И вдруг он почувствовал слой воска на кончике пальца. И на нем, как помнил Хасмаль, находился талисман, приготовленный для того, чтобы вжать его в кожу Дугхалла, если Дракон захватит тело старого Сокола. Талисман этот уже был присоединен к зрительному стеклу, стоявшему перед Дугхаллом, и должен был ожить сразу, как только погрузится в живую плоть… Тогда Дугхалл, Алариста, Янф и Джейм увидят его и получат возможность пленить Дракона, главенствующего, по мнению Дугхалла, над всеми остальными.
   Хасмаль едва не улыбнулся.
   «Подойди-ка поближе, Дафриль, — подумал он. — Чуть-чуть поближе. У меня для тебя найдется сюрприз».

Глава 48

 
   Алариста глядела на умелые руки, в одном из зрительных стекол ловко орудовавшие над сложной машиной… вдруг, забыв про работу, они схватили молоток и разбили устройство на куски. В другом стекле Дракон Криспин повернулся к стоявшему возле него мужчине, и все вокруг него вдруг озарила ослепительная вспышка невероятно яркого света. Охваченный обжигающим сиянием Хасмаль исчез из палатки, а стекло, через которое она наблюдала за Криспином, разом потемнело: человек, чьими глазами она наблюдала за происходящим, или ослеп, или умер.
   — Этого не может быть! — закричала Алариста. — Таких чар не бывает!
   Янф опустил ладонь на ее плечо, и Алариста ощутила, что рука его дрожит. Рука Янфа, рубаки, не знающего страха в бою.
   — Это чары Драконов. И тебе не известно, на что они способны, — сказал он.
   Глядя на место, где только что был Хасмаль, она поняла, что Янф прав. Так какие же ужасы могут еще учинить Драконы, если они не сумеют остановить их?
   Дугхалл уже возвратился после успешной битвы с Драконом, работавшим над машиной бессмертия, однако крайнее утомление заставило посереть его кожу, а охватившая старика слабость не позволяла ему даже сидеть. Он лежал на полу, рассеянно моргая, и никак не отреагировал, когда Алариста рассказала ему о том, что Драконы каким-то образом захватили Хасмаля.
   Согнувшись над зрительными стеклами, она пыталась найти какую-нибудь зацепку, которая могла бы дать ей шанс помочь Хасмалю, Ри и Кейт. Пелена, прежде закрывавшая от них этих двоих, исчезла, и Алариста видела теперь в их зеркалах то, на что смотрели они сами; однако это ничего не давало Аларисте. Лежа в своих клетках, они наблюдали друг за другом. Время от времени где-нибудь на краю их поля зрения появлялась охрана, однако стражники не приближались к ним, и Ри с Кейт смотрели лишь друг на друга. Наконец Алариста поняла, что узники разговаривают, и делают это с предельной осторожностью, даже не шевеля губами. Слов их она не могла разобрать. А глаза их оставались почти закрытыми, так что оба они могли показаться спящими.
   Алариста заглянула в другие зрительные стекла. Ничего нужного. Даже интересного. Просторные белые залы, элегантные шелка, изящные фонтаны, длинные коридоры и утопающие в зелени сады… Красивые вещи и помещения. Прекрасные, но ничего не говорящие ей.
   Ей хотелось перебить эти стекляшки, с воплем броситься из палатки под тепло голубеющего весеннего неба; ей хотелось схватить кого-нибудь — кто попадется — за грудки, встряхнуть и потребовать, чтобы ей немедленно вернули Хасмаля. Но она приказала себе сохранять спокойствие, велела разуму быть терпеливым и продолжала наблюдать. Что-то непременно случится… теперь или чуть позже. Что-нибудь да изменится, и если она будет ждать, терпеливо и внимательно, то сумеет вовремя уловить нужный момент и приступить к действиям.
   Кейт услышала голоса, доносившиеся от двери.
   — Ты опоздал. Мы ожидали смену еще полстоянки назад. — Стражники уже давно жаловались на то, что смена запаздывает, и даже хотели отрядить кого-нибудь из них двоих, чтобы выяснить причину задержки. И тот из них, что говорил сейчас, пребывал уже в состоянии крайнего негодования.
   — Так сержант приказал. Капитан что-то напутал в списке нарядов.
   — А мы думали, что придут Ровел и Спидман.
   — Я тоже так думал. Я считал, что сегодня у меня выходной, но ваших постоянных сменщиков отправили на стену и забыли назначить других. Так что мне пришлось бежать всю дорогу сюда. — Такого хриплого голоса Кейт еще никогда не приходилось слышать. Она решила, что солдат либо болен, либо у него какие-то неполадки с голосовыми связками.
   — Но мы считали, что сюда всегда посылают двоих.
   — Мы все тут многое считали, только вот ничего не получили… ни золота, ни повышения, ни новых красивых мундиров. Меня только сегодня перевели из роты «Молния», и не успел я поставить сундучок под койку, как меня уже определили сюда, да еще и без напарника, и, клянусь богами, мне это совсем не нравится. Мне сказали, что я буду охранять оборотней. Я лично вместо этого предпочел бы получить дурную, проклятую богами болезнь, только капитан не спрашивал, чего я хочу. Какие-нибудь неприятности с ними были?
   — С этими? Не. Пожрали еще до нас, а всю нашу смену продрыхли. Только не подходи к ним, и все будет в порядке, А напарник тебе будет нужен только затем, чтоб не уснуть.
   — Хорошо, если так. Может быть, и мне повезет, как и вам. Кстати, капитан велел передать вам записку.
   Зашелестела разворачиваемая бумага, а потом послышался недовольный голос:
   — Яйца Бретвана! Иган, эти сукины дети приказывают нам отправляться ужинать, а потом сразу отсыпаться в казармы, и чтоб к Хульд мы опять заступили на дежурство.
   — К Хульд?! Значит, нам дали только две стоянки на еду и сон!
   Новый стражник сочувственно повторил:
   — Я ж говорил, что у капитана в списке дежурств все перепутано.
   — На хрен засранца! Ослиная жопа, иначе и сказать не могу.
   И стражники, караулившие Кейт и Ри с полудня до вечера, отправились прочь, громко браня своего капитана и его скудоумие. Когда они ушли, в помещении воцарилась тишина, но ненадолго. Звуки приближающихся шагов заставили кожу Кейт покрыться мурашками.
   — Он уже рядом, — прошептал Ри. — Идет, опустив голову и пряча лицо. С ним что-то не так, но что именно, я еще не понял…
   И вдруг, зарычав, он поднялся на колени, распрямившись ровно настолько, насколько позволяла тесная клетка.
   — Только подойди поближе, и я убью тебя, — выдохнул Ри. Кейт повернулась, готовясь к встрече с неизбежным.
   Перед ними стоял Ян в мундире стражника, кожа его отливала цветом красного дерева, темные волосы щетинились над черепом; он приближался решительным шагом, что-то пряча в руке. Страх охватил ее, и сердце Кейт отчаянно забилось. Ян мог спокойно убить и ее, и Ри, беспомощных в этих тесных клетках. Вопрос заключался лишь в том, кого из них двоих он ненавидит сильнее и кто, Ри или она сама, может попытаться отговорить Яна от осуществления задуманного им.
   Ян посмотрел на Ри свирепыми глазами.
   — Перед тем как отправиться сюда, я оставил вам, идиотам, записку о том, что нашел способ помочь нашему делу. Но, когда я вернулся в гостиницу, вас уже не было там, и я не слышал о вас вообще ничего, пока не узнал от охраны, что в Цитадели взяли парочку оборотней. И до сих пор я торчу здесь, работаю в этом аду, изображаю верность Драконам, чтобы доказать свою преданность им, делаю то, о чем лучше вообще не вспоминать, и все время жду, когда же вы наконец проберетесь сюда за этим проклятым Зеркалом!
   — Но сейчас не время для разговоров, — продолжил он непривычно хриплым голосом. — Я все устроил так, чтобы никто не помешал нам, но один из Драконов может в любой момент заявиться сюда. Сейчас мы идем к Зеркалу Душ. А потом уходим втроем, если ничто нам не помешает.
   — В… втроем? — прошептала Кейт.
   Она взглянула на Ри, потрясенного в неменьшей степени, чем она сама. Ян посмотрел на нее, с поспешностью пряча боль, на миг проступившую на его лице.
   — Да, втроем. Ты сделала свой выбор… ты ведь любишь его, так?
   — Да.
   Кивнув, Ян вставил ключ в замок ее клетки.
   — Получается так: я спасаю тебя, потому что люблю. — Цепь, удерживающая дверь клетки, негромко зазвенела, пока Ян возился с замком. — А его я спасаю… тоже, потому что люблю тебя.
   Пожав плечами, он постарался уклониться от ее прямого взгляда.
   — Ты жертвуешь собой, чтобы помочь нам? Мне?
   — У нас нет времени на разговоры, — выдохнул он. Сердце ее заныло. Как жаль, что она не может полюбить его. Или разорваться пополам, чтобы одновременно быть и с Ри, и с Яном, не предавая ни того, ни другого… или вернуться в прошлое и сделать все, чтобы избежать встречи с Яном, или найти способ облегчить его боль. Все благородство его поступка открылось перед ней в те недолгие мгновения, пока Ян отпирал замок ее клетки.
   — А почему ты пришел сюда? — спросила она. Замок звякнул, и цепь, загремев, свалилась на пол. Ян немедленно поспешил к клетке Ри и занялся ее запором. Выбравшись наружу, Кейт потянулась.
   — К вам? Или к Драконам? — уточнил Ян.
   — Мне хотелось бы узнать и то, и другое.
   — Я придумал способ раздобыть Зеркало Душ. Я знал, что оно нужно тебе. И поскольку ты… — Он опять пожал плечами. — Поскольку ты выбрала другого, я решил, что вправе уйти. Я предложил свои услуги Сабирам, точнее Криспину, наговорив ему целую кучу лжи о том, как хочу поквитаться с тобой, и он поставил меня командовать соединенными силами Сабиров и Галвеев. Потом… потом мне пришлось совершить кое-какие поступки, о которых не хочется вспоминать, чтобы убедить его в том, что я именно таков, каким ему представился. Люди умирали по моему слову и от моей руки. Отнюдь не невинные младенцы, но все же не совершавшие того, в чем я обвинял их.
   Дверь клетки Ри распахнулась, и Ян посторонился, пропуская сводного брата на свободу.
   — Идите за мной. До Зеркала отсюда не близко, а времени у нас мало.
   И он вывел их из-под сводов сказочного зала в коридор. Лишь бледный свет луны, пробивавшийся сквозь люки под потолком, кое-как разгонял здесь тьму.
   — Сюда.
   Безмолвно они следовали за ним. Кейт несколько раз слышала, как кто-то движется в комнатах, мимо которых они проходили, а один раз ей и Ри пришлось быстро укрыться в одном из пустовавших помещений, пока Ян оставался в дверях, все равно что невидимый в своем мундире стражника. Они молчали, пока не оказались на длинной, винтовой лестнице, уводившей в подземелье под белым городом. Достав ключ, Ян отпер одну из дверей, а потом набрал сложную комбинацию кнопок, чтобы открыть следующую.
   — Сюда.
   Следуя за Яном, Кейт и Ри вошли в узкую комнату, освещенную тысячью крошечных фонариков, похожих на круглые, гладкие, сияющие камешки, вделанные в потолок. Зеркало Душ венчало собой возвышение в самом центре комнаты — оно было темно и казалось безжизненным.
   — Как же нам выбраться отсюда? — спросила Кейт.
   — Мой друг и крытая повозка ждут нас у Южных ворот Цитадели. Прежде чем отправиться за вами, я послал ему весточку. Он будет ждать нас целый день.
   — Тогда нам остается только придумать способ незаметно пронести Зеркало мимо Драконов.
   — Я надеялся, что ты сумеешь заэкранировать его так, как сделала это на шлюпке, когда мы бежали с «Сокровища ветра».
   Кейт взглянула на Ри.
   — Я могу это сделать. Но мы слишком ослабели, так что придется потратить некоторое время, чтобы сделать все как надо.
   Ян посмотрел сначала на нее, потом на Ри.
   — Только поторопитесь. Каждую стоянку они проверяют, на месте ли Зеркало. Я могу убить проверяющего, но если он не доложится вовремя, сюда придут и другие.

Глава 49

 
   Хасмаль не сказал Дафрилю ничего из того, чего тот добивался от пленника, однако у него уже не осталось сил, чтобы изображать безразличие. В самом начале пыток он погрузился в медитативный транс, привычный для него во время ворожбы, однако сейчас, надежно укрытый экранами Дафриля, он не имел доступа к чарам. Он вынес жуткие муки, находясь рядом со своим телом и наблюдая за тем, что вытворялось над ним — как сторонний, ни в чем не заинтересованный наблюдатель.
   Однако боль вдруг сделалась слишком сильной, и Хасмаль не мог более входить в транс. Он вновь соединился со своим телом, изрезанным ножом и покрытым ожогами от раскаленного железа. Боль уже не отпускала его, и он не мог теперь избавиться от проникающего в мозг негромкого и самодовольного голоса Дафриля.
   — Вижу, ты снова вернулся ко мне, — проговорил тот. — Отлично. Теперь процесс пойдет значительно быстрее. Должен сообщить тебе, юный Сокол, что сломал не одну сотню таких, как ты… запомни: не одну сотню. Причем людей более крепких, чем ты, и полностью овладевших магией Матрина. Словом, ты скажешь мне то, что я хочу узнать.
   Дафриль сохранял дистанцию и держался слева. Талисман на правом пальце Хасмаля все еще ожидал нужного момента, поскольку Дафриль ни разу не приблизился к его руке. Он должен как-нибудь приманить его…
   Острая боль пронзила ребра Хасмаля, и кожа его зашипела. С отчаянным воплем на устах Хасмаль задергался, пытаясь вырваться из удерживавших его пут.
   Дафриль вздохнул.
   — Вот видишь? Больно… а ведь ты не настолько силен и отважен, как тебе кажется. Поэтому помоги мне, и я помогу тебе. Расскажи, как ты со своими друзьями крал души моих товарищей.
   Мысли Хасмаля заметались. Он уже успел придумать с полдюжины отговорок, однако все они казались неубедительными и неправдоподобными даже ему самому… а если он заговорит, Дракон все равно не перестанет его мучить, чтобы проверить, совпадут ли его слова, сказанные сейчас и потом, после новых истязаний.
   Хасмаль отвернулся.
   — Посмотри на меня.
   Хасмаль упорно глядел вправо, пытаясь найти способ спасения, всеми силами стремясь привлечь Дафриля к руке с талисманом.
   — Повернись ко мне, сволочь.
   Жгучая боль вспыхнула на сей раз с внутренней стороны бедра. Хасмаль завопил и задергался, но упорно не поворачивал лицо к Дафрилю. Это помогло.
   — Я вполне могу подойти к тебе и с этой стороны, — заметил Дафриль. — Ты ничего не выиграешь, тупица.
   Сердце Хасмаля подпрыгнуло от восторга. Ага, подумал он. Подходи, будь добр.
   Дафриль с ножом в руках наконец-то появился справа от него.
   — Смотри сюда… я могу выколоть тебе глаза, отрезать уши и нос, оторвать яйца… содрать с тебя всю кожу, если потребуется. Мне нужно от тебя только одно: чтобы твой язык находился в работоспособном состоянии.
   Твердо встретив его взгляд, Хасмаль сумел ухмыльнуться. Так вот какова она, отвага: находясь в руках врага, перетрусивший, он держится лишь ради своей любви к Аларисте, ведь если он даст волю своему страху, он погубит ее.
   Не в том ли разница между трусостью и отвагой, подумалось ему, что храбрый человек любит кого-то другого, а для труса существует лишь он сам. Если это так, то все люди время от времени становятся храбрецами, а иногда бывают и трусами. А может быть, подумал он, храбрость постоянно трепещет внутри нас, тонкая, хрупкая, словно нить, всегда готовая порваться или оказаться унесенной самым слабым ветерком… а может, существует и другая, высшая разновидность отваги: наполняющая все твое нутро беззаветным огнем, защищающим сознание от ужаса. Если такая отвага существует, то неплохо бы заполучить хоть частичку ее… ибо он был настолько испуган, что сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
   — Упрямая скотина. Я бы на твоем месте сдался.
   — Ты — не я, — прошептал Хасмаль.
   — Так как вы это делали? — Дафриль наклонился ниже, чтобы расслышать слова Хасмаля. Пора, подумал пленник.
   — Я скажу тебе, — прошептал он еще более тихим голосом. Придвинувшись, Дафриль нагнулся еще ниже.
   — Громче, — велел он. — Говори громче.
   Теперь он был там, где нужно, и Хасмаль прикоснулся указательным пальцем к ноге Дафриля. Легкая вибрация засвидетельствовала, что талисман оторвался от пальца и перешел в ткань брюк его мучителя.
   Через какой-то миг Алариста и Дугхалл увидят его глазами Дафриля, Дугхалл войдет в тело и вытеснит из него Дракона, заперев самого главного их врага в крошечном зеркальце, одном из тех, что ждут своего мгновения на полу палатки. Тогда он будет спасен… если только сумеет продержаться до тех пор, когда друзья придут ему на помощь.
   — Мы нашли способ изготовить собственное Зеркало Душ, — прошептал он.
   Глаза Дафриля сузились, и он провел пальцем вдоль окровавленного лезвия ножа.
   — В самом деле? Рассказывай дальше.

Глава 50

 
   Они несли Зеркало Душ по темным подземным коридорам Цитадели Богов… не смеющие дышать, испуганные, но и ликующие. Кейт все время хотелось закричать или как-нибудь еще выказать свое презрение к Драконам, ничего еще не подозревающим и расхаживающим по белым улицам над их головами. «Мы нашли его, — с восторгом думала она. — Нашли, выкрали, а теперь вынесем отсюда и уничтожим».
   — Сколько еще? — Ри, самый сильный из троих, взвалил на себя основной вес: он пристроил Зеркало себе на спину и нес, держа за пару лепестков. Кейт и Ян шли позади, придерживая треножник. На взгляд Кейт, двигались они достаточно быстро и все-таки шагали по этим тайным коридорам уже довольно долгое время.
   — Ты уже видишь впереди разветвление коридоров? — спросил Ян.
   — Здесь тройная развилка.
   — Идем влево. Коридор сразу же начнет подниматься и вновь разветвится. Правая ветвь ведет в караулку у боковых ворот Цитадели. Того, кто окажется там на дежурстве, придется убить. Мой друг с повозкой будет ожидать нас возле конюшни на той стороне улицы.
   — Я уже чувствую запах свежего воздуха, — сказала Кейт. Ри кивнул:
   — И я тоже.
   Они ускорили шаг, а затем перешли на бег. Неосторожность эта была продиктована страхом и нетерпением и могла навлечь на них новую опасность. Торопясь, они начинали дышать слишком громко, а внимание почти целиком концентрировалось на простейшей механике движения, так как с грузом на бегу легко можно было упасть.
   — Не следует так торопиться, — предложила Кейт, не выпуская из рук треножника.
   Оба ее спутника, не говоря ни слова, замедлили шаг. Впереди послышались голоса.
   — Кто может проходить здесь в это время? — прошептала Кейт.
   — Солдаты… садовники… слуги… кто угодно, — ответил Ян.
   — Придется убивать их, — сказал Ри.
   — Не обязательно, — откликнулся Ян. Коридор, которым они теперь шли, постоянно пересекался под прямым углом с другими, такими же темными, туннелями. — Можно отойти в сторону… будем надеяться, что нас не заметят.
   — А если все-таки заметят? — усомнился Ри.
   — Тогда будем убивать. — Кейт вздохнула. — Но всем будет лучше, если этого удастся избежать. — «Нам самим в первую очередь», — подумала она. Убивать ни в чем не повинных садовников или служанок ей было совсем не по нутру.
   Они свернули в первый же коридор справа и замерли в тени — не шевелясь и не дыша. В оставленном ими проходе уже мерцал свет. Они ждали, а голоса сделались громче.
   — …Я и сказал Марте, что собираюсь бросить это место… лучше помои свиньям носить, чем прислуживать этим ублюдкам, — говорил мужской голос. — Иметь дело со свиньями лучше, чем со здешними господами.
   — Свинья, если зазеваешься, оторвет тебе руку и съест у тебя же на глазах, — ответила женщина. — Со свиньями нужно быть внимательным.
   — А с этими нет? Ты только что из деревни и не видела того, что видел я. Помяни мои слова, Лалли, ты здесь еще и недели не пробудешь, как они уже залезут к тебе в нутро и высосут всю жизнь до последней капли. Лучше найди себе другое место.
   — Раз ты такой мастер давать советы, то почему сам здесь работаешь?
   Пара слуг поравнялась с укрытием Кейт и ее спутников, и теперь их можно было видеть вполне отчетливо. В свете факела они разглядели усталого с виду мужчину лет сорока… он заметно сутулился, а волосы на голове его давно уже начали редеть, и опрятную девушку… дерзко улыбаясь, она легко ступала по камням пола.
   — Потому что эти сукины дети платят золотом, а доброго золота в наши дни никто уже не дает за работу.
   Девица улыбнулась во весь рот и захихикала.
   — Ну вот. Тяжелее, чем тебе, мне не будет, а мне надоело получать за свою работу одни куриные яйца да еще обещания. И обстирывать их я могу ничуть не хуже, чем своих соседей.
   Пара прошла мимо, и сердце в груди Кейт застучало медленней.
   — Можешь-то можешь. Только смотри, как бы за это золото с тебя не потребовали чего-нибудь еще.
   Кейт так и хотелось крикнуть этой девице: послушай его, дурочка! Однако ей пришлось утешиться мыслью о том, что падение Драконов может стать делом рук ее, Кейт, и ее друзей. И если Лалли не сумеет позаботиться о себе, быть может, именно она, Кейт, в итоге спасет ее. Возможно.
   Голоса наконец стихли вдали, и беглецы продолжили путь.
   Караулка оказалась незапертой. Ян заранее в точности описал своим спутникам внутренности этого помещения. Единственный стражник стоял у окна спиной к ним, следя за мальчишками, игравшими в мяч у ворот. Повозок поблизости не было. Пешеходов тоже.
   Достав нож, Ян зашел к солдату сзади и, зажав ему рот, ударил рукоятью по голове. Тот свалился словно мешок с камнями. Кейт заметила, что он еще дышит.
   — По-моему, ты собирался убить его, — сказал Ри.
   — С тех пор как я служу здесь, это занятие успело мне надоесть, — ответил несколько побледневший Ян. — Он нас не видит, не слышит и не сможет рассказать, куда мы пошли и с чем.
   — Я не против, — согласился Ри.
   — А где повозка?
   — Побудьте здесь, — ответил Ян. — Я сейчас.
   Он направился через улицу, изображая стражника, выбравшегося из караулки подышать свежим воздухом. Когда он вернулся назад, Кейт услышала, как загрохотали колеса, и спустя мгновение из-за угла выкатила черная погребальная колымага. Она остановилась перед караулкой, и все трое, погрузив Зеркало Душ в темное нутро, устроились в нем и сами. Повозка тронулась с места.
   — Куда мы едем? — спросила Кейт, еще не верившая в то, что они оказались на свободе.
   — В Дом Галвеев, — негромко отозвался Ян. — Там нас будут искать в последнюю очередь.