Для нелегальной работы чаще всего используют молодых и неженатых и только в случае острой необходимости женатых офицеров, прошедших тщательный отбор. Например, однажды 1-е управление отобрало восемнадцать человек. Нелегалами же стали всего четверо или пятеро из них. Бориса Путилина готовили для нелегальной работы в Испании, но, копаясь в его родословной, обнаружили какие-то изъяны. В результате ему пришлось довольствоваться работой в «Воениздате», а потом и вообще покинуть ГРУ.
   Мой друг Щербаков был на нелегальной работе восемь лет. Ко времени возвращения в Россию он почти забыл родной язык, поскольку за восемь лет не произнес ни одного слова по-русски, так что в Москве к нему пришлось приставлять переводчика.
   Нелегалом был и Мясоедов. Дома с «надежными» квартирами для нелегалов расположены на окраинах Москвы. Таких квартир немало.
   Кроме управления, в целом занимающегося этой тематикой, каждый национальный или региональный отдел имеет собственных нелегалов. Такого рода резидентуры и немалое количество агентов существуют почти в каждой стране. В последние годы Генеральный штаб, Серов и лично Хрущев начали проявлять особый интерес к нелегальной работе. Они утверждают, что только с помощью законспирированных разведчиков можно точно установить намерения наших врагов, их возможности и средства, которыми они располагают…
   Самое большое значение придается нелегалам в США. В 3-м управлении ГРУ в Москве есть специальное помещение, в котором трое операторов круглосуточно поддерживают связь с агентами в США. Нелегалы оснащены радиоаппаратурой. Порой практикуется следующее: она приобретается в стране пребывания агента. Аппаратуру доставляют в Москву, переделывают соответствующим образом, затем переправляют будущему хозяину. Таким образом, в его распоряжении оказывается аппаратура местного производства, внешний вид которой ни у кого не вызывает подозрений.
   Денис Поляков [9], работающий вместе со мной в комитете, в 1960 году был послан с делегацией в США. Основной его задачей, поставленной 1-м управлением, был сбор адресов снесенных зданий в Нью-Йорке и Вашингтоне, которые в будущем можно было бы использоваться подготовки нелегалов - то есть если гражданин данной страны некогда обитал в ныне не существующем доме, то установить его подлинную личность довольно затруднительно. Поляков раздобыл несколько таких адресов в Вашингтоне, один в Нью-Йорке и парочку где-то еще. При подготовке нелегалов эти адреса пустят в ход.
   Перед нелегалом, как правило, ставится задача стать членом какого-нибудь клуба, может даже двух; средства для его деятельности переводятся на счет в некий банк. Но все это должно подтверждаться убедительной легендой. Откуда поступили деньги? Конечно, они могут быть получены в наследство. На практике же чаще всего деньги переводят из одного банка в другой или пересылают на депозитный счет нелегала из третьей страны, из иностранного банка. Например, если нелегал владеет парикмахерской и скопил, скажем, 10000 фунтов стерлингов или долларов (конечно, с помощью ГРУ), то при переезде из Лондона в Бирмингем или из одной страны в другую, из Англии в Канаду или Соединенные Штаты, Австралию или Францию, он, естественно, возьмет сбережения с собой. Нельзя, чтобы на новом месте он каким-то непонятным образом получил неизвестно откуда деньги».
   Много места уделяет Пеньковский вопросу вербовки агентов и созданию агентурных сетей:
   «С точки зрения ГРУ, тактика работы по созданию сети агентов включает в себя следующие этапы: вербовка агента, подготовка его, организация резидентуры и сами операции. Процедура вербовки: отслеживание перспективного агента, уяснение его мотивации, изучение всех фактов, касающихся его биографии. Когда оперативник уверен, что кандидат пойдет на вербовку, он должен получить соответствующее разрешение из Москвы. Сам процесс вербовки продолжается несколько месяцев, а порой и лет, после чего новый агент готов приступить к работе.
   Поиск перспективного кандидата принято считать если и не самым трудным, то очень важным этапом вербовки. Часто на поиск подходящего кандидата уходят месяцы, а то и годы. В программе Военно-дипломатической академии предусмотрен специальный курс по искусству вербовки. Инструктора и преподаватели, читающие его, - обычно опытные оперативники, сами работавшие за границей в качестве легальных или нелегальных резидентов.
   Порой в силу особых причин вербовщика могут прислать в местную резидентуру из Москвы. ГРУ уделяет серьезное внимание поиску таких специалистов. Мастер вербовки прежде всего должен быть космополитом, знать иностранные языки, зарубежный мир и много других вещей, далеко не всегда известных обычному офицеру. Он должен быть эрудированным человеком в области западной литературы, искусства, спорта и так далее. Исключительно важны при этом характер и личные качества такого человека. Он должен обладать способностью легко входить в контакт с любым человеком и внушать ему доверие. Естественно, человек, вызывающий антагонизм, не может быть успешным вербовщиком, ибо личные контакты, как ничто другое, помогают нелегальному резиденту выявить потенциальных агентов. Такого рода информация может быть получена во время приемов, карточных игр (бридж, покер) и в ходе бесед на самые разные темы. Поиск агентов часто ведется в среде деятелей зарубежного искусства (актеры, музыканты, артисты балета и т.д.), потому что они, как правило, имеют свободный доступ в высокие правительственные, финансовые, научные и прочие сферы. Немалое количество творческих личностей за рубежом поддерживали или продолжают поддерживать контакты с советскими агентами; есть они и среди известных физиков и других ученых.
   Разведслужба отбирает кандидатов для дальнейшей вербовки из четырех категорий зарубежных граждан. Во-первых, это лица, которые уже использовались советской разведкой в том или ином конкретном случае. Во-вторых, лица, рекомендованные местной коммунистической партией [10]. В-третьих, лица, имеющие возможность действовать под своим официальным прикрытием, и, в-четвертых, лица, обладающие важными общественными связями.
   Порой кандидат на вербовку, с которым работает офицер разведки, в свою очередь, становится источником сведений о других возможных кандидатах. В процессе сбора касающейся его информации он называет своих друзей и знакомых, которые могут стать поставщиками ценных, с точки зрения разведки, данных.
   Офицеры, работающие в легальной резидентуре, широко пользуются своим официальным прикрытием, таким, например, как помощник атташе, корреспондент ТАСС, член торговой миссии и т.п. Прикрытие используется для наблюдения. В соответствии с официальным положением, они посещают соответствующие министерства и ведомства страны пребывания. Предлогом для таких визитов часто служит выполнение профессиональных обязанностей. На деле же офицеры разведки ищут подходящие кандидатуры для вербовки. ГРУ постоянно испытывает потребность в агентах из числа служащих самых разных зарубежных правительственных учреждений, особенно имеющих отношение к атомной энергетике, промышленности, вооруженным силам, а также из числа лиц, вхожих в политические круги. Для этих целей разведчики используют так называемое светское знакомство. Недавно по всем резидентурам была разослана секретная директива, предписывающая как можно больше устанавливать таких контактов с американцами.
   Подлинная цель светской «дружбы» заключается в поиске новых агентов. При этом ГРУ прежде всего интересуют лица, занимающие высокое положение в определенных сферах деятельности или имеющие доступ к нужной ему (ГРУ) информации, а также лица, придерживающиеся «демократических взглядов», которые в силу своей политической наивности попадаются на крючок коммунистической пропаганды и легко идут на вербовку. И КГБ и ГРУ настойчиво ищут людей, применительно к которым можно использовать шантаж, например сексуальных извращенцев или тех, у кого есть родственники в СССР и т.д.
   Официальные приемы в советских посольствах, миссиях, консульствах тщательно планируются; приглашения рассылаются тем, кто представляет интерес для спецслужб. Из сотрудников этих советских учреждений подбирают тех, кто может установить контакт с намеченным для вербовки лицом. Офицер разведки начинает уделять этому человеку повышенное внимание. В ходе знакомства разведчик может высказать сожаление, что сейчас нет возможности продолжить столь интересную беседу, и предложить встречу в более подходящих обстоятельствах, то есть за обедом, в театре, или под предлогом просмотра нового отечественного фильма пригласить в какую-нибудь советскую миссию.
   В некоторых странах и городах ГРУ получает информацию о потенциальном агенте путем прослушивания его телефонных разговоров. Если беседа ведется между правительственными учреждениями, то полученная таким образом информация может представлять немалый интерес для разведки.
   Как только лицо признано подходящим кандидатом, офицер разведки дает ему предварительную оценку и начинает разработку. Ему предстоит собрать как можно более полную информацию о личной жизни кандидата, что в некоторых случаях бывает весьма затруднительно. Такого рода информация включает в себя подробные сведения о семье кандидата, о его привычках, интересах, наклонностях или пристрастиях и так далее. Все это полагается изложить в письменной форме.
   В процессе разработки кандидата могут передать от одного оперативника к другому. Порой наводка поступает из Москвы. Москва извлекает данные из официальных документов (об ученых, инженерах и т. п.), хранящихся в специальных досье.
   В ходе вербовки ГРУ пытается прежде всего использовать фактор материальной заинтересованности, а также шантаж, различные формы давления и угроз. Конечно, агентов вербуют и на идеологической основе, но такие агенты составляют ничтожный процент от общего числа завербованных.
   После окончательного выбора кандидата оперативник действует на основе двух принципов: во-первых, установить дружеские отношения; а во-вторых, постараться создать такие условия, чтобы кандидат чувствовал себя в долгу перед разведслужбой.
   При разработке кандидата оперативник должен так обставить дело, чтобы тот ни при каких обстоятельствах не смог избежать вербовки. Для этого оперативник должен позаботиться о том, чтобы кандидат, к которому он время от времени обращается с разными мелкими просьбами и поручениями, фактически еще до официальной вербовки был втянут в разведывательную деятельность.
   Завершив разработку кандидата и убедившись, что тот способен выполнять разведывательные функции и не откажется от вербовки, оперативник должен получить разрешение на нее. На принятие такого решения в Москве обычно уходит от двух до трех недель.
   После получения разрешения оперативник осуществляет вербовку и оформляет ее, получив от кандидата письменное согласие на сотрудничество и присвоив ему псевдоним. Тем не менее, даже когда агент уже завербован, ему не сообщают, на какую разведывательную службу он будет работать; просто говорят, что ему предстоит работать на Советский Союз.
   По завершении вербовки на агента заводится оперативное дело в Москве. После нескольких встреч со свежеиспеченным агентом его вербовка считается окончательно завершенной».
   Особый интерес представляют замечания Пеньковского о разведывательно-диверсионных подразделениях ГРУ:
   «5- е управление ГРУ, занимавшееся диверсиями и террористическими актами, имело план действий не только на случай неожиданного возникновения критических ситуаций, как, например, в Берлине. Имелся план конкретных мероприятий: какие здания должны быть взорваны, кто должен быть ликвидирован, что подлежит разрушению в Нью-Йорке, Вашингтоне, Лондоне и т.д. Конечно, не замышлялась немедленная реализация этих планов, они были разработаны на случай, если -и когда - возникнет такая необходимость и будет дан соответствующий сигнал.
   В связи с этим военные, военно-воздушные и военно-морские атташе должны собирать информацию обо всех значащихся в планах объектах, которые необходимо разрушить в случае тотальной войны или специфического локального кризиса. Кроме того, атташе были нацелены на сбор информации о районах, наиболее удобных для высадки воздушного десанта и т.д., чем они и занимались во время поездок по стране, в которой были аккредитованы. Это делалось ради предотвращения ошибок, чтобы десанту, например, не пришлось бы приземляться в болото, где его легко уничтожить. И в мирное время, и на случай войны у 5-го управления был огромный объем задач.
   5- е управление отвечало и за так называемую дезинформационную деятельность, цель которой состояла в том, чтобы посеять панику и растерянность среди населения. Были подготовлены тексты радиопередач, которые будут запущены в эфир; имелись уже отпечатанные листовки и другие пропагандистские материалы для дезориентации населения тех районов, где могла возникнуть война или вооруженные конфликты.
   В настоящее время руководителем 5-го управления является генерал-майор Кочетков, бывший начальник Военно-дипломатической академии, 5-е управление к тому же отвечает и за размещение резидентур во всех зарубежных странах, включая страны народной демократии. Резидентуры и отдельные агенты в соответствии с планами Генерального штаба определяют районы, подходящие для высадки военно-воздушного десанта, а также готовят небольшие группы агентов для ликвидации специфических препятствий. В настоящее время они не предпринимают активных диверсионных действий, но находятся в состоянии постоянной готовности («консервации»).
   Кроме того, 5-е управление руководит школой по подготовке диверсантов и террористов, в которой периодически проходят подготовку около двухсот заядлых головорезов…»
   Однако вернемся к нашему повествованию. Операции, проводившиеся ГРУ в конце 50-х - начале 60-х годов, велись, главным образом, против США и стран НАТО. Причем география их проведения охватывала практически весь мир.
   В США разведка велась как легально, так и нелегально. Так, долгое время в США действовала разведчица-нелегал ГРУ капитан Мария Доброва, участница гражданской войны в Испании. По возвращении в Москву ее направили на работу в военную разведку и после соответствующей подготовки командировали в США. Легализовалась Доброва в Нью-Йорке, где открыла косметический салон, вскоре он стал популярным - его посещали многие высокопоставленные представители военных, политических и деловых кругов. К сожалению, в 1962 г. Доброву арестовали агенты ФБР. Им ее выдал заместитель резидента ГРУ в Нью-Йорке Д.Поляков, ставший в ноябре 1961 г. на путь предательства. В ФБР ее попытались перевербовать, но она предпочла покончить жизнь самоубийством.
   Кроме того, в США удалось завербовать весьма ценных агентов. Один из них - писарь военно-морской базы в Нью-Порте Корнелиус Дрюммонд, завербованный в Лондоне. Он передавал своему оператору секретную информацию по американским средствам ПВО, за что получил в общей сложности 48 тысяч долларов. Правда, в сентябре 1962 г. в результате предательства Д.Полякова его арестовали и приговорили к пожизненному заключению.
   Другим важным агентом ГРУ в США в тот период являлся Джек Э.Данлап, о котором стоит рассказать более подробно. Он родился в 1928 г., и в дальнейшем связал свою судьбу с армией. За воинскую доблесть и преданность своему долгу во время войны в Корее его наградили орденом «Пурпурное сердце» и медалью «Бронзовая звезда». В 1958 г. Данлап становится шофером генерал-майора Гаррисона Б.Ковердейла, начальника секретариата штаба АНБ
   [11]
   . В его обязанности входила доставка секретных документов в различные подразделения АНБ, благодаря чему он получил редкую возможность выезжать за пределы Форт-Мида, не проходя досмотра. Зная об этом, отдельные сотрудники АНБ (по некоторым данным, не меньше шести человек) воспользовались услугами Данлапа для того, чтобы вывести с работы домой служебные пишущие машинки и кабинетную мебель. Это обстоятельство значительно расширило круг его знакомых в АНБ.
 
   Однако, будучи женатым и имея семерых детей, Данлап был по природе большим жизнелюбом и постоянно нуждался в деньгах. Поэтому поздней весной 1960 г. он пришел в советское посольство в Вашингтоне и предложил продать документы АНБ. Принявший Данлапа сотрудник ГРУ, работавший под дипломатическим прикрытием, сразу оценил открывшиеся перспективы и немедленно выплатил ему аванс, обговорив условия дальнейшей связи. Сведения, поступающие от Данлапа, имели огромную ценность. Так, с его помощью были получены различные наставления, математические модели и планы НИОКР по самым секретным шифровальным машинам АНБ. Передал Данлап и документы ЦРУ, касающиеся оценки численности и состава советских войск в Восточной Европе, и прежде всего в ГДР. Летом 1960 г. Данлап неожиданно разбогател. На полученные от ГРУ деньги он купил прекрасно оборудованную моторную крейсерскую яхту и несколько дорогих автомобилей. И хотя его оклад в АНБ составлял всего 100 долларов в неделю, столь дорогие покупки никого не удивили. Более того, любовница Данлапа знала, что он регулярно посещает какого-то бухгалтера и возвращается от него с толстыми пачками банкнот. Позднее было установлено, что всего Данлап получил от ГРУ 60 тысяч долларов.
   Первые подозрения в отношении Данлапа возникли скорее всего в начале 1963 г., после того как он из опасения, что по окончании срока службы его могут перевести в другое место, решил стать гражданским служащим. Дело в том, что все гражданские служащие, поступавшие на работу в АНБ, проверялись на полиграфе (детекторе лжи). Но во время проверки Данлап признался «в мелких хищениях и фактах аморального поведения». В результате в отношении Данлапа было начато расследование, которое установило, что его расходы не соответствуют доходам. Поэтому в мае 1963 г. он был переведен в службу суточного наряда Форт-Мида.
   Понимая, что кольцо вокруг него сжимается, Данлап 14 июня 1963 г. попытался покончить с собой при помощи снотворного. Но эта попытка оказалась неудачной. 20 июля он повторил попытку самоубийства при помощи револьвера, но вмешательство приятелей и на этот раз спасло ему жизнь. И лишь третья попытка удалась. 22 июля он подсоединил кусок резинового шланга к выхлопной трубе своей машины, второй конец просунул в щель правого переднего окна, завел мотор и отравился выхлопными газами. Через три дня его со всеми воинскими почестями похоронили на Арлингтонском национальном кладбище. Вполне возможно, что о предательстве Данлапа так никто бы никогда и не узнал, если бы через месяц после смерти его вдова не обнаружила в доме тайник с совершенно секретными документами, которые он не успел передать своему оператору. Она незамедлительно принесла их в АНБ. Началось расследование, установившее факт сотрудничества Данлапа с ГРУ.
   Версий по поводу причин провала Данлапа и его внезапного самоубийства существует множество. По одной из них, считающейся наиболее достоверной, его выдал американцам Д.Поляков. Но при ближайшем рассмотрении она не выдерживает критики. Поляков работал в нью-йоркской резидентуре ГРУ заместителем резидента и отвечал за обеспечение нелегалов, а Данлапа вела вашингтонская резидентура. Учитывая жесткие правила работы с агентами, особенно столь ценными, трудно предположить, что заместитель резидента в Нью-Йорке мог вообще знать о существовании агента в АНБ, оператор которого работал в Вашингтоне.
   По другой версии, Данлапа стали подозревать после того, как он повредил спину во время парусной регаты. Медицинскую помощь Данлапу тогда оказали в госпитале Форт-Мида, где под действием успокоительных лекарств он мог непроизвольно сказать что-нибудь, показавшееся подозрительным. Так или иначе, но истинные причины смерти Данлапа неизвестны до сих пор.
   Весьма продуктивно действовали сотрудники ГРУ и в странах Западной Европы. Например, очень активно работала военная разведка Австрии, где в период с 1945 по 1955 г. размещалась Центральная группа войск Советской Армии. И хотя послевоенная Вена считалась одним из главных центров международного шпионажа, сотрудникам ГРУ в Австрии пришлось налаживать работу практически с нуля.
   Однако уже в скором времени были достигнуты определенные успехи. Удалось, например, завербовать архивариуса Государственного архива Австрии бывшего майора вермахта Ганса Нильке. С его помощью в Москве долгое время могли отслеживать все мероприятия австрийского правительства, так как по действующим в Австрии законам один экземпляр всех государственных документов в обязательном порядке направлялся в архив. Другим агентом ГРУ в Вене в это время был дипкурьер Министерства иностранных дел Австрии, бывший старший лейтенант вермахта Франц Крафт. Его привлекли к сотрудничеству с помощью одного из друзей офицера разведуправления штаба Центральной группы войск Паппе, сотрудника полиции 1-го района Вены. Ф.Крафт продолжительное время передавал своему оператору для перлюстрации ценные материалы, получая при этом весьма умеренное вознаграждение [12].
   Разумеется, с территории Австрии велась разведка и против других западноевропейских государств. Например, секретные материалы французского МИД венская резидентура ГРУ получала от своего агента Жана Пьери, унтер-офицера охраны верховного комиссара Франции в Австрии, завербованного подполковником Аркадием Петровым на почве совместной любви к охоте. А материалы по войскам США в Австрии добывал агент Алекс Вольф, живший неподалеку от американского штаба в Зальцбурге.
   Под видом скупщика макулатуры он познакомился с сержантом, доставляющим на свалку подлежащие уничтожению бумажные отходы канцелярии и договорился об ее дальнейшей «переработке». В результате Вольф получил возможность передавать своему оператору в Вену всевозможные черновики, брошюры и книги, содержащие весьма ценные материалы. Таким образом, например, была впервые получена инструкция по противоатомной защите Зальцбурга и других городов американской зоны оккупации Австрии и Западной Германии [13].
   Впрочем, в работе с агентурой иногда случались и провалы. Так, агент «Серватиус», работавший в Западной Германии и доставлявший в Вену материалы по созданию вооруженных сил ФРГ, был при помощи военной контрразвеки разоблачен как «двойник». Но все же наибольший ущерб операциям ГРУ в Австрии нанес другой предатель, сотрудник венской резидентуры ГРУ П.Попов, предложивший в 1953 г. свои услуги ЦРУ. Работая до 1954 г. в Вене, а с 1955 по 1958 г. в ГДР, Попов передал своему оператору Дж.Кайзвальтеру огромное количество секретных документов советской военной разведки и выдал, по некоторым данным, около 400 агентов. Однако, несмотря на все ухищрения Попова 18 февраля 1959 г. арестовали и в 1960 г. приговорили к расстрелу.
   Не менее активно действовали сотрудники ГРУ и в ГДР, где размещалась Группа советских войск в Германии (ГСВГ). Главной задачей разведуправления ГСВГ являлся сбор информации о планах и конкретных действиях военного командования США, Англии, Франции и других стран НАТО в ФРГ, а также о бундесвере. Работу разведуправления ГСВГ значительно облегчала возможность для жителей ГДР свободной эмиграции в ФРГ. Иногда количество выезжавших достигало трех тысяч человек в месяц. Кроме того, в западных зонах оккупации находились советские военные миссии. Благодаря этому деятельность агентов-маршрутников и связников была связана с меньшим риском и большими возможностями.
   Так же, как и в Австрии, разведуправление ГСВГ организовало на коммерческой основе переброску из ФРГ бумажных отходов из американских штабов, причем этот канал действовал до вывода советских войск из Германии. Были завербованы и ценные агенты. Один из них - депутат бундестага ФРГ, поставлявший весьма ценную информацию, другой - сержант армии США, служивший начальником секретной части и передававший за материальное вознаграждение важные оперативные документы, в том числе и план нанесения ядерных ударов в случае начала военных действий против СССР и его союзников
   [14]
   .
 
   Но самым ценным агентом ГРУ в ФРГ был генерал Эдгар Фойтингер, причем выяснилось это только после его смерти.
   Э.Фойтингер родился 9 ноября 1894 г. в г.Меце. Его отец был коммерсантом, торговавшим музыкальными инструментами, нотами и т.д. После нескольких лет обучения в гимназии Фойтингер в 13 лет пошел учиться в кадетский корпус. После окончания корпуса артиллерийский офицер Фойтингер воевал на фронтах 1-й мировой войны и был награжден Железным крестом 1-го класса. После окончания войны он продолжил службу в рейхсвере, но из-за плохих отношений с начальством перешел служить в спортивную школу сухопутных войск. С приходом к власти нацистов Фойтингер стал заниматься организацией различных спортивных мероприятий, в частности, военного праздника для делегатов всеимперского съезда НСДАП в Нюрнберге в 1935 г. и был членом оргкомитета Берлинской Олимпиады 1936 г.