Казменко Сергей
Оживленное место

   Казменко Сергей
   ОЖИВЛЕННОЕ МЕСТО
   - Ну, старик, нас можно поздравить, - сказал Тинг, оглядевшись. Здесь, по-моему, совсем неплохо: лес, ручей, лесок неподалеку. А эта лужайка, на который мы приземлились... Ты только посмотри, сколько вокруг цветов!
   Арни поднял на секунду свое смуглое, со следами копоти на лбу лицо, мельком оглядел окрестности и, пробурчав в ответ что-то нечленораздельное, снова уткнулся в развороченные потроха навигационного блока. За годы, проведенные вместе, он настолько привык к болтовне Тинга, что в случае необходимости отключался и воспринимал ее как обыкновенный шум. В данный момент необходимость отключиться была налицо: ремонт навигационного блока - дело тонкое. А Тинг между тем не унимался:
   - Я бы, конечно, с удовольствием помог тебе, но, сам понимаешь, пользы от этого никакой. Один лишь вред - каждому свое, как говорится. Так что мы с Муркой просто постараемся тебе не мешать. Правда, Мурка? спросил он у сидевшей в углу рубки кошки. Та вдруг перестала вылизывать лапу и застыла, уставившись на обзорный экран. Хвост ее напрягся, и кончик начал подрагивать.
   - Ба, а вот и первые гости пожаловали, - проследив за направлением кошачьего взгляда, радостно воскликнул Тинг. - Глянь-ка, Арни, какая прелесть! Да у него же не меньше десяти лап! А вон там еще один, с хоботом. А левее - ну посмотри же скорей! - ну прямо как медвежонок. Смотри, смотри, играть начали. Честное слово, мне здесь нравится. Того и гляди из чащи выйдут смуглые туземки, увешанные гирляндами цветов.
   - Или крокодилы, - не поднимая головы, буркнул Арни. - Ты чем болтать без толку, проверил бы лучше результаты анализов.
   - Вот чего я в тебе не переношу, Арни, так этого твоего занудства, все тем же беспечным тоном произнес Тинг. Он совсем не обиделся. Смешно было бы обижаться на Арни. Да и тот никогда не обижался на болтовню Тинга. Они слишком привыкли один к другому за долгие годы полетов. И сдружились так, что - возникни в том необходимость - не раздумывая пожертвовали бы жизнью для спасения товарища. Что, впрочем, не мешало им временами ссориться из-за мелочей.
   Арни, пилот-механик их старого, неведомо как еще летающего звездолета, был высок, худощав и смуглолиц. Тинг рядом с ним казался упитанным коротышкой, хотя на самом деле сложен он был вполне пропорционально. Обычно он выполнял обязанности контактера, а заодно ведал всей аналитической аппаратурой. Конечно, в случае необходимости и он смог бы занять пилотское кресло - не такая уж это трудная работа - но вот копаться в потрохах постоянно выходящих из строя блоков... Тинг не для того в шестнадцать лет отправился странствовать по космосу, убежав от своей не в меру заботливой мамочки, чтобы, попав на очередную привлекательную планету, возиться с утра до ночи со всякими железками. Каждому свое. Арни тоже ни за что не поменялся бы с Тингом местами. Его давно уже не привлекали все эти инопланетные диковины, от одного упоминания о которых у нормального человека кровь стынет в жилах. Желеобразные обитатели Кукубиры, как бы охватывающие тебя взглядом со всех сторон, всякая там говорящая плесень или же разумные сообщества препротивных на вид и пребольно кусающихся блошек... Нет уж, увольте. Арни предпочитал поменьше сталкиваться с подобной гадостью и охотно перепоручал все контакты Тингу. А сам, бывало, во время стоянки в очередном космопорте или же на оборудованной наспех площадке у какой-нибудь туземной деревушки занимался только и исключительно подкручиванием и подвинчиванием своего сложного пилотского хозяйства, ни разу не удосужившись выйти из рубки на свежий воздух. Тинг частенько смеялся над ним, намекая на какую-то любовную связь со всей этой механикой, а когда их заносило в очередной заселенный роботами мир - таких, как вы знаете, немало - неизменно пытался познакомить друга с какой-нибудь из местных красавиц. Но Арни давным-давно привык к шуткам Тинга и старался не обращать на них внимания. Он любил всю эту механику, начинявшую нутро их драндулета, постоянно заботился о ней и был доволен своим положением. Звездолет отвечал на его заботы взаимностью, и друзья умудрились налетать на нем уже в пять раз больше положенного по гарантии количества килопарсеков.
   Но всякой удаче рано или поздно приходит конец. И надо же было такому случиться, что навигационный блок звездолета отказал как раз накануне замены, запланированной на следующей стоянке. Будь Арни фетишистом - а Тинг постоянно обвинял его в машинном фетишизме - он несомненно решил бы, что аппаратура намеренно вышла из строя, заранее мстя за планирующееся предательство. Но Арни фетишистом не был. Машина есть машина, а случайность есть случайность, и все рано или поздно ломается. Хорошо еще, что авария оказалась не слишком серьезной, и, постаравшись, поломку вполне можно исправить. Только вот даст ли им эта планета достаточно времени?
   В отличие от Тинга Арни не испытывал особого восторга, глядя на окружавшее их великолепие. Он прекрасно знал, что в Галактике наиболее опасны как раз такие миры - живые, цветущие, так и излучающие гостеприимство. Природа экономна, она не станет просто так делать планету столь привлекательной. А значит, вся эта окружающая красота скорее всего таит какую-нибудь ловушку. Арни с радостью оказался бы сейчас на поверхности суровой, безжизненной, враждебной планеты. И пусть снаружи бушевали бы ураганные ветры, пусть бесчисленные молнии из низко летящих туч ударяли бы в корпус их звездолета в тщетной надежде найти брешь в универсальной защите, пусть вокруг извергались бы многочисленные вулканы, а со склонов растущих прямо на глазах гор с грохотом низвергались бы камнепады. Тогда, по крайней мере, не пришлось бы тревожиться за Тинга, которому непременно требовалось влезть в очередное приключение, вступить в контакт с кем угодно, только бы не торчать внутри звездолета под надежной защитой его силового поля. Знай Арни заранее, как радушно встретит их эта планета, он ни за что не решился бы совершить посадку.
   Но исправлять что-либо было уже поздно. Когда после аварии навигационного блока их выбросило из надпространства, планета оказалась совсем рядом. Арни не оставалось ничего другого, как совершить вынужденную посадку - не сделай он этого, Тинг перепилил бы ему шею своими упреками. Из двух зол Арни выбрал меньшее - так ему тогда показалось.
   И только после посадки понял, что сильно ошибался.
   Теперь единственное, на что он надеялся - это на результаты анализов. Авось приборы покажут наличие в атмосфере какой-либо ядовитой примеси. Или - говорят, бывает и такое - обнаружится наличие в окружающей среде сверхболезнетворного вируса, против которого бессильна даже унивакцина. Или, наконец, раздвинутся кусты, окружающие место посадки, и оттуда покажется страшная зубастая пасть какого-нибудь чудовища, один вид которой накрепко отобьет у Тинга желание покидать звездолет. Правда, на это было лучше не надеяться - Арни по опыту знал, что, несмотря на свою отнюдь не героическую внешность, Тинг вряд ли испугается очередного монстра. Скорее наоборот - появление подобной твари заставит его выскочить из звездолета и броситься вдогонку. Именно вдогонку, потому что энтузиазм, с которым Тинг бросался на изучение всего нового, способен был обратить в бегство даже саблезубого тигра.
   Но надеждам Арни не суждено было сбыться. Атмосфера планеты оказалась вполне пригодной для дыхания, анализаторы не выявили в ней ни малейших следов хоть сколько-нибудь болезнетворных микроорганизмов - признак, надо сказать, весьма тревожный, поскольку подобное возможно лишь на обитаемых планетах с полностью контролируемой биосферой - а появлявшиеся на лужайке перед звездолетом существа не вызвали бы тревоги даже у воспитателя детского сада. В общем ситуация - хуже не придумаешь. И уже через пять минут после завершения всех анализов Тинг, облачившись, правда, для первого раза в скафандр, скрылся в шлюзовой камере. Делать было нечего, аппаратура требовала ремонта, и Арни, упрятав свою тревогу как можно глубже, принялся за работу.
   Тинг вернулся к вечеру весь сияющий. Он выполз из скафандра, ввалился в рубку и набросился на еду, не переставая при этом трещать без умолку. Попробовал бы пресловутый Демосфен заменить свои камешки во рту добрым ломтем хлеба с ветчиной, да еще запить все это кружкой венерианского пива - лучшего средства для утоления жажды в обжитой части Вселенной. Демосфену, наверное, пришлось бы на какое-то время замолчать - Тинг говорил без умолку.
   - Слушай, старик, это нечто! Это, я тебе скажу, такая планета! Обалдеть! - он запихнул в рот остатки ветчины и потянулся к кухонному автомату за следующим куском. - Я еще не видел ничего подобного. Не-ет, ты у меня не усидишь в кабине, я обязательно вытяну тебя наружу. А какие здесь птицы, а как они поют! Представляешь, этот лес так и кишит всякой живностью! Столько тут разных зверюшек, что хоть год смотри на них - не устанешь. И все разные. Представь, старик, я за целый день не встретил и двух одинаковых. А какие здесь деревья! Ты помнишь Эгибинак? Так вот здесь еще красивее!
   Арни помнил Эгибинак. Одно воспоминание об этом мире, где он чудом успел выкупить Тинга у местных жителей - полосатых моногалусов собиравшихся им позавтракать, до сих пор заставляло Арни содрогаться. Но Тингу такие воспоминания жизни никогда не портили. Все неприятности скатывались с него, как с гуся вода, и Арни не раз задавался вопросом: что было причиной, а что следствием в поразительной жизнестойкости Тинга? То ли причина в невероятном везении, то ли в отношении ко всем невзгодам, в убежденности, что, раз худшее миновало его в очередной раз, значит по-иному и быть не могло, а раз так, то стоит ли тревожится?
   - Ты мне лучше объясни, почему ты ушел так далеко? - мрачно спросил Арни, останавливая поток восторгов, лившийся из Тинга не менее щедрой струей, чем лилось венерианское пиво в его ненасытную утробу. - Если бы с тобой что-нибудь случилось, то как, по-твоему, я смог бы тебе помочь?
   - А что со мной могло случиться? - искренне удивился Тинг. - Пойми ты, чудак, что этот мир создан для того, чтобы им наслаждаться. Разве это не ясно? Разве ты не видишь, как все вокруг прекрасно? Ты протри глаза да оглядись как следует. Ну где еще видел ты сразу столько восхитительных цветов? Где еще так ласково дует ветерок, так чудесно журчит вода в ручье, так манит поваляться на себе трава? А местные зверюшки - они же совсем безобидны. Представь, тут летает тьма-тьмущая всякой мошкары, но за весь день меня ни одна тварь даже не пыталась укусить - они просто порхают с цветка на цветок и пьют нектар. Честное слово, я даже чувствовал себя каким-то отверженным. Мне казалось, что они видят во мне чужака, кровь которого смертельно ядовита, пока я не понял, что и местных зверюшек тоже никто не кусает.
   - Что?! - Арни не находил слов от возмущения. - Ты совсем рехнулся? Кто разрешил тебе снимать скафандр?
   - Ну вот так и знал, что ты рассердишься, - вид у Тинга на мгновение стал виноватым. Но только на мгновение - ведь с ним же не случилось ничего страшного. А значит, и не могло случиться. Так стоит ли тогда поднимать шум?
   - Теперь мне понятно, отчего пропадала связь, - желчно сказал Арни и, отвернувшись, снова залез в потроха полуразобранного навигационного блока. Пора бы уже привыкнуть, думал он. Ведь столько лет вместе летаем. И все же никак, ну никак не мог он привыкнуть к диким, на его взгляд, выходкам Тинга.
   - Да пойми же ты, старик, - Тинг снова говорил как ни в чем не бывало, - что эта планета - сущий рай для всех живых тварей. А значит и для нас с тобой тоже. Я не увидел здесь ни одного хищника, а все зверюшки так ласковы, словно их специально приручали. Они же никого не боятся - ни друг друга, ни меня. Представляешь, птицы садились мне на шлем и пели песни, пока я шагал через лес! А за холмом, у самого озера, прямо у меня из-под ног выполз из норы какой-то змей со смешными глазами и принялся щипать травку. Это же просто здорово, что планета не значится в курортных каталогах. Иначе бездельники со всех концов Галактики давным-давно вытоптали бы тут всю траву, распугали бы птиц и зверюшек, замутили воду в ручьях и пообломали бы все ветки с цветами. Ну да ты сам знаешь эту публику.
   - Не вижу в этом ничего хорошего. Планета не значится в курортных каталогах - именно это и кажется мне самым подозрительным, - помимо своей воли снова втянулся в разговор Арни.
   Поначалу он хотел вообще перестать разговаривать с Тингом, но продержался не больше пяти минут - как всегда, когда пытался таким вот способом вразумить друга. Даже в тех редких случаях, когда Арни умудрялся продержаться дольше, Тинг не проявлял ни малейших признаков раскаяния и желания исправиться в будущем. Нет, человека приходится принимать таким, каков он есть, и наивно даже пробовать переделать его под собственный стандарт.
   - Не мы первые, наверное, здесь оказались, - сказал он. - И не мы первые можем поплатиться за свое ротозейство. Эта планета слишком похожа на ловушку для простаков вроде тебя. Но я - почему я должен страдать? Ты хотя бы над этим попробуй задуматься.
   - Так и не надо страдать, Арни, - Тинг говорил так, будто совершенно не понял смысла последнего восклицания. - Брось ты возиться с этими железками, подождут они. Мы же никуда не спешим и все равно собирались отдохнуть пару недель на каком-нибудь курорте. Так давай отдохнем здесь. Это гораздо лучше, чем загорать где-нибудь на пляже среди тысяч тебе подобных и глохнуть от постоянного гомона. Решено - бросай работу и идем купаться. Вода в озере - это, я тебе скажу, нечто!
   Арни посмотрел на Тинга как на идиота. Слов у него не было.
   - Ну да, я там искупался, - нисколько не смутился Тинг. - Ты бы и сам не удержался. Это же такое блаженство, особенно после двух недель полета, что не передать. И вода - как парное молоко. Кстати, и солнце садится. В таких озерах лучше всего купаться в темноте, при звездах. Тем более, что у нас все равно нет с собой плавок, а ты, я знаю, стеснительный.
   - Нет, Тинг, - Арни тяжело вздохнул. - Тебя ничего не исправит. Даже если бы в озере резвилась стая кровожадных акул, ни одна из них не решилась бы тебя тронуть. С такими, как ты, лучше не связываться. Но когда-нибудь ты дождешься. Когда-нибудь я сам тебя разорву на куски.
   - Так, значит, мы не пойдем купаться? - немного помолчав, разочарованно спросил Тинг. Это было все, что он сумел понять.
   - Приготовь приборы, - вздохнув, ответил Арни. - Ночь будет ясная. Попробуем сориентироваться по звездам. Может, поймем, куда нас занесло. И покорми Мурку, - добавил он уже из недр навигационного блока.
   Темнота наступила неожиданно быстро, и все небо покрылось яркими звездами. Будь земное небо столь богато красивыми созвездиями, думал, глядя на экран, Арни, люди гораздо раньше стали бы поднимать голову и задумываться над вопросом, что же таится за хрустальным небесным сводом. Судя по всему, их выбросило из надпространства где-то вблизи центра Галактики. Само небо здесь казалось белесым от света бесчисленных звезд, уже неразличимых простым глазом - так выглядит с Земли знаменитый Млечный Путь. Лишь кое-где чернели зловещими дырами кляксы пылевых туманностей. Не меньше часа провозились с приборами и звездными атласами друзья, пытаясь установить хотя бы приблизительно свое местоположение, но все оказалось тщетно. Будь координатор исправен... Но что толку сетовать на неизбежное. Надо было починить прибор, а пока приходилось довольствоваться сомнительным предположением об отсутствии этой планеты в справочниках.
   Тинг перед сном даже пролистал стоящий на полке путеводитель по галактическим курортам, и, не обнаружив ничего похожего на планету, куда их занесло, с удовлетворением водворил книгу на место. Ему мнилась слава первооткрывателя, и потому хотелось - прежде чем неизбежно придется убедиться, что планета эта, конечно же, давным-давно открыта и занесена в галактические лоции - какое-то время пожить в этом состоянии. Тинг вообще был любителем пожить в самом широком смысле этого слова, и искренне не понимал, почему он должен в чем-то себя ограничивать, если его действия никому не приносят вреда. Что же касается его любящей мамочки, до сих пор мечтавшей вернуть свое любимое чадо под родительское крылышко, а также нескольких десятков красавиц, терпеливо дожидавшихся - или нетерпеливо разыскивавших - его во всех концах нашей излишне населенной Галактики, то он при всем своем добродушии и доброжелательности к людям просто не мог понять, что делает кого-то несчастным своими поступками. Он сам был почти постоянно счастлив и совершенно искренне желал счастья почти всем, с кем его сводила судьба, обычно весьма благосклонная к подобным людям.
   Ночью прошел дождь, но перед рассветом небо очистилось, и взошедшее солнце расцветило мир во все цвета радуги. Арни проснулся мрачный и злой. Всю ночь его мучили кошмары, всю ночь Тинга прямо у него на глазах то рвало на части и пожирало неведомо как появившееся на лужайке пятнистое чудище, то затягивали под воду страшные щупальца обитавшего в глубинах озера спрута, то кусали ядовитые змеи, забравшиеся в скафандр, пока Тинг плескался в воде. Тинг же, напротив, спал безмятежно, как младенец, с какой-то затаенной улыбкой на губах, так что у проснувшегося первым Арни, уже решившего было выдумать благовидный предлог, чтобы запретить другу покидать звездолет, не хватило духу даже заикнуться об этом. Он в который уже раз убедился, что многие годы подряд делит все радости и опасности космических странствий со взрослым ребенком - а у кого же хватит духу отобрать у ребенка только что подаренную игрушку?
   После завтрака Арни вновь забрался с головой в навигационный блок, а Тинг, отчаявшись выманить друга из звездолета, стал собираться на прогулку. По настоянию Арни он надел на спину ранец с генератором защитного поля - хоть какая-то защита, раз уж он не надевает скафандра привесил к поясу излучатель и походную аптечку с универсальным противоядием и обещал вести себя очень осмотрительно. Арни знал цену подобным обещаниям - но что он мог поделать?
   - Зря ты все-таки не хочешь прогуляться, - сказал Тинг, собравшись. Глядишь, и работа пошла бы веселее. Ну да тебя уговаривать бесполезно... Возьму с собой хоть Мурку, что ли. Мурка, пойдешь со мной гулять?
   - Оставь животное в покое, - сказал Арни, едва успев подхватить радостно метнувшуюся к выходу кошку. - Хватит в нашем экипаже и одного самоубийцы.
   - Эх, Мурка, ну и унылый же человек твой хозяин, - вздохнув, сказал Тинг, открывая входной люк.
   Он бродил по окрестностям до самого обеда и вернулся, как и накануне, в полном восторге. Планета, на которой они оказались, действительно была прекрасной игрушкой, и то, что он успел увидеть, наверняка было лишь малой долей хранимых ею чудес.
   - А какие же тут бабочки, Арни! - захлебываясь от восторга, говорил он. - Крылья - во! Честное слово! И все разные. И тоже ни капельки меня не боялись, даже смешно. Я видел, как птица и бабочка сидели рядом на одной ветке и пили нектар из одного цветка.
   - Наверное, эти бабочки просто ядовиты. Да и все остальные зверюшки тоже - вот почему здесь нет хищников. Узнать бы только, куда же здесь деваются слабые да больные?
   - Да какая нам разница? Я, например, таких ни разу не видел. Может, в этом мире попросту не бывает болезней. Может, они все тут бессмертны. Ведь в таком раю и умирать незачем. Тут даже пчелы не жалят! Честное слово, я нашел дупло и попробовал меда - и ни одна меня не ужалила.
   - Фул пруф, - сказал Арни.
   - Что?
   - Защита от дурака. Планета, наверное, специально создана как раз для таких, как ты. Придется оставить тебя здесь, чтобы не переживать за твою безопасность. А то мне постоянно страшно подумать, что я буду говорить твоей мамочке, когда вернусь из очередного рейса в одиночестве. - Арни отвернулся и стал копаться в ящике с инструментами.
   - А ты знаешь, неплохая идея, - ответил Тинг. - Мне здесь нравится. Я бы и вправду здесь остался. Нет, кроме шуток. Это же райское место, здесь можно прожить лет десять подряд, и не надоест. Тут же столько интересного! Представляешь, за два дня я не нашел в этом лесу даже двух одинаковых деревьев, не видел двух одинаковых животных. О чем, по-твоему, это может говорить?
   Какое-то смутное воспоминание, намек на воспоминание шевельнулось в мозгу у Арни. Но нет, ни о чем это ему не говорило. И все же на душе у него вновь стало тревожно.
   - Впрочем, - сказал Тинг, немного подумав, - нет. Десять лет я здесь не протянул бы. Даже и десяти недель, пожалуй, было бы многовато. Вот если бы и в самом деле повстречать смуглокожих аборигенок...
   - ...нагих и увешанных гирляндами цветов, - закончил за него Арни. Ну-ну. Я уж было подумал, что ты уже повстречал парочку.
   - Увы, чего не было, того не было. Наверное, этот мир необитаем. А жаль. Впрочем, все это поправимо. Зато я видел такое, - Тинг снова оживился. - Ты и вообразить подобного не можешь. Представь - иду я по тропинке к озеру. И вдруг вижу, как с дерева прямо мне под ноги падает мышонок и шмыг в траву. Тогда я поднимаю голову - а там прямо надо мной ветка качается вот такущими грушами увешанная. На вид - ну самые первосортные груши.
   - Вкусные?
   - Не знаю, я не успел попробовать.
   Тинг, конечно, не услышал сарказма в голосе Арни. Он, конечно, попробовал бы эти груши, если бы что-то ему не помешало. И они, несомненно, оказались бы не просто съедобными - нет, они наверняка были бы потрясающе вкусны. Все, с чем Тинг соприкасался в жизни, неизменно оказывалось удобным и безопасным, даже если здравый смысл восставал против подобного положения вещей. Впервые, наверное, за все годы их дружбы Арни подумал, что, создавая его друга, Вселенная решила пошутить, поменяв местами причину со следствием. И потому планеты, на которые высаживался Тинг, оказывались приятными для жизни и вполне безопасными, экзотические плоды, которые он пробовал, не содержали яда, а аборигены, с которыми Тингу как контактеру постоянно приходилось общаться, почти всегда оказывались мирными и добродушно настроенными. И в то же время Арни не сомневался, что, доведись ему первым попробовать эту грушу, и он еще легко бы отделался, если бы универсальное противоядие вытащило его с того света, а планеты, на которые ему пришлось бы высаживаться в одиночку, оказывались бы либо совершенно непригодными для жизни, либо населенными злобными, жаждущими крови туземцами. По сути дела, вдруг подумалось Арни, все эти годы он, обычный, в общем-то, человек, хотя и пилот-механик экстра-класса, грелся в отраженных лучах потрясающего счастья, отпущенного Вселенной на долю Тинга. Ну чем, кроме как невероятным везением, можно было бы объяснить их многолетние безаварийные полеты на едва живой от старости колымаге? А произошедшая, наконец, авария - быть может, просто очередное везение, и Арни просто не в состоянии пока понять этого? А потому лучше не пугаться весьма проблематичных опасностей, нужно постараться воспринимать везение как нечто само собой разумеющееся и постараться получать от этого максимум удовольствия. Так, как это делает Тинг.
   И потому Арни спросил - уже просто с любопытством, уже без тени сарказма:
   - А что же тебе помешало попробовать?
   - Да побрезговал я. Понимаешь, мышка-то эта, оказывается, оттуда, из одной из этих самых груш выскочила.
   - Она, значит, эти груши раньше тебя оценила?
   - Я тоже сперва так подумал, как дыру-то увидел. Да там что-то другое. Понимаешь, сорвал я соседнюю-то грушу, чтобы попробовать, да сперва ее разрезал. Вдруг, думаю, червивая?
   - Ну и что?
   - А то, что там внутри тоже мышка сидела. Такая же. Только она эту грушу не ела.
   - Почему?
   - Потому что она еще не родилась.
   - Что? - Арни сперва подумал, что ослышался.
   - А вот то. Они, мышки эти, вместо семян внутри груш созревали. Лежала она в самой середке, а пуповина к черенку шла. Я так понимаю, что, как приходит ей время родится, пуповина отпадает, мышка прогрызает ход наружу - и все. Как тебе это нравится?
   - Чушь какая-то.
   - Это проще всего так сказать. Тем более тебе, который ни разу так и не вышел наружу. А по моему мнению, тут все живые организмы родственными узами связаны и все друг для друга живут. Я же не только это чудо видел. Как тебе, например, понравится птица, высиживающая в гнезде большущие такие семена вместо яиц? Самые настоящие семена, с персиковую косточку размером.
   - Может, у них яйца такие, - неуверенно сказал Арни.
   - Ага, яйца. И два яйца уже проросло. Я же не слепой, я же видел, как она проросшее семечко понесла в землю закапывать. Тут нам наверняка еще такое увидеть предстоит... Но что бы ни случилось, одно несомненно - нам с тобой ничего здесь не грозит. Раз уж местная жизнь течет в такой гармонии...
   - Гармония, конечно, штука хорошая. Но чем они тогда питаются?
   - Травой, нектаром, плодами всякими. Я видел, как какую-то козочку тут целый выводок самых разных малышей сосал. Не-е-ет, эту планету надо исследовать и исследовать, чтобы разобраться, в чем тут дело. Но одно ясно - если и есть в мире рай, то именно здесь.
   - Ну тогда исследуй, - ответил Арни с каким-то сомнением в голосе. Он снова ощутил внутри непонятную тревогу, но не мог осознать ее причины, и потому сказал первое, что пришло в голову: - Я только вот чего опасаюсь. Вдруг здешний мир развивается циклически, и уже назавтра от этой идиллии не останется и следа? Или в тебе он еще не опознал потенциально опасного чужака. А назавтра выйдут из кустов эдакие милые зверюшки и укажут кому надо на тебя лапкой. Вот, мол, враг, рвите его на части. Как тебе нравится такая перспектива?