– Обязательно, – кивнул Артур и вцепился в локоть Кое-Как. – И довести поможем. А то – как людей грабить, так артист, а как «здравствуй, милая моя», – так и растерялся.

Карманник скосил глаза, ожидая сигнала, но Артур несколько раз успокаивающе незаметно сумбурной азбукой Морзе прожал ему локоть.

Ничего не понимая, Кое-Как молча поплелся дальше. Гоша, чувствовавший себя полным дебилом, жизнерадостно улыбался всем подряд.

До дежурной части добрались без приключений. Переступая знакомый порог, Кое-Как поднял голову и процедил в пространство:

– Терпила хуже мента...

Потерпевшая, на которую вроде бы уже перестали обращать внимание, вздрогнула и нервно сжалась. Услышанную фразу она поняла не до конца, но ей стало неприятно и тревожно – пахнуло вдруг чуждой и недоброй верой, совсем незнакомым ей злым миром.

– О! Привели касатика! – привычным приветствием, без особого злорадства встретил всю компанию дежурный.

Жаринов вместо ответа попросил его вызвать следователя. В коридоре отдела уголовного розыска группа развалилась – Андреев, отечески обнимая потерпевшую, повлек ее в отдельный кабинет для написания заявления. Жаринов завел понятых Артура и Гошу и напряженного от непонимания ситуации Кое-Как в свои хоромы.

Когда все расположились, Жаринов, насвистывая веселый мотивчик, шлепнул кошелек, который забрал у Андреева, на стол и начал, практически не думая, составлять акт изъятия. Гоша назвался Михаилом Ивановым, Артур – Валерием Карповым.

– Ну что? – Жаринов поднял голову от листа и переспросил на всякий случай: – «Гражданин Перевозников пояснил, что кошелек сотрудники милиции подбросили ему при задержании, от подписи отказался»?

Кое-Как важно кивнул. Когда «понятые» расписались в акте, Жаринов разулыбался, потер руки и поинтересовался у карманника:

– Все правильно? Чего притих-то?

– Контора... Руль дадут, а два запишут, – пожал плечами Кое-Как.

– Полностью разделяю, – ханжески закивал головой Жаринов, поднялся из-за стола и приглашающе повел рукой. – Маэстро, пожалуйте в пер-дельник-с!

Выводя Кое-Как в коридор, опер обернулся к «понятым»:

– Ребята, подождете немного? Я – быстро.

– О чем речь! – великодушно согласился Артур. Гоша изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать.

Ведя задержанного по коридору, Женя Жаринов по-доброму подколол его:

– Ну что? Запахло кедровой делянкой?

– Да уж зашлете, – процедил жулик. – ...Где летом холодно в пальто.

– Обиделся! – хмыкнул Женя. – Так не я лес сажал.

– А я пилятъ его не собираюсь! – гордо вскинул подбородок Кое-Как – словно князь, ведомый на расстрел большевиками.

Через короткую паузу из Жариновского кабинета осторожно вышли «понятые». Артур уносил на груди кошелек, Гоша – акт изъятия...

Отведя Кое-Как в «аквариум», Жаринов в самом добром расположении духа вернулся. Кабинет был пуст.

– Ага, – сказал Женя и, перестав насвистывать, заглянул в кабинет к Андрееву. Тот что-то горячо говорил потерпевшей. Компанию дополнял их третий напарник – Арцыбашев, вольготно разлегшийся на убитом диване (предварительно он, правда, испросил у дамы разрешение. Некоторое время Арцыбашев даже стеснялся закидывать ноги в ботинках на спинку, но быстро освоился.)

– А... куда понятых дели? Арцыбашев открыл правый глаз:

– Так дежурный следак вроде приехал...

Женя кивнул и тихонько прикрыл дверь. Постояв в коридоре и потерев виски ладонями, он начал дергать дверные ручки всех кабинетов подряд. На последней двери Жаринов психанул и в свою комнату влетел уже злой, как черт. С досады Женя подсек рукой бумаги на столе – привыкшие, они устало слетели на пол. Жаринов сел на стол и закурил. Тут же встал, начал собирать листы. В кабинет постучали. С последней дикой надеждой Женя метнулся к двери: на пороге стоял опер из квартирного отдела. Надежда выпала из рук вместе с бумагами, разлетевшимися теперь уже по коридору. Квартирный опер, с ходу прочувствовав настроение, стал помогать – больше комкая, чем собирая листы:

– Что? Опять не слава Богу?

Женя сглотнул с усилием ком в горле:

– Через мою проходную только что вынесли семиметровую трубу...

Опер, не удивляясь (в УРе вообще редко удивляются), посоветовал:

– Тогда – гони за вазелином.

Пару бумаг им помог поднять с пола какой-то незнакомый дядька, видимо, кем-то вызванный в ОУР. Жаринов, забирая у него листы, строго сощурился:

– Так... Сов.секретно... Ознакомился?!

– Так ведь... Я же – случайно... – сконфузился посетитель.

– Слу-уча-айно... Случайно срок с пола поднимают! Это же... Это же – «перед прочтением – съесть». Эх ты, бедолага... Загубил жисть.

Посетитель дико глянул на оперов и метнулся куда-то по коридору. Жаринову немного полегчало. Выждав еще на всякий случай минут пятнадцать, Женя зашел в кабинет напарников. Андреев и Арцыбашев пили пиво. Потерпевшей тоже предлагали, но она деликатно отказывалась, с натянутой улыбкой слушая бред о безопасности личного имущества, излагаемый Арцыбашевым. Женщина пыталась выбрать момент, чтобы сказать: «Извините, я могу идти?» – но все никак не могла решиться. «Выручил» ее Жаринов:

– Вера Андреевна! Вы будете смеяться, но понятые сбежали – с вашим же кошельком.

Андреев поперхнулся пивом, Арцыбашев загоготал, но тут же заткнулся.

– Как же так случилось? – спросила потерпевшая, скорее желая как-то заполнить нехорошую паузу, чем услышать ответ.

– Ну, так... Магнитная буря – каромультук называется. Можете жаловаться.

Вера Андреевна встала и неуверенно пошла к двери. Ее никто не останавливал.

– Я не собираюсь... Я все видела... Зачем вы так? Я – пойду?

– До свидания. В голову не берите, Вера Андреевна, бывает...

Андреев поскреб в затылке и крякнул:

– Так, всем постам – отбой... Жень, веди сюда Кое-Как – поворкуем...

...До карманника случившееся дошло не сразу, но когда все-таки дошло, то он гордо парировал обращенный к нему длинный текст Жаринова одной-единственной, но емкой фразой:

– Делов не знаю.

После чего замкнулся с видом оскорбленной добродетели. Крыть было нечем, и Жаринов пошел провожать Кое-Как на улицу – волю.

Вдохнув свежий воздух свободы, жулик посмотрел на хмурое лицо опера и с суровым пониманием, что «наши козыри», произнес:

– Евген! Я – мазурик отошедший... Может, хватит мучить друг друга? Вот, как солдат... – тут Кое-Как хрюкнул, – ...солдата прошу! Мы ж с тобой – с одного года в системе Эм-Ве-Де...

И так это он душевно сказал, что Жаринов не выдержал и рассмеялся, подобрев лицом:

– Ладно... Чапай, от греха.

Кое-Как светски наклонил голову:

– Водка кончится – заходите в «Бочонок». Мы наверняка там праздновать будем.

Опер хмыкнул:

– Еще скажи, что нальешь!

Карманник пожал плечами:

– Во церемонии! У меня монета кончится – ты угостишь.

– Ага... девок снимем – в кабинет ко мне поведем?

– А что у тебя – вагон для некурящих?

– Нет... Я представил картину маслом: мы, вы, тетки, вино-колбаса и... внезапная проверка из главка.

Кое-Как покрутил носом и прищурился:

– И что? Во-первых, временно ты будешь очень известен. Во-вторых, и обо мне слух до чистопольской крытки дойдет. В-третьих, через пару лет где-нибудь в пермских лесах: я на поселке, а ты – прапорюгой при женской бане. Смяшно будет...

– Обхохочешься, – кивнул Жаринов. – Убедил. Обормотам этим передай... А, ладно, ничего не говори. Свидимся. Бывай.

В отдел Женя вернулся почему-то с неплохим настроением. К нему тут же заглянул уже знавший ситуацию замнач ОУРа.

– Ну? Докладывай!

– Ну, не прокатило, – Жаринов вздохнул и развел руками:

– При чем здесь – «не прокатило»? – начальство с трудом давило в себе смех. Женя рванул рубаху на груди:

– Ну не было презервативов, когда мои родители познакомились!

– Понесло, – начальник махнул рукой и забыл об инциденте. Оперов своих он понимал и любил.

* * *

Из письма Веры Андреевны Яковлевой подруге:

...без историй я не могу прожить и недели: недавно в трамвае у меня вытащили кошелек. Жулика схватили почти сразу! Долго рассказывать – интересные и грустные впечатления, НО двое молодцов из их шайки вызвались понятыми и из кабинета в милиции унесли и мой кошелек, и какие-то протоколы! Карманника, думаю, отпустили. Я уже дома почувствовала: а ведь лихой сюжет!

Ирина, ты накинешься, что я поэтизирую, ничего не вижу вокруг, но они мне все безумно понравились.

И еще. Если большинство ворует по чуть-чуть, прикидываясь «честными», то лишь единицы сделались настоящими ворами. Но в том-то вся и «штука», что – «настоящий» в данном случае синоним «честный»! Ира, ведь он морально чище, чем работяга, чем партийный функционер, которые, тоже тащат, но при этом делают вид, что «строят социализм»...

* * *

...А в «Бочонке» вечером действительно отмечали. Гоша и Артур смотрелись именинниками, Кое-Как по пятому разу рассказывал о своих переживаниях, пиво лилось рекой, водка – ручейками. Варшава сидел рядом с Артуром и, казалось, думал о чем-то своем, улыбаясь невпопад. Когда Гога на бис начал изображать всю историю в лицах, Варшава положил ладонь Тульскому на затылок и заглянул в глаза:

– А ты – вырос...

Вор хотел добавить еще какое-то слово, но в последний момент поперхнулся.

Токарев

Май 1978 г.

Васильевский остров


...Артем откровенно маялся за партой, не слушая учительницу, проводившую урок-консультацию перед экзаменом за восьмой класс по алгебре и геометрии. С алгеброй у Артема было в общем-то все в порядке, на крайний случай он надеялся на помощь сидевшей перед ним Ани – круглой отличницы. Так что экзамена Токарев не боялся, на доску не смотрел, а поглядывал из окна на бульвар – там деревья уже шелестели призывно молодой листвой. Артем решал про себя более сложную задачу, чем алгебраическую, – пригласить Аню после занятий в кино или так – погулять. Финансовое состояние голосовало за «просто погулять». Но «просто погулять» уже было, и к тому же в темноте кинозала как-то проще перейти к более активным действиям... Вдруг Артем насторожился, почувствовав смутное беспокойство. Сфокусировав взгляд, понял, что зацепило его внимание: у скамейки на бульваре напротив школы сконцентировались трое явно блатных – постоянно крутясь у отца на работе, Токарев-младший уже научился по внешнему виду выделять эту категорию граждан почти безошибочно. Подперев для удобства щеку рукой, Артем стал с интересом смотреть за троицей – словно по телевизору фильм хороший начали показывать. Разговор ему, разумеется, не был слышен. Между тем разговор происходил достаточно любопытный...

На скамейке сидел квартирный вор по прозвищу Присяга, а к нему подошли налетчики Жора-Тура и Тельняшка, широко известные в узких кругах. Присяга, кивнув подошедшим, неторопливо, с достоинством первым протянул руку. Жора, однако, свою не подал, лишь «по-фюрерски» вскинул вверх правую ладонь. Тельняшка же, чтобы избежать рукопожатия, начал рыться в карманах брюк, якобы ища спички, а потом обернулся к проходившей мимо пожилой женщине:

– Бабусь! В твоих кутулях спичек нет?

Женщина, не отвечая, ускорила шаг.

Присяга дернул бровями, медленно убрал так и не пожатую руку в карман, передвинулся на край скамейки. Расслабленность мгновенно ушла из его позы. Жора присел рядом с ним, уперев локти в колени и чуть косясь на руки соседа. Тельняшка опустился напротив них на корточки – по-арестантски. Какое-то время молчали. Потом Жора закурил и выдохнул вместе с дымом:

– Макая химический карандаш в Баренцево море, Аврора мне отписал за рыжье. Интересуемся: сам отдашь, али сбегать куда?

Присяга стал еще более напряженным, но головой покачал легко:

– Жора, ты человек уважаемый, но пока это – одни слова – козыри.

Тельняшка, медленно и тягуче сплюнув себе под ноги, с нехорошей улыбочкой поинтересовался:

– За кого себя держишь, если маляву каторжанина под сомнение берешь?

Присяга вопрос значительно более молодого по возрасту Тельняшки демонстративно проигнорировал, и скривив рот, бросил второму:

– Ну, так передай повестку?..

Жора-Тура кивнул и ехидно согласился:

– Это я мигом, всегда ж со мной.

Присяга поднял плечи:

– Через пару дней твое предложение качнем – при всех.

Жора несогласно цыкнул зубом и встал:

– В городе отсвечивать не хотелось бы.

– Что так? – усмехнулся Присяга. – Погода душная?

– Потею, – еле сдерживая себя, кивнул Жора.

* * *

...Наблюдавший эту сцену из окна класса Артем пробуждающимся инстинктом охотничьего щенка почувствовал, как изменилась и загустела энергетика вокруг скамейки на бульваре. Волнами пошедший в кровь адреналин окончательно погасил все звуки в классе. Да и самого класса уже как бы не было – была только скамейка на бульваре и трое сжавшихся, как пружины, блатных...

...Тельняшка между тем выдвинул еще один аргумент:

– Вчерась на съемной хате хипеш с шухером нарисовались...

– Мои соболезнования, – ответил в пространство Присяга. – Но! ...без общего мнения ничего не верну. Пару дней.

Тельняшка опустил голову, снова сплюнул себе под ноги и сказал в землю:

– Крыса хуже опущенного...

Присяга чуть вздрогнул, но сжал зубы и встал со скамейки медленно и спокойно, не вынимая, правда, правой руки из кармана. По его ощерившемуся лицу было видно, что произнесенные слова он запомнит...

...Артем Токарев, не отрывая взгляда от скамейки на бульваре, как лунатик, начал выбираться из-за парты. Удивленно оглянулась что-то писавшая на доске учительница...

...Присяга процедил, почти не разжимая зубов:

– Каждый волен поступать, как посчитает нужным. А язык ты зря замарал. Не бережешь себя. Совсем.

На Тельняшку он по-прежнему не смотрел, тот, не поднимаясь с корточек, прошипел:

– А не опасаешься...

– Попробуй, если получится!

В этот момент Жора-Тура вдруг улыбнулся и примиряюще махнул рукой:

– Ладно, ладно... Будь по-твоему...

И протянул первый Присяге руку, словно решив все-таки хоть попрощаться по-человечески. Не ожидавший такого быстрого изменения в его настроении Присяга вынул из кармана руку. Жора крепко стиснул ее:

– Может, твоя правда...

Быстро сориентировавшийся Тельняшка, по-прежнему не вставая с корточек, начал пальцами смахивать пыль с ботинок Присяги:

– Ну, извини, все ж на нервах.

Присяга брезгливо опустил взгляд на его затылок, не понимая еще, что уже попался в ловушку. Через мгновение Тельняшка резко качнулся вперед и с глухим внутренним подвывом крепко обхватил руками колени вора, одновременно кусая его за бедро. Присяга зашипел и левой рукой ухватил его за волосы, отчаянно пытаясь выдернуть правую руку из Жориной клешни. Ему не хватило доли секунды – Жора выхватил что-то из-под пиджака и, пряча удар, прильнул всем телом к недавнему собеседнику. Присяга, дернувшись, успел обнять Жору за плечи, и они вместе осели на скамейку. Еще через секунду Жора и Тельняшка, не сговариваясь, молча побежали в разные стороны. На сучившего ногами вора они ни разу даже не оглянулись...

* * *

Токарев с грохотом распахнул окно и, пользуясь тем, что класс располагался на первом этаже, выпрыгнул на улицу. Инстинктивно Артем выбрал из двух более щуплого Тельняшку и побежал за ним, видя только спину убегавшего. Молодой налетчик погони не видел, но, ощутив опасность лопатками, шмыгнул в подворотню. Артем, перед тем как броситься туда же, остановился и выровнял дыхание. Быстро огляделся – рядом никого не было, но он словно услышал сказанные когда-то отцом слова: «Запомни, сын, осмотрительность и осторожность – эполеты храбрости»... Артем схватил с земли большой грязный кирпич и тут же отбросил его в сторону, вытирая руки...

Во двор Токарев зашел медленной походкой праздно гуляющего. Двор был пуст.

Озираясь, Артем заметил в окне первого этажа пожилую женщину, напряженно смотревшую на него. Знаком быстро показал ей, мол, звоните, звоните скорее. Женщина кокетливо кивнула и поспешила вглубь комнаты к телефону. Старушку звали Кристиной Сельмовной Лиймата, она была дочерью финна и армянина, доживая свой век, она постоянно от скуки звонила дежурному отделения милиции – там ее все знали, как местную достопримечательность и особо бдительную гражданку. Дозвонилась она на удивление быстро и, понизив голос, поинтересовалась в трубку:

– Товарищ Вуоксов?

На другом конце провода дежурный устало вздохнул и ответил:

– Нет, Кристина Сельмовна, это товарищ Боксов. А Вуокса – это река, которую мой папа отобрал в тридцать девятом у вашего папы!

– Сейчас вам не тридцатые! Поприжали гэпэушников-то! – заверещала в трубку гражданка Лиймата.

Дежурный вздохнул еще более обреченно:

– Кристина Сельмовна, нам сюда иногда и другие граждане звонят. Давайте побыстрее. Что опять у вас стряслось?

Старушка от возмущения аж притопнула ножкой в войлочном тапке:

– А вы меня не понукайте! Я блокадница, ветеран! У нас, слава Богу, Советская Власть!

На том конце раздалось хрюканье, одновременна напоминавшее и смех и плач, но дежурный быстро взял себя в руки:

– Я сейчас интернационал спою! Что слу-чи-лось?!

Кристина Сельмовна шмыгнула носом и через секундную паузу призналась:

– Я забыла... Ты, Вуоксов, меня специально запутал.

Дежурный с тихим воем положил трубку...

...Между тем Артем, не зная о развертывавшейся за окном драме, вышел на середину двора, расставил широко ноги и свистнул, задрав голову. Никто не отреагировал. Выждав немного, Токарев заорал, кося глазом по парадным:

– Эй, Наташка! Горю!

Дверь парадной напротив медленно, со скрипом, открылась и оттуда вышел Тельняшка. Губы его были испачканы свежей кровью – потому как Присяге в бедро он вогнал свои клыки достаточно глубоко. Токарев как-то интуитивно понял, чья эта кровь, хотя сам процесс кусания почти не видел – и от этого понимания ему стало знобко, страх начал парализовывать волю, и мальчишке понадобились почти физические усилия, чтобы порвать паутину ужаса и придать лицу глуповато-добродушное выражение.

– Во! – обрадовался Артем, двигаясь ему навстречу: – Дал бы пня сестре, а то она...

– Обознался, гимназист! – хмыкнул налетчик. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Тельняшка начал что-то понимать и, увидев спортивную фигуру Токарева, быстро сунул руку в карман. На расстоянии удара блатарь резко швырнул школьнику в лицо горсть грязи и песка. Артем опоздал зажмуриться и ударил левой вслепую... Ему повезло – он удачно попал в челюсть... Отскочив и протерев глаза, проморгавшись, Токарев увидел, что Тельняшка сидит на асфальте, переживая нокдаун.

Быстро оценив обстановку, Артем понял, что через несколько секунд противник придет в себя.

– Ах ты... Глаз высосу!

Тельняшка начал привставать, упираясь в асфальт ладонями, но левый апперкот и правый боковой лишили его сознания окончательно – налетчик упал, сильно ударившись затылком об асфальт, и замер...

...Кристина Сельмовна, пронаблюдав этот бой из окна, снова бросилась к телефону. На этот раз она решила звонить не дежурному, а по «02».

– Милиция, служба «02».

– Во дворе дома номер 68 по Пятнадцатой линии бандиты убивают и раздевают людей. Прямо сейчас! Обратите внимание, часы показывают 11.45! Не таежная ночь! А дежурный 16-го отделения милиции Вуоксов категорически отказывается регистрировать и пугает сталинскими репрессиями...

...Через несколько минут дежурному 16-го отделения Воксову позвонил дежурный РУВД:

– Боксов, что, не можете задницу приподнять? Слетайте в 68-й дом по Пятнадцатой. Заявка пришла через «02», на контроле! Все!

Боксов обреченно вздохнул, повесил трубку и, закусив губу, сказал помощнику:

– Отправь наряд во двор к Лиймоте!

Помощник пожал плечами и начал вызывать наряд по рации:

– Ладога-4, Ладога-4, ответь... У нас заявочка... Телефон зазвонил снова. Боксов посмотрел на него затравленно и гаркнул:

– Герой Советского Союза! – снял трубку и договорил: – старший лейтенант Боксов, дежурный 16-го отделения!

– Ну что, Вуоксов, – спросила Кристина Сельмовна, – начальство шею намылило?

– Понижен в звании и отстранен, – признался дежурный.

– Отлично! Процесс...

– Процесс движения за укрепление сотрудничества с заявителями?

– Не хамите! Вы скоро прибудете?

– Через 14 секунд! Впереди следует пожарная машина!

С удовлетворением услышав короткие гудки, Боксов, не кладя трубку на аппарат, обернулся к участковому, проводящему с каким-то ханыгой воспитательно-профилактическую беседу:

– Серега... У твоей жены первый муж в КГБ работает... Спросил бы у него – может, есть какое-нибудь антифинское подполье в Питере. Я бы примкнул. Взносы бы платил регулярно. Адресочек интересный мог бы им черкануть...

Участковый не понял, в чем дело, и, встряхивая гопника за воротник, буркнул:

– Какое, в жопу, КГБ?.. Ты, урод! Долго еще безобразить в своей коммуналке будешь? Долго будешь двери ломать? Сгною в Сибири!

Ханыга заверещал:

– Сергей Сергеевич, я не хотел... Случайно ручка от двери отвалилась, знаете, как у нас все делают – наверное, в конце месяца план гнали... Я завтра же в Лупполово уеду шабашить, ну ее к дьяволу!

Услышав слово «Лупполово», Боксов озверел и, выскочив из-за стола, схватил коммунального скандалиста за грудки:

– Серега, да он же финн!

– С какого перепугу? – удивился участковый, но Воксова было уже не остановить – запихивая гопника в «аквариум», он довольно сопел и приговаривал:

– Не финн, так карел! Я тебе покажу Лупполово!..

* * *

Главному инспектору

Гону МВД России

Генерал-майору

Урченко В.Н.


РАПОРТ.


Докладываю, что заявление гражданки Лиймата К.С. (исх.№ М-3125 от 15.07.02), проживающей по адресу г. Санкт-Петербург, 15 линия, дом 68, квартира 87, по фактам преследования ее со стороны банды сотрудников органов внутренних дел и прокуратуры, направленное на Ваше имя, рассмотрено.

Лиймата К.С. зарегистрирована по вышеуказанному адресу, в отдельной однокомнатной квартире. Ранее она неоднократно обращалась во все возможные инстанции с жалобами, носящими бредовый характер, на то, что «организована охота» как за ней, так и за ее квартирой. В мае 2002 года в Василеостровском РУВД было рассмотрено очередное ее заявление, адресованное начальнику ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области в связи с «бандитским разгулом работников МВД и посягательствами на ее квартиру». Были тщательно изучены аналогичные, ранее поступившие ее заявления на имя Министра МВД РФ – вх. № М-87 от 11.02.02 г., на имя губернатора Санкт-Петербурга – вх. № М-200 от 01.04.02 г., в ПВС ГУВД СПб и ЛО – вх. М-86 от 11.02.02 г., в 16 отдел милиции – вх. № 398 от 2001 г., вх. № 405 от 2001 г. В ходе проводимых проверок указанные факты не нашли своего объективного подтверждения.

Могу дополнить, что я лично знаю гр-ку Лиймата с 1977 года как склочницу и интриганку.

В связи с чем 15.05.2002 г. было проведено заседание постоянно действующей комиссии УВД Василеостровского района Санкт-Петербурга по работе – с письмами и заявлениями граждан, где было принято решение в соответствии с п.3.34 Приказами МВД РФ № 790-00 г. считать дальнейшую переписку с Лиймата К.С. нецелесообразной.


Первый заместитель

начальника ГУВД

Начальник КМ ГУВД

Санкт-Петербурга и ЛО

Генерал-майор милиции

А.А.ВОКСОВ.

* * *

...Тем временем Токарев выдернул ремень из брюк неподвижно лежавшего Тельняшки, стащил с него ботинки и отбросил в сторону. Потом расстегнул на налетчике брюки, приспустил их, содрал пиджак на локте, предварительно ощупав карманы. В карманах не было ничего, кроме финки и мятого комка денег. Финку Артем положил к себе в форменный синий пиджак, над деньгами немного поразмышлял. Отец не раз ему детально объяснял, в чем разница между краденым и «взятым в бою». Богуславский, присутствовавший однажды при таком разговоре, добавил назидательно, как будто закон сформулировал: «Имперский сыск – запомни, вьюнош, – взяток не берет! Но! Но военная добыча – это святое! Даже у штрафников энкэвэдэшные заградотрядовцы не сразу отбирали то, что они в захваченных окопах надыбали!»

Решив, что в данном случае имеет место быть несомненная «военная добыча», Артем забрал деньги себе. Захлестнув кисти рук налетчика ремнем, Токарев набросил другой конец Тельняшке на шею и сильно потянул, упираясь коленом в спину лежащему. Тельняшка закряхтел, приходя в себя, завозился, пытаясь приподняться.

– Не шебаршись! – Артем потянул за ремни еще сильнее.

– А то?.. – прохрипел пленный.

– Прическу попорчу.

– Ну, тузик...

Налетчик отчаянно рванулся, но ремень так врезался в шею, что Тельняшка тут же обмяк... Подышали. Потом блатарь снова подал голос:

– Ты, сучонок, до масти не дорос – в семейные дела суваться... Что за маскарад?.. Договоримся не в армии, у нас – не присягают.

Токарев промолчал – он не знал прозвище убитого, поэтому и не понял последних слов. Тельняшка заскрипел зубами:

– Слышь, с кем ты? Промычи. Время позднее, нам тут обнюхиваться... А?!

– Абвер, – усмехнулся Артем. Адреналиновый азарт у него еще не прошел, радости победы он пока не чувствовал.

– У-у-у.. Какие слова знаем!... Не всегда спасает!

– Имеем связи наверху? – поинтересовался Токарев – эту фразу и именно с такой интонацией он слышал от одного опера, работавшего вместе с отцом.