– Но почему? – Софи взглянула на Дмитрия: – Ты боялся, что какие-нибудь сумасшедшие русские похитят тебя, посадят на корабль и силой увезут на родину?
– Нет. – Дмитрий пожал плечами. – Анархисты, революционеры… Они рыщут по всему миру.
– Думаешь, ты им нужен? – не поняла Софи.
Дмитрий опять пожал плечами, как бы говоря, что он не хочет попасть на глаза политическим радикалам, распространившимся по всей Восточной Европе. Габриэль опять ткнул Софи локтем, на этот раз сильнее.
– Может, хватит? – прошипела она, смерив его суровым взглядом.
– Не злись.
– А я и не злюсь!
– Нет, злишься.
Она презрительно фыркнула:
– Ты просто невыносим!
– Возможно, но почему ты не хочешь вызвать духа и задать ему вопрос?
Джунипер с сомнением сказала:
– Я не уверена, что на доске появится ответ на твой вопрос, если ты не будешь держаться за планшет, милая. Хочешь сесть на мое место?
– Нет, – отрезала Софи, но решила смягчить свой ответ, дабы не показаться тете невежливой. – Я могу задать вопрос и так. Посмотрим, сработает ли это устройство.
– Хорошо, милая.
Софи покачала головой, как всегда, подивившись радужному настроению тетушки. Почему она не родилась с таким же легким характером?
А может, раньше все было не так? Во всяком случае, до шестнадцати лет она была довольно веселой и спокойной, если не совсем счастливой. Но потом в ее жизни появился мужчина, и все пошло кувырком. Она стала раздражительной и нетерпимой. Так случилось, что она дала коварному предателю и трусу слишком много власти над собой.
Чтобы не думать о грустном, она начала мысленно подбирать вопрос для гадания на доске.
– Э… понравится ли нам в Лос-Анджелесе?
Планшетка задрожала под пальцами тех, кто ее держал, и остановилась у слова «да». Софи хотела было показать, что ее радует такой ответ, но планшетка вдруг метнулась к другой стороне доски и указала на слово «нет», потом опять закрутилась, блуждая между этими двумя словами. Софи, Джунипер, Габриэль и Дмитрий следили за ее вращением с разной степенью интереса, подозрения и сомнения.
– А может, вы сами двигаете планшетку? – спросила Софи у Джунипер.
– Нет, милая.
Счастливая улыбка тетушки слегка померкла.
Все четверо еще какое-то время смотрели на выкрутасы планшетки.
– Наверное, дух не может решить, что нам ответить, – предположила Софи.
– Не знаю. – Джунипер сосредоточенно хмурилась на неугомонную планшетку.
– Хм-м, – подал голос Габриэль. – А может, он пытается сказать, что ваше пребывание в Лос-Анджелесе будет в чем-то удачным, а в чем-то нет?
Он взглянул на остальных, ожидая реакции на свои слова. Софи показалось, что он немного смущен. И впрямь, как неглупый вроде бы человек может верить в то, что два куска деревяшки – расписная доска и треугольный диск, приклеенный к маленькой ножке-подставке, – способны предсказывать будущее? Это просто смешно!
Планшетка в последний раз метнулась по доске и остановилась на слове «да». Присутствующие во все глаза смотрели на «волшебную» доску.
– Значит ли это, что в Лос-Анджелесе нас ждет и успех, и поражение? – спросил Габриэль.
Планшетка дернулась и осталась на слове «да».
– Хм-м, – пробурчал озадаченный Габриэль и откинулся на сиденье, как будто не знал, что еще сказать.
Софи же, напротив, не собиралась молчать.
– Ты еще не рассказала мне про дух, тетя Джунипер. У него есть имя?
Боже правый, она ведет себя так, как будто верит во всю эту чушь!
– Да, милая. Это один из самых замечательных собеседников, с которыми мне доводилось общаться.
– Вот как? – Софи старательно прятала свои сомнения.
Джунипер кивнула:
– Он индеец.
– О боги! – Индеец, который понимает английскую речь и умеет читать – ведь он выдает им ответы. – Из какого же племени? – Она решила не спрашивать, как он научился говорить на чужом языке.
Джунипер наморщила лоб и сразу стала похожей на добрую старую фею. Глядя на нее, Софи подумала о том, как сильно она любит свою тетушку. Милая Джунипер Мадригал была не способна обидеть даже муху, и Софи это нравилось. «Как жаль, что я не похожа на свою тетю!» – в тысячный раз сказала она себе.
– Он написал на доске, из какого он племени, но я такого не знаю, – объяснила Джунипер. – Впрочем, я плохо знакома с историей наших туземцев. Я слышала о навахах, хопи, апачи, команчи и прочих племенах. Но это название я услышала впервые.
Стараясь обуздать свое нетерпение, Софи ласково улыбнулась:
– Может быть, мы тоже никогда не слышали об этом племени.
– Ты так думаешь, милая? – Джунипер просияла. – Мне очень жаль, что я так мало знаю о племенах. В конце концов, индейцы – отличные проводники.
– Проводники? – с сомнением спросил Габриэль.
– Она имеет в виду проводников в потусторонний мир, Габриэль, – просветила его Софи, сладко улыбаясь.
Он нахмурился.
– Конечно. Возможно, мистер Кэйн что-то знает об этом племени? Ведь он много путешествует, – добавила Джунипер, обернувшись к Габриэлю.
Терпение Софи лопнуло.
– Так как же все-таки называется это племя? – процедила она сквозь зубы, пытаясь сохранить улыбку.
Джунипер выпучила глаза:
– А разве я не сказала?
Улыбка Софи стала походить на гримасу.
– Нет, не сказала.
– О, я стала такой рассеянной! – Джунипер тихо захихикала, как будто ее плохая память была поводом для шуток.
Наконец, заметив раздражение Софи, Джунипер перестала смеяться.
– Этого джентльмена зовут Летящий Ястреб, он из племени анасази.
– Как-как? – переспросила Софи. Что, если тетушка сочиняет? Хотя нет, все эти вещи были для нее святыми.
– Анасази, – повторила Джунипер. – По словам Летящего Ястреба, сейчас его племя вымерло.
– Это случается со многими племенами, – тихо сказал Габриэль.
Софи взглянула на него, потом снова на тетушку.
– Он не сказал, что с ними случилось?
Джунипер покачала головой:
– Нет, милая.
– Они жили в здешних краях?
– Нет. Летящий Ястреб прибыл из-под Санта-Фе, территория Нью-Мексико.
– Он разъезжает по железной дороге, – пробормотала Софи. – Подумать только, какой энергичный призрак!
Джунипер пропустила колкость Софи мимо ушей.
– Он сказал, что ему особенно нравится этот поезд, Тихоокеанский экспресс, потому что из Лос-Анджелеса Летящий Ястреб отправляется на океан. При жизни он никогда не видел океана. Он называет его огромным соленым озером.
– Понятно.
– Послушайте, – вдруг заявил Габриэль, – вы не возражаете, если я возьмусь за планшетку? Мне хочется кое-что спросить у старика индейца.
– Конечно, Габриэль. – Джунипер поднялась с места.
Софи с интересом отметила, что тетя в конце концов начала звать Габриэля по имени. Обычно Джунипер придерживалась официального этикета в общении с другими людьми независимо от степени их знакомства. Софи решила, что это дурной знак.
– Я тоже пойду, – сказал Дмитрий, вставая. – Садитесь, мисс Софи.
– Отличная идея! А Габриэль займет мое место.
Сияя от счастья, Джунипер протянула Габриэлю планшетку.
Старая сводница! Софи не хотела устраивать спиритический сеанс вместе с Габриэлем Кэйном. Она не верила в волшебную силу доски и духа Летящего Ястреба. К тому же ее не радовала перспектива остаться с Габриэлем один на один.
Сам же он не выказывал ни тени сомнения. Глаза его светились лукавством, как у Чеширского кота. Софи сидела с каменным выражением лица. Вагон для курящих постепенно заполнялся людьми, и Дмитрий поспешил уйти в багажное отделение.
Расправив юбку и хмуро взглянув на Габриэля, Софи положила планшетку на доску и застыла в неподвижности. По телу побежали мурашки. Черт возьми, опять!
– Все в порядке, мисс Софи? – с усмешкой спросил Габриэль.
Она отрывисто кивнула.
– Тогда начнем.
Теперь она ощущала легкое покалывание во всем теле. Больно не было, но Софи это не нравилось. Ей хотелось вскочить на ноги и швырнуть проклятую доску в окно. Она посмотрела прямо в глаза Габриэлю: еще не хватало, чтобы он догадался, как сильно на нее действует его близость! Он подмигнул, и она с трудом усидела на месте.
– Вот мой вопрос, мистер Летящий Ястреб, – начал он, наслаждаясь смущением Софи. – Совсем недавно мисс Софи предсказала мне, что моя жизнь скоро закончится. Я хочу знать, верно ли это пророчество.
Софи и Джунипер дружно охнули. Под их внимательными взглядами планшетка задрожала, потом описала круг, скользя мимо нарисованных букв и цифр. Софи хотела уже поблагодарить звезды за то, что мистер Летящий Ястреб отказался отвечать на вопрос Габриэля, но тут планшетка резко дернулась и встала на слове «да».
– Черт! – выругался Габриэль.
Джунипер приложила ладонь к щеке и прошептала:
– О Боже!
Софи в ужасе выпучила глаза.
Глава 12
– Нет. – Дмитрий пожал плечами. – Анархисты, революционеры… Они рыщут по всему миру.
– Думаешь, ты им нужен? – не поняла Софи.
Дмитрий опять пожал плечами, как бы говоря, что он не хочет попасть на глаза политическим радикалам, распространившимся по всей Восточной Европе. Габриэль опять ткнул Софи локтем, на этот раз сильнее.
– Может, хватит? – прошипела она, смерив его суровым взглядом.
– Не злись.
– А я и не злюсь!
– Нет, злишься.
Она презрительно фыркнула:
– Ты просто невыносим!
– Возможно, но почему ты не хочешь вызвать духа и задать ему вопрос?
Джунипер с сомнением сказала:
– Я не уверена, что на доске появится ответ на твой вопрос, если ты не будешь держаться за планшет, милая. Хочешь сесть на мое место?
– Нет, – отрезала Софи, но решила смягчить свой ответ, дабы не показаться тете невежливой. – Я могу задать вопрос и так. Посмотрим, сработает ли это устройство.
– Хорошо, милая.
Софи покачала головой, как всегда, подивившись радужному настроению тетушки. Почему она не родилась с таким же легким характером?
А может, раньше все было не так? Во всяком случае, до шестнадцати лет она была довольно веселой и спокойной, если не совсем счастливой. Но потом в ее жизни появился мужчина, и все пошло кувырком. Она стала раздражительной и нетерпимой. Так случилось, что она дала коварному предателю и трусу слишком много власти над собой.
Чтобы не думать о грустном, она начала мысленно подбирать вопрос для гадания на доске.
– Э… понравится ли нам в Лос-Анджелесе?
Планшетка задрожала под пальцами тех, кто ее держал, и остановилась у слова «да». Софи хотела было показать, что ее радует такой ответ, но планшетка вдруг метнулась к другой стороне доски и указала на слово «нет», потом опять закрутилась, блуждая между этими двумя словами. Софи, Джунипер, Габриэль и Дмитрий следили за ее вращением с разной степенью интереса, подозрения и сомнения.
– А может, вы сами двигаете планшетку? – спросила Софи у Джунипер.
– Нет, милая.
Счастливая улыбка тетушки слегка померкла.
Все четверо еще какое-то время смотрели на выкрутасы планшетки.
– Наверное, дух не может решить, что нам ответить, – предположила Софи.
– Не знаю. – Джунипер сосредоточенно хмурилась на неугомонную планшетку.
– Хм-м, – подал голос Габриэль. – А может, он пытается сказать, что ваше пребывание в Лос-Анджелесе будет в чем-то удачным, а в чем-то нет?
Он взглянул на остальных, ожидая реакции на свои слова. Софи показалось, что он немного смущен. И впрямь, как неглупый вроде бы человек может верить в то, что два куска деревяшки – расписная доска и треугольный диск, приклеенный к маленькой ножке-подставке, – способны предсказывать будущее? Это просто смешно!
Планшетка в последний раз метнулась по доске и остановилась на слове «да». Присутствующие во все глаза смотрели на «волшебную» доску.
– Значит ли это, что в Лос-Анджелесе нас ждет и успех, и поражение? – спросил Габриэль.
Планшетка дернулась и осталась на слове «да».
– Хм-м, – пробурчал озадаченный Габриэль и откинулся на сиденье, как будто не знал, что еще сказать.
Софи же, напротив, не собиралась молчать.
– Ты еще не рассказала мне про дух, тетя Джунипер. У него есть имя?
Боже правый, она ведет себя так, как будто верит во всю эту чушь!
– Да, милая. Это один из самых замечательных собеседников, с которыми мне доводилось общаться.
– Вот как? – Софи старательно прятала свои сомнения.
Джунипер кивнула:
– Он индеец.
– О боги! – Индеец, который понимает английскую речь и умеет читать – ведь он выдает им ответы. – Из какого же племени? – Она решила не спрашивать, как он научился говорить на чужом языке.
Джунипер наморщила лоб и сразу стала похожей на добрую старую фею. Глядя на нее, Софи подумала о том, как сильно она любит свою тетушку. Милая Джунипер Мадригал была не способна обидеть даже муху, и Софи это нравилось. «Как жаль, что я не похожа на свою тетю!» – в тысячный раз сказала она себе.
– Он написал на доске, из какого он племени, но я такого не знаю, – объяснила Джунипер. – Впрочем, я плохо знакома с историей наших туземцев. Я слышала о навахах, хопи, апачи, команчи и прочих племенах. Но это название я услышала впервые.
Стараясь обуздать свое нетерпение, Софи ласково улыбнулась:
– Может быть, мы тоже никогда не слышали об этом племени.
– Ты так думаешь, милая? – Джунипер просияла. – Мне очень жаль, что я так мало знаю о племенах. В конце концов, индейцы – отличные проводники.
– Проводники? – с сомнением спросил Габриэль.
– Она имеет в виду проводников в потусторонний мир, Габриэль, – просветила его Софи, сладко улыбаясь.
Он нахмурился.
– Конечно. Возможно, мистер Кэйн что-то знает об этом племени? Ведь он много путешествует, – добавила Джунипер, обернувшись к Габриэлю.
Терпение Софи лопнуло.
– Так как же все-таки называется это племя? – процедила она сквозь зубы, пытаясь сохранить улыбку.
Джунипер выпучила глаза:
– А разве я не сказала?
Улыбка Софи стала походить на гримасу.
– Нет, не сказала.
– О, я стала такой рассеянной! – Джунипер тихо захихикала, как будто ее плохая память была поводом для шуток.
Наконец, заметив раздражение Софи, Джунипер перестала смеяться.
– Этого джентльмена зовут Летящий Ястреб, он из племени анасази.
– Как-как? – переспросила Софи. Что, если тетушка сочиняет? Хотя нет, все эти вещи были для нее святыми.
– Анасази, – повторила Джунипер. – По словам Летящего Ястреба, сейчас его племя вымерло.
– Это случается со многими племенами, – тихо сказал Габриэль.
Софи взглянула на него, потом снова на тетушку.
– Он не сказал, что с ними случилось?
Джунипер покачала головой:
– Нет, милая.
– Они жили в здешних краях?
– Нет. Летящий Ястреб прибыл из-под Санта-Фе, территория Нью-Мексико.
– Он разъезжает по железной дороге, – пробормотала Софи. – Подумать только, какой энергичный призрак!
Джунипер пропустила колкость Софи мимо ушей.
– Он сказал, что ему особенно нравится этот поезд, Тихоокеанский экспресс, потому что из Лос-Анджелеса Летящий Ястреб отправляется на океан. При жизни он никогда не видел океана. Он называет его огромным соленым озером.
– Понятно.
– Послушайте, – вдруг заявил Габриэль, – вы не возражаете, если я возьмусь за планшетку? Мне хочется кое-что спросить у старика индейца.
– Конечно, Габриэль. – Джунипер поднялась с места.
Софи с интересом отметила, что тетя в конце концов начала звать Габриэля по имени. Обычно Джунипер придерживалась официального этикета в общении с другими людьми независимо от степени их знакомства. Софи решила, что это дурной знак.
– Я тоже пойду, – сказал Дмитрий, вставая. – Садитесь, мисс Софи.
– Отличная идея! А Габриэль займет мое место.
Сияя от счастья, Джунипер протянула Габриэлю планшетку.
Старая сводница! Софи не хотела устраивать спиритический сеанс вместе с Габриэлем Кэйном. Она не верила в волшебную силу доски и духа Летящего Ястреба. К тому же ее не радовала перспектива остаться с Габриэлем один на один.
Сам же он не выказывал ни тени сомнения. Глаза его светились лукавством, как у Чеширского кота. Софи сидела с каменным выражением лица. Вагон для курящих постепенно заполнялся людьми, и Дмитрий поспешил уйти в багажное отделение.
Расправив юбку и хмуро взглянув на Габриэля, Софи положила планшетку на доску и застыла в неподвижности. По телу побежали мурашки. Черт возьми, опять!
– Все в порядке, мисс Софи? – с усмешкой спросил Габриэль.
Она отрывисто кивнула.
– Тогда начнем.
Теперь она ощущала легкое покалывание во всем теле. Больно не было, но Софи это не нравилось. Ей хотелось вскочить на ноги и швырнуть проклятую доску в окно. Она посмотрела прямо в глаза Габриэлю: еще не хватало, чтобы он догадался, как сильно на нее действует его близость! Он подмигнул, и она с трудом усидела на месте.
– Вот мой вопрос, мистер Летящий Ястреб, – начал он, наслаждаясь смущением Софи. – Совсем недавно мисс Софи предсказала мне, что моя жизнь скоро закончится. Я хочу знать, верно ли это пророчество.
Софи и Джунипер дружно охнули. Под их внимательными взглядами планшетка задрожала, потом описала круг, скользя мимо нарисованных букв и цифр. Софи хотела уже поблагодарить звезды за то, что мистер Летящий Ястреб отказался отвечать на вопрос Габриэля, но тут планшетка резко дернулась и встала на слове «да».
– Черт! – выругался Габриэль.
Джунипер приложила ладонь к щеке и прошептала:
– О Боже!
Софи в ужасе выпучила глаза.
Глава 12
Было уже далеко за полночь. Поезд неумолимо продвигался на запад, а Софи с Габриэлем все так же сидели в вагоне для курящих. Джунипер давно ушла спать, а Дмитрий пришел еще раз, чтобы забрать Тибальта в багажное отделение, и оставил их наедине с гадальной доской. Софи чувствовала себя не в своей тарелке.
– Ну же, Софи, задай доске последний вопрос.
– Ничего не приходит в голову, – солгала она.
По правде говоря, в ее голове роилось множество самых разных вопросов, но она не могла выбрать ничего безобидного. К тому же только дураки, которым нечем заняться, верят в такую чушь, как гадальные доски. Ответы надо искать самим, а не полагаться на волю подобных приспособлений.
Софи не отрицала, что в мире, и особенно в их семье, существует много сверхъестественного, но она с презрением относилась к гадальным доскам, хрустальным шарам и прочему. Нормальным людям не нужна вся эта ерунда. Кроме того, она на собственном опыте убедилась, что волшебство есть, но оно заключается в неких видениях и озарениях, которые время от времени ее посещали. Причем эти странные явления не поддавались однозначному толкованию. Да она и не стремилась их разгадывать: жизнь и без того довольно трудная штука, чтобы ее усложнять.
Так почему же она никак не может оторваться от этой проклятой доски? А может, не от доски, а от Габриэля? Скорее всего последнее.
Габриэль не поверил:
– Неправда! Ты умираешь от желания хорошенько расспросить старика Летящего Ястреба. Просто тебе не хочется, чтобы я слышал твои вопросы.
Софи нахмурилась. Он ее раскусил! Вздернув подбородок и мрачно фыркнув, она сказала:
– Я уже говорила, что не хочу ничего тебе рассказывать. И, само собой, я не собираюсь выбалтывать свои секреты какому-то индейцу. – Она отхлебнула чай из чашки, принесенной усталым невыспавшимся проводником, и многозначительно добавила: – Кроме того, в этом поезде нет и никогда не было духа Летящего Ястреба.
– Осторожнее, Софи, – предупредил ее Габриэль, лукаво подмигнув. – Как я понял, эти индейские духи ужасно строптивы.
– Бред сивой кобылы!
– Тогда вопросы буду задавать я. – Он на секунду задумался. – Хоть мне совсем не хочется услышать очередное пророчество.
Софи жалела, что смутила Габриэля своим глупым предсказанием.
– Не говори глупости. Никто не может знать свое будущее.
Впрочем, она сильно в этом сомневалась, вспоминая те видения, которые осаждали ее в присутствии Габриэля.
– Тебе вовсе не обязательно задавать вопросы Летящему Ястребу. В конце концов, Габриэль, мы оба знаем, что все это полная чушь.
На его красивых губах заиграла легкая улыбка. Софи сглотнула. Сидя наедине с Габриэлем в вагоне для курящих, она испытывала странное чувство оторванности от остального мира. Казалось, во всей вселенной не осталось ни души, кроме них с Габриэлем.
– Я в этом не уверен.
Софи внимательно посмотрела на Габриэля.
– Тогда почему бы тебе не обнажить свою душу перед этой идиотской доской? Какие секреты таятся в твоем прошлом? – Она усмехнулась. – Кто ты, Габриэль Кэйн? Отъявленный грешник или святой в обличье распутника?
Он склонил голову набок, продолжая улыбаться. О Боже, почему он так смотрит? У нее появилось безумное желание припасть к его плечу и выплакать душу, раскрыв ему все свои тайны.
Она напомнила себе, что большинство мужчин – отпетые негодяи и Габриэль Кэйн, возможно, из их числа. Ее неудержимо влечет к этому человеку, но она должна бороться со своими низменными порывами.
Но когда же он перестанет на нее пялиться? Софи до сих пор не успокоилась после истории с церковным гимном.
Наконец он заговорил, и она слегка расслабилась.
– Признаюсь, ты меня подловила.
Она удивленно уставилась на него.
– Значит, ты расскажешь мне о своем прошлом?
– Пожалуй. – Он пожал плечами. – Впрочем, мне особенно нечего рассказывать. Я был единственным ребенком в семье. Мои родители, милые люди, были убежденными христианами. Отец разъезжал по стране, проповедуя слово Божие. Само собой, мы с мамой разъезжали вместе с ним и обеспечивали музыкальное сопровождение его проповедям.
Софи была поражена. Она привыкла приравнивать религиозных фанатиков к шарлатанам – таким же, как ее родные. Проповедники и гадалки были, по ее мнению, хитрыми мошенниками, которые, играя на самых чувственных струнах у доверчивых людей, вымогали у них тяжело заработанные деньги.
– Я понимаю.
На самом же деле она ничего не понимала.
– Мы мотались по всей стране. До двенадцати лет я повидал немало американских штатов и территорий. Это было интересно.
– Тебе нравилось путешествовать?
Ее собственные родители тоже проводили всю жизнь в дороге, но кочевая жизнь оставляла в сердце Софи странное чувство пустоты. Став взрослой, она обрела душевный покой с Джошуа, но его сразила случайная пуля Иво Хардвика… Она приказала себе не думать о плохом.
– Не знаю. Наверное, это было неплохо. Впрочем, я не мог завести друзей и ходить на занятия в школу. Мама сама учила меня всем наукам, и я не отставал от своих сверстников в вопросах образования.
Софи задумалась. Она тоже не имела возможности обзавестись друзьями. Виной тому была не только кочевая жизнь. Уважаемые дамы не разрешали своим детям дружить с ребенком из семьи Мадригал. Софи почувствовала, как ее захлестнула волна стыда.
– Вряд ли дети тех, кто приходил на проповеди твоего отца, тебя презирали.
Он прищурился:
– Нет, они считали моего отца хорошим человеком. И были правы. Если бы мы задержались надолго в каком-либо месте, я мог бы дружить со сверстниками.
– Тебе повезло, – сухо произнесла она. – А ты сам верил в Бога? Хотя трудно было бы не поверить, живя с такими набожными родителями.
Это был глупый вопрос. Живя с потомственными предсказателями, Софи Мадригал не верила ни картам Таро, ни хрустальным шарам.
Габриэль опять пожал плечами:
– Я пытался поверить, но никогда не чувствовал в себе того же призвания, какое было у моих родителей. Они были честными людьми и страстно любили Господа.
– Тебе было трудно?
– Да. И обидно. Так же, как и моим родителям.
Впервые за целый год Софи ощутила искреннюю симпатию и сочувствие к другому человеку.
– Ты… – она помолчала, подбирая слова, – порвал со своими родными?
– Да. Это было ужасно. – Он отвел глаза и уставился в окно вагона.
Поезд тянулся по бесконечным необитаемым пустошам. Даже днем, когда солнце стояло в зените, смотреть было не на что. Теперь же солнце давно зашло, и за окном стояла непроглядная темень.
Не глядя на своего собеседника, Софи искренне сказала:
– Мне очень жаль, Габриэль.
Он обернулся:
– Жаль чего?
– Что ты не был счастлив в семье.
Он помолчал с минуту-другую, потом опять отвернулся к окну.
– Все уже кончилось. Если бы я понял это раньше! Я мог бы все уладить. Родители умерли, думая, что я оставил не только Господа, но и их самих.
– Они наверняка все поняли, – неуверенно сказала Софи. Если бы не смерть Джошуа, ее родители могли умереть с уверенностью, что она презирает их обоих. Сердце Софи болезненно сжалось.
Габриэль обернулся и взглянул на нее с прежней коварной усмешкой:
– Не лги, Софи Мадригал. У тебя плохо получается. Ты прекрасно знаешь, что мои родители ничего не поняли. Так же, как мисс Джунипер не понимает тебя.
– Но она меня понимает! – Она пожалела о своих словах, наткнувшись на острый взгляд Габриэля, и быстро сказала: – Может, расскажешь мне, почему ты преследуешь Иво Хардвика?
– Я уже говорил тебе об этом. Несколько раз, если мне не изменяет память.
Черт возьми, он прав!
– А может, – продолжил Габриэль, – ты расскажешь мне, почему ты гоняешься за подлецом Хардвиком?
Сердце Софи подернулось корочкой льда.
– Нет, – отрезала она.
– Какого дьявола, Софи, это нечестно!
– Мне очень жаль, что ты так думаешь.
В вагоне для курящих клубился густой туман. Странно, ведь здесь не осталось ни одного курильщика! Габриэль смотрел на Софи, и она ощущала странное томление во всем теле. Облизнув губы, она сказала:
– Может, поиграем еще немного с гадальной доской?
Уголки его губ слегка приподнялись. Софи с трудом оторвала взгляд от этих соблазнительных губ – после поцелуя в Тусоне она помнила, какие они теплые и мягкие. Будь на ее месте другая женщина, она давно бы сдалась во власть своих желаний и насладилась ночью любовью с этим очаровательным мужчиной. Но, слава Богу, ее разум держит предательское тело в узде.
– Ладно. О чем ты хочешь спросить?
Она облегченно вздохнула:
– Э… дай подумать.
Она старательно нахмурила брови, но волнение мешало ей сосредоточиться.
Габриэль пришел ей на помощь:
– У меня есть хороший вопрос!
Глубоко вздохнув, Софи сказала:
– Хорошо. Задавай.
Разговаривая, они убрали руки с планшетки, а теперь опять положили пальцы на края треугольного диска. Их руки не соприкасались, но Софи чувствовала магическую силу притяжения, исходящую от Габриэля. Господи, только бы удержаться!
– Я хочу узнать, мистер Летящий Ястреб… – произнес Габриэль с напускным трепетом (Софи знала, что это игра: Габриэль подмигнул ей, и она едва не лишилась чувств), – найдет ли Софи Иво Хардвика раньше меня? Или я буду первым?
Она вздрогнула и быстро убрала пальцы с планшетки.
– Это нечестно, Габриэль!
Он искренне удивился:
– Что здесь нечестного? По-моему, хороший вопрос. К тому же он представляет интерес для нас обоих. Почему бы и нет?
Софи не нашла что возразить. Самое лучшее, наверное, это воспротивиться форме вопроса.
– Надо задавать вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет», – сказала она. Впрочем, ей совсем не хотелось спрашивать про Хардвика.
– Хорошо. Поставь на планшет свои пальчики, и я спрошу по-другому.
Она раздраженно фыркнула, но сделала, как он просил.
– Ладно. Но учти: мне это не нравится.
– Знаю.
Он усмехнулся, и Софи захотелось треснуть его по голове планшетом. Впрочем, это ни к чему бы не привело: проклятая деревяшка была слишком легкой, а его голова – непробиваемой.
– Скажите, мистер Летящий Ястреб, – спросил Габриэль, – найду ли я в Лос-Анджелесе Иво Хардвика?
Планшет указал на слово «нет».
– Черт знает что! – выругался Габриэль.
– А я? – спросила Софи, вновь заинтересовавшись процессом гадания.
Планшет завибрировал, заюлил и снова остановился на слове «нет».
Габриэль усмехнулся:
– Ну что ж, по крайней мере я не одинок.
– Проклятие! – в досаде вскричала Софи. – Все это полная чушь!
– Послушай, дух, я хочу задать тебе еще один вопрос. На этот раз личный.
Софи прищурилась. Она хотела, но боялась узнать, о чем спросит духа Габриэль Кэйн.
– Скажи, мы с мисс Софи когда-нибудь достигнем согласия?
Ни секунды не колеблясь, планшетка метнулась по доске к слову «да».
– Ерунда! – вскинулась Софи, пытаясь не показывать, как сильно встревожил ее вопрос Габриэля. – Твой вопрос звучит так, как будто мы собираемся заключить политический договор. Как правительство с индейцами.
К ее удивлению, планшетка опять дрогнула и остановилась. На слове «да».
– Ха! Ты, конечно, знаешь, что правительство постоянно нарушает условия договора. Кто же из нас выступит в роли правительства?
Софи сверкнула глазами:
– Ты.
Она забыла, что ее пальцы по-прежнему лежат на планшетке, но дощечка уже двинулась по доске и указала на слово «нет».
Габриэль самодовольно кивнул:
– Вот видишь? Оказывается, все дело в тебе, а не во мне.
– Какая галиматья! – заявила она, вставая.
– Ох, Софи, не будь такой упрямой. Давай еще немножко посидим, поболтаем. Нам так редко выпадает возможность остаться наедине.
Прищурившись, Софи сказала:
– Я тебе не верю, Габриэль Кэйн.
Он поднял руки и сделал невинные глаза. Внезапно в голове Софи возник образ маленького Габриэля. Именно такими глазами малыш смотрел на шатер, полный желающих получить отпущение грехов. Ей передались тревога и напряжение этого ребенка. Она вдруг ясно поняла, как трудно приходилось Габриэлю в детстве. Потрясенная увиденным, она почувствовала слабость в ногах и рухнула на прежнее место.
– Что случилось?
Подавшись вперед, Габриэль протянул к ней руку.
Она резко отпрянула, словно от заразного больного. Он выпрямился, и Софи заметила в его взгляде обиду и растерянность. Но она не доверяла самой себе и боялась, что, если он до нее дотронется, она расползется, как квашня.
И все же ей следовало как-то объясниться.
– У меня… вдруг закружилась голова. Ничего страшного. Сейчас пройдет.
– Ты уверена?
Черт возьми, почему он так за нее переживает? Ей приходилось следить за своими эмоциями с зоркостью тюремщика, чтобы – не дай Бог! – не влюбиться в этого негодяя. Иначе вся ее жизнь пойдет кувырком. Она знала, что ей не пережить второго удара.
Софи вспомнила свое кредо. В большинстве своем мужчины – презренные существа, лжецы и мошенники, которые стремятся к удовлетворению своих самых низменных инстинктов. Попользовавшись женщиной, они выбрасывают ее из своей жизни в самый трудный для нее момент. Их не волнует ничего, кроме собственного удовольствия. Софи боялась повторить свою роковую ошибку и потому избегала всех мужчин.
– А особенно тебя, – произнесла она вслух и сама себе удивилась. Она не хотела озвучивать свои мысли.
– Что особенно меня? – спросил озадаченный Габриэль.
Она покачала головой:
– Прости. Я… задумалась. Все в порядке.
– Ты так считаешь?
Он встал со скамьи и опустился перед ней на колени.
Его близость была опасной, и Софи в отчаянии прошептала:
– Пожалуйста, не надо! Мне уже лучше.
– Нет.
– Прошу тебя, Габриэль! – взмолилась она. – Оставь меня на минуту в покое. Дай прийти в себя.
Он положил руку на плечо Софи и заглянул в глаза. Она тут же зажмурилась. Нет, это просто невыносимо!
– Пожалуйста, уйди!
– Я никуда не уйду. Я за тебя волнуюсь.
Она тоже волновалась за себя, но его близость не приносила ей облегчения. Скорее, наоборот.
– Так, понятно. Ты не хочешь иметь со мной ничего общего! – Он встал с колен и сверху взглянул на нее.
Софи подняла глаза. Ей хотелось понять, была ли та боль, которую она услышала в его голосе, искренней, или это всего лишь очередная мужская уловка, призванная сломить ее сопротивление? Мысли путались у нее в голове.
– Прости меня, Габриэль, – смущенно сказала она. – Я не хотела тебе грубить.
Его брови поднялись двумя полукружиями над блестящими карими глазами.
– Пожалуй, нам надо чаще обращаться к гадальной доске, милая Софи. От общения с духом ты становишься такой вежливой!
Вспышка гнева тут же сменилась смехом. Софи неожиданно расхохоталась. Габриэль усмехнулся и протянул ей руку:
– Разреши, я помогу тебе встать. Не бойся. Я не буду тебя насиловать.
Все еще смеясь, Софи сказала:
– Ты не можешь меня изнасиловать.
Опершись на его руку, она поднялась с места.
– Спорим, что могу?
Они стояли так близко, что она чувствовала исходивший от него аромат. У мужчины, которого она когда-то любила, тоже был свой запах. Но от Габриэля пахло гораздо лучше – пеной для бритья, мылом и еще чем-то неуловимым. Но она скорее выколет себе глаз, чем скажет ему об этом.
– Нет, не можешь, – повторила она с улыбкой.
– Почему? Я умею обращаться с дамами.
– Я в этом не сомневаюсь. – Она попыталась прошмыгнуть мимо него, но он не шелохнулся. – Но я тебе не по зубам, Габриэль Кэйн.
Наконец он шагнул в сторону.
– Я не привык так быстро сдаваться, Софи.
– А жаль!
Она отвернулась и пошла по проходу. Пока они флиртовали, вагон для курящих затянулся душистой дымкой. Софи застыла на месте. Боже правый, опять то же самое!
Габриэль поднял голову и принюхался.
– Послушай, откуда этот дивный аромат?
Этот дивный аромат – чары любви, но Софи предпочла смолчать. Она уже не сомневалась, что их с Габриэлем связывают некие таинственные узы.
Она откашлялась.
– Здесь сочетается несколько запахов.
Он взглянул на Софи:
– Да? Каких же?
Пытаясь сохранять спокойствие, Софи потянула носом воздух, хоть и без того знала ответ.
– Кажется, сандаловое дерево, жасмин… и что-то еще. Наверное, цветы апельсина.
– Смотри – в воздухе стоит туман. Как странно!
– Ну же, Софи, задай доске последний вопрос.
– Ничего не приходит в голову, – солгала она.
По правде говоря, в ее голове роилось множество самых разных вопросов, но она не могла выбрать ничего безобидного. К тому же только дураки, которым нечем заняться, верят в такую чушь, как гадальные доски. Ответы надо искать самим, а не полагаться на волю подобных приспособлений.
Софи не отрицала, что в мире, и особенно в их семье, существует много сверхъестественного, но она с презрением относилась к гадальным доскам, хрустальным шарам и прочему. Нормальным людям не нужна вся эта ерунда. Кроме того, она на собственном опыте убедилась, что волшебство есть, но оно заключается в неких видениях и озарениях, которые время от времени ее посещали. Причем эти странные явления не поддавались однозначному толкованию. Да она и не стремилась их разгадывать: жизнь и без того довольно трудная штука, чтобы ее усложнять.
Так почему же она никак не может оторваться от этой проклятой доски? А может, не от доски, а от Габриэля? Скорее всего последнее.
Габриэль не поверил:
– Неправда! Ты умираешь от желания хорошенько расспросить старика Летящего Ястреба. Просто тебе не хочется, чтобы я слышал твои вопросы.
Софи нахмурилась. Он ее раскусил! Вздернув подбородок и мрачно фыркнув, она сказала:
– Я уже говорила, что не хочу ничего тебе рассказывать. И, само собой, я не собираюсь выбалтывать свои секреты какому-то индейцу. – Она отхлебнула чай из чашки, принесенной усталым невыспавшимся проводником, и многозначительно добавила: – Кроме того, в этом поезде нет и никогда не было духа Летящего Ястреба.
– Осторожнее, Софи, – предупредил ее Габриэль, лукаво подмигнув. – Как я понял, эти индейские духи ужасно строптивы.
– Бред сивой кобылы!
– Тогда вопросы буду задавать я. – Он на секунду задумался. – Хоть мне совсем не хочется услышать очередное пророчество.
Софи жалела, что смутила Габриэля своим глупым предсказанием.
– Не говори глупости. Никто не может знать свое будущее.
Впрочем, она сильно в этом сомневалась, вспоминая те видения, которые осаждали ее в присутствии Габриэля.
– Тебе вовсе не обязательно задавать вопросы Летящему Ястребу. В конце концов, Габриэль, мы оба знаем, что все это полная чушь.
На его красивых губах заиграла легкая улыбка. Софи сглотнула. Сидя наедине с Габриэлем в вагоне для курящих, она испытывала странное чувство оторванности от остального мира. Казалось, во всей вселенной не осталось ни души, кроме них с Габриэлем.
– Я в этом не уверен.
Софи внимательно посмотрела на Габриэля.
– Тогда почему бы тебе не обнажить свою душу перед этой идиотской доской? Какие секреты таятся в твоем прошлом? – Она усмехнулась. – Кто ты, Габриэль Кэйн? Отъявленный грешник или святой в обличье распутника?
Он склонил голову набок, продолжая улыбаться. О Боже, почему он так смотрит? У нее появилось безумное желание припасть к его плечу и выплакать душу, раскрыв ему все свои тайны.
Она напомнила себе, что большинство мужчин – отпетые негодяи и Габриэль Кэйн, возможно, из их числа. Ее неудержимо влечет к этому человеку, но она должна бороться со своими низменными порывами.
Но когда же он перестанет на нее пялиться? Софи до сих пор не успокоилась после истории с церковным гимном.
Наконец он заговорил, и она слегка расслабилась.
– Признаюсь, ты меня подловила.
Она удивленно уставилась на него.
– Значит, ты расскажешь мне о своем прошлом?
– Пожалуй. – Он пожал плечами. – Впрочем, мне особенно нечего рассказывать. Я был единственным ребенком в семье. Мои родители, милые люди, были убежденными христианами. Отец разъезжал по стране, проповедуя слово Божие. Само собой, мы с мамой разъезжали вместе с ним и обеспечивали музыкальное сопровождение его проповедям.
Софи была поражена. Она привыкла приравнивать религиозных фанатиков к шарлатанам – таким же, как ее родные. Проповедники и гадалки были, по ее мнению, хитрыми мошенниками, которые, играя на самых чувственных струнах у доверчивых людей, вымогали у них тяжело заработанные деньги.
– Я понимаю.
На самом же деле она ничего не понимала.
– Мы мотались по всей стране. До двенадцати лет я повидал немало американских штатов и территорий. Это было интересно.
– Тебе нравилось путешествовать?
Ее собственные родители тоже проводили всю жизнь в дороге, но кочевая жизнь оставляла в сердце Софи странное чувство пустоты. Став взрослой, она обрела душевный покой с Джошуа, но его сразила случайная пуля Иво Хардвика… Она приказала себе не думать о плохом.
– Не знаю. Наверное, это было неплохо. Впрочем, я не мог завести друзей и ходить на занятия в школу. Мама сама учила меня всем наукам, и я не отставал от своих сверстников в вопросах образования.
Софи задумалась. Она тоже не имела возможности обзавестись друзьями. Виной тому была не только кочевая жизнь. Уважаемые дамы не разрешали своим детям дружить с ребенком из семьи Мадригал. Софи почувствовала, как ее захлестнула волна стыда.
– Вряд ли дети тех, кто приходил на проповеди твоего отца, тебя презирали.
Он прищурился:
– Нет, они считали моего отца хорошим человеком. И были правы. Если бы мы задержались надолго в каком-либо месте, я мог бы дружить со сверстниками.
– Тебе повезло, – сухо произнесла она. – А ты сам верил в Бога? Хотя трудно было бы не поверить, живя с такими набожными родителями.
Это был глупый вопрос. Живя с потомственными предсказателями, Софи Мадригал не верила ни картам Таро, ни хрустальным шарам.
Габриэль опять пожал плечами:
– Я пытался поверить, но никогда не чувствовал в себе того же призвания, какое было у моих родителей. Они были честными людьми и страстно любили Господа.
– Тебе было трудно?
– Да. И обидно. Так же, как и моим родителям.
Впервые за целый год Софи ощутила искреннюю симпатию и сочувствие к другому человеку.
– Ты… – она помолчала, подбирая слова, – порвал со своими родными?
– Да. Это было ужасно. – Он отвел глаза и уставился в окно вагона.
Поезд тянулся по бесконечным необитаемым пустошам. Даже днем, когда солнце стояло в зените, смотреть было не на что. Теперь же солнце давно зашло, и за окном стояла непроглядная темень.
Не глядя на своего собеседника, Софи искренне сказала:
– Мне очень жаль, Габриэль.
Он обернулся:
– Жаль чего?
– Что ты не был счастлив в семье.
Он помолчал с минуту-другую, потом опять отвернулся к окну.
– Все уже кончилось. Если бы я понял это раньше! Я мог бы все уладить. Родители умерли, думая, что я оставил не только Господа, но и их самих.
– Они наверняка все поняли, – неуверенно сказала Софи. Если бы не смерть Джошуа, ее родители могли умереть с уверенностью, что она презирает их обоих. Сердце Софи болезненно сжалось.
Габриэль обернулся и взглянул на нее с прежней коварной усмешкой:
– Не лги, Софи Мадригал. У тебя плохо получается. Ты прекрасно знаешь, что мои родители ничего не поняли. Так же, как мисс Джунипер не понимает тебя.
– Но она меня понимает! – Она пожалела о своих словах, наткнувшись на острый взгляд Габриэля, и быстро сказала: – Может, расскажешь мне, почему ты преследуешь Иво Хардвика?
– Я уже говорил тебе об этом. Несколько раз, если мне не изменяет память.
Черт возьми, он прав!
– А может, – продолжил Габриэль, – ты расскажешь мне, почему ты гоняешься за подлецом Хардвиком?
Сердце Софи подернулось корочкой льда.
– Нет, – отрезала она.
– Какого дьявола, Софи, это нечестно!
– Мне очень жаль, что ты так думаешь.
В вагоне для курящих клубился густой туман. Странно, ведь здесь не осталось ни одного курильщика! Габриэль смотрел на Софи, и она ощущала странное томление во всем теле. Облизнув губы, она сказала:
– Может, поиграем еще немного с гадальной доской?
Уголки его губ слегка приподнялись. Софи с трудом оторвала взгляд от этих соблазнительных губ – после поцелуя в Тусоне она помнила, какие они теплые и мягкие. Будь на ее месте другая женщина, она давно бы сдалась во власть своих желаний и насладилась ночью любовью с этим очаровательным мужчиной. Но, слава Богу, ее разум держит предательское тело в узде.
– Ладно. О чем ты хочешь спросить?
Она облегченно вздохнула:
– Э… дай подумать.
Она старательно нахмурила брови, но волнение мешало ей сосредоточиться.
Габриэль пришел ей на помощь:
– У меня есть хороший вопрос!
Глубоко вздохнув, Софи сказала:
– Хорошо. Задавай.
Разговаривая, они убрали руки с планшетки, а теперь опять положили пальцы на края треугольного диска. Их руки не соприкасались, но Софи чувствовала магическую силу притяжения, исходящую от Габриэля. Господи, только бы удержаться!
– Я хочу узнать, мистер Летящий Ястреб… – произнес Габриэль с напускным трепетом (Софи знала, что это игра: Габриэль подмигнул ей, и она едва не лишилась чувств), – найдет ли Софи Иво Хардвика раньше меня? Или я буду первым?
Она вздрогнула и быстро убрала пальцы с планшетки.
– Это нечестно, Габриэль!
Он искренне удивился:
– Что здесь нечестного? По-моему, хороший вопрос. К тому же он представляет интерес для нас обоих. Почему бы и нет?
Софи не нашла что возразить. Самое лучшее, наверное, это воспротивиться форме вопроса.
– Надо задавать вопросы, на которые можно ответить «да» или «нет», – сказала она. Впрочем, ей совсем не хотелось спрашивать про Хардвика.
– Хорошо. Поставь на планшет свои пальчики, и я спрошу по-другому.
Она раздраженно фыркнула, но сделала, как он просил.
– Ладно. Но учти: мне это не нравится.
– Знаю.
Он усмехнулся, и Софи захотелось треснуть его по голове планшетом. Впрочем, это ни к чему бы не привело: проклятая деревяшка была слишком легкой, а его голова – непробиваемой.
– Скажите, мистер Летящий Ястреб, – спросил Габриэль, – найду ли я в Лос-Анджелесе Иво Хардвика?
Планшет указал на слово «нет».
– Черт знает что! – выругался Габриэль.
– А я? – спросила Софи, вновь заинтересовавшись процессом гадания.
Планшет завибрировал, заюлил и снова остановился на слове «нет».
Габриэль усмехнулся:
– Ну что ж, по крайней мере я не одинок.
– Проклятие! – в досаде вскричала Софи. – Все это полная чушь!
– Послушай, дух, я хочу задать тебе еще один вопрос. На этот раз личный.
Софи прищурилась. Она хотела, но боялась узнать, о чем спросит духа Габриэль Кэйн.
– Скажи, мы с мисс Софи когда-нибудь достигнем согласия?
Ни секунды не колеблясь, планшетка метнулась по доске к слову «да».
– Ерунда! – вскинулась Софи, пытаясь не показывать, как сильно встревожил ее вопрос Габриэля. – Твой вопрос звучит так, как будто мы собираемся заключить политический договор. Как правительство с индейцами.
К ее удивлению, планшетка опять дрогнула и остановилась. На слове «да».
– Ха! Ты, конечно, знаешь, что правительство постоянно нарушает условия договора. Кто же из нас выступит в роли правительства?
Софи сверкнула глазами:
– Ты.
Она забыла, что ее пальцы по-прежнему лежат на планшетке, но дощечка уже двинулась по доске и указала на слово «нет».
Габриэль самодовольно кивнул:
– Вот видишь? Оказывается, все дело в тебе, а не во мне.
– Какая галиматья! – заявила она, вставая.
– Ох, Софи, не будь такой упрямой. Давай еще немножко посидим, поболтаем. Нам так редко выпадает возможность остаться наедине.
Прищурившись, Софи сказала:
– Я тебе не верю, Габриэль Кэйн.
Он поднял руки и сделал невинные глаза. Внезапно в голове Софи возник образ маленького Габриэля. Именно такими глазами малыш смотрел на шатер, полный желающих получить отпущение грехов. Ей передались тревога и напряжение этого ребенка. Она вдруг ясно поняла, как трудно приходилось Габриэлю в детстве. Потрясенная увиденным, она почувствовала слабость в ногах и рухнула на прежнее место.
– Что случилось?
Подавшись вперед, Габриэль протянул к ней руку.
Она резко отпрянула, словно от заразного больного. Он выпрямился, и Софи заметила в его взгляде обиду и растерянность. Но она не доверяла самой себе и боялась, что, если он до нее дотронется, она расползется, как квашня.
И все же ей следовало как-то объясниться.
– У меня… вдруг закружилась голова. Ничего страшного. Сейчас пройдет.
– Ты уверена?
Черт возьми, почему он так за нее переживает? Ей приходилось следить за своими эмоциями с зоркостью тюремщика, чтобы – не дай Бог! – не влюбиться в этого негодяя. Иначе вся ее жизнь пойдет кувырком. Она знала, что ей не пережить второго удара.
Софи вспомнила свое кредо. В большинстве своем мужчины – презренные существа, лжецы и мошенники, которые стремятся к удовлетворению своих самых низменных инстинктов. Попользовавшись женщиной, они выбрасывают ее из своей жизни в самый трудный для нее момент. Их не волнует ничего, кроме собственного удовольствия. Софи боялась повторить свою роковую ошибку и потому избегала всех мужчин.
– А особенно тебя, – произнесла она вслух и сама себе удивилась. Она не хотела озвучивать свои мысли.
– Что особенно меня? – спросил озадаченный Габриэль.
Она покачала головой:
– Прости. Я… задумалась. Все в порядке.
– Ты так считаешь?
Он встал со скамьи и опустился перед ней на колени.
Его близость была опасной, и Софи в отчаянии прошептала:
– Пожалуйста, не надо! Мне уже лучше.
– Нет.
– Прошу тебя, Габриэль! – взмолилась она. – Оставь меня на минуту в покое. Дай прийти в себя.
Он положил руку на плечо Софи и заглянул в глаза. Она тут же зажмурилась. Нет, это просто невыносимо!
– Пожалуйста, уйди!
– Я никуда не уйду. Я за тебя волнуюсь.
Она тоже волновалась за себя, но его близость не приносила ей облегчения. Скорее, наоборот.
– Так, понятно. Ты не хочешь иметь со мной ничего общего! – Он встал с колен и сверху взглянул на нее.
Софи подняла глаза. Ей хотелось понять, была ли та боль, которую она услышала в его голосе, искренней, или это всего лишь очередная мужская уловка, призванная сломить ее сопротивление? Мысли путались у нее в голове.
– Прости меня, Габриэль, – смущенно сказала она. – Я не хотела тебе грубить.
Его брови поднялись двумя полукружиями над блестящими карими глазами.
– Пожалуй, нам надо чаще обращаться к гадальной доске, милая Софи. От общения с духом ты становишься такой вежливой!
Вспышка гнева тут же сменилась смехом. Софи неожиданно расхохоталась. Габриэль усмехнулся и протянул ей руку:
– Разреши, я помогу тебе встать. Не бойся. Я не буду тебя насиловать.
Все еще смеясь, Софи сказала:
– Ты не можешь меня изнасиловать.
Опершись на его руку, она поднялась с места.
– Спорим, что могу?
Они стояли так близко, что она чувствовала исходивший от него аромат. У мужчины, которого она когда-то любила, тоже был свой запах. Но от Габриэля пахло гораздо лучше – пеной для бритья, мылом и еще чем-то неуловимым. Но она скорее выколет себе глаз, чем скажет ему об этом.
– Нет, не можешь, – повторила она с улыбкой.
– Почему? Я умею обращаться с дамами.
– Я в этом не сомневаюсь. – Она попыталась прошмыгнуть мимо него, но он не шелохнулся. – Но я тебе не по зубам, Габриэль Кэйн.
Наконец он шагнул в сторону.
– Я не привык так быстро сдаваться, Софи.
– А жаль!
Она отвернулась и пошла по проходу. Пока они флиртовали, вагон для курящих затянулся душистой дымкой. Софи застыла на месте. Боже правый, опять то же самое!
Габриэль поднял голову и принюхался.
– Послушай, откуда этот дивный аромат?
Этот дивный аромат – чары любви, но Софи предпочла смолчать. Она уже не сомневалась, что их с Габриэлем связывают некие таинственные узы.
Она откашлялась.
– Здесь сочетается несколько запахов.
Он взглянул на Софи:
– Да? Каких же?
Пытаясь сохранять спокойствие, Софи потянула носом воздух, хоть и без того знала ответ.
– Кажется, сандаловое дерево, жасмин… и что-то еще. Наверное, цветы апельсина.
– Смотри – в воздухе стоит туман. Как странно!