но это не значит, что его ее смерть меня не трогает, — ответила она довольно сухо.
   — Простите меня, Стелла. Может быть, я вас не понял. Хотите ее видеть?
   Не ожидая ответа, он направился к погребальной комнате, и Стелла пошла за ним. При свете трех факелов Лаэле покоилась на ложе в той же самой позе, но сейчас она была облачена в тунику из великолепного мягчайшего шелка.
   Высокая фигура как тень отделилась от стены и мимо Стеллы прошел Эенко, окинув ее ледяным взглядом.
   — Я боюсь его, — прошептала Стелла.
   — Да, он вас не любит. Он считает, что, не будь вас здесь, я уделял бы его сестре больше внимания и она была бы сейчас жива. Вам нужно выбраться отсюда как можно скорее. Не знаю, смогу ли я разубедить Эенко, объяснить ему, что вы здесь ни при чем, что только роковая случайность…
   — А я себя спрашиваю: нет ли в этом и моей вины? Если бы не я, вы бы поплыли в Кинтан?
   — Не знаю. Должно быть, так было предначертано. Я приношу несчастье всем, кого люблю. Он устало провел по лицу ладонью.
   — Все потому, что нет удачи, как говаривал мой французский дедушка. Как только мы выберемся отсюда, как только подойдет армия Кана и мы раздавим беельбаистов, я сразу отправлю вас в Порт-Металл. Вскоре прибудет звездолет. Вы вернетесь на Землю с богатым материалом и напишете репортаж, в котором будет столько крови, что, надеюсь, даже самые кровожадные ваши читатели останутся довольны!
   — А что будете делать вы?
   — Я? Продолжать борьбу! Растолкуйте вашему отцу, что он эту планету не получит! Идемте! Пора! Он склонился над Лаэле. тихонько дотронулся до ее холодной щеки и выпрямился с застывшим суровым лицом.
   — Выносите!
   Вошли четыре женщины с носилками, положили на них покойницу. Уже окончательно рассвело, и свет казался даже слишком резким: утреннее солнце поднималось над холмами, четко обрисовывая силуэт восточного храма. Погребальная процессия вышла из дома: впереди четыре плакальщицы с носилками, за ними в одиночестве Тераи, и на два шага сзади Эенко, свирепый и безмолвный. Стелла намеренно отстала и тоже шла одна перед торжественным караулом из тридцати солдат под командованием Офти-Тики. Слуги Тераи замыкали шествие, все вооруженные, даже женщины. По центральной аллее процессия приблизилась к погребальному костру. С ужасом Стелла увидела, что Болор привязан к толстым поленьям.
   Плакальщицы поднялись по дощатому помосту, осторожно опустили носилки на вершину костра. Солдаты выстроились вокруг и замерли с оружием на караул. Один из слуг облил поленья бензином. Тераи и Эенко одновременно подожгли костер факелами с двух сторон. Пламя вспыхнуло, повалил черный дым и скрыл Лаэле и жреца. Затем все потонуло в ярких пляшущих языках, и протяжный вопль вырвался из огня.
   — Зачем вы это сделали? Зачем?
   — Болор возродил древний обычай своих предков. Я позволил Эенко возродить древний обычай ихамбэ.
   — Но это же настоящее варварство!
   — А разве я когда-нибудь пытался разыгрывать цивилизованного человека? Замолчите лучше и вспомните Беленкор! Вспомните, как вы, цивилизованные земляне, подавили там восстание!
   Пламя теперь полыхало так жарко, что всем пришлось отступить. Крики жреца давно смолкли.
   — Болор помучился всего минуту, а сколько дней продолжалась агония тиханцев, взрослых и детей, облитых препаратом С-123? А ведь они не совершили никаких преступлений…
   — Те, кто допустил это побоище, были наказаны!
   — Вы так думаете? Почему же тоща года три назад я встретил на Экино II бывшего капитана Горона? Он живет и здравствует, и служит в полиции ММБ! Для виду над ним устроили процесс, чтобы успокоить публику, а когда шум поутих, перевели его подальше на тепленькое местечко с прежним званием. Вот и вся кара. Просто ММБ переместило его из своего космического флота в свою полицию.
   — Я не могу в это поверить!
   — И не верьте на здоровье!
   Он с сердцем махнул рукой, отошел и долго молча смотрел на угасающее пламя. Затем, не поднимая головы, Тераи ушел к себе.

 
   Стелла сидела на террасе одна и смотрела на город. Пожары утихли. На дворцовом холме лишь почерневшие руины еще дымились там, где был храм Беельбы. Башня смежного храма Клона тоже наполовину обрушилась, да и сам императорский дворец пострадал. Стелла чувствовала себя измученной и растерянной в этом чужом мире среди чужого народа. Даже Тераи казался ей непостижимым и отвратительным: ее отталкивала эта смесь высокой культуры и варварства. И одновременно Стелла его жалела. Невезенье преследовало гиганта. В то же время Стелла не могла не восхищаться мужеством человека, который в одиночку или почти в одиночку боролся с самой могучей организацией землян.
   Она была в смятении. С раннего детства она жила с мыслью, что ММБ под руководством ее деда, а потом отца делает нужное для всего человечества дело и что деятельность эта благородна, если не считать нескольких печальных эпизодов вроде жестокой бойни на Беленкоре. Разумеется, она знала, что ММБ безжалостно расправляется с конкурентами. Но, как говаривал Гендерсон, в джунглях надо быть тигром или по крайней мере волком.
   Тераи куда-то скрылся. Только что он прошел по главной аллее, беседуя с Офти-Тикой, и исчез. Наверняка он уточнял свой замысел, как сделать из капитана нового преданного ему императора, который сможет сорвать планы землян. Стелла поймала себя на мысли, что желает ему удачи.
   Какой-то шум привлек ее внимание — низкий гул доносился с неба. К городу с юга-востока приближался электрический вертолет. Он летел зигзагами на небольшой высоте. На фюзеляже четно вырисовывалась эмблема ММБ: две перекрещенные кирки на фоне спиральной звездной туманности. Над парком аппарат завис, потом плавно опустился на главную аллею. Кустарник и цветы вокруг пригнулись от вихря, поднятого его роторами. Но вот лопасти замерли, и вертолет мгновенно окружили солдаты. Пилот соскочил на землю, остановился как вкопанный перед остриями пик.
   — Эй, кто-нибудь! Что здесь творится? — громко спросил он по-английски.
   Стелла бросилась к нему, перепрыгивая через две ступеньки, но Тераи опередил ее и уже отодвинул солдат.
   — Зачем вы здесь? Хотите узнать, почему ваши агенты не отвечают?
   Пилот был искренне удивлен.
   — Что вы хотите этим сказать?
   — Вы сами прекрасно знаете!
   — Что случилось с городом?
   — О, пустяки: искусственное землетрясение, пожары, человеческие жертвоприношения, убийства, погромы, мятеж и гражданская война. Не говоря уже о взрывах.
   — Я ничего не знал…
   — Так чего же вы явились сюда?
   — Мы потеряли связь с одним из наших служащих. Может быть, вы о нем что-нибудь слышали? Его зовут Боммер, Карл Боммер.
   Тераи зловеще усмехнулся.
   — Могу дать вам самые точные сведения. Этой ночью его расстреляли по моему приказу.
   — Но это убийство!
   — Вы так считаете? Ну либо вы наглец, каких свет не видел, либо один из тех простаков, которых использует и эксплуатирует ММБ. Я его уничтожил, потому что именно он, повинуясь приказам свыше, натворил здесь все эти дела. Результаты вы видели с воздуха. Он во всем признался, у меня есть запись допроса.
   — Подделка!
   — И есть свидетель.
   — Testis unus… Тераи усмехнулся.
   — Смотрите-ка, вас тоже пичкали латынью? Значит, свидетель, не внушающий доверия, даже если это мисс Гендерсон, дочь вашего главного патрона?
   Он показал рукой на Стеллу. Молодой человек повернулся к ней.
   — Это правда, мисс?
   — Увы, по-видимому, да!
   Пилот заколебался, но потом снова обратился к Тераи:
   — А кто мне докажет, что это действительно мисс Гендерсон?
   — Стелла, у вас есть документы? Покажите их этому юному скептику. А он мне покажет свои, потому что я хочу знать, кому я доверю вашу драгоценную особу.
   — То есть как это?
   — Очень просто. На вертолете вы доберетесь до Порт-Металла за несколько часов. Иначе я боюсь, что не успею доставить вас в город до отправления звездолета. Через месяц вы будете на Земле.
   — А вы избавитесь от меня на месяц раньше, не так ли? Тераи грустно улыбнулся.
   — Поверьте, я предпочел бы… но здесь все неустойчиво, и продлится это долго, и мне будет не до вас… Раз уж подвернулась такая возможность… Полно, Стелла, расстанемся друзьями… если вы не против.
   — Хорошо! Я с удовольствием вернусь на Землю.
   — Позднее я тоже прилечу туда. Я зайду за вами в вашу газетенку, и мы вместе позавтракаем. На юго-западе Франции я знаю один ресторанчик, где до сих пор готовят, как в двадцатом веке, и подают настоящее доброе вино. Итак, мы друзья?
   Она протянула ему руку, и он осторожно сжал ее.
   — Мне, наверное, надо собрать пожитки. Отдайте мою руку, иначе я подумаю, что вам не хочется меня отпускать!
   Она исчезла в доме. Тераи снова перенес свое внимание на пилота, оценивающе окинул его взглядом. Молодой, высокий, неуклюжий, он вызывал симпатию.
   — Как вас зовут?
   — Джон Мак-Лин.
   — Шотландец?
   — Нет, канадец. Геолог-разведчик.
   — Давно здесь?
   — С месяц.
   — Работаете на ММБ?
   — Да. Вот уже третий год. До Эльдорадо работал на Офире II. А вы — Тераи Лапрад?
   — Неужели меня можно с кем-то спутать?
   — Да, это нелегко. Мне поручено передать вам привет от Лоуренса Дугласа и Жюля Тибо. Мы с ними работали на Офире II. Семь месяцев в одной экспедиции.
   — Где?
   — В Горах Судьбы.
   — Паршивое место. Составляли карту?
   — Да.
   — Когда-то начинал там съемку, — мечтательно проговорил Тераи. — Давно это было… Ну вот и мисс Гендерсон! Доставьте ее в целости и сохранности в Порт-Металл и послушайте доброго совета: не застревайте на Эльдорадо! Скоро здесь будет сущий ад. Где вы сейчас ведете разведку?
   — На восточном склоне Карамелоле.
   — На земле бихутов? Если вам будет что-нибудь угрожать и вы успеете вступить в переговоры, скажите, что вы со мной знакомы, и потребуйте отвести вас к вождю Обото. Кто знает, может быть, это даст вам шанс уцелеть.
   — Но что мне доложить о положении в Кинтане?
   — Что я расстрелял Боммера, что у меня в руках все доказательства и что я разделаюсь так же с другими их агентами, если они сюда явятся. До свидания, Мак-Лин, и желаю удачи!

 
   Тераи помог Стелле подняться в кабину вертолета. Дверца скользнула в пазах и скрыла ее. Он видел только ее лицо, губы девушки шевелились, словно она пыталась что-то сказать, но шум мотора заглушил ее голос. Вертолет легко поднялся, набрал высоту и растаял в небесной синеве. И Тераи вдруг почувствовал себя смертельно одиноким.


4. Земля — Англия


   Тераи с грустью пересмотрел немногие фотоснимки, оставшиеся в столе Игрищева, спрятал их в конверт, запечатал и написал адрес. Из всей родни у Станислава осталась где-то на Украине только сестра, инженер-металлург. Она все еще была не замужем, это в сорок-то пять лет!.. Эта ветвь рода Игрищевых угасала. А жаль, Станислав был человек, настоящий мужчина, каких становится все меньше.
   В дверях конторы прозвенел звонок. Тераи вынул из кобуры пистолет, положил его на стол за книги. Со дня возвращения в Порт-Металл он все время был настороже. Его друзья-геологи разъехались и вели разведку где-то в отрогах гор Франклина или Карамелоле, а городская полиция, полиция ММБ даже пальцем не шевельнет, если его прикончат, только обрадуется. Счастье еще, что они сами не проявляли инициативы!
   — Лео, взгляни, кто там!
   Лео поднял рыжую голову, посмотрел на хозяина, лениво зевнул и, потянувшись, направился к двери. Тераи нажал кнопку механизма, отпиравшего замок. Молодой человек в синей форме космонавта отшатнулся, увидев огромного зверя.
   — Спокойно, Лео! Входите, не бойтесь.
   — Месье Лапрад? У меня официальное письмо, приказано вручить вам лично. Я воспользовался случаем и захватил всю вашу почту. Разрешите представиться. Луи Баррьер, каптенармус с «Юлия Цезаря».
   — Вы уже прибыли? Но ведь «Цезаря» ждали только послезавтра!
   — Мы не останавливались на Тинхо. Там идет драка между туземцами и шахтерами. Три корабля ММБ подбрасывают подкрепления. Планета временно закрыта.
   — А что предпринимает Бюро Ксенологии? — живо спросил Тераи.
   — Что они могут сделать? Как всегда, их предупредили слишком поздно. Когда они доберутся до Тинхо, там все уже кончится и «порядок будет восстановлен», как у нас официально выражаются.
   — Да, разумеется!
   Тераи взял из рук юноши конверты и толстую кипу газет.
   — Что ж, спасибо. Куда вы теперь путь держите?
   — На Субур V, а оттуда прямо на Землю.
   — В таком случае возьмите это письмо и сдайте в первую же контору Бюро Ксенологии — они перешлют его дальше.
   — Письмо официальное?
   — Да, бумаги одного из их агентов, которого здесь убили. Он был моим другом.
   Посыльный ушел, и Тераи принялся за почту. Несколько писем из Полинезии напомнили ему о друзьях детства, одно из Канады, два из Франции и еще одно от Рамакришны с радостным известием, что вскоре, видимо, удастся возродить породу сверхльвов.
   — Потерпи, Лео? Через три-четыре года у тебя, глядишь, появится подруга!
   Наконец он взял запечатанный пакет с грифом Бюро Ксенологии, сунул его в щель дезактиватора и включил аппарат. Через десять минут можно будет вскрыть пакет, и он не вспыхнет у него в руках. А пока Тераи принялся за газеты.