– Это успокоит их на какое-то время, – с мрачным удовлетворением сказал Марко. – Во всяком случае, ты успеешь прийти в себя. Где твоя квартира?
   – На втором этаже. Первая дверь справа. Стефани глубоко и судорожно вздохнула. Как только она осознала, что находится в безопасности, сразу почувствовала облегчение.
   – Я уже смогу сама, – добавила она, когда Марко снова протянул ей руку.
   Помощь, которую она была рада принять на улице, здесь, в доме, за закрытыми дверями, приобретала совсем другой оттенок. То, что воспринималось как поддержка и защита, сейчас вызывало ощущение чего-то глубоко интимного. В замкнутом пространстве подъезда прикосновения Марко, даже лишенные какой бы то ни было чувственности, будили в Стефани совсем другие чувства, горячили кровь и вызывали сильное сердцебиение. Почувствовав предательскую дрожь в теле, Стефани начала быстро подниматься по лестнице.
   Марко шел за ней. Он сохранял дистанцию и в то же время давал Стефани понять, что он рядом и в случае необходимости готов прийти ей на помощь. Он, очевидно, почувствовал ее настроение, потому что даже не пытался поддержать за руку. Когда Стефани подошла к своей двери, Марко остановился в двух шагах позади нее. Он стоял в напряженной позе, как бы подчеркивая, что не собирается навязываться.
   – От этой двери у меня есть ключ, слава Богу… Стефани привстала на цыпочки и нащупала ключ, лежавший над дверью. Марко нахмурился и медленно покачал головой, выражая свое неодобрение столь беспечным отношением к охране своей квартиры.
   – Очень рискованно, – сухо прокомментировал он.
   – Меня не интересует, что ты думаешь по этому поводу! – огрызнулась Стефани. – В этом доме живут порядочные люди, и я доверяю им. К тому же здесь нечего красть.
   Стефани старалась казаться беззаботной и спокойной, но у нее ничего не вышло. После встречи с репортерами у нее немного дрожали руки, и ей не удавалось вставить ключ в замочную скважину. Стефани видела, что Марко с трудом сдерживается, чтобы не подойти к ней и самому открыть дверь. Но Стефани метнула на него такой взгляд, что он тут же отказался от своего благородного порыва. Третья попытка увенчалась успехом, и Стефани распахнула дверь театральным жестом.
   – Это тебе не особняк семьи Янг! – объявила Стефани, махнув рукой на небольшую гостиную в зеленовато-бежевых тонах.
   Ее несдержанность напомнила Марко о том, почему она хотела выйти замуж за Филипа. Стефани увидела, как его лицо стало мрачным, а синие глаза – пустыми и отчужденными.
   – Но мне нравится, – быстро добавила она. – Мебель, конечно, далеко не новая и довольно скромная, но это мой дом. Входи скорее, пока эти гиены не обнаружили, где находится моя квартира.
   – Думаю, мы можем чувствовать себя в безопасности какое-то время, – успокоил ее Марко, но все-таки вошел вслед за Стефани, чтобы она могла закрыть дверь. – Сюда они вряд ли войдут. Однако, если тебе понадобится выйти из дома, они снова набросятся на тебя.
   Стефани содрогнулась от ужаса.
   – Надеюсь, к тому времени они уже уйдут, – пробормотала она не очень уверенно. – Им надоест ждать и…
   Она замолчала, увидев, что Марко подошел к окну и, чуть отодвинув занавеску, посмотрел на улицу.
   – Разве похоже, что вся эта компания быстро сложит свое оружие? – иронично осведомился он. – По-моему, они собираются провести около твоего дома всю ночь.
   Стефани подошла к нему и тоже выглянула в окно. У нее сердце сжалось от страха, когда она увидела репортеров, оккупировавших ступени ее подъезда. Действительно стая гиен.
   Кто-то из журналистов заметил движение за окном, и все как по команде задрали головы. Стефани в долю секунды отскочила от окна на середину комнаты. И все ее самообладание, достигнутое с таким трудом, пошло прахом.
   – Почему они охотятся за мной? – чуть не плача, спросила она. – Что я такого сделала?
   – Ты дала им хороший материал для светской хроники, – спокойно ответил Марко. – Это тебе плохо, а с их точки зрения, они лишь делают свою работу.
   Марко вытащил что-то из кармана пиджака и бросил ей. Стефани поймала. Это была газетная страница, сложенная в несколько раз. Трясущимися руками Стефани развернула листок и, прочитав заголовок, громко ахнула.
   “Секретарша бросает босса у алтаря и сбегает с итальянским миллионером”.
   – Где ты это взял?
   – В киоске на заправочной станции, где мы останавливались. Я купил газету, когда ты отлучилась в дамскую комнату.
   – Но я не сбегала с тобой! Они… – Слова замерли на губах Стефани, когда она взглянула на статью еще раз.
   Под заголовком была помещена фотография Филипа. В элегантном костюме он стоял перед церковью и выглядел несчастным и печальным. А чтобы ни у кого не осталось сомнений, подпись сообщала: “Убитый горем”.
   – О нет… – простонала Стефани и медленно опустилась на стул. – Этого не может быть. Филип никогда не сказал бы такого.
   Но по мере того, как она читала статью, обнаруживалось, что он все-таки “сказал”, и не только о том, что убит горем. Стефани узнала, что она жестокая разбивательница мужских сердец, пустая кокетка, гоняющаяся за большими деньгами. Держала на крючке одного мужчину, пообещала выйти за него замуж, но бросила в день свадьбы, когда на горизонте появился более богатый кандидат.
   – Все было не так! Они не имели права печатать это! Сплошная ложь!
   – Ложь? – с иронией переспросил Марко. – В таком случае, поправь меня, если я скажу что-нибудь не то. Мне помнится, ты призналась, что собиралась выйти замуж за Филипа ради денег. Точнее за его обещание оплатить твои долги.
   Провоцирующий тон Марко еще больше распалил Стефани, подбросил поленья в костер ее эмоций.
   – Это ты во всем виноват! – крикнула она в негодовании и, скомкав газетный лист, швырнула в безмятежное лицо Марко. – Ты заварил эту кашу! Если бы не ты со своим ненормальным планом похищения, мы с Филипом были бы уже женаты и мне не пришлось бы читать, как меня обливают грязью!
   – И это для тебя важнее, чем потеря богатого мужа, согласившегося оплатить твои долги?
   – Конечно, важнее! Как, по-твоему, чувствуют себя мои родители, видя, что пресса размазывает меня по стене? – Если не считать, что мой отец верит в то, что у нас с тобой серьезные отношения, добавила Стефани про себя. – Почему это происходит именно со мной? – простонала она, закрыв лицо ладонями. – Я хочу, чтобы все было как раньше.
   – Сомневаюсь, чтобы твое желание исполнилось в ближайшее время, – хмыкнул Марко. Он опять подошел к окну, но на этот раз наблюдал за происходящим внизу более осторожно, чтобы репортеры не заметили его. – Такое впечатление, что информация о твоем местопребывании распространилась довольно широко. К журналистам у твоего подъезда каждую минуту прибывает подкрепление.
   Стефани побледнела.
   – Я не вынесу этого, – простонала она. – Марко, что мне делать?
   Призыв о помощи, исходящий от красивой женщины, не мог не найти отклик в мужском сердце. Когда Стефани смотрела на Марко своими большими серебристо-серыми полными отчаяния глазами, ему хотелось забыть все, что он знал о ней, забыть о разочаровании, которое постигло его, когда он узнал, почему она собиралась замуж за Филипа Янга.
   Марко намеревался просто подвезти Стефани до дому и сразу уехать. Он хотел как можно быстрее избавиться от нее и забыть обо всей этой истории. Ему не нравилось, как остро его тело реагирует на эту женщину. Это мешало ему нормально мыслить, и он начинал делать глупости.
   Обыкновенное половое влечение, естественное желание здорового мужского организма, сказал себе Марко. А страсть проходит. Рано или поздно огонь желания превращается в быстро остывающий пепел. Я уже проходил через это и наверняка снова окажусь в подобной ситуации. Но в следующий раз я постараюсь иметь дело с женщиной, которая будет полной противоположностью Стефани, этой хладнокровной счетной машине, видящей только долларовые банкноты, когда смотрит на мужчин.
   – Ты можешь переждать нашествие, – сказал Марко, стараясь не замечать мольбы в глазах Стефани. – В конце концов, им надоест торчать здесь.
   – Но сколько это может продолжаться?! День? Неделю?
   В глазах Стефани плескался испуг. У Марко дрогнуло сердце. Она была похожа сейчас на маленькую девочку, которая потерялась в лесу. Принадлежащие ему рубашка и джинсы болтались на ее стройной фигурке. Марко подумал, что жалость уже подводила его, а кажущиеся беззащитность и беспомощность Стефани не что иное, как маска, за которой она прячет свою алчную сущность. Но он не намерен еще раз совать голову в петлю, которую Стефани тут же затянет на его шее.
   Марко оставалось лишь надеяться, что он сумеет убедить свое тело не напоминать ему о том, какая у Стефани нежная горячая плоть, как приятно держать в руках ее упругие груди… Стоило ему подумать об этом, как у него сразу подскакивал пульс и во рту появлялась сухость.
   – Если повезет, то дней пять.
   Марко старался не выдать свое состояние, но усилия принесли обратный результат – его голос прозвучал напряженно и резко. Стефани вздрогнула.
   – Как только появится свежая жареная новость, они забудут о тебе, как о прошлогоднем снеге, и переключатся на новый скандал.
   Он собирается уйти, огорчилась Стефани. Бросит меня в такой ситуации и даже не оглянется.
   Вчера она только и мечтала об этом, молила Бога, чтобы он навсегда исчез из ее жизни и она смогла вернуться домой. Сейчас же такая перспектива разрывала ей сердце.
   – Просто великолепно! – с горечью воскликнула Стефани. – Лучше не придумаешь! А что мне делать все это время? Сидеть взаперти или отдать себя на растерзание этим шакалам? Марко! – вскрикнула она в ужасе, когда кто-то забарабанил в парадную дверь.
   Стучали так сильно, что звуки гулко разносились по всему подъезду. Марко не мог сидеть сложа руки в такой ситуации. Вскрик Стефани разбудил в нем все благородные чувства, которыми он обладал, воззвал к первобытному инстинкту мужчины – необходимости защищать и оберегать свою подругу, когда той угрожает опасность.
   Марко подошел к креслу, в котором сидела Стефани, и, опустившись перед ней на колени, обнял ее и крепко прижал к себе. Она показалась ему такой хрупкой, что он испугался, не раздавит ли ее своими сильными руками.
   – Ну почему они не уходят?! – чуть не плакала Стефани. – Почему не оставят меня в покое?!
   Однажды, когда Марко был еще ребенком, он вырвал воробья из когтей кошки и отнес его в безопасное место. Перепуганная птичка дрожала в его ладонях так же, как дрожала сейчас Стефани. Тогда он задумался о том, как такое крошечное, хрупкое существо может выжить в мире, где на каждом шагу его подстерегает опасность.
   Мать сказала Марко, что воробей, побывавший в зубах у кошки, не выживет, поэтому лучше было не трогать его. У природы свои законы. Во всяком случае, без его вмешательства у воробья был бы быстрый конец, а так бедная птичка будет мучиться и все равно умрет. Но этот еще живой комочек сумел разбудить в Марко инстинкт защитника, и Марко стал выхаживать воробья. Он до сих пор помнит, какое чувство испытал, когда выпускал окрепшую птицу на волю. Воробей расправил крылышки, вспорхнул и полетел. Марко казалось, что вместе с ним полетело и его ликующее сердце.
   Нечто похожее он ощущал и в данную минуту. Умом Марко понимал, что самое правильное – это встать и уйти. Сказать себе, что Стефани сама создала эту ситуацию, согласившись выйти замуж за Янга по расчету. Поэтому пусть сама и выпутывается, а ему надо выйти отсюда, плотно закрыть за собой дверь и навсегда забыть о Стефани Роуленд.
   Но Марко знал, что совесть не позволит ему так поступить. Нет, если быть честным с самим собой, то правдивее будет сказать: он не хочет так поступать.
   И, когда парадная дверь опять стала сотрясаться от ударов репортеров, а Стефани дрожавшими пальцами вцепилась в его руку, Марко понял, что никуда не уйдет.
   – Есть еще один выход, – услышал он собственный голос. – Ты в любое время можешь уехать со мной. В конце концов, именно этого все и ждут от тебя. Поезжай в Италию и оставайся там, пока не уляжется вся эта шумиха.

11

   Что я здесь делаю? – этот вопрос Стефани задавала себе много раз с того момента, как личный самолет Марко приземлился в аэропорту Милана. Там они пересели в большой вертолет, доставивший их в огромное поместье, которым семья Маринелли владела более двух веков.
   Ради чего я приехала сюда? Что меня вынудило согласиться на приглашение Марко?
   У Стефани и в мыслях не было принять его предложение. Марко еще не договорил, а она уже приготовилась сказать “нет”. Даже рот открыла, чтобы произнести это слово, но в этот момент раздался очередной грохочущий стук в дверь, и отказ замер у Стефани на губах.
   – Они не уйдут, пока не получат материал для своей статьи, – сказал Марко, точно угадав ее мысли. – Если ты останешься, они превратят твою жизнь в ад. Будут преследовать тебя звонками, стучать в твою дверь днем и ночью. Мне кажется, тебе стоит дать себе короткую передышку, уехав из Штатов на какое-то время.
   Дать себе передышку… Разум и инстинкт самосохранения подсказывали Стефани, что она не должна даже думать об этом. Но в ее голове бродили и другие мысли. Ей хотелось поехать с Марко не только ради “передышки”. Она хотела получить возможность побыть с ним хотя бы еще немного.
   Прошло чуть более полутора суток, как она познакомилась с ним, и за это короткое время ее не раз бросало от ненависти и страха к страстному, неудержимому желанию и обратно. Казалось, Стефани только что мечтала сбежать от Марко, освободиться от его опасного, опустошающего присутствия. Главным ее желанием было остаться одной и собрать по кусочкам свою разрушенную жизнь.
   Но теперь перспектива остаться без Марко превращала ее жизнь в пустое, безрадостное существование. Стефани не могла заставить себя сказать ему “прощай”. Она знала, что сделает все, пойдет на что угодно, лишь бы побыть с ним еще немного.
   Это было сумасшествием, полным безумием, но Стефани прислушивалась к своим инстинктам и, находясь в их власти и подчиняясь им, не могла произнести даже короткое “да”. Поэтому она лишь кивнула и тут же пришла в ужас от того, на что согласилась.
   Однако нежелание прислушаться к голосу разума не означало, что Стефани не терзали сомнения. Самый тяжелый момент наступил, когда вертолет пошел на посадку.
   – Если ты посмотришь сейчас вниз, – сказал Марко, – то увидишь поместье сверху. Вон там, видишь? Это “Ла Росса”.
   – Это!
   У Стефани перехватило дыхание. Она ошеломленно смотрела на белоснежную двухэтажную виллу с колоннами, которая стояла в центре широкой лужайки. Справа от виллы был большой бассейн. Разумеется, все утопало в зелени и в цветах.
   – Какая прелесть! Потрясающе!
   И пугающе. Стефани знала, что Марко богат. Она не могла не заметить, как его деньги облегчили им бегство в Италию: все вопросы, связанные с путешествием за границу, были улажены молниеносно. Тем не менее эта красивейшая вилла произвела на Стефани ошеломляющее впечатление.
   – У вас есть соседи? – спросила Стефани, не в силах отвести глаз от изумительной панорамы, которая расстилалась внизу.
   – Есть, но их дом от нашего довольно далеко, поэтому мы часто пользуемся вертолетом.
   Тон Марко был спокойным и обыденным. Ни малейшего намека на хвастовство или снобизм. Казалось, он проявлял полное безразличие к гигантским размерам своей собственности. Но это можно понять – ведь он родился и вырос, как говорится, с серебряной ложкой во рту. И он воспринимал роскошный образ жизни как естественный, а великолепную виллу прозаично называл “домом”. Ему в отличие от Стефани не надо было беспокоиться о том, что “Ла Росса” изолирована от мира. Он не будет мучиться здесь от одиночества, как Стефани, которой предстояло провести на этой вилле, очевидно, несколько дней.
   Вопреки ее ожиданиям, Марко выделил ей отдельную спальню, но и это не избавило Стефани от напряжения, которое обострило ее нервы до предела. Комната поражала размерами и напоминала скорее номер люкс в дорогом отеле. Собственно спальня, к которой примыкала просторная ванная, и гостиная, застекленные двери которой выходили во внутренний дворик.
   – Это для меня?! – воскликнула Стефани. – Но я думала…
   – Ты думала, что я потребую платы за гостеприимство? – закончил за нее Марко. Строгие нотки в его голосе дали Стефани понять, что она задела его мужскую гордость. – Ты слишком плохо думаешь обо мне, дорогая. Когда я предложил тебе убежище, где ты можешь переждать газетную шумиху, я не преследовал никаких корыстных целей – просто хотел помочь тебе в трудной ситуации, и только. Стефани стало неловко.
   – Я… извини… ты… – промямлила она, но Марко остановил ее невнятный лепет повелительным жестом.
   – Ты нуждалась в надежном укрытии, чтобы пересидеть скандал, а у меня была возможность предоставить тебе тихую гавань. Я понимал, что в долгу перед тобой после того, как сыграл решающую роль в срыве твоих планов на будущее.
   Стефани его “покаяние” показалось двусмысленным. Она не нуждалась в том, чтобы Марко напоминал ей, что он считал ее “планами на будущее”. Он был уверен, что Стефани хотела выйти замуж за Филипа только ради того, чтобы завладеть его деньгами. В его глазах она была охотницей за чужим добром, которая готова продать себя тому, у кого больше денег.
   – Спасибо.
   Резкость тона выдала двойственность ее чувств, что не ускользнуло от внимания Марко. В его глазах блеснул вызывающий огонь, и Стефани поняла, что он еще не сказал главного. И она оказалась права.
   – Но я не возражал бы, если бы ты вдруг решила разделить со мной постель, – медленно проговорил Марко. Блеск в его синих глазах с каждым словом становился ярче. – Но это должен быть твой выбор, твое желание. Ты должна сказать, что тоже этого хочешь.
   Верная гарантия того, что мой рот будет на замке, подумала Стефани. Неужели он считает, что я смогу прийти к нему среди бела дня и невозмутимо заявить, что хочу его?
   – Если ты считаешь, что это возможно, тебе придется ждать очень долго! – возмущенно воскликнула Стефани.
   Она еще сильнее разъярилась, когда увидела, что Марко отреагировал на ее горячность скептическим пожатием плеч.
   – В чем дело? – насмешливо спросил он. – Ты что, боишься себя и своих чувств? Боишься признаться, что ты женщина, имеющая желания и потребности?
   Это был уже серьезный вызов, и не ответить на него Стефани не могла. Если она промолчит, Марко расценит это как признание его правоты. А, как известно, сильный хищник, каковым Стефани считала Марко, хорошо чувствует малейший признак слабости своей жертвы. Стефани смело посмотрела ему в глаза и холодно сказала:
   – Моя сексуальность меня не пугает, мистер Маринелли. И я не стесняюсь ее. Просто я предпочитаю сама решать, где и как… доставить себе это удовольствие. И еще. Я предпочитаю сама выбирать себе партнера.
   Интересно, подумал Марко, она знает, что происходит со мной, когда она смотрит на меня своими серебристо-серыми глазами? Наверное, знает. Поэтому делает это намеренно.
   Он злился на себя за то, что реагирует на Стефани, позволяет ей манипулировать его чувствами, играя на мужских инстинктах. Марко злился и на свое тело, которое отзывалось на каждый ее взгляд. Особенно его заводило то, что Стефани произносила провокационные слова строгим тоном. Ему хотелось схватить ее в объятия, впиться в ее нежные припухшие губы и целовать до тех пор, пока холодная сдержанность Стефани не растает как снег под лучами весеннего солнышка.
   Но подозрение, что Стефани именно этого и добивается, удерживало Марко от необдуманного поступка. Он вел борьбу со своими чувствами, которые могли лишить его остатков разума, и потерял контроль над своим языком. Марко выплеснул свое раздражение, не успев даже заметить, как это произошло.
   – С Янгом ты не была такой разборчивой! – прорычал он. – Просто удивительно, как быстро женщина меняет свои принципы на обручальное кольцо и деньги.
   Стефани чуть не задохнулась от бешенства. Она едва удержалась, чтобы не расцарапать ему лицо.
   – Тебя это, конечно, не касается, но для твоего сведения: я с Филипом никогда не спала! Он ни разу пальцем не дотронулся до меня!
   – А вот в это мне трудно поверить. Во-первых, ни один нормальный мужчина не сможет удержаться от тебя на расстоянии вытянутой руки. Если в его жилах течет кровь, а не вода, он не сможет не дотронуться до тебя. И, во-вторых, в мою постель ты легла не девственницей.
   Лицо Стефани залила густая краска, которую быстро сменила смертельная бледность.
   – И поэтому ты решил, что я сплю со всеми подряд!
   – Ты передергиваешь мои слова!
   – Ничего подобного! Ты лицемер, Марко Маринелли! К твоему сведению, единственный мужчина, с которым я занималась любовью, был мой жених.
   – Еще один? – иронически удивился Марко. – У тебя хобби коллекционировать женихов, а потом терять их? Скажи, пожалуйста, сколько всего их у тебя было?
   – Только один!
   Стефани затопил гнев – горячий и освобождающий. В голову ударила кровь. Стефани потеряла контроль над собой, но даже обрадовалась этому: она освободилась от пут, которые связывали ей язык, и ничто не мешало ей изливать на Марко свою горечь.
   – Только один, – повторила она. – Один настоящий. Майкл, был моим первым возлюбленным. Он жил в соседнем доме. Мы оба были девственниками, оба впервые занимались любовью. Мы собирались пожениться, но… но… – Не пролитые слезы комом застряли в горле. Стефани прокашлялась и заставила себя говорить дальше. Она хотела, чтобы Марко знал правду о ней. – Майкл давно мечтал о мотоцикле, скопил даже половину суммы. Вторую половину ему подарили родители на день рождения. Майкл не мог дождаться, когда сядет на него. Уже должны были появиться гости. Он сказал, что успеет объехать наш квартал и вернуться до их прихода.
   – Стефани… – попытался остановить ее Марко, но она замотала головой.
   – Он так и не вернулся. Не снизил скорость на повороте, мотоцикл занесло, и Майкл угодил прямо под колеса грузовика.
   Марко протянул к ней руки, хотел обнять, но Стефани отвернулась, не в силах больше смотреть на него.
   – Стефани, мне очень жаль. Прости меня за грубость. Если бы я знал, никогда не позволил бы себе… Я не должен был ничего говорить тебе. Прости мне бестактность. Может, тебе станет легче, когда я скажу, что мне ни разу не было так совестно. Надеюсь, ты простишь меня.
   Это было чистосердечное раскаяние. Стефани не могла устоять перед просящим виноватым взглядом Марко. Она молча кивнула.
   – Ты сильно его любила? – спросил он сочувственно.
   – В то время – да. Я думала, что другого такого у меня в жизни не будет. Когда Майкл погиб, я искренне верила, что больше никогда не полюблю. Я…
   Стефани не могла продолжать. Она закрыла лицо руками, чтобы Марко не видел выражения ее глаз и лица.
   – Стефани, мне действительно очень жаль, – сказал он, неправильно истолковав ее жест.
   – Ничего, – глухо проронила она, не отнимая ладоней от лица. – Я верю тебе, но сейчас мне хотелось бы побыть одной.
   – Но я…
   – Марко, пожалуйста! – Стефани слегка раздвинула пальцы рук, взглянула на его обеспокоенное лицо и снова сдвинула их. Она впервые видела Марко растерянным и смущенным. Трудно было поверить, что сильный, гордый и независимый мужчина способен глубоко сопереживать чужому горю. – Пожалуйста, – повторила она. – Я хочу остаться одна.
   Марко промолчал, и Стефани, решив, что он откажет ей в просьбе, лихорадочно стала придумывать причину, чтобы заставить его уйти из комнаты.
   Марко провел ладонью по волосам и выдохнул воздух сквозь стиснутые зубы.
   – Хорошо, – резко сказал он. – Я оставлю тебя в покое.
   Он уверен, что я не простила его, не приняла его извинения, с грустью подумала Стефани, провожая Марко глазами. Но, если бы я окликнула его, вернула в комнату и убедила, что не сержусь на него, я не остановилась бы на этом. Я неизбежно должна была бы сказать ему кое-что еще. То, что буквально минуту назад неожиданно открыла для самой себя.
   Открыла – и ее мир, привычный мир, разлетелся на мелкие кусочки, которые Стефани даже не стала пытаться собрать.
   “Когда Майкл погиб, я искренне верила, что больше никогда не полюблю”. Эта фраза, сказанная опрометчиво и эмоционально несколько минут назад, вернулась к Стефани немым укором.
   Стефани оставалось лишь надеяться, что Марко не уловил секундное колебание, короткую заминку, которая выдала ее с головой, Что он не услышал, как она споткнулась о слова, начала заикаться от своего ошеломляющего открытия. Прижав к лицу ладони, она прятала волнение, а не слезы, как ошибочно подумал Марко.
   “Я искренне верила, что больше никогда не полюблю”. Сказав эти слова, Стефани в ту же секунду поняла, почему Марко действовал на нее так сильно. Почему ее глубоко оскорбило, когда он предложил ей любовную связь, и ничего больше. Ведь Филип предлагал ей фактически то же самое, но его предложение не затронуло чувств Стефани. Она отнеслась к нему как к спасательному кругу, позволяющему выбраться из пучины, в которой барахтался ее отец, тянувший за собой на дно и свою семью.