Дверца захлопнулась, издав сочный металлический гул. Воин увидел, как она сама собой приплавляется к остальной решётке и его прошиб холодный пот. Задержись он там хоть на миг…
   Теперь предстояло самое весёлое: путешествие наверх, с тяжёлым и не самым приятным (по крайней мере в данный момент) грузом. Первым испытанием стал факел: надо было как-то достать новый и зажечь его от крохотного язычка пламени прежнего.
   Последующие двадцать с лишним минут ходьбы по подземелью оказались сущим проклятием.
* * *
   Свет и воздух показались божественно чистыми.
   Воин, не раздумывая, потащил «добычу» к бассейну. Ещё одна забота на мою голову, подумал он мрачно и вновь помянул недобрым словом вчерашних спасателей. На кой они годятся, коли просмотрели такую простую хитрость, как иллюзорная стена!
   А за десять шагов до бассейна случилось нечто невероятное.
   Спасённая очнулась. Видимо, свежий воздух и солнечный свет сделали своё дело. Она пошевелилась, что-то слабо сказала… и через неуловимый миг превратилась в разъярённую кошку. Откуда только силы взялись! Хвала богам, что одежда на воине была прочная, порвать её ногтями было не так-то просто. Зато были волосы и лицо. Ошеломлённый внезапным и яростным нападением, воин едва не свалился в третий раз. Первые несколько секунд он оборонялся скорее инстинктивно – защищая самые уязвимые части тела, а также следя за тем, чтобы чужие руки не дотянулись до меча. Но вот ладонь хлопнула его по уху…
   Добро бы дело обошлось звоном в ушах! Воину показалось, что ухо опустили в чан с кипятком. Боль была настолько сильной, что он окончательно очнулся.
   – Остынь, – коротко произнёс воин, рывком подняв над собой молча царапающуюся узницу, и швырнул её в бассейн. Мелко, не утонет.
   Странно, но вода не зашипела, когда девушка завершила полёт, подняв высокий каскад брызг. Воин с сожалением посмотрел на безнадёжно изгаженную воду и покачал головой. Затем прикоснулся ладонью к пострадавшему уху, ожидая ощутить огромный вздувшийся пузырь.
   Ухо как ухо. Ожог, правда, ещё ощущался, но в остальном всё было в порядке. Несомненно, магия. Этого и следовало ожидать: не станут же ильвемоары держать в клетках обычных людей.
   Похоже, забот прибавляется с каждым моментом.
   Воин окинул взглядом свою куртку – вся в какой-то дряни, надо бы почистить поскорее, чтобы не задохнуться от смрада – и поднял глаза на бассейн.
   Девушка стояла по колено в воде и осматривала себя. Глаза её пылали огнём, на лице застыла гримаса ярости.
   – Идиот! – крикнула она так, как не мог крикнуть человек, совсем недавно умиравший от истощения. – Что ты наделал!
   И, пошатнувшись, с размаху уселась прямо в воду. Затем неожиданно ударила кулаками по воде, и закрыла лицо руками.
   Воин ожидал, что она разрыдается, но ничего подобного не случилось.
   Он покачал головой. Не станем ссориться из-за мелочей. С её точки зрения, он явно что-то сделал не так, но вот что? Всё с ней в порядке, а если в клетке осталось что ценное, то пусть забирает сама.
   Надо решить, что теперь с ней делать. После того, конечно, как её накормят, отмоют и во что-нибудь переоденут. Вот только из запасной одежды у него лишь плащ, рубаха да сапоги. Сапоги ей точно впору не придутся.
   Впрочем, нет. Об одежде подумаем чуть позже, а пока приведём себя в порядок…
   Мысленно извинившись перед создателями бассейна, воин наклонился к воде с другой стороны – подальше от спасённой – и, сняв с себя куртку, принялся отчищать её, морщась и содрогаясь от отвращения.
   Девушка занималась там же самым, не обращая на своего спасителя ровным счётом никакого внимания.
* * *
   Воин уселся на небольшой камень рядом с бассейном и положил свою куртку рядом на траву – сушиться. Девушка кончила плескаться, погрузившись в воду; затем, стащив с себя безобразное одеяние, принялась оттираться с его помощью. Молча и ожесточённо.
   Заметив на себе взгляд, она подняла голову.
   Воин сидел неподалёку, держа в зубах травинку и глядя так, как мог бы смотреть на обезьяну в зверинце.
   – Я Ривллим, – произнёс он неожиданно и чуть наклонил голову.
   Девушка молча смерила его взглядом. Загорелое лицо бронзового оттенка; человек, который не привык сидеть дома и бездельничать. Явно воин; скорее всего, наёмник. Аккуратно подстриженные волосы, короткая бородка и внимательный взгляд тёмно-карих глаз.
   Не ответив, девушка продолжила водные процедуры. Под рукой не было ни мыла, ни золы – и оттирать с себя наросшую в подземелье грязь было непередаваемо трудно и противно. Что ещё хуже, не было никакой одежды, – ничего, кроме этой грязной вонючей тряпки.
   Назвавшийся Ривллимом продолжал смотреть на новую знакомую, не меняя ни позы, ни выражения лица. В конце концов, девушка выпрямилась, насмешливо посмотрела на него и сухо спросила:
   – Ты чего-то ждёшь?
   – Благодарности, – ответил воин, немного подумав.
   Иронически поджав губы, девушка чуть повернулась к нему боком и осведомилась ядовитым голосом:
   – Прямо здесь?
   Бронзовое лицо не изменило выражения; Ривллим продолжал смотреть прямо в её сине-зелёные глаза.
   – По-моему, сказать «спасибо» можно где угодно и когда угодно, – он неожиданно поднялся и отряхнул колени. – Впрочем, я могу и подождать.
   И ушёл, подобрав не просохшую ещё куртку. Не оборачиваясь.
   Вернулся он минут через десять, молча положив рядом с бассейном плащ, рубаху и найденные в одной из куч мусора чьи-то изрядно поношенные сапоги.
   Окинув взглядом уже совершенно отмывшуюся девушку (кожа её была немного смуглой; родом, видимо, с запада, с островов, подумал Ривллим), воин вновь уселся на камень, повернувшись спиной к бассейну и, уперев подбородок в ладони, принялся смотреть на медленно плывущие в вышине снежно-белые облака.
   Хотя в Меорне снега на его памяти не выпадало, воин знал, что это такое.
   Прошло довольно много времени, прежде чем воин заметил, что девушка, одевшись в то, что ей предложили (по правде говоря, выглядела она теперь нелепо), уселась рядом с камнем. Спиной к своему спасителю.
   В таких случаях главное – сохранять спокойствие. Спустя полчаса куртка вроде бы высохла: хорошо ещё, что на дворе не зима, с её слякотью и бурями. Не обращая внимания на спасённую, Ривллим молча собрал вещи и направился в сторону Башни. Как-никак, а Шелна он ещё не нашёл.
   Стоило сделать первые пять шагов, как девушка заговорила.
* * *
   – Мне нужно вернуться домой, – послышалось из-за спины.
   Звучало это куда вежливее, чем прежде.
   Ривллим остановился и оглянулся.
   – Как тебя зовут? – спросил он, поворачиваясь к ней лицом.
   – Не имеет значения, – отрезала та.
   Ривллим, вопреки её ожиданиям, ни рассердился и ни усмехнулся. Он некоторое время смотрел на неё в ответ, после чего кивнул и произнёс:
   – Я буду звать тебя хелауа.
   – Что это такое? – подозрительно нахмурилась девушка, и в глазах её вновь разгорелся огонёк.
   – Не имеет значения, – было ответом.
   Девушка шагнула вперёд, и воин… тут же положил руку на рукоять меча. Не меняя выражения лица. Девушка остановилась, поражённая, глаза её широко раскрылись. После чего презрительная усмешка посетила её губы.
   – Боишься?
   – Я не знаю, кто ты такая, – ответил Ривллим (как оказалась, в зубах у него по-прежнему была травинка). – Ты нападаешь на меня, когда я пытаюсь избавить тебя от верной смерти. Ты отказываешься отвечать на вопросы, ты не имеешь никакого представления о вежливости. К тому же ты владеешь магией, раз сумела обжечь меня. А у меня и так дел по горло.
   Девушка страдальчески скривилась.
   – Ну хорошо. Я благодарна тебе и… мне тоже нужна помощь.
   Воин заметил, что она пошатывается. Ну да, немудрено. Он молча протянул ей руку и девушка, после короткой нерешительности, взялась за неё. Ривллим подошёл к ближайшему деревцу. Там, выбрав место, где тень была погуще, он отпустил свою новую знакомую и указал на землю.
   – Садись, хелауа.
   – Что… – начала было она, но воин уселся сам и повторил неторопливо:
   – Садись.
   После чего аккуратно расстелил на земле видавшую виды льняную салфетку и выложил на неё последний дорожный хлебец, кусок вяленого мяса и пучок немного увядших перьев дикого лука. Последней появилась фляжка с водой. Кивнув девушке на салфетку, воин поднялся и бесшумно скрылся из виду.
   Той потребовалось немалое усилие воли, чтобы не проглотить еду, не жуя.
* * *
   Он вернулся минут через десять, по-прежнему с травинкой в зубах. Девушка отметила, что волосы его едва заметно тронуты белизной. Сколько, интересно, ему лет? На вид лет сорок, хотя, говорят, что в этих краях люди редко доживают даже до пятидесяти.
   – Больше пока нет, – пояснил он коротко.
   Девушка кивнула и поблагодарила за угощение. И лёд, и огонь в её глазах бесследно исчезли. Придётся теперь еле-еле тащиться, подумал воин; без особого, впрочем, раздражения. Помогать попавшим в беду – долг каждого порядочного человека. А уж не помочь потерявшимся в здешних лесах – значит, обречь на смерть. Хранительнице Лесов это, мягко говоря, не понравилось бы.
   – Я ищу товарища, – пояснил воин коротко. – Он должен быть где-то здесь, в одной из башен. После этого я должен вернуться к себе, на юг. А там видно будет.
   – Но мне нужно на запад! – воскликнула девушка. – Помоги мне вернуться домой, и я щедро вознагражу тебя. Ты сможешь взять столько золота и драгоценных камней, сколько хочешь.
   Вопреки её надеждам, ни искорки жадности не мелькнуло в глазах этого странного наёмника. Стоило даже задуматься, наёмник ли он после этого.
   – Нет, – покачал он головой. – Я уже дал обещание и постараюсь сначала выполнить его. А потом займусь чем-то ещё.
   Она схватила его за руку, и воин поразился двум вещам – насколько горячей была рука и насколько сильной была девушка.
   – Тебе не нужны деньги? – спросила она резко. – Тебе не нужны сокровища? Вздор. Не нужны тебе, нужны твоим родственникам или друзьям.
   – Ты не похожа на похищенную принцессу или любимую дочь богатого купца, – усмехнулся воин. – Почему я должен верить тебе?
   Наконец-то, подумала девушка, ощутив на миг призрачное, но торжество.
   – Я говорю правду, – ответила она, не отпуская его руки. – Для начала я укажу тебе, где находится один очень солидный клад. Не очень далеко отсюда.
   Ривллим долго смотрел ей в глаза. Наконец, девушка отпустила его руку.
   – Похоже, хелауа… – начал он.
   – Меня зовут Фиар.
   – …похоже, хелауа, ты говоришь правду. Но сначала я осмотрю Башни. И прочие здешние места, где он мог бы застрять.
   – А потом?
   – А потом посмотрим.
   Вновь пламя полыхнуло в диких сине-зеленых глазах… и погасло.
   – Я пойду с тобой, – заявила она.
   – Как скажешь, – воин едва слышно вздохнул и поднялся. Теперь им и вовсе придётся ползти, как черепахам – иначе девица моментально собьёт ноги.
   Надо было не отпускать его одного, подумал Ривллим с поразившей его самого злостью. Ребёнок, он и есть ребёнок. Даже если ему уже за тридцать.
   Они медленно двигались к следующей Башне, а девушка, стараясь не показывать этого, пыталась отомкнуть браслеты на запястьях – последнее напоминание о темнице. Странно, но ей это не удавалось. Помочь, что ли? – подумал воин. Впрочем, нет. Пусть сама попросит.
   Он надеялся, что она не заметит улыбки, проскользнувшей по его губам; а если заметит, то не догадается, чему он улыбается.

III

   Чем дальше они продвигались, тем очевиднее становилось, что застрянут они здесь дней на пять. Воин уже смирился с подобной задержкой и старался не думать, что скажет жене Шелна, когда вернётся в Меорн. Как ни обдумывай подобные ситуации, никогда не бываешь к ним готов.
   Хотя, возможно, Шелн уже на пути домой: если он вернулся к спуску в долину и обнаружил там оставленный для него знак, то мог просто направиться в Меорн. В любом случае придётся убедиться во всём лично. Так что весть о победе в Меорн неминуемо принесёт кто-то другой. А жаль…
   По правую руку от них сейчас находился тренировочный зал, Дуаггор, как называли его. Здесь в том числе обучались многие легендарные воины и полководцы: Той-Альер, разбивший хорошо укреплённую крепость Шайр, повелители которой некогда подчинили почти треть континента. Онзар, родом с диких островов на крайнем Западе, что воздвиг непреодолимую оборону на пути кочевников, подавлявших последние очаги сопротивления павшей империи Ар-ра. Благодаря Онзару, кстати говоря, и возник Меорн – независимый, тщательно укреплённый, город-крепость. Не раз и не два его неприступные стены служили хорошую службу потомкам великого государства. В конце концов, кочевники перестали совершать столь дальние и бесполезные набеги.
   Воин оглянулся. Фиар довольно сильно отстала; шла она, прихрамывая. Нет ничего хуже должности няньки чрезмерно гордых людей.
   – Ноги? – спросил он коротко. Девушка кивнула.
   К счастью, дело не дошло до серьёзных повреждений. Последовал вынужденный привал, во время которого Ривллиму пришлось показывать, что такое портянки и для чего они были изобретены. Девушка выслушала урок без особой радости, но, вроде бы, внимательно. С собой у воина был только минимальный запас лекарств; как бы не пришлось всерьёз лечить её от чего-нибудь. Долгое пребывание в темнице не улучшает здоровья и человек, внешне выглядящий счастливо избежавшим болезней и смерти от истощения, мог неожиданно свалиться с каким-нибудь серьёзным недугом.
   Два часа спустя они дошли до следующей Башни. Архитектура была схожей – та же сеть дорог, такой же бассейн. Воин аккуратно наполнил обе фляжки водой и тщательно завинтил их. Вода из фонтана текла хрустально чистая.
   – Подожди меня здесь, – велел Ривллим девушке. – Я обойду верхние этажи.
   Ответа не последовало. Минут за тридцать воин обежал все верхние уровни, поднявшись даже на смотровую площадку, и, спускаясь вниз (Башня оказалась совершенно пустой), обнаружил Фиар сидящей у левого спуска в подземелье.
   – Я же просил подождать меня снаружи!
   – Я не маленький ребёнок, – ответила она, не оборачиваясь.
   Воин подошёл поближе, намереваясь сказать что-нибудь нелестное, но сдержался. Подземелье было затоплено. Вода, плескавшаяся у первой же ступени вниз, фосфоресцировала слабым голубым светом. Некоторое время Ривллим смотрел на колышущиеся призрачные силуэты в глубине и отвернулся. Зрелище было жутким.
   – Почему, интересно, оно затоплено? – спросил он пространство.
   – Так было задумано, – отозвалась девушка и кинула в воду обломок камня. Тут же по тускло освещённым стенам прохода заметались яркие пятнышки света… или тени, трудно сказать. – Когда последний обитатель покинет подземелья, они будут затоплены. Так было решено ещё перед штурмом.
   – Откуда ты знаешь?
   – У меня прекрасный слух.
   Воин наклонился, вглядываясь в зыбкую глубину.
   – И как быстро оно затапливается?
   – Откуда мне знать?
   Ривллим задумался.
   – Сегодня я возвращался в Башню несколько раз… – размышлял воин вслух. – И подземелье по-прежнему оставалось сухим… Значит…
   Он вскочил на ноги.
   – Надо возвращаться. Там остался кто-то живой… может быть…
   – Твой товарищ?
   – Да, – ответил Ривллим. – Идём. Надо торопиться.
   Девушка рывком освободила руку и холодно взглянула ему в глаза.
   – Мне нужно немного посидеть. Я устала и есть хочу.
   Воин мысленно воззвал ко всем младшим богам, которые должны были даровать разум всем живущим, и глубоко вздохнул.
   – Ну что ж, пошли. У меня остались только сухари. Охотиться умеешь?
   – Не голыми же руками!
   Солнце уже клонилось к закату.
   – Понятно. Отыскать в лесу пропитание тоже не сможешь?
   – Нет, – отозвалась она враждебно. – Что, просто бросишь меня и уйдёшь?
   – От тебя теперь поди уйди. Ну что же, хелауа, вот тебе сухари, вот вода… Приятного аппетита.
   По его тону невозможно было понять, издевается он или же говорит искренне.
   – Я уже назвала тебе имя, – заметила девушка, держа в ладони горсть сухарей. – Чем оно тебе не нравится?
   – Слишком поздно, – вздохнул воин. – У нас свои обычаи, у тебя свои. Тот, кто отказался назвать имя, получает прозвище.
   – Что, если и я выдумаю для тебя прозвище?
   – Как пожелаешь. Если сможешь сама о себе позаботиться.
* * *
   Когда они вернулись к Башне Мерго, оставалось не более двух часов до заката. А затем здесь очень быстро станет темно. Днём Ривллим мог ни о чём не беспокоиться: ни интуиция, ни прочие советчики пока тревогу не поднимали. В подземелье… да, там несколько раз ему было не по себе.
   – Куда ты собрался? – с удивлением спросила Фиар, видя, как воин достаёт из-под куртки внушительный походный нож и пробует его лезвие.
   – Надо срезать пару-другую ветвей. Для факелов, – пояснил тот. – Не знаю, как ты, а я в темноте видеть не умею.
   – Только и всего! – девушка сбежала вниз по ступенькам и, тихонько шепнув что-то, хлопнула ладонью по стене.
   Подземелье тут же наполнилось тем самым, призрачным синеватым свечением; оно исходило от стен, а более всего – от потолка.
   – Ловко, – похвалил воин. – Где ты этому научилась?
   – Я уже говорила, что у меня хороший слух.
   – И долго это продлится? – воин с сомнением посмотрел на светящиеся стены.
   – Несколько часов.
   Было очевидно, что она намерена сопровождать его и в подземелье.
   Двигаться в равномерно исходящем отовсюду свечении было непривычно. Иногда даже страшно; тени были едва заметны, и при каждом движении стены вокруг оживали – сотни «волн» разбегались по ним, отвлекая внимание. Ловко. Человек в таком коридоре всегда как на ладони. И если знать план проходов, лучше средства для обороны не придумать.
   Они двигались, руководствуясь метками, оставленным воином прежде. Теперь те выглядели чёрными пятнами на светящемся камне и заметны были издалека. Едва показалась последняя стрела, указывающая на проход, в конце которого была иллюзорная стена и клетка, в которой сидела Фиар, как девушка потянула воина за рукав.
   – Мне нужно туда, – указала она в сторону клетки.
   Добилась-таки своего, подумал Ривллим, и усмехнулся.
   Он подошёл к стене и похлопал по ней ладонью.
   – Как ты собираешься сквозь неё проходить?
   Фиар молча подняла ладонь, сомкнув средние три пальца и расставив в стороны большой палец и мизинец. Положила ладонь на стену и та… исчезла. Воин вновь покачал головой.
   – Если ты так много знаешь, отчего не сбежала?
   – Это не смешно, – поджала губы Фиар и склонилась над покойником в красной повязке. Ощупала его необычную одежду и, к величайшему удивлению Ривллима, попросила:
   – Помоги снять с него одежду.
   И потянула лежащего за плечо.
   Тут же воин вспомнил, где он видел – сутки назад – эти красные повязки. Правое крыло нападавших, ворвавшихся через брешь, пробитую взрывом в южной стене. Они смяли застигнутых врасплох магов, управляющих армией, и поначалу показалось, что всё удастся решить молниеносным натиском. Но тут распахнулись двери стоящего рядом небольшого строения и оттуда, в числе прочих ужасов, выбежали вот такие коротышки в красных повязках. Победа едва не обернулась поражением. Тот, кто имел неосторожность взглянуть в их сторону – а особенно в лицо – впадал в дикий, неуправляемый страх и принимался крошить всё, что попадалось на пути. Или же падал замертво.
   Прежде, чем воин успел вмешаться, Фиар повернула убитого на спину и поморщилась – запах разложения был уже довольно сильным.
   Воина словно ударили в грудь тяжёлым молотом. Он отошёл назад, закрыл глаза и прижал ладонь к груди, пытаясь подавить сердцебиение. Даже после смерти эти существа оставались опасными. Открыв глаза, он увидел недоумённо смотрящую на него девушку и указал молча на лицо покойника.
   – Прикрой его чем-нибудь, – слова давались с большим трудом. – Проклятие, надо же было посмотреть в его сторону.
   – Тебе стоило посидеть здесь, – усмехнулась девушка. – Ты очень быстро отучился бы смотреть в лицо.
   Раздевать покойника было занятием неприятным: под одеждой тело его оказалось поросшим густым мехом. За что мне такое наказание? – думал воин, вытряхивая покойника из штанов.
   Из затылка убитого торчал хвост арбалетной стрелы. Если в него попали ещё наверху… Воин поёжился. Успеть уйти так далеко, прежде чем сдохнуть! Ну отчего повсюду сплошь чудовища?!
   – И не противно тебе? – поморщился воин, глядя на сияющую Фиар.
   – Это лучшее, что я видела в жизни, – пояснила она и, вернув Ривллиму его плащ, одела поверх рубахи куртку.
   Провела по ней ладонями сверху вниз.
   Куртка ожила, сдвинулась, потекла. Когда всё прекратилось, куртка сидела на новой владелице, как влитая.
   – Здорово, – отметил воин. – Что, остальная одежда такая же?
   – В точности, – кивнула Фиар, и Ривллим подумал, что ей следует почаще улыбаться. Хотя… побыв здесь пленником, можно разучиться улыбаться навсегда. Отвлёкшись от раздумий, Ривллим осознал, что девушка смотрит ему в глаза, сжимая в руках чёрные штаны и ботинки.
   – Может быть, ты всё-таки отвернёшься?
   Мысленно сплюнув, воин развернулся и вышел, «убрав» возникшую было стену движением ладони. Как легко обучиться подобному! И всё-таки, кто же здесь ещё остался?
   Фиар возникла за спиной, довольная и бесшумная.
   – Хочешь обойти подземелье? – поинтересовалась она. – Тогда пошли. Здесь довольно много проходов. Если твой приятель не совсем сумасшедший, он не станет спускаться на нижние уровни. Я не знаю, что там, внизу.
   Девушку было не узнать. «Живая» ткань словно намеренно подчёркивала, насколько привлекательна фигура Фиар. Да и сама девушка неуловимо изменилась. Стала увереннее, исчезли подозрительность и неприветливый блеск глаз. Ох, намучаюсь я с ней, подумал Ривллим и кивнул.
   – Выглядишь ты теперь гораздо лучше, – произнёс он. – Раз уж напросилась, давай, показывай, где тут что.
   И начался долгий поход. Иллюзорные стены были, как выяснилось, повсюду; девушка открывала их одну за другой. И везде открывалось одно и то же. Тупик и клетка. Тупик и клетка. Клетки были пусты.
   – …приковали меня к стене, велели молчать и не шевелиться, – рассказывала Фиар. Воин слушал её краем уха, тщетно пытаясь построить в уме план лабиринта. Просто придерживаться правой или левой стороны было практически бесполезно. Обилие перекрёстков и кольцевых коридоров могли бы запутать кого угодно… но Фиар чувствовала себя в лабиринте, как дома.
   – …поняла, что про меня забыли. А когда этот кошмар в красной повязке приполз к моей клетке, еле успела спрятаться в солому. Он умирал не меньше часа, и казалось, что нервы не выдержат…
   Воин посмотрел на девушку с одобрением.
   – У тебя крепкие нервы, хелауа. Значит… чтоб тебя!..
   Последнее относилось к предательски блестевшему камню. Вновь воин попался в ту же ловушку. В этот раз он сумел обрести равновесие.
   – Это тоже на случай осады, – пояснила девушка. – Правда, всё это им не помогло.
   Повинуясь её жесту, иллюзорная стена растаяла, и Ривллим вздрогнул.
   Внутри клетки, прикованный по рукам и ногам к стене, сидел человек. Голова его безвольно свесилась на грудь.
   Некоторое время пришедшие смотрели на тело.
   – Интересно, он жив? – шепнула Фиар.
   – Приветствую вас, друзья мои, – неожиданно послышалось из клетки. Человек говорил, не поднимая головы; голос был звучным и спокойным – словно его обладателя не бросили здесь на верную смерть. – Я был бы очень признателен, если бы вы помогли мне выбраться отсюда.
   С этими словами он поднял голову. Воин вздрогнул вновь. Голова человека была совершенно безволосой; кожа имела зеленоватый оттенок. Ни волос, ни бровей, ни ресниц, ни бороды. Но самым страшным были его глаза.
   Вернее, их отсутствие.
   В сторону пришедших были обращены две пустые глазницы.
   – Я посоветовал бы не прикасаться к решётке, – произнёс слепой и вновь уронил голову на грудь. В этот раз в голосе не прозвучало никакой жизнерадостности.
* * *
   Фиар со смешанным чувством страха и уважения увидела, как ярко вспыхивает Солнечный Лист, и как брызжут во все стороны искры. Меч остался идеально заточенным – ни царапинки, ни щербинки. Словно прошёл сквозь воду, а не закалённую сталь.
   Обломком стула воин отворил тяжёлую дверцу и постарался, как мог, заклинить её. Не хватало ещё застрять в этой клетке. Возможно, меч и справится с магической решёткой, но зачем рисковать?
   Он примеривался, как бы ему лучше перерезать цепи, ведущие к браслетам на руках и ногах, как слепой пошевелился и вновь заговорил.
   – Не стоит. Сначала расстегните их, если это вас не затруднит.
   Откуда он знает, что я делаю? – поразился воин. Впрочем, у слепых, как известно, чрезвычайно обостряются остальные органы чувств – в качестве возмещения. И всё равно трудно понять, как слепец угадал, что собирается делать его спаситель?
   Браслеты открылись на удивление легко. Все четверо. Воин обернулся, ощутив чей-то взгляд, и увидел девушку, молча указывавшую на свои запястья. Понятно. Вернее, ничего не понятно, но можно догадаться, чем она была так недовольна.
   – Откуда ж мне было знать, – проворчал Ривллим и ухватил узника подмышки, помогая подняться на ноги.
   Спасённый был высок. Ривллим не считал себя низкорослым при росте метр восемьдесят, но узник был выше почти на голову. Он поднялся и повертел в разные стороны головой, словно прислушиваясь.