когда разобралась..., ее глазки сразу очистились от пелены сна. - Ура... - Она запрыгала на одной ножке. - Ура, удалось. Покажи, как.. Я беру висюльку следующего шкафа и так же резко тяну наверх. Щелк... и он распахнулся, на внутренней дверце висит ключ. - А это что? - Наверно ключ от сундука или сейфа. У моей подружки, от волнения вспотел лоб, я даже не успел протянуть руку, как Таська по кошачьи юркнула передо мной и ключ оказался в ее крепких пальцах. - Я первая. Она рванулась в спальню к сейфу. Крякнул замок и раздался радостный визг. - Здесь много папок, какие-то коробочки. - Осторожней... Но Таська уже содержимое сейфа выбрасывала на кровать. Папки валятся большой грудой. Штук пять перевязана синей тесемкой. На верхней наклеена бумажка. "Ядерные отходы, северо-запад.". Я осторожно откладываю их к подушке. Здесь есть
   еще очень толстая папка с надписью: "Мемуары". У Таськи в руках коробочки, она старается их поочередно открыть и с раздражением бросает на подушку. - Саша, мне никак не открыть. - Там по центру маленькая скобка, нажми. Она цепко схватила самую большую коробочку и торопливо жмет на скобку, потом оттаскивает крышечку. - Что это? - Крест. Католический крест. - Он такой черный... окислившейся. - Это наверно серебро. Ей это не понравилось и Таська хватает следующую. Я оставил спальню и пошел открывать книжные шкафы. Старинные тома на французском, немецком и английском языках заполнили полки. Часть шкафов занимали рукописи и свитки и только один узкий пинал был забит русской литературой, но это были научные трактаты по истории. Вечером Таська угомонилась. Она свалилась на диван и заснула. Я взял папки перевязанные тесемкой со странной надписью о радиоактивных отходах и развязал их. На первой, надпись полу обесцвеченными чернилами: "Ленинград и Ленинградская
   область 1946 - 75 год. Побережье залива. Часть первая." Сверху папки вытянутая печать: "Совершенно секретно", которая перечеркнута и чьей то рукой размашисто нанесено: " Подлежит уничтожению. Акт 26/456 от 14.07.83г." и роспись... Первый лист бумаги сразу заинтересовал меня. "Совершенно секретно. г. Ленинград. "Директору п/я N48346 т. Капралову М.С. 08.09. 46г. Решение (Выписка из постановления 1226/ 12 от 06.05.46г.) Вам предписано: 1. Быстро начать строительство двух цехов, для отливки бетонных изделий и камнедробильный, рядом с вашим предприятием на побережье залива. Срок окончания работ 11.О2.47г. 2. Перекрыть район от гребного канала до залива и присоединить к вашей территории. Построить в этом районе заборы, домики для охраны. Карты уточните с 4 отделом НКВД. Срок окончания работ 11.02.47г. 3. Договориться с горисполкомом о начале свалок строительного мусора вдоль побережья до Смоленского канала и далее до Средней Невы... Свалки можно разрешить с начала Марта 1947г. 4. Первые партии разрушенных бетонных изделий, выпущенных вашими цехами, захоронить в траншеи вдоль залива. В дальнейшем, желательно по ночам, смешивать их со свалками города. 5. О выполнении по срокам доложить. Народный комиссар /..................../ Л.П.Берия." Я в полном недоумении. Здесь для меня одни загадки, но фамилия Берии завораживает. Открываю второй лист. Опять совершенно секретно, но это уже письмо
   самого директора п/я в министерство тяжелого машиностроения. Он просит прислать тяжелые барабаны и камнедробильные машины фирмы "Сименс", вывезенные из Германии
   в 1946 году и направленными в Краматорск, ссылаясь на пресловутое постановление 1226/12. Следующий лист - рапорт директора п/я народному комиссару Берия о постройке цехов и начале выпуска... дробленого бетона. ...Дробленого..., вот это
   да. Время уже около двух часов ночи, я прижимаюсь к бочку Таськи и засыпаю. Коняев напомнил о себе. Опять телефонный звонок. - Александр Сергеевич... - Это я. - Вас беспокоит Коняев. Не забыли? - Нет. - Так как ваше решение? - Кое что я вам продам. Но только кое что. Корону, например, продам, книги кое какие - если хотите, но вот с документами, пока повремените. Я еще в них не разобрался. - Хм... Когда вы разберетесь? - Я еще не собираюсь уезжать. Позвоните мне через два дня. Таська вываливает из шкафов книги и бечевками перевязывает их в стопки. - Ты, наверно зря это делаешь, - замечаю я. - Мы же обещали продать некоторые из
   них Коняеву. - Он нас обманывает. Здесь все наверняка ценное, а этот тип нас надует. Увезем в
   Питер, а там лучше продадим антикварам. - Нет, мы ему все покажем, пусть выберет, что ему надо. Остатки возьмем с собой. Таська застонала. - Сашка, это же деньги... - Тася, у меня совсем другое мнение. Нам надо отвязаться от этой липучки, Коняева. Пусть берет, что нужно и навсегда отваливает. Она растерянно плюхается на пол. - Как же я не подумала об этом. Он же убийца. Но затишье хватает не надолго. Таська начинает исследовать каждый сантиметр квартиры, простукивая паркет и стенки. - Что ты делаешь? - А вдруг есть где-то тайник. Пока она чем то занимается , я осторожно взял папочку с мемуарами и углубился в чтение... Коняев пришел не один, он привел с собой старичка в старомодном пенсне и потертом костюме. - Знакомьтесь, это Альфред Моисеевич, специалист, так сказать, по антиквариату. Я его пригласил, чтобы он мог оценить покупаемый мной товар. - Простите, но вы по моему обещали денег не жалеть. - Естественно. Договор остается в силе, но должен же я от чего то отталкиваться.
   Пусть Альфред Моисеевич отберет товар, скажет его предполагаемую цену, а я ее округлю. - Ладно. Давайте попробуем. - Прекрасно. Тогда разделимся. Альфред Моисеевич возьмите на себя книги и другие
   вещи, а я займусь документами. Где они у вас, Александр Сергеевич? - Лежат в спальне на кровати. Коняев бесцеремонно вошел в спальню и, сев на край кровати, начал изучать папки.
   Альфред Моисеевич присел перед сваленными книгами и зацокал языком. - Какая прелесть... Таська заметалась по квартире, она моталась из спальни в гостиницу, пытаясь заглянуть из-за спин незваных гостей, что они делают и не положили ли каких либо
   вещей в свои карманы, при этом делала вид активной работы, смахивая тряпкой с мебели невидимую пыль. Прошло два часа. Первым очнулся Коняев. - Александр Сергеевич, это все документы? - Да. - А где мемуары, где воспоминания вашего дяди? - Их не было. - Как не было? - Так. По видимому он их сжег. Остались одни корочки. Вот папка. Я скидываю с тумбочки папку. Коняев поспешно хватает ее и раскрывает. - Хм... Действительно нет. А где другие папки? - Какие? - Кажется... Впрочем, если их нет, значит нет. Я это все покупаю. - Хорошо. Он встает и мы идем с ним в гостиную. Альфред Моисеевич растеряно разводит руками. - Ну что? - спрашивает его Коняев. - Надо брать все. - Значит берем все. Сколько вы оцениваете? - Если с короной и картинами тысяч двести... - Чего? - не сдержался я. - Долларов. За спиной тихо ахнула Таська. - Пятьсот тысяч, - подводит итог Коняев. - Согласны, Александр Сергеевич? - Согласен. Деньги вперед. - У меня сейчас такой суммы нет. Она будет через неделю. И потом это опасно носить такие деньги... - Тогда все через неделю. Поспешите, мы скоро уезжаем. - Через неделю деньги будут у вас. Дальше, выкручивайтесь сами. Тут подскакивает Таська и, храбро набрав воздуха ,выпалила. - Саша, деньги надо проверять, сейчас много кукол и фальшивых... Коняев улыбнулся. - Мы вам дадим чистые деньги, а вот как вы их вывезите... Они прощаются с нами. - Александр Сергеевич, если через неделю в это время, я не пришел, значит денег не собрал. - Я понял. Как только они ушли Таська размечталась. - Это же такие денжищи. Пятьсот тысяч долларов. Мы с тобой купим машину, это тысяч сорок, квартиру - тысяч шестьдесят, Коттедж за городом - за сто двадцать, обязательно с высоким забором, съездим на Канары, в Австралию, Индонезию, а там по мелочи, телевизоры, видаки, стиральные машины... Моя подружка еще та. Я ей даже намека не сделал на нашу совместную жизнь, а она уже все распланировала. - Остановись. Лучше бери шпагат и начинай связывать книги для вывоза... - А как же..., он обещал пятьсот тысяч... - Он жулик. Ему не очень то нужны книги, ему нужны документы. Он пришел поглядеть, что оставил дядя, а этого Альфреда Моисеевича, взял для прикрытия. - Зачем ему документы? - В некоторых из них, есть его грязные дела... - Что? Как ты узнал? - Я их прочел. Когда ты спала, изучал все папки... - Он... он... их... там в спальне... видел. Ты ему показал эти документы? Этот... их случайно не украл? - Нет, он их не видел. Я все компрометирующие бумаги спрятал до его прихода, там
   даже в воспоминаниях дяди много чего про него расписано... - Какой ужас. Эти денежки испарились как дым. - Ничего не испарилось, мы все продадим в Питере и выручим деньги... Так что начинай паковать, а мне за эти несколько дней надо успеть продать мебель, ее наверно ни к чему везти с собой и еще, заказать машину. Таська понуро опустилась на пол, вздохнула и начала складывать пачки книг. Мебель я продал довольно легко с помощью соседки Марии Кругловой. Она сумела растолкать ее своим знакомым. Последний день мы с Таськой спали на полу. Все вещи втиснули в огромный рефрижератор, который почему то подсунули мне в транс агентстве. Толстый неулыбчивый шофер закрыл на замок задние двери и покосился на Таську. - Вы тоже с нами? - А куда же мне? У нас ценный груз, а мы при нем. - Ну... ну..., залезайте в кабину. Я все волновался, не напакостит ли мне Конюх на последок, но видно повезло. До Питера мы доехали почти за два дня. Машину подогнал к дому отца и я пошел посмотреть дома ли он. На звонок вышла жена. - Саша? Приехал? - Здравствуйте, Любовь Павловна. Там я привез вещички дяди. Не возьмете себе часть? - А что ты привез, мебель, ковры, хрусталь? - Нет. Это очень старинные антикварные книги. Некоторым даже цены нет. - Ну конечно, Саша, сгружайте и положим к нам. Я сейчас маленькую комнатку приберу, туда все и сложим. - В маленькую комнатку может не поместится... - Так много? - Там полный рефрижератор. - Я не могу столько взять... - Хорошо, возьмите сколько можете. - Тогда давайте заносите в квартиру. Я сейчас мужа разбужу, пусть поможет. Вышел сонный отец и вяло со мной поздоровался. - Чего там нести, давай. Мы два часа таскали книги в квартиру отца. Таська носилась по лестницам, как угорелая. - Осторожней, тут книги написанные самим германским императором... Осторожно... Но уже поздно, у отца лопнул шпагат и огромные фолианты покатились по ступенькам. Таська чуть не с воем собирает книги и, прижав часть к груди, тащит на верх. Наконец комната забита и Любовь Павловна закрыла дверь. - Все. Остальное увозите. - Но там еще много. - У меня не камера хранения. Если бы этим вещам не было цены, я бы их вообще не взяла. - Хорошо. Пошли, Тася, нам надо домой... - Здесь же еще много места... - Пошли, пошли. Шофер уже злобно на нас косится. - До свидания, ребята, - кричит уже в дверях Любовь Павловна. - До свидания. Мы спустились до самого рефрижератора и тут Таська выкатила волну гнева. - Стерва..., клубок червей..., котелок сажи... - Остановись. - Да как же можно. Слушай, - она даже встала, - а эта... не украдет у нас книги. - Почему? Они же наши. Шофер высунулся в окно кабины. - Ну что вы там решили? - Поехали ко мне домой. Свою комнату, я затолкал как мог, под самый потолок книгами и коробками с вещами, оставив только два прохода до письменного стола и кровати. Таська первая
   упала на подушку и мгновенно заснула. Хоть я и устал, но мне спать не хотелось На глаза попался картонная коробка, осторожно перетащил ее на письменный стол и открыл. Здесь папки, не показанные Коняеву в Смоленске. Достаю уже знакомую по ядерным отходам и осторожно перелистываю несколько страниц. Совершенно секретно. В ЦК ВКП(б) т. Козлову Ф. Р. от директора п/я 48346 т. Никишева С.Т. г. Ленинград. 08.05.64г. Пояснительная записка. Уважаемый, Фрол Романович, вы просили некоторые цифры по радиационному фону побережья Васильевского острова. С помощью 4 отдела КГБ удалось произвести замеры. Выяснилось следующее: 1. Участок от Галерного канала до залива и по длине почти километр от завода имеет в некоторых местах повышенный фон до 800 мк.рен/час, на остальных колеблется от 100 до 600. 2. Участок вдоль Наличной улицы до самой реки Смоленки имеет умеренный фон от 20 до 100 мк.рен/час. За рекой Смоленки до Невы в норме. Специалисты утверждают, что пониженный фон вдоль побережья залива, вызван тем, что вода вынесла часть зараженного материала в Финский залив. 3. По прежнему работают цеха по изготовлению бетонных изделий и камнедробильный, который перемалывает готовый бетон в мелкий щебень. Фон в цехах очень высок, достигает до 1000 мк.рен/час 4. Решением 4отдела НКВД еще в 1954году, приказано машины развозившие вдоль побережья крошки бетона, мыть на острове Декабристов у берега Невы. Фон здесь до 200 мк.рен/час. Директор завода т. Никишев С. Т.............................../ Подпись/ 08.05.64г. Здесь еще один образчик документа. Это технологический проект... На полусгнившей
   кальке, кое где проклеенной на сгибах полосками бумаги, описан процесс изготовления бетона и превращения его в обломки и крошку. Самое интересное было вначале кальки. "... Жидкие радиоактивные отходы, вместо воды, замешиваются в цементный раствор в соотношении..." Вот как делали бетон. Мои глаза слипаются и голова медленно падает на стол. Я проваливаюсь в сон. Мы опять в институте. Таська сидит рядом со мной и вертится, как на раскаленной сковородке, ее распирает поделиться новостями с знакомыми ребятами. - Тася, сдержись, пожалуйста, не рассказывай, что мы привезли. - Сашенька, только Кирочке и Вале, они мои лучшие подружки. - Тася, никому. На перерыве Таська удрала в туалет и пропадала до начала занятий. Она примчалась
   раскрасневшаяся и плюхнулась рядом. - Все таки растрепалась... - Сашенька, Кира и Валя не расскажут никому. Я с них взяла честное слово. - Я на тебя обиделся. - Сашенька, - Таська прижалась к моему боку. - Уважаемая, - услышали мы бас лектора. Он тыкал в нас пальцем. - Мне подождать вас или вы выйдите... - Можно не ждать, профессор, я готова, - с вызовом огрызнулась она. Часть зала прыснула. Он внимательно поглядел на нее, как бы запоминая для будущих экзаменов и продолжил свою лекцию. В конце дня ко мне подошел Георгий, парень из нашего потока. - Эй, Саша, говорят, ты получил огромное наследство, чемодан денег, золото, бриллианты, картины. Поделись с бедным студентом... - Кто это говорит? - Да весь факультет гудит. - Зря языки чешут. - Ладно, нечего претворятся, точно ведь что то перепало. Дай хоть трешку. - Гошенька, иди-ка ты подальше... - Жадоба ты, а не мужик. Рядом стоит Таська, краснее гуще кровавого рубина. Я отвернулся от нее.
   Она идет рядом, как побитая собака и понуро смотрит в землю. Так мы молча дошли до моей коммунальной квартиры. В парадной Таська задержалась. - Извини, Саша. Дура я. Поверила подругам... Клянусь, больше никогда в жизни... - Слушай, я голодный как черт. Где то там на кухне у меня осталось немного картошки. Поищи ее... Она взвизгнула и бросилась мне на шею и вдруг заплакала. - Я... думала..., что ты... со мной... насовсем. - Куда же от тебя деться? Ты хочешь чтобы я тебя простил? - Хочу, - всхлипывает она. - Тогда нужно самое дорогое и самые интересные документы перенести к тебе домой. - Я все сделаю. Мама сохранит все. - Теперь, мир, но... надо исправлять, что мы натворили. Все знают теперь, что у нас что то есть. Поэтому нам надо разделиться, один в институте, другой караулит
   здесь... - Я на все согласна. Нам не пришлось ходить по букинистическим магазинам, букинисты нашли нас. Огромный дядька пер на меня в дверях большим животом. - Это ты, Александр? - Я. - Говорят у тебя много книг, я хотел бы посмотреть. - Кто говорит? - Да батяня твой. - Что это значит? Отец книги продал? Но они же мои. - Меня ваши взаимоотношения не интересуют. Где книги? - А ну пошел... Толстый живот толкнул меня в коридор и тут я рассвирепел. Схватил его за руку и крутанул вправо, мужика развернуло на стенку и тут я заломил ему руку так, что он заорал. - Больно, отпусти. Вышвырнул его в открытую дверь. Только подошел к двери своей комнаты, как опять раздался звонок в дверь. Я вернулся. Тот же мужик стоял у двери и потирал плечо. - Извини, пожалуйста. Я к тебе с предложением. Хочу купить у тебя книги. Твой отец сказал, что ты их можешь продать. - Если скажешь честно, сколько уплатил отцу, покажу книги, если соврешь, выкину с лестницы. Парень колеблется, но потом видит, что я оглядываюсь на телефон висящий на стене, говорит. - Десять тысяч сто восемьдесят рублей. - Надул, стервец. Мне за них предлагали в несколько раз больше. - Это кто же? - Был такой из Смоленска, Альфред Моисеевич. Мужик застыл как столб. - Врешь. Когда ты его видел? - Почти две недели назад. - Так. Значит жив курилка. Ладно, я согласен, я надул твоего отца, но... пойми с
   лопухами по другому и нельзя. - А как со мной. Денег то у тебя хватит, чтобы со мной расплатится? - Это смотря за что? - Тогда катись... - Нет, стой, хватит, деньги найду, в крайнем случае перезайму, залажусь, но достану. - Тогда заходи. Конечно он меня немного надул. Заплатил меньше, но молодец, растолкал по своим друзьям много книг, сам приобрел. Комната освободилась, остались коробки с мелочью... Мы с Таськой деньги отнесли в сберкассу и положили на книжку. К отцу я уже не ходил, этот разрыв был на всю жизнь.
   ЧАСТЬ ВТОРАЯ Прошло пять лет. Мы с Таськой окончили университет. Частично мечта ее осуществилась, купили однокомнатную квартиру и поселились в ней. Таська по распределению попала в школу, преподавателем истории, а я, по ходатайству милейшего ректора, в редакцию городской газеты, где открылась новая колонка, "страницы истории". - Сашка, - рядом подсел Колька Басманов, один из лихих журналистов, - посмотри по интернету, есть ли там что-нибудь о строительная компания "Век" и кто там... в руководстве. - Ты думаешь, что-нибудь в машине есть? - Хотя за что то зацепиться... Я прощупываю бесчисленные таблички экрана монитора. Вот и компания "Век", создана... чем занимается, ага, вот и первая фамилия. Директор компании Коняев А.А. - Коняев? - Ты чего, Сашка? - Фамилия знакомая. - Встречался где-нибудь? - Встречался и даже знаю кое что из его автобиографии. - Чего же ты молчал раньше? Где ты его видел? - В Смоленске. - Во дает. Погоди, я к главному. - Колька, стой. Но уже поздно, его смело со стула. Через пять минут примчалась секретарша Лидочка. - Александр, тебя зовет Семеныч. Семеныч наш главный редактор, мужик гибкий, как резиновый шланг. Несмотря на это, уважаю его, газета имеет четко выраженную линию. В кабинете главного, уже расселся Колька и Семеныч кивает мне на стул. - Садись. Что ты там раскопал о Коняеве? - Ну..., я встречался с Антон Антоновичем и, в общем, получил ощущение, что он жулик. - Коля, говорит, что ты знаешь его биографию? - Да. Случайно попал на руки один документ... - Ну и что, не темни, - подталкивает меня Коля. - Коняев уголовник. За крупное мошенничество с валютой, угодил за решетку. Чтобы
   быстрей выбраться из тюрьмы, он там устроился стукачом и выдал многих своих товарищей... Они смотрят на меня, как кролики на удава. - Что это был за документ, он еще существует? - Не знаю, может и существует, но как я помню, была еще одна странная бумажка, это было решение комитета о внедрение Коняева в строительную организацию Смоленского строй управления. - Комитета? Какого комитета? - недоумевает Колька. - КГБ. Они теперь не задают вопросы. Колька скептически кривит губы, а Семеныч отвернулся к окну. - Так все таки такие документы существуют? - спрашивает Колька. - Может быть. Семеныч оглядывается на меня, потом опять уводит взгляд в сторону. - Может мне лучше уйти? - не выдерживаю молчания я. - Коля, выйди, пожалуйста, мы здесь обсудим с Александром кое-какие вещи, вдруг слышу голос редактора. Обиженный Колька поднимается и медленно убирается за дверь. Теперь Семеныч повернулся ко мне. - Что ты еще знаешь о Коняеве? - В то время, больше десяти лет тому назад, один раз в неделю он должен был приходить и отчитываться перед моим дядей, который в то время работал в КГБ. Коняев закладывал всех начальников и сотрудников управления, где он работал. Это
   продолжалось до 85года. Дядя ушел на пенсию и все прервалось... - Так. Но ты тоже встречался с ним. - Это уже другая история. В конце восьмидесятых годов в Питере было совершено убийство трех парней, руку к этому приложил Антон Антонович. Он не порвал связи с уголовниками, с помощью их но пытался найти в архивах дяди компрометирующие его документы. Коняев вышел на меня потому что был уверен, что дядя передал мне документы об его прошлом. Убедившись, что их нет, он потерял интерес ко мне. - Значит, бумаги исчезли? - Тогда были. Иначе бы я не прочел о его прошлом. - А они сейчас есть? - Не знаю. Просто давно не был у людей, которых просил сохранить... - Ладно, - редактор помолчал, потом вдруг сказал. - Я хочу перевести тебя в отдел расследований. Строительная компания "Век", вот цель твоей работы. Нам нужен на нее материал... - Хороший или плохой? - Самый мерзкий... И показывать его, только мне. - Вы что то еще знаете? - Да. Для города, эта компания большая угроза... Колька обиженно смотрит на меня. - Дружок, называется, работу отнял. - Сам мне ее навязал. - Хорошо, ставь бутылку, я тебе кое какие материалы передам. Надо же тебе с чего-то начинать. - Считай бутылка твоя, передавай. Я принес домой папку, переданных мне Колей документов. Тася сидела в большой комнате за столом и готовила конспекты к лекции. - Саша, ужин на столе в кухне, возьми сам, меня не отвлекай. Я подхожу к ней и целую ее в голову. - Хорошо. Но отвлечь, я тебя все же отвлеку. Ты не забыла такого Коняева? Таська сразу оторвала голову от книги. - Этого... бандюгу? - Да, да, его. Сегодня в редакции мне подсунули материал о нем. - Он в Питере? - Да, работает руководителем крупной строительной компании. - О, господи. - Работай дальше, я пойду поем. После ужина, здесь же за столом, я раскрыл папку с делами фирмы "Век". На первой
   странице рекламный буклет, где показан план застройки Васильевского острова. Красивые коробочки зданий усеяли побережье залива, свободные площади острова Декабристов и реки Смоленки. Под буклетом лежат копии переписки с мэрией города,
   а также с разными строительными компаниями и министерствами. "Век" обнаглел, компания собирается наложить свою строительную лапу на Васильевский остров. Одна
   бумажка меня встревожила. " Президенту компании "Век" т. Коняеву А.А. Уважаемый Антон Антонович! Мы уже высылали вашей компании основные показатели по прибрежной полосе Финского залива. Там же есть предписание, где говорится, что для проведения строительных работ в районе между гребным каналом и заливом нужно вывезти в Сосновый Бор 1420 тонн грунта, у гостиницы "Прибалтийская", еще 550. Однако, начавшееся строительство жилых зданий, обеспокоило нашу службу, не выполнением
   требований ГОРСЭС. Грунт был не вывезен, из котлованов выбрали землю и стали забивать сваи. Если компания не выполнит наших требований, то ГОРСЭС вынужден приостановить стройку. Начальник ГОРСЭС Лохнина Л.С. Внизу размашистая роспись: "Торопов, заткни им рот. Коняев". Другие документы ничего особенного не представляли. В кухню вошла Тася. - Все, я закончила... - Ты не хочешь съездить со мной к своей маме. - Вот чего не хочу, так не хочу. Приедем, сразу начнется - забыла, забросила... - Помнишь, мы несколько лет назад, ей отвезли документы... - Тех дней я никогда не забуду. Только вот вопрос, сохранились они у нее или нет? - она помолчала, потом тряхнула головой. - Значит хочешь документы вернуть? - Хочу. - Ладно. В это воскресение я свободна, поедем. Старушка долго ворчала, встретив дочь, на меня даже не обратила внимания. Она действительно бубнила, что та ее забыла и забросила. Тася начала атаку в лоб. - Мама, ты не помнишь, куда делся чемоданчик с документами? - С чем, чем? Не помню о таком. - Ну как же, мама? Такой чемоданчик из коричневой кожи, я тебе сама в руки передала. Помнишь, это было после моей поездки в Смоленск. - Смоленск... Ах Смоленск... Это было давно... Не помню. - Ладно, я сама поищу. - Ты мне сейчас все разворотишь, знаю тебя..., разбросаешь и уйдешь. - Все будет в порядке. Таська решительно направляется к шкафам и, под вопли мамы, начинает разгребать залежи барахла. - Нашла. Вот он. На вороха одежды падает коричневый чемоданчик. Я подбегаю к нему и открываю замки. Знакомые папки дяди, лежат плотной массой. - Это они. Прежде всего я переснял на ксероксе все документы и мемуары дяди. Для безопасности, попросил Тасю, чтобы она первоисточники опять отвезла маме. Первая
   статья получилась легко. Я ее назвал: "Стройка смерти" и приложил несколько ксерокопий документов. Все это я принес на следующий день Семенычу. Он меня никуда не отпустил, молча все просмотрел, внимательно изучил документы, потом откинулся на спинку кресла. - Ты понимаешь, что ты написал? - Статью, как вы просили. - Это не статья, это бомба. Взрыв может быть таков, что осколки могут задеть редакцию и особенно тебя. - Значит нам нужна защита. - Это ты точно подметил. Не боишься за себя? - Немножко тревожно. - Это правильно. Я привлеку сильных адвокатов, мы вступаем в бой. Пиши следующую