Кармайкл родился в Кашгаре, туркестанском городе, где служил его отец. Друзья в самых глухих уголках Ближнего Востока остались у него еще с детства. С большими городами, правда, дело обстояло хуже, и он не скрывал от самого себя, что в Басре ему придется трудно. Все равно это благоразумнее, чем пытаться направиться прямо в Багдад. Руководство предоставило ему свободу действий, и он сам выбрал маршрут, для большей безо – пасности даже не сообщив о нем заранее. Судя по тому, что самолет, который должен был подобрать его в условленном месте, так и не появился, можно было заподозрить утечку информации или даже прямое предательство.
   Кармайкл чувствовал, что грозящая ему опасность нарастает, но мысль о возможности потерпеть неудачу у самой цели вызывала в нем внутреннее сопротивление.
   Ритмично работая веслами, старик – араб, не оборачиваясь, проговорил:
   – Время близится, сын мой. Да будет с тобою Аллах!
   – Сразу же возвращайся домой, отец. Не задерживайся здесь, я не хочу, чтобы с тобой случилось несчастье.
   – Разве можно уйти от судьбы, сын мой. Все в руках Аллаха!
   – Инша Аллах!
   Лодка вошла в канал, шедший под прямым углом к руслу реки. Ловко маневрируя между множеством сновавших в нем суденышек, араб причалил к берегу.
   – Мы прибыли! – проговорил он. – Да будет легким твой путь и да продлит Аллах дни твоей жизни!
   Кармайкл поднялся по скользким сходням на набережную. Перед ним была привычная картина: мальчишки – продавцы, крикливо расхваливающие свой товар, неспешно прохаживающиеся мужчины в восточной одежде. Чуть подальше, на другой стороне улицы, там, где виднелись витрины магазинов и вывески банков, прохожие были как правило одеты по-европейски. В основном, это были юные эффенди, сыновья местных богачей, или иностранцы, главным образом англичане. Факт, что только что в Басре стало одним арабом больше, судя по всему, не привлек ничьего внимания.
   Кармайкл зашагал вперед. Шел он медленно, безразлично поглядывая по сторонам. Чтобы не выйти из роли, временами он откашливался и сплевывал наземь, а пару раз вытер нос пальцами.
   Миновав мост через канал, он оказался в лабиринте улочек арабских кварталов. Движение и шум здесь не утихали ни на минуту. Каждый локтями прокладывал себе дорогу среди пешеходов и груженых мулов, мальчишки ссорились, прекращая перебранку только для того, чтобы броситься вслед за группкой европейцев, выпрашивая бакшиш…
   Здесь можно было купить любой товар – европейского или местного производства. Алюминиевые сковородки и чайники, медная чеканка и серебряные украшения из Амары, часы и эмалированные горшки, персидские ковры и подержанная одежда, покрывала и глиняные кувшины – словом, все, что производят в стране или привозят из Европы.
   Хотя в переулках царила обычная суета и никто как будто не обращал на него внимания, Кармайкл все отчетливее ощущал приближение опасности. Он и сам не смог бы объяснить, откуда взялось это ощущение. Он был почти уверен, что за ним никто не следит, и, тем не менее, чувствовал опасность. Инстинкт человека, за которым не раз уже охотились, не обманывал его – в этом у Кармайкла не было сомнений.
   Миновав несколько полутемных переулков, он свернул направо, потом налево, прошел под аркой и оказался на рыночной площади, окруженной рядами лавочек. Кармайкл остановился перед одной из них. У входа были развешаны фервахи – куртки из дубленой овчины, привезенные из Курдистана. Хозяин лавочки, завершив, видимо, сделку, угощал кофе покупателя, высокого, почтенного вида бородача, феска которого была украшена зеленой лентой, свидетельствовавшей о том, что ее владелец побывал в Мекке и его следует именовать «хаджи».
   Пощупав фервах, Кармайкл спросил:
   – Беш хада?
   – Семь динаров.
   – Слишком дорого!
   Допив кофе, хаджи поднялся с места.
   – Ковры будут доставлены мне сегодня же?
   – Обязательно. Вы ведь завтра уезжаете?
   – На рассвете. В Кербелу.
   – Кербелу? – заметил Кармайкл. – Я родом из тех мест, но вот уже пятнадцать лет, как не преклонял колени перед гробницей Хусейна.
   – Да, это святой город, – важно проговорил хаджи.
   – Внутри у меня есть фервахи и подешевле, – даже не повернувшись к новому покупателю, сказал лавочник.
   – Что мне нужно, – заметил Кармайкл, – так это белый фервах.
   – Есть и такие…
   Торговец показал пальцем на открытую дверь лавочки.
   Пока все шло нормально. Обычный разговор – за день таких можно услышать десятки, но упомянутые в нужном порядке ключевые слова – Кербела, белый фервах – имели для собеседников особый смысл.
   Лишь войдя в лавочку, Кармайкл, присмотревшись к торговцу внимательней, понял, что это не тот человек, с которым он ожидал встретиться. Он был уверен, что не ошибается, хотя видел того лишь однажды. Торговец был на него похож, очень похож, но все же это был не тот.
   Остановившись, Кармайкл чуть удивленно спросил:
   – А где Салах Хасан?
   – Мой бедный брат умер три дня назад. Эта лавка перешла ко мне по наследству…
   Объяснение выглядело достаточно правдоподобным.
   Сходство было несомненным, а на Интеллидженс Сервис могли работать оба брата. Тем не менее, в маленькую, полутемную комнатку за стойкой Кармайкл вошел, соблюдая осторожность больше, чем когда бы то ни было. На полках были разложены разнообразные товары, а на низеньком столике у двери лежал аккуратно сложенный белый фервах.
   Кармайкл приподнял куртку. Под ней было то, что он ожидал: европейская одежда. Хороший, хотя слегка поношенный костюм. В лавку вошел безымянный араб, выйдет же из нее мистер Уолтер Вильяме, служащий фирмы «Кросс энд Компани», о деловой встрече с которым торговец давно уже договаривался. Разумеется, в природе существовал самый что ни на есть доподлинный мистер Уолтер Вильяме, достойный и всеми уважаемый коммерсант. Все правильно. Кармайкл перевел дыхание и начал расстегивать свой рваный китель.
   Если бы в качестве оружия был избран револьвер, эта минута оказалась бы последней в жизни Кармайкла. Однако его враги, чтобы не было шума, предпочли воспользоваться кинжалом.
   Человек, державший длинный изогнутый клинок, прятался за кипой одежды. Кармайкл увидел не сам кинжал, а его отражение на полированной поверхности большой медной вазы, стоявшей на полке. Еще секунда – и лезвие вонзилось бы ему в спину…
   Резко повернувшись, Кармайкл схватил нападавшего за руку и одним рывком бросил его на пол. Кинжал отлетел в сторону. Выскочив из лавочки, Кармайкл на глазах у хаджи, явно удивленного странным поведением второго покупателя, перебежал площадь и скрылся в уличной толпе. Через минуту он уже шел спокойным шагом человека, которому некуда спешить.
   Иногда он останавливался, разглядывая выставленные товары, но и в эти мгновенья мозг его продолжал напряженно работать. Хорошо продуманный и подготовленный план закончился провалом. Он вновь был один, во враждебном окружении. Урок, который следовало извлечь из только что пережитых минут, был ясен.
   Опасаться следовало не только тех, кто шел по его следу, но и других, быть может, более опасных врагов, сумевших узнать слова пароля и устроить западню, которая, по всем законам логики, должна была оказаться для него роковой. На него ведь напали в тот самый момент, когда он должен был чувствовать себя в полной безопасности. Работа ли это иностранных агентов, проникших в английскую разведку, или какого-то несчастного, продавшегося за деньги или поддавшегося шантажу? В конце концов, это не так уж существенно. Важен результат: сейчас он остался один, без денег, без прикрытия, без возможности раздобыть новые документы. И, очень может быть, его уже выследили.
   Он не оборачивался. Зачем? Если за ним следят, то делают это не новички.
   Продолжая размышлять, Кармайкл бесцельно шагая вперед. Покинув арабские Кварталы, он прошел по мосту и оказался у входа в британское консульство. Пока никто как будто не обращал на него внимания. Что проще, чем зайти в консульство? Кармайкл, однако, колебался. Легко войти в мышеловку, но мышам, соблазнившимся кусочком ароматного сыра, приходится вскоре узнать, чего стоит эта легкость.
   Риск, конечно, существует, но другого выхода Кармайкл сейчас не видел.
   Он вошел в ворота консульства.

Глава шестая

   Сидя в приемной консульства, Ричард Бейкер ожидал своей очереди.
   Утром он сошел с борта «Королевы Индии». Судно, вопреки обыкновению, пришло точно по расписанию, таможню он прошел быстро – в его багаже не было ничего, кроме книг да сунутых в последнюю минуту нескольких пар белья, так что теперь, перед тем, как отправиться через Багдад к цели своего путешествия, селению Телль – Асуад, расположенному на месте древнего Мурика, у него было два свободных дня.
   Он уже знал, как распорядится этими днями. Неподалеку от границы с Кувейтом есть курган, хранящий, быть может, следы одной из исчезнувших цивилизаций. Отличный случай побывать там и провести хотя бы поверхностную разведку.
   Наведя справки, Бейкер выяснил, что может попасть в Кувейт самолетом, вылетающим завтра в десять утра, и им же послезавтра вернуться в Басру. Нужно только разумеется, получить соответствующую визу в британском консульстве. Ричард вспомнил, что когда-то встречался в Персии с мистером Клейтоном, теперешним генеральным консулом в Басре. Будет даже приятно вновь повидаться с ним.
   В консульстве секретарь, сообщив Ричарду, что мистер Клейтон в данный момент занят, но примет его, как только освободится, проводил посетителя в приемную, расположенную по левую сторону коридора, выходившего в сад.
   В приемной уже было несколько человек, которых Ричард окинул беглым взглядом. Людьми он не слишком интересовался: крохотный осколок древней посуды волновал его чувства больше, чем любое живое существо рожденное в XX веке.
   Он был погружен в приятное раздумье о причинах переселения племени бенджамитов в 1750 году до рождества Христова, когда, сам не зная почему, понял, что не может больше игнорировать присутствие других Людей рядом с собой. Ничего определенного, ничего конкретного, но что-то было не так, он чуял это. Ощущение не было совершенно новым для Ричарда. Он испытывал его уже, это было во время войны, когда однажды на рассвете он прыгал с парашютом на вражескую территорию…
   Теперь он вспомнил. То, что он почуял, было запахом человека, вспотевшего от страха…
   Кому-то в этой комнате было страшно. Очень страшно…
   Ричард оглядел соседей. Араб в истрепанном военном кителе, перебиравший в пальцах янтарные четки англичанин с багровой физиономией и густыми седыми усами, что-то подсчитывавший в своем блокнотике, надо полагать, коммерсант; очень смуглый молодой человек, судя по всему, сильно уставший и очень довольный представившейся возможностью посидеть часок в удобном кресле; какой-то иракский писарь и, наконец, пожилой перс в белоснежном костюме. На Ричарда никто из них не обращал ни малейшего внимания.
   Араб продолжал перебирать четки. Шарики постукивали, ударяясь друг о друга, и внезапно Ричард понял, что эти звуки напоминают ему что-то знакомое. Тире.., тире.., точка… Ну, конечно же! Азбука Морзе. Во время войны Ричарду пришлось немало попрактиковаться в ней, так что читать на слух он и сейчас мог без труда. ФИЛИН. Ф—Л—О—Р—Е—А—Т—Э—Т—О—Н—А. Девиз Итона! Floreat Etona! Да процветает Итон! Что это может значить? Девиз Итона, выстукиваемый оборванным арабом! И он продолжает! ФИЛИН. ИТОН. ФИЛИН.
   Он присмотрелся к арабу внимательнее. Такой же, как сотни других на улочках и портовой набережной. Араб неподвижно смотрел прямо перед собой. Ничто не говорило о том, что он знает Бейкера. Четки, однако, продолжали стучать.
   Говорит Факир. Рассчитываю на тебя. Будет драка!
   Факир? Какой еще факир? Ну, конечно же, факир Кармайкл, которого прозвали так, потому что он родился и вырос где-то на краю земли – не то в Туркестане, не то в Афганистане.
   Вынув из кармана трубку, Ричард продул ее, внимательно осмотрел, а потом, словно выбивая остатки пепла, начал постукивать ею по пепельнице.
   Принято.
   Последующие события разыгрались настолько быстро, что впоследствии Ричард лишь с трудом мог вспомнить подробности. Араб встал и направился к выходу. Проходя мимо Ричарда, он споткнулся и, чтобы не упасть, схватился за археолога. Коротко извинившись, араб двинулся дальше, но в это мгновенье толстый коммерсант оставил свой блокнот и сунул руку во внутренний карман пиджака. Полнота не способствует быстроте движений, и Ричард успел вмешаться. Увидев выхваченный толстяком револьвер, Ричард резко ударил ребром ладони по его запястью. Револьвер упал на паркет, а пуля от прогремевшего выстрела ушла в дерево панели.
   Араб тем временем исчез. Выбежав в коридор, он бросился сначала в сторону кабинета консула, расположенного рядом с открытой дверью в сад, но тут же, круто повернувшись, кинулся к двери, выходившей на улицу. Через мгновенье он уже растворился в толпе.
   Когда через несколько секунд в приемную вбежал хаваш – нечто среднее между дворником и домоправителем, – Ричард все еще держал коммерсанта за руку. Писарь что-то возбужденно выкрикивал, зато ни перс, ни смуглый молодой человек даже не двинулись с места.
   Ричард достаточно резко потребовал объяснений.
   – Что все это означает? С чего вы вздумали начать стрельбу?
   Коммерсант, голос которого выдавал типичного кокни, уроженца Лондона, с удрученным видом запротестовал:
   – Да нет же, нет!.. Это просто случайность!.. Неловкость…
   – Кому-нибудь другому рассказывайте! Вы явно собирались застрелить того араба, который только что убежал отсюда!
   – Ну что вы, я вовсе не собирался стрелять в него. Просто хотел попугать. Я просто узнал его. Жулик, подсунувший мне за хорошие деньги «древности», которым и трех лет-то не будет. Что ж мне и позабавиться над ним в отместку нельзя было?
   Ричард Бейкер терпеть не мог скандалов. Объяснение немного стоило, но он решил удовлетвориться им. Доказать он ничего не мог да к тому же и не был уверен, что излишний шум вокруг этого инцидента был бы желателен Кармайклу. Скорее уж наоборот, если предположить, что он замешан в каком-то рискованном предприятии.
Конец бесплатного ознакомительного фрагмента