И тогда девушка испугалась в первый раз. Ей еще никогда не приходилось бояться людей.
   Сабина и прежде встречалась с цыганами, разговаривала с ними, когда они останавливались на окраине их деревни. Один и тот же табор приезжал туда из года в год. Местные жители хорошо знали цыган и даже приветствовали их, когда те возвращались. Правда, некоторые фермеры говорили, что за неделю, пока они там стояли, пропадало немало цыплят, да и яиц они не досчитывались, но в целом цыгане были людьми безобидными.
   Мужчины с бронзовой кожей помогали в уборке урожая, а женщины, с глазами, похожими на спелые вишни, приходили к дверям кухни и продавали вешалки для одежды, искусно сплетенные из лозы корзины, а некоторые, если им обещали «позолотить ручку», предсказывали судьбу.
   Но люди, смотревшие на нее сейчас, мало напоминали тех цыган, которых Сабина знала. Во-первых, они были хорошо одеты. На мужчинах белые рубашки с длинными рукавами, украшенные тесьмой и вышивкой. Одежда женщин была украшена золотым шитьем. Под пестрыми верхними юбками можно было заметить еще и изобилие нижних юбок. Поверх блузок с глубокими вырезами они носили черные бархатные корсеты, туго зашнурованные. И все-таки в выражениях их лиц было что-то диковатое, варварское. А грациозные кошачьи движения делали яркую красивую одежду несколько неуместной.
   От страха, что она вмешалась во что-то тайное или даже запретное, у Сабины по спине побежали мурашки, а руки задрожали. Она стояла, не находя в себе сил заговорить. Молчание становилось все глубже и подозрительнее с каждым моментом. От с противоположной стороны костра поднялся какой-то мужчина и подошел к ней.
   Одет он был так же, как и остальные, в обтягивающие брюки и искусно вышитую рубашку с широкими рукавами. За поясом, обвязанным вокруг талии, торчал кинжал с рукоятью, украшенной драгоценными камнями. У цыгана была очень красивая золотистая кожа, чей оттенок, наверное, он позаимствовал у солнца. Под четко очерченными бровями блестели темные проницательные глаза. И в довершение ко всему губы, твердо и мужественно сжатые, но в то же время чувственные.
   Он, конечно, был цыганом, но все-таки в нем было что-то, отличавшее его от других. И Сабина сразу поняла, что он их вожак, и еще, что появился человек, которого ей не нужно бояться. Она не знала почему. В том, как он двигался, в манере гордо держать голову, чувствовались уверенность, привычка повелевать, властность. И все же, как только он подошел, Сабина перестала дрожать и обрела наконец дар речи.
   Она разжала губы, но прежде чем успела произнести хоть слово, цыган заговорил первым.
   — Возможно, мадемуазель нуждается в помощи?
   Сабина испытала облегчение, когда он заговорил с ней по-французски, а не на каком-нибудь там цыганском языке, который она не смогла бы понять.
   — Да, совершенно верно, я нуждаюсь в помощи, — ответила она. — У экипажа, на котором я добираюсь до Монте-Карло, отвалилось колесо. Я была бы очень благодарна вам за любую помощь, которую вы и ваши люди смогли бы мне оказать.
   — Конечно, мои люди посмотрят, что там можно сделать, — сказал он. — А вы тем временем, мадемуазель, можете подойти к костру и погреться.
   Озноб и страх прошли, но Сабина и правда почувствовала, что руки у нее холодные, а тепло дня уступило место ночной прохладе, которая, без сомнения, пришла с легкими заморозками. «Очевидно, с гор», — подумала она, и, улыбнувшись, ответила:
   — Я бы посидела немного у костра, если можно. Остается только надеяться, что поломка не очень серьезная.
   Он отдал приказ на языке, который Сабина не знала, и немедленно два или три человека исчезли в темноте в направлении дороги. Немного смущенная, она обошла костер и направилась к импровизированной скамье, на которую указал цыган. Сверху лежала медвежья шкура, а под ней, как догадалась Сабина, охапка папоротника и листьев. Девушка села, и тут же цыган протянул ей стакан, наполненный вином.
   Сабина отрицательно покачала головой:
   — Нет, спасибо.
   — Выпейте, мадемуазель, — настаивал цыган. — Вино поможет забыть все неприятные минуты вашего путешествия.
   Сабина почувствовала, что отказаться будет невежливо. Она взяла стакан и сделала пару глотков. У вина оказался приятный мягкий вкус. Ей стало теплее, и смущение куда-то ушло.
   Только теперь, когда она сидела здесь, Сабина вспомнила, что она без шляпки и провела рукой по волосам, понимая, что локоны выбились из прически и, очевидно, торчат во все стороны.
   — Не беспокойтесь, вы очень красивы, — спокойно сказал цыган.
   Сабина повернулась и посмотрела на него, широко раскрыв глаза, не веря, что правильно расслышала его слова. Но когда она увидела выражение его лица, то смущенно потупилась. Ей еще никогда не приходилось видеть подобного выражения в глазах мужчины. Откровенное, нескрываемое восхищение заставило девушку почувствовать себя неуверенно.
   Кровь прилила к ее щекам, и она сказала себе, что это вопиющая дерзость со стороны цыгана, или какой он там национальности, смотреть на нее таким образом. Даже не глядя на него, Сабина знала, что он смотрит на ее золотистые волосы, унаследованные от матери, изучает ее лицо.
   У нее симпатичное лицо. Сабине это было известно, хотя ее щеки часто бывали слишком бледными, а сама она смотрелась чересчур хрупкой и худой, чтобы быть по-настоящему красивой. Ей часто хотелось быть такой же высокой, как отец, и такой же кругленькой и крепкой, как Гарриет, которая вызывала всеобщее восхищение на всех вечеринках. У сестры никогда не было недостатка в кавалерах.
   «Меня никто не замечает», — довольно часто говорила Сабина. И все-таки Артур обратил на нее внимание. За это она ему очень благодарна. Но лорд Тетфорд никогда не смотрел на нее так, как этот цыган. Он слегка прищурил глаза, и ей показалось, что цыган видит ее насквозь. Она инстинктивно прижала руку к груди.
   Чувствуя необыкновенное волнение, Сабина поспешила нарушить молчание.
   — Мне нужно было сегодня вечером приехать в Монте-Карло, — сказала она. — К несчастью, я опоздала на поезд в Ницце, и поэтому пришлось нанять экипаж.
   — Но почему вы, мадемуазель, не поехали по нижней дороге? — спросил цыган.
   — Мне сказали в Ницце, что там произошел обвал, — ответила Сабина.
   — Тогда это все объясняет! — воскликнул он. — Но эта дорога может быть очень опасной ночью, если у вас неопытный кучер и не слишком резвые лошади.
   Сабина улыбнулась:
   — Боюсь, что лошадей в экипаже, на котором я путешествую, никак нельзя назвать резвыми. Они выглядят очень истощенными, скорее всего за этими беднягами плохо ухаживают.
   — Тем более жестоко было отправляться на них в такое долгое путешествие, — заметил цыган.
   — Я согласна с вами, но что мне оставалось делать? — спросила Сабина.
   — Вам следовало остаться в Ницце до утра, а потом добираться на поезде.
   — Но я не могла остановиться одна в отеле! — воскликнула Сабина.
   — А сейчас вы разве не одна путешествуете? — возразил цыган. Девушка почувствовала себя очень неловко, ведь теперь ей надо объяснять некоторую эксцентричность своего поведения.
   — Да, я одна, — ответила она. — Но это только потому, что с леди, которая меня сопровождала в Монте-Карло, произошел несчастный случай. Она сломала ногу, когда выходила из поезда на вокзале в Ницце. Поэтому мне пришлось ехать одной так поздно.
   — Понимаю. Это все объясняет. Я подумал, что весьма странно для леди, тем более английской леди, путешествовать ночью одной. Такая поездка может быть очень опасной.
   — Если вы думаете о бандитах и ворах, — улыбнулась она, — то мне говорили, что мсье Бланк давно устранил эту опасность на благо тех, кто желает посетить Монте-Карло. Такое беззаконие вряд ли понравится игрокам, правда?
   — Мне кажется, что даже предусмотрительность мсье Бланка вряд ли способна защитить красивую юную девушку, путешествующую в одиночестве после наступления темноты, — сухо возразил цыган.
   — Я не боюсь, — парировала Сабина. — У меня нечего красть, потому что денег хватает только заплатить кучеру.
   — Я имел в виду не деньги, — сказал он.
   — А что еще может понадобиться от меня грабителям? — наивно спросила Сабина.
   Цыган улыбнулся одними уголками губ и сказал:
   — С нами, мадемуазель, вы в безопасности.
   Сабина колебалась какое-то время, но потом все-таки, понизив голос, призналась:
   — Мне кажется… я должна вас предупредить… что мне нечем будет заплатить за починку колеса. У меня осталось совсем мало денег.
   — Цыгане все делают не за деньги, а за дружбу или… за любовь.
   Перед тем как произнести последние два слова, он сделал паузу, и опять в его глазах появилось что-то, из-за чего Сабина вспыхнула и опустила глаза.
   — Как вы думаете, скоро починят колесо? — спросила она, все еще не глядя на него. — Мне надо ехать. Моя знакомая, к которой я еду в гости… мать моего жениха будет думать, что со мной случилась беда.
   — Вы помолвлены? — спросил цыган.
   Сабина кивнула:
   — С одним английским аристократом.
   — Счастливый молодой человек, — заметил цыган. — Интересно, понимает он хотя бы, какой он счастливый?
   — Мне кажется, это я должна быть счастливой, — ответила Сабина с обычной импульсивностью и только потом поняла, что обсуждает личные дела с незнакомцем, да еще и с цыганом. Отец не одобрял подобного поведения, и ее довольно часто за это ругали.
   — Мне, кажется, надо идти, — сказала она поспешно.
   — Вы не можете идти, пока не починят колесо, — возразил цыган. — Простите меня, я совсем забыл, что гостей надо развлекать.
   Он щелкнул пальцами, и мгновенно зазвучала музыка.
   Цыган, игравший на скрипке, вышел вперед. Огонь осветил его, и Сабина увидела смуглое немолодое лицо, сверкающие золотые серьги в ушах, цветной пояс вокруг талии. Широкие рукава рубашки обвивали его руки при каждом движении. Но девушка, которая танцевала, когда появилась Сабина, осталась стоять, прислонившись спиной к кибитке. Полные красные губы были обиженно надуты, а глаза светились ненавистью.
   Сабина хотела молча послушать музыку, но любопытство взяло верх.
   — Вы французские цыгане? — спросила она.
   Мужчина покачал головой.
   — Я счел бы это за оскорбление, если бы вы не были иностранкой, — ответил он. — Мы венгры. Очень древняя нация, известная во всей Европе, — А вы их руководитель?
   — Их атаман или, возможно, король, как бы вы могли сказать.
   — Как интересно! — воскликнула Сабина. — Мне всегда хотелось встретиться с цыганским королем. Мы с сестрами однажды читали книгу о графах малого Египта. Вы так себя не называете?
   — Иногда.
   — Нам было так интересно читать о золотых кубках, которые передаются из поколения в поколение, для того, чтобы использовать их во время торжественных церемоний. А теперь я встретила короля, они будут завидовать мне!
   — В Монте-Карло вы встретитесь с гораздо более знатными титулованными особами.
   — Но это не так романтично, — быстро ответила девушка.
   Он рассмеялся.
   — Теперь вы знаете, кто я, — сказал он. — Не хотите сказать мне свое имя?
   — Меня зовут Сабина… Сабина Вэнтедж.
   — Сабина? Очень красивое имя, и оно вам подходит. Хотите я вам скажу, что подумал, когда увидел вас стоящей в свете костра?
   — И что вы подумали?
   — Мне показалось на какое-то мгновение, что музыка, которую играл Жика, вызвала один из духов или нимфу, которая обитала здесь еще до прихода римлян и финикийцев. Еще до тех времен, когда цивилизованный человек раскрыл заманчивые просторы Средиземного моря. Вы выглядели такой маленькой и хрупкой, ваши волосы отливали золотом в свете костра. Мне показалось на миг, что у вас босые ноги, а в руках венок из роз. Сказочная корона, если надеть ее на голову какого-нибудь простого смертного, он станет на одну ночь бессмертным, как и вы сами.
   Он говорил тихим голосом, и когда закончил, Сабина глубоко вздохнула.
   — Как прекрасно! — воскликнула она. — Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Я на самом деле не отказалась бы стать нимфой, которая пришла в вашу жизнь и принесла что-то волшебное, чего вы никогда не знали раньше.
   — Возможно, именно это вы и сделали, — очень спокойно ответил цыган. Настолько спокойно, что Сабине показалось, она не поняла его слов.
   Несколько секунд он смотрел ей в глаза, потом девушка, приложив некоторые усилия, отвела взгляд. Сабина почувствовала, что в нем присутствует некий магнетизм, притягивающий, удерживающий ее, привлекающий к нему помимо воли.
   Она не могла понять причину этого чувства.
   — Я должна идти, — выдавила из себя Сабина, но прозвучало это скорее как мольба, чем как утверждение.
   Как будто почувствовав панику, которая поднялась в душе у девушки, он посмотрел туда, где стояли трое цыган, отправленных им, чтобы починить экипаж. Они уже вернулись и смешались с толпой около костра.
   — Ваш экипаж готов, если вы именно это хотели узнать.
   — О, они починили колесо! Спасибо вам огромное. — Сабина встала. — Спасибо, — повторила она и протянула руку.
   Он взял ее и поднес к губам.
   — Позвольте мне проводить вас до экипажа.
   — Пожалуйста, хотя в этом нет необходимости… — начала она, но голос ее тут же затих. И он, не отпуская руки девушки, повел ее через толпу цыган в темноту, куда не доходил свет от костра. Когда он помог ей пройти по камням, Сабина почувствовала силу его руки. Она ощущала какие-то теплые волны, исходящие от цыгана, на которые не могла не обратить внимания. Ее это обеспокоило, но она не боялась его, разве только его взгляда.
   Они шли молча, пока в лунном свете Сабина не увидела свой экипаж. Усталые лошади стояли, понурив головы, а кучер ждал ее, забравшись на козлы. Лампы со свечами внутри тускло по сравнению с ярким светом луны освещали небольшое пространство вокруг экипажа.
   Подойдя ближе, Сабина почувствовала сожаление оттого, что он должен отпустить ее руку. Она подняла глаза. Довольно трудно было разгадать выражение его лица, но девушка знала, что оно значит.
   — Спокойной ночи, — сказала она. — Благодарю вас еще раз за то, что вы для меня сделали.
   Цыган вновь поднес ее пальцы к губам. Сабина почувствовала их тепло, по ее телу пробежала дрожь.
   — Мы еще встретимся с вами, — пообещал он.
   Она хотела ответить, но не смогла найти слов. Дверца за ней закрылась слишком быстро, кучер хлестнул лошадей, и они отправились в Монте-Карло.
   Сабина помахала рукой и повернулась назад, чтобы посмотреть в окошко, расположенное над задним сиденьем. Цыган стоял там же, где она его оставила. На фоне темных деревьев его рубашка казалась белым пятном.
   Она не отводила глаз от этого пятна, пока лошади, неумолимо двигающиеся вперед по извилистой дороге, не выехали за поворот…

Глава вторая

 
   Была уже полночь, когда уставшие лошади довезли Сабину до Монте-Карло. Последние две мили она репетировала, как будет извиняться за поздний приезд и за то, что разбудила всех в такой час. Но, к ее удивлению, когда они подъехали к вилле «Мимоза», в открытых окнах горел свет, а слуги, ожидавшие у дверей, поспешили вниз по широким каменным ступенькам, чтобы помочь ей.
   Сабина устала, была измучена путешествием, когда вошла в квадратный, ярко освещенный холл. Ее окружили слуги, одетые в прекрасные ливреи, элегантная резная мебель и шикарные букеты цветов, стоявшие в вазах, практически на всех столах. Она сразу поняла, какой контраст составляет в своем помятом платье и волосами, растрепанными ветром, со всем этим сказочным великолепием.
   Сабина увидела свое отражение во множестве зеркал, оправленных в красивые, резные рамы, развешанных по стенам холла. Но прежде чем она успела бросить на себя более пристальный взгляд, дворецкий распахнул огромные полированные двери и объявил ее имя.
   — Мисс Сабина Вэнтедж, миледи! — сообщил он торжественным тоном вымуштрованного английского слуги. Сабина поспешно прошла мимо него и оказалась в комнате, где около камина сидели гости.
   Какое-то мгновение она видела только светлые стены, увешанные прекрасными картинами и зеркалами; люстры, слепящие глаза светом сотен свечей; фарфор; хрусталь; мягкие шелковые портьеры, расшитые серебром; нефритового оттенка подушки и ковры. Все было настолько роскошно, что, казалось, она попала в сказку.
   Наконец Сабина переключила внимание на людей, для которых — а для одной из них особенно — все это было не больше, чем фоном. Ее очень интересовало, как выглядит леди Тетфорд, ее будущая свекровь, но воображение Сабины оказалось слишком бедным по сравнению с реальностью.
   Высокая, стройная женщина встала с кресла и пошла по направлению к ней. Леди Тетфорд была необыкновенно грациозна и двигалась так мягко, что можно сказать, она скорее плыла по поверхности ковра, чем переступала ногами. На ней было надето платье, оставлявшее обнаженными шею и плечи.
   Сабине стало интересно, чтобы подумал бы ее отец, если бы увидел эту прекрасную женщину. Кроме того, на ней было столько драгоценностей, что она буквально вся сияла.
   Бриллианты переливались у нее в ушах и на запястьях, высокое бриллиантовое колье доходило ей почти до подбородка, а под ним на грудь спускалась подвеска из ослепительных камней. Бриллианты были и в волосах. Подобного безудержно пламенеющего рыжего цвета Сабине никогда раньше не приходилось видеть. Он казался в какой-то степени таким же искусственным, как и лицо хозяйки.
   На мгновение Сабина, уставившись на приближающуюся женщину, подумала, что это не может быть мать Артура. Ей было известно, что некоторые женщины, к числу которых сама она не относилась, пользуются косметикой. Брат Гарри однажды шепнул ей, что женщины в концертных залах Лондона красят губы в такой красный цвет, как у почтовых ящиков, а ресницы подводят черной тушью, и они торчат на полдюйма из глаз. Но они относятся к тем женщинам, о которых воспитанная девушка не должна говорить вслух.
   Леди — это совсем другое дело. Леди никогда не пудрит лицо, разве что тайно, совсем немного, чтобы это было едва заметно. У леди должны быть бледные губы, а если ее ресницы светлые или рыжеватые, то это, увы, просчет природы, и тут уж ничего нельзя поделать.
   Сабина верила в это до тех пор, пока не посмотрела в лицо хозяйки дома. В этот момент она поняла, что природу можно значительно подправить, если быть достаточно смелой, чтобы попытаться.
   На нее смотрело красивое лицо, или, вернее, бывшее когда-то очень красивым. Сейчас контур подбородка слегка оплыл, под накрашенными глазами можно было заметить темные круги. А когда-то гладкий, белый лоб пересекли досадные морщинки. Даже искусно наложенные на скулы румяна и красные улыбающиеся губы не могли скрыть того, что молодость безвозвратно ушла. Но все-таки вдовствующая леди Тетфорд была еще очень привлекательна.
   — Мое дорогое дитя! — воскликнула она, протягивая к Сабине руки. — Я уже перестала тебя ждать. Мне казалось, что до завтрашнего утра у тебя не будет возможности добраться до Монте-Карло.
   — Я приехала в экипаже.
   — В экипаже? — повторила женщина. — Боже, это так утомительно! Такая долгая поездка! Ты, наверное, до смерти устала. Пройди и посиди немного. Но сначала позволь мне представить тебя моим друзьям.
   Она повернулась к компании, смотревшей на Сабину с нескрываемым любопытством. Там были две женщины, одетые так же роскошно, как и хозяйка дома, и трое мужчин, все немолодые, но в них чувствовались достоинство и аристократизм.
   Сабина едва слышала их имена и титулы. Смущенная, растерянная, она переживала по поводу того, что они подумают о ее внешности. Сейчас девушку мучило только то, что ее платье им покажется совсем немодным. Ей пришлось узнать, что она одевается несовременно уже довольно давно, и у Сабины не было иллюзий относительно работы деревенской портнихи, сшившей ей платье из бледно-голубой кисеи с небольшой пелериной.
   — Иди поближе к огню, детка, — предложила леди Тетфорд и повела ее к камину. Подол расшитого атласного платья при каждом движении мягко шелестел по ковру.
   — А теперь расскажи подробно, что случилось, — попросила леди Тетфорд. — Мы ждали тебя сегодня после обеда, но когда пришел последний поезд, а тебя в нем не оказалось, я почувствовала что-то неладное.
   — С мисс Ремингтон произошел несчастный случай, — начала Сабина.
   — Ну вот, я была уверена, что произошел какой-то несчастный случай, — перебила ее леди Тетфорд. — Разве я не говорила тебе, Джулия, что именно этого и ожидала?
   — Конечно, говорила, — подтвердила одна из дам. — Ты всегда все точно предсказываешь, Виолетта. Мне только хотелось бы, чтобы ты применяла свои способности за столом в казино, угадывая цифры.
   — Мне бы тоже этого хотелось, — ответила леди Тетфорд. — Но продолжай, детка. Что же случилось с мисс Ремингтон?
   Сабина рассказала ей о происшествии в Ницце на станции и о том, что мисс Ремингтон оказалась в больнице.
   — Бедная женщина! Как жаль, что она осталась там! — воскликнула леди Тетфорд. — Монахини, конечно, очень добры, но у них слишком мало денег, чтобы хорошо ухаживать за больными. Мне говорили, что там, к сожалению, очень плохое питание.
   — Это зависит от того, по каким меркам судить, — вмешался один из гостей. — Один мой знакомый попал туда после несчастного случая на яхте, и, надо сказать, пребывание в больнице произвело на него приятное впечатление.
   — А я лучше умру, чем лягу в больницу! — воскликнула одна из женщин. Сабина подумала, что это очень глупо с ее стороны. Леди Тетфорд не обратила внимания на эксцентричное высказывание гостьи и предложила Сабине продолжать рассказ.
   — После того как мисс Ремингтон поместили в палату и оказали помощь, я вернулась на станцию, — продолжала Сабина. — Но последний поезд ушел, и мне ничего не оставалось делать, как попытаться нанять экипаж, чтобы сюда добраться.
   — Но почему ты так долго ехала? — спросила леди Тетфорд.
   — Мы задержались, потому что с оси соскочило колесо.
   — Сколько раз я говорила, что эти экипажи небезопасны! — воскликнула гостья, которую леди Тетфорд называла Джулией. — Я помню, мы как-то ехали очень быстро, и у кучера порвались вожжи. Конечно, это была случайность, но весьма типичная для французов. Всегда говорю, что и на их поездах я боюсь ездить.
   — Джулия, ты, как обычно, все драматизируешь, — улыбнулась леди Тетфорд. — Как же вам удалось починить колесо, Сабина?
   — Сначала я очень испугалась, что нам придется там провести всю ночь, — ответила девушка, — потому что авария произошла в очень уединенном месте. К счастью, неподалеку оказались цыгане…
   Прежде чем она смогла сказать еще хоть слово, ее перебил хор изумленных голосов;
   — Цыгане?!
   — Да, цыгане, — продолжала Сабина. — Они остановились как раз недалеко от того места, где у нас отвалилось колесо.
   — Цыгане на нижней Корнишской дороге! — воскликнул один из гостей. — Я бы сказал, что это не самое подходящее для них место.
   — Нет-нет, мы ехали не по нижней Корнишской дороге, — объяснила Сабина. — Там произошел обвал, и нам пришлось добираться по верхней Корнишской.
   — Вы ехали по верхней дороге? — В голосах теперь безошибочно можно было определить ужас.
   — Но, мое дорогое дитя, — сказала леди Тетфорд, когда наконец пришла в себя. — Это самая ужасная вещь, которую я только могла себе представить. Верхняя дорога очень опасна.
   Сейчас по ней никто не путешествует. Мало того, что сама дорога находится в плачевном состоянии и нуждается в ремонте, там еще могли оказаться разбойники и им подобные ужасные существа, поджидающие путников.
   — И вы в самом деле разговаривали с цыганами? — недоверчиво спросила одна леди. — Вы, наверное, испугались?
   — Да нет, — ответила Сабина. — Они оказались очень добры, пригласили меня к костру обогреться и угостили вином. А их король отправил троих цыган отремонтировать экипаж.
   — Как же, король! — фыркнул джентльмен. — Все они бродяги и жулики. Я их ни за что не пущу в свое поместье в Дорсете, обещаю вам это. Их предупредили по-хорошему. Во времена моего отца, когда цыган пускали туда, ни одна вещь не была в сохранности от их вороватых рук.
   — Сабина, дорогая, они могли убить тебя! — воскликнула леди Тетфорд.
   — В этом не было никакого смысла, — ответила девушка, неожиданно улыбнувшись. — У меня с собой было совсем немного денег.
   — Но ты молодая, и была совсем одна! Они могли… могли что-нибудь сделать с тобой!
   Леди Тетфорд посмотрела на остальных женщин. Они обменялись многозначительными взглядами, не оставляющими сомнений в том, что именно они имеют в виду.
   — Но цыгане были очень учтивы и добры со мной, — настаивала Сабина.
   — Все, что я могу сказать, так это, что вы родились в рубашке, милая девушка, — сделал вывод другой джентльмен. — Я бы не решился оказаться в миле от цыган, особенно от таких, которых вы обнаружили на верхней Корнишской дороге.
   Вы говорите, один из них называл себя королем? Можете мне поверить, он больше похож на конокрада.
   — Они не выглядят нищими. Похоже, в деньгах там нужды нет, — заметила Сабина. — И помогли они мне Совершенно бесплатно.
   Едва успев произнести эти слова, она вспомнила, как цыган смотрел ей в глаза, и снова услышала его голос: «Цыгане делают все не за деньги, а за дружбу или… за любовь».