Том Файр оказался крепким черноволосым парнем лет двадцати пяти, одетым в камуфляжную форму.
   — Здравствуйте, — сказал он, входя в кабинет шерифа, отделенный от общего помещения стеклянной стеной.
   — Агент Скалли, агент Молдер, — представил их друг другу Норманн, — а это проводник Том Файр.
   — Расскажите, как пропала Сыо Лэнг, — обратилась к нему Дэйна.
   — Я уже сто раз рассказывал, — заявил проводник. — И лично шерифу, и его полицейским, и спасателям, и страховщику…
   — А господа из Вашингтона тебя еще не слышали! — перебил его Баркли. — Том, в твоем положении не стоит выдрючиваться. Ты был проводником группы и несешь ответственность за то, что пропала одна из твоих туристок.
   — Да я ничего и не говорю, — сразу же пошел на попятный парень в камуфляжке. — Я расскажу, как все произошло, мне не трудно. Хотя и рассказывать-то там нечего. Собралась обычная группа туристов, в основном — семейные. С детьми не младше четырнадцати, потому что экскурсия конная, а детям помоложе трудно управляться с лошадью. Группа была стандартная — двадцать человек. Из них трое иностранцы. Француженка и парочка из Англии. Все как обычно. Показал я им, как крепить седло, как затягивать подпруги, как регулировать длину стремян. Посадил всех, сделали пару кругов вокруг конюшни, чтобы туристы хотя бы чуть-чуть привыкли к лошадям. Я подсказывал им, как себя вести, как правильно сидеть в седле.
   Потом спросил, вес ли запомнили, кто на какой лошади поедет, велел их расседлать. Обед. Уселись за стол под навесом, туристы поели и разбрелись по палаткам. Сиеста. Часа в четыре пополудни я всех разбудил, попили чая с бисквитами и стали седлать каждый свою лошадь. Я проверил, как они с этим справились, если что не в порядке, исправлял, чтобы никто, не дай бог, не свалился и не получил травмы. С нас за это строго взыскивают, потому что турбюро приходится оплачивать страховки. В пять мы уже были в пути.
   — Семейство Лэпг чем-нибудь выделялось в вашей группе? — спросила С калл и.
   — Да нет, — ответил Том после недолгого размышления. — Обычная калифорнийская чета. Такие, знаете ли, из небогатых, по с гонором — они не просто американцы, а из Калифорнии, почти что из Лос-Анджелеса, почти кинозвезды. Папа — почти Арнольд Шварценеггер, мама — почти Джулия Роберте, а дочка — почти Бритни Спирс.
   — Бритни Спирс — певица, а не киноактриса, — машинально поправил Файра Призрак.
   — Да, она единственная из них почти ничего из себя и не корчила. Разве что чуть-чуть. Довольно милая девочка.
   — Вы ее успели хорошо узнать? — заинтересовалась Дэйна.
   — Нет, мисс. Когда бы? Я с группой встретился только утром, подростков, кроме нее, было еще трое, но эти — мальчики. Они хоть и лучше развиты физически, но зато озорники, чуть не доглядишь — сотворят что-нибудь такое… такое…
   — Что, например? — спросил Молдер.
   — Могут, например, конюшню поджечь. Был у нас такой прискорбный случай, не с моей группой, к счастью. Поэтому за пацанами мы, проводники, присматриваем особенно внимательно. Опять же, пацаны лезут, куда и пес носа не сует. И по шее им не надаешь: родители стеной стоят за своих чад — прав, не прав. С девочками попроще.
   — И приятнее, — добавила Скалли.
   — Да, мисс Скалли, и приятнее. Особенно, когда они симпатичные вроде этой Сью. Улыбается, смеется дежурным шуткам. У нас, у проводников, имеется специальный набор таких шуток. Их рекомендует менеджер.
   Про тот выход могу сказать одно — начинался он, как и любой другой, ничем не отличался от предыдущих. Прошли весь намеченный маршрут, в девять вечера добрались до стоянки. Там у нас установлены индейские типи, оборудованы места для костров, подвешены котелки, заготовлены продукты, вода и дрова. Когда спешились, я велел расседлать коней, затем вести к корытам и задать овса. Четверых я назначил дежурными, показал, где находится холодильник с едой, они должны были приготовить ужин. Сам подпалил огонь в костровище, потом показал туристам, как следует спутать лошадей, чтобы за ночь они не разбежались. Когда коней отпустили пастись, я повел всех, кроме дежурных, умываться к ручью…
   — А там, в Бэдлендсе, разве имеются луга? — удивилась Скалли. — Я слышала…
   — Раньше ничего не было, камни да глина, — объяснил Файр. — А сейчас траву в местах туристических стоянок турбюро специально высаживает. Навозили почвы, укрепили ее, высаживаем тот же овес, высеваем разные травки, которые кони любят.
   Так вот, продолжаю. Когда ужин был готов, все расселись за столом под навесом. Поели и собрались у огня. Уже стемнело. Сидели, травили всякие истории и анекдоты. Обстановка вокруг намеренно индейская, поэтому про них обычно и говорят. Ну, сами знаете, генерал Кастер, вождь оглалу Бешеный Конь, шаман Черный Лось, ваканы… Я обычно рассказываю историю про то, как погиб Бешеный Конь.
   В полночь я скомандовал отбой, и все стали разбредаться по палаткам, когда ко мне подбежал Фрэнк Лэнг и принялся орать, что пропала его дочь Сыо. Я сперва не встревожился. Ну, подумаешь, девочка отошла в кустики у ручья. Побрызгает и вернется. Тут заявилась мадам Эллен. И началось! Крику, визгу… Спрашиваю: когда она пропала? Миссис отвечает: ее нет уже часа полтора. Угу, это уже не похоже на то, что девочка отошла по естественной потребности. Хотя возможна и другая физиологическая потребность! Симпатичная девчонка, рядом мальчики-сверстники, чуть постарше. Целуются где-нибудь под кустом!
   Я прошелся по вигвамам, проверил подростков. Все три мальчика на месте, уже лежат в спальных мешках, куда родители их утолкали.
   Значит, и эта моя версия отпадает. Куда же она могла подеваться? Уже поздно, темно, хотя взошла луна. Полнолуние, Чертова Пора! Делать нечего, объявил я общую тревогу, поднял людей. Велел захватить фонари — в каждом вигваме по два: большой подвесной, на керосине, колесиком можно регулировать освещенность, превращая его в ночник; и обычный ручной на батарейках, чтобы ночью можно было из типи по нужде выйти.
   Выстроил я туристов цепочкой, и пошли мы прочесывать поляну, добрались до ручья и обнаружили… Сами знаете, что.
   — Следы больших ступней, — отозвалась Скалли.
   — Точно. Тут-то я все и понял.
   — Что именно? — вскинулся Молдер.
   — Что приходила Дсоноква. Чертова же Пора — когда ей еще приходить, как не в полнолуние?
   — А вам и раньше приходилось сталкиваться с Дсоноквой? — насторожился Молдер.
   — Конечно, приходилось. Меня самого в детстве ома чуть не уволокла, — как о чем-то обыденном рассказал Том. — Я ведь наполовину индеец, у меня и индейское имя имеется. В переводе на английский — Восемь Дыр.
   — А как она вас пыталась утащить? — спросила девушка.
   — Обычным способом, подманивала свистом. Я и пошел. Хорошо, старший брат это заметил и ухватил меня за штаны. «Стой! — закричал. — Куда это ты собрался? Это же тебя Дсоиоква заманивает! Ты разве не слышал, как они маленьких детей высвистывают, чтобы полакомиться нежным мясцом?» Тут я башкой помотал, стряхивая наваждение, в себя пришел. Вспомнил истории про то, как людоедка детей ворует. Мы с братом вернулись домой и легли спать. А наутро пошли посмотреть, где она там бродила. Нашли гигантские следы и клочки шерсти на сучках. Кстати, тоже была Чертова Пора — полнолуние.
   — Эти следы не отличались от тех, которые вы видели в детстве? — спросила Скалли.
   — Точь-в-точь такие же.
   — Но Дсоноква же сказочный персонаж, — слабо запротестовал Молдер, который упрямо не верил в мифическое существо, хотя все новые и новые факты подтверждали, что мифический персонаж вполне реален. В пути из Кастера в Синик он связался с криминалистической лабораторией в Пирре, и ему сообщили, что спектральный анализ царапин сосновой коры подтвердил наличие меди. Кору царапали медными крючками. Но Молдеру было проще поверить в йети. Сказкам не место в нашем материалистическом мире — а вот реликтовый гоминид при определенных условиях мог бы и сохраниться, проживая параллельно с гомо сапиенс — Может, вы имеете в виду снежного человека?
   — Йети я никогда не встречал, — с достоинством ответил Файр, — а Дсонокву однажды видел собственными глазами. Издали. Ночью в полнолуние. Сумел разглядеть и медные когти, и плетеную корзину. И знаю, что она существует всего несколько дней. Потом исчезает — до следующего полнолуния.
   — Ладно, — махнул рукой Призрак. — Значит, вы обнаружили следы Дсоноквы. И что же предприняли дальше?
   — Связался с полицией и спасателями, отобрал несколько мужчин понадежнее, с ними и пошел по следам. Только сначала захватил ружье из служебного арсенала, а прочих туристов отправил спать, назначив двух дежурных. Они должны были следить, чтобы до утра никто из лагеря не уходил. Еще поручил им поддерживать огонь в костре и дождаться прилета вертолета спасателей. Я ждал собак, без них за Дсоноквой не уследишь, обязательно потеряешь след.
   — А не боялись, что Дсоноква заберется на дерево и станет уходить с похищенной девочкой верхами? — спросил Молдер.
   — Какие у нас в Бэдлендсе деревья? — удивился проводник. — Там же совсем нет плодородной почвы. Изредка попадется кустик-другой. Ну, еще вдоль ручьев и речушек что-то растет, конечно. А так — глина, песок и камни. Короче, идем мы по следам, хотя и ночь, но с пути не сбиваемся. Светит луна, в руках у нас фонари, а Дсоноква большая, тяжелая. На песке и глине остаются отпечатки ступней, на каменистой почве сдвигаются булыжники.
   Когда вертолет сел на месте стойбища, шериф связался со мной по телефону. Я сообщал, где мы находимся, тот оставил в лагере помощника Флэкса опрашивать свидетелей, а сам со спасателями вылетел в направлении ущелья Смока. Когда машина нагнала нашу группу, спасатели спустили свору собак, потом коптер пошел над нами, освещая маршрут прожектором.
   — И вы верили, что поймаете великаншу? — спросил Призрак.
   — Что сумеем поймать, не верил, а в том, что сумеем спасти девчонку, — был уверен. Дсонокве просто некуда было деться.
   — И что же случилось?
   — Она исчезла.
   — Как так — исчезла?
   — Вот так и исчезла. Потопталась на месте в ущелье Смока и растворилась.
   — А наверх она взобраться не могла? — спросил специальный агент.
   — Там отрицаловка.
   — Что-что?
   — Стены ущелья имеют отрицательный уклон, то есть нависают над головами. Нужно быть мухой, чтобы забираться по таким каменным стенам.
   — Послушайте, а никакого каната вы там не заметили? Я обнаружил такой на старой сосне неподалеку от Харни-Пик. Очень странный канат, липкий. Я никак не мог понять, что это за материал. Отослал кусок его на экспертизу в Пирр, а сегодня созвонился, и мне сказали, что материал ближе всего к природной паутине. Хотя, конечно, не бывает пауков, у которых паутина толщиной с детскую руку.
   Проводник внезапно побледнел, потом звонко треснул себя раскрытой ладонью по лбу.
   — Я идиот! — заявил Файр. — Паутина! Так вот в чем, оказывается, дело! Выходит, я — дикий осел!
   — Ну, ты, конечно, не очень умен, — согласился шериф Баркли. — Но не настолько же. Ослом я бы тебя не назвал.
   — Нет, я именно осел, — настаивал Том. — Оказывается, нет никакой загадки!
   — О чем это вы? — спросил Молдер. — О какой загадке говорите?
   — Я знаю, куда подевалась Дсоноква со Сью Лэнг!
   — И куда же?
   — Она там, в ущелье Смока.
   — А почему вы так уверены? — спросила Скалли.
   — Потому что не было никакой Дсоноквы.
   — А кто же был? Кто утащил Сью и еще пару девочек ее возраста?
   — Иктоми, вот кто! Как только вы сказали про паутину, я все и понял! Конечно, пауку-то ничего не стоило взобраться по стене с отрицательным уклоном!
   — Да погоди ты! — перебил свидетеля Призрак. — Еще раз объясни толком, кто такой Иктоми.
   — Да паук же!
   — Но пауку не утащить девочку! — ничего не понял федеральный агент.
   — Смотря какому. Это же Иктоми!
   — А кто он такой? Тоже персонаж из индейских мифов?
   — Ну, конечно. Иктоми — паук-шутник, сеятель раздоров. Способен принимать любой облик. Выходит, что никакой Дсоноквы не было, а был шутник Иктоми. И похищение — никакое вовсе не похищение, а остроумная шутка. Конечно, с его точки зрения.
   — Но ради чего ему это понадобилось?
   — Да просто так. Ему кажется, что это смешно, вот он и шутит… Ладно, хватит пустых разговоров, — оборвал сам себя Том, — нужно ехать и спасать похищенных девчонок. Хотя я почти уверен, что ничего плохого с ними не случилось. Поехали!
   Минут через пятнадцать Файр седлал трех лошадей. Молдер стоял рядом и, чтобы как-то отвлечься от боли в бедрах, принялся расспрашивать метиса о Бешеном Коне. Оказалось, что Том Файр знает немало, а его дед был вождем одного из небольших отрядов, на которые делилось племя оглалов.
 
   Форт Робинсон, ручей Вундед-Ни, Южная Дакота, 5 сентября 1877 года
   — В пору холодрыги на стыке семьдесят шестого и седьмого годов генерал Крук буквально рыл землю, разыскивая Бешеного Коня. На этот раз битый много раз, — проводник засмеялся нечаянной игре слов, — Трехвездный собрал огромную армию — пехоту, кавалерию и артиллерию. Любой дурак знает, что раз нет ума, нужна необоримая сила. Только для транспортировки продовольствия этой прорвы солдат потребовалось 168 фургонов, а порох и боеприпасы, надрываясь, волохали на своих спинах 400 вьючных мулов. До идиотизма мощная колонна Трехзвездного Вождя двигалась через долину реки Паудер. Шла, словно стая медведей гризли, сметая все на своем пути, давя и разоряя встречавшихся индейцев.
   Солдаты искали Бешеного Коня, но сначала обнаружили селение шайешюв Утренней Звезды!
   — Тупой Нож! — обрадовались эти сволочи. Большинство краснокожих, попавшихся на пути федералов, не участвовали в битве при Литл-Биг-Хорн. Они тайно ушли из агентства Красного Облака в поисках пищи, когда армейское командование прекратило там выдачу продовольствия. Против поселка шайеннов, состоящего из 150 вигвамов, генерал Крук направил Трехпалого Макензи (индейцы отстрелили ему указательный палец и шутили, что он стреляет теперь третьим пальцем).
   Стоял Месяц Случки Оленей. Было очень холодно, глубокий снег на открытых местах покрылся ледяной коркой. Макензи за ночь подтянул своих кавалеристов, готовясь к атаке. Едва развиднелось, федеральные войска ударили по шайеннам. Наемники пауни выступили первыми. Они атаковали селение на резвых лошадях, которых Макензи отобрал у индейцев сиу. Войска застигли шайешюв врасплох, солдаты врывались в вигвамы и убивали тех, кто не успел толком проснуться.
   Но не все позволил» подстрелить себя, как фазанов. Воины выбегали раздетыми на пронизывающий холод и пытались отогнать солдат, чтобы женщины и дети успели уйти. Несколько отважнейших воинов пожертвовали своей жизнью в первые, самые яростные мгновения боя. Одним из них был старший сын Утренней Звезды. В конце концов Тупой Нож и Волчонок сумели сформировать заградительный отряд вдоль верхних вигвамов каньона, но скудные боеприпасы вскоре истощились.
   В Волчонка попало семь пуль, когда он вместе с Утренней Звездой прорывался к женщинам и детям, которые что есть мочи бежали в сторону гор Биг-Хорн. В это время Макензи поджег их вигвамы, а затем приказал своим людям согнать захваченных лошадей к одной из стен каньона и перестрелять. Так он в свое время уничтожил лошадей команчей в каньоне Пало-Дуро.
   Было ужасно холодно, а у людей Утренней Звезды осталось всего несколько лошадей и почти не имелось ни одеял, ни одежды, ни мокасин — все сгорело в типи. Шайенны решили пробиваться к селению Бешеного Коня.
   В течение первой ночи от холода умерло двенадцать младенцев и стариков. На следующую ночь мужчины убили нескольких лошадей, выпотрошили их и запихнули внутрь маленьких детей, чтобы уберечь от мороза. Старики там же грели свои руки и ноги. Три дня индейцы шли по обледенелому снегу, и их босые ноги оставляли кровавые следы.
   Бешеный Копь разделил пищу, одеяла и кров с людьми Тупого Ножа, но предупредил, что у его оглалов слишком мало боеприпасов, чтобы принять бой. Медвежий Мундир Майлс разыскивал их на севере, а Трехзвездный Вождь Крук шел с юга. Чтобы выжить, люди Бешеного Коня метались взад и вперед по стране.
   В месяце Хвойного Дерева Бешеный Конь разбил лагерь на реке Тонг, затаившись неподалеку от нового форта, в котором Медвежий Мундир со своими солдатами стоял на зимних квартирах. Холод и голод стали настолько невыносимыми, что некоторые вожди роптали:
   — Бешеный Конь, пора вступать в переговоры с Медвежьим Мундиром. Нужно узнать, чего он хочет. Женщины и дети плачут от голода, им необходим теплый кров, они уже не могут бежать и бежать.
   Бешеный Конь знал, что Медвежий Мундир собирается заключить их всех в резервацию как военнопленных, но объявил, что вожди могут отправиться на переговоры, раз они так решили. Он пошел вместе с группой из тридцати вождей и воинов к одному из холмов и встал так, чтобы его люди увидели военное укрепление. Он-то знал, что случится, но молчал из гордости. Его вожди ему не верят, это горько…
   Восемь дакотов добровольно вызвались поехать к форту. Один из них нес большое белое полотнище на копье. Но едва парламентеры приблизились к форту, как навстречу им ринулся отряд индейцев кроу, наемников Медвежьего Мундира. Не обращая внимания на белый флаг, кроу принялись в упор стрелять в делегацию. Только трое из восьми сумели уйти. Сиу, наблюдавшие с холма за этим коварным убийством, хотели скакать вниз, чтобы отомстить предателям, но Бешеный Конь велел возвращаться в лагерь. Он приказал укладываться и бежать. Вождь понимал: теперь Медвежий Мундир знает, что дако-ты поблизости, и кинется искать их в снегах.
   Медвежий Мундир нагнал их утром 8 января 1877 года возле Батл-Бат и послал своих солдат в атаку через снег глубиной в фут. У Бешеного Коня оставалось слишком мало боеприпасов, чтобы защищаться, но индейцы знали много хитростей, с помощью которых могли отбиваться или сбить с толку солдат. Нужно было выиграть время, чтобы основная группа дакотов успела укрыться в горах Биг-Хорн. Маленький Большой Человек, Две Луны и Горб заманили «синие мундиры» в один из каньонов. Четыре часа они удерживали здесь солдат, неуклюжих в своей зимней форме. Федералы спотыкались и срывались с покрытых снегом обрывов. Во время боя пошел снег, а с наступлением сумерек уже бушевала метель.
   Медвежий Мундир был вынужден увести своих людей назад — в форт Кыо.
   Сквозь завесу мокрого снега Бешеный Конь и его люди добрались до знакомой местности на берегах Литл-Паудер, Они встали здесь лагерем, питаясь дичью, которую удавалось добыть. В феврале гонцы принесли весть, что с юга подходит Пятнистый Хвост с отрядом индейцев брюль. Многие дакоты полагали, что Пятнистый Хвост наконец устал слушать чужие распоряжения, как и что ему делать в своей резервации, и бежал от солдат. Но Бешеный Конь в эти слухи не верил, его не так-то легко было обмануть.
   На время холодных лун Трехзвездный Вождь Крук увел своих людей из снегов в форт Феттерман. В ожидании весны on не раз встречался с Пятнистым Хвостом и наобещал, что если вождь индейцев брголь пойдет к Бешеному Коню и сумеет уговорить его сдаться, то дакотов, которые живут б резервации, не станут выгонять на новое место поселения — к реке Миссури. Пятнистый Хвост поверил, поэтому-то он и разыскивал лагерь Бешеного Коня.
   Незадолго до его появления Бешеный Копь сказал своему отцу, что уходит.
   — Отец, — обратился он, — пожми руку Пятнистому Хвосту и скажи, что оглалу явятся в резервацию сразу, как только погода позволит женщинам и детям отправиться в путь.
   Затем он в одиночку ушел в горы Биг-Хори. Бешеный Конь еще не решил, следует ли ему сдаваться. У пего был и другой выход: остаться на берегах реки Паудер подобно старому бизону, изгнанному из стада.
   Прибыв в лагерь, Пятнистый Хвост решил, что Бешеный Конь просто избегает встречи. Он разослал вестников, чтобы те разыскали вождя оглалов, по Бешеный Конь исчез в глубоких снегах. До возвращения Пятнистый Хвост сумел убедить Большую Ногу сдаться со своими индейцами миннеконьоу, а Коснись Туч и еще три вождя пообещали, что с наступлением весны придут со своими людьми в агентство.
   14 апреля Коснись Туч с толпой индейцев из селения Бешеного Коня прибыл в агентство Пятнистого Хвоста и сдался. Но Трехзвездный Вождь Крук на этом не успокоился, он послал Красное Облако разыскать Бешеного Коня и пообещал: если тот уговорит Коня сдаться, то Красное Облако и вождь оглалу получат резервацию на реке Паудер. Племенам не придется никуда кочевать.
   27 апреля Красное Облако встретился с Бешеным Конем и рассказал об обещании Трехзвездного.
   Девятьсот оглалов Бешеного Коня умирали с голоду, у воинов не было охотничьего снаряжения, а их лошади стали тощими, как скелеты. И Бешеный Конь отправился сдаваться в форт Робинсон, обещания, что им позволят остаться на реке Паудер, хватило с лихвой.
   Последний боевой вождь индейцев сиу пришел в форт, где лишился оружия и коня, а главное — потерял власть над своими людьми. Он превратился в пленника солдат, которые никогда не побеждали его в битве.
   И все же он остался героем в глазах молодых индейцев, и их поклонение породило ревность среди старейших вождей. В агентстве Бешеный Конь по-прежнему держался отчужденно. Он и его сторонники ждали, когда Трехзвездный Вождь выполнит обещание и выделит им резервацию на берегах реки Паудер.
   В конце лета до Бешеного Коня дошел слух, что Трехзвездный Вождь хочет, чтобы он отправился в Вашингтон на совет с Великим Отцом. Бешеный Конь отказался ехать. Он не мог понять: зачем нужно разговаривать об уже обещанной резервации? Ог-лала видел, что случилось с теми вождями, которые побывали в доме Великого Отца в Вашингтоне: пожив жизнью белых людей, они вернулись разжиревшими, утратив свою былую твердость. Вождь не мог не заметить, как изменились Красное Облако и Пятнистый Хвост, а те знали, что он замечает перемену, и не любили его за это.
   В августе пришла весть, что индейцы племени неперсе, жившие за горами Шайнинг-Маунтинс, вступили в войну с «синими мундирами». Офицеры начали вербовать воинов-сиу разведчиками в войне против неперсе. Бешеный Конь уговаривал юношей не ходить на эту далекую войну с другими индейцами, но кое-кто из них все же позволил себя купить. 31 августа, в день, когда эти молодые сиу надели синие мундиры, чтобы отправиться в поход, Бешеному Коню стало так тяжело на душе, что он в сердцах сказал — мол, возьмет и уведет своих людей обратно на север, к берегам реки Паудер.
   Когда Трехзвездный Вождь услышал от своих шпионов про эти слова, то приказал девяти ротам кавалеристов отправиться в лагерь Бешеного Коня и арестовать вождя оглалов. Но друзья Бешеного Копя успели предупредить его о приближении солдат. Бешеный Конь велел своим людям рассеяться, а сам в одиночку направился в агентство Пятнистого Хвоста. Он решил искать убежища у своего старого друга — Коснись Туч.
   Там солдаты и разыскали его. Когда Бешеного Коня под конвоем доставили в форт Робинсон, ему заявили, что сегодня уже поздно говорить с Трех-звездным Вождем. Его передали капитану Джеймсу Кениингтону и одному из полицейских агентства. Бешеный Конь долго смотрел на полицейского тяжелым взглядом. Им оказался Маленький Большой Человек, который совсем недавно бросал вызов членам комиссии, приехавшим украсть Блэк-Хиллс. Тот самый Маленький Большой Человек, который грозил убить первого же вождя, высказавшегося за продажу Черных Гор, отважный воин, сражавшийся бок о бок с Бешеным Конем на ледяных склонах гор Вульф-Маунтинс против Медвежьего Мундира Майлса. Теперь белые люди купили Маленького Большого Человека и превратили его в полицейского.
   Шагая между офицером и Маленьким Большим Человеком, Бешеный Конь почему-то не стал грезить, чтобы проникнуть в подлинный мир и избежать тьмы этого призрачного мира, в котором все — лишь безумие. Они прошли мимо солдата, у которого за плечом висела винтовка с примкнутым штыком. Они остановились на пороге какого-то здания. Окна были забраны железной решеткой, и через ее прутья Бешеный Конь увидел людей с цепями на ногах. Это была западня для зверя, как индейцы называли тюрьму, и Бешеный Конь метнулся з сторону, увлекая за собой Маленького Большого Человека, повисшего у него на руке. Схватка длилась всего несколько секунд. Кто-то из офицеров отдал команду, и солдат, стоявший на часах, рядовой Уильям Джеитлс, вонзил свой штык в живот Бешеного Коня.
   Бешеный Конь умер той же ночью, 5 сентября 1877 года, в возрасте тридцати пяти лет. Последние его слова были:
   — Схороните мое сердце у Вундед-Ни.
   На рассвете следующего дня солдаты передали труп мертвого вождя его отцу и матери. Те положили тело Бешеного Коня в деревянный ящик, укрепили ремнями на индейской повозке и повезли в агентство Пятнистого Хвоста. Там они подняли его на помост. В течение Месяца Травы оплакивавшие сменялись у места погребения. А в Месяце Падающих Листьев пришла раздирающая душу весть: индейцы сиу, проживавшие в резервации, должны покинуть Небраску и перебраться в резервацию на реке Миссури.
   Холодной сухой осенью 1877 года длинные вереницы изгнанных индейцев двинулись на север к тамошним бесплодным землям, конвоируемые солдатами. По дороге несколько групп ускользнуло и повернуло на северо-запад, намереваясь бежать в Канаду и присоединиться к Сидящему Быку. С ними ушли мать и отец Бешеного Коня, они несли сердце и кости своего сына. Останки Бешеного Коня тайно погребены где-то неподалеку от ручья, называемого Вундед-Ни.