Арнольд и Мария встретили Новый год в ресторанчике в Санта-Монике вместе с его бывшим соперником и нынешним другом Фрэнком Зейном и его женой Кристиной. Рассказывая Сью о ресторане, в котором официанты и официантки поют и танцуют в перерывах между сменой блюд, Арнольд ухитрился изобразить всю вечеринку словно невинный выход в церковь. Сью, хотя и несколько умиротворенная, чувствовала себя, тем не менее, отнюдь не в безопасности.
   Она начала подслушивать под дверью, пытаясь уловить обрывки телефонных разговоров, и старалась сохранить счастливое выражение лица, но это было отнюдь не просто. «Изначально способность воспринимать все с юмором,– вспоминала она,– привил мне Арнольд. Затем это стало непременным условием. Когда мне совсем не было смешно, он прямо-таки сходил с ума и говорил тогда: „С тобой скучно“. Он хотел, чтобы его все время развлекали. Я чувствовала себя вынужденной делать это, чтобы сохранить его любовь». На Новый год Шварценеггер, который занимался рекламой книги «Арнольд: воспитание культуриста», вошедшей в десятку лучших бестселлеров «Нью-Йорк Тайме», взял Сью с собой в Денвер, а затем покататься на лыжах– в Эспен. Он первый раз приехал туда, и Сью, хорошо знавшая Эспен, показала ему город. Позже она слышала, как Арнольд делился с Марией по телефону впечатлениями о своей поездке в Эспен, тщательно умалчивая о том, что с ним была Сью. Вскоре Мария стала все чаще выбираться в выходные на Западное побережье. Арнольд не уставал повторять Сью: «Она молода, и я не сплю с ней, она не больше, чем друг». Сью пребывала на Западном побережье, Мария – на Восточном, а Арнольд хотел их обеих. Так что когда Мария приезжала в Лос-Анджелес, он лгал Сью, пытаясь одновременно убедить съехать с его квартиры именно на выходные. Перед друзьями Арнольд не скрывал, однако, свою двойную жизнь. Как это ни покажется странным, но Боб Шрайвер, работавший по совместительству в «Лос-Анджелес Геральд Трибюн», частенько захаживал к Арнольду домой, когда Сью была там. Уверенный в мужской солидарности, Арнольд даже не пытался скрывать от Бобби истинный характер своих взаимоотношений с Сью. Если Мария и спрашивала Бобби об интимных подробностях жизни Арнольда в Калифорнии, весьма вероятно, ее брат хранил верность кодексу чести, присущему семье Кеннеди, поступая так, как и Тедди, скрывший правду от сестры Юнис о похождениях Джека Кеннеди.
   Весной 1978 года Сью и Арнольд уже отчаянно ссорились из-за Марии. Во время одной из таких ссор Сью бросила ему ключи, во время другой -выскочила из автомобиля посреди шоссе. Всегда хладнокровный и не забывавший сохранять баланс сил в свою пользу, Арнольд поехал дальше, оставив Сью на трассе.
   Временами, однако, Арнольду не хватало хладнокровия. Через девять месяцев после того, как они начали появляться на людях вместе, Арнольд и Сью были уже на грани разрыва, Сью объявила, что уходит от Арнольда. Верная своему слову, она собрала вещи, забросила их в машину и уехала. Проехав несколько кварталов и подумав, что Арнольд остался один, она опомнилась и вернулась назад. И тут Сью убедилась, что Арнольд в самом деле любит ее. «Когда я вошла в дом, то увидела, что он плачет. Я никогда не видела, чтобы мужчина так горько плакал. Он заливался слезами как младенец. Мы слились в объятьях, крепко прижались друг к другу, и я сказала, что остаюсь». В этот момент она знала, что он любит ее, уязвим и его уязвимость – в боязни быть покинутым.
   Двойная игра Арнольда продолжалась до августа 1978-го. Прошел год, после того как он встретил Марию. Ультиматум, однако, был поставлен Сью. Арнольд спровоцировал его. Он объявил Сью, что собирается отдохнуть на Гавайях со своими австрийскими друзьями Берндом и Эрикой Циммерманк. Сью, однако, приглашения не получила. Она знала, что он планирует взять с собой Марию, и решила больше не мириться со сложившейся ситуацией. На этот раз Сью по-настоящему уехала от него. Мария с Эрикой и Берндом поехали на Гавайи с Арнольдом, и казалось, что теперь она наконец-то заполучила его безраздельно.
   Однако все было не совсем так, как это выглядело на первый взгляд. Через два месяца после разрыва Сью и Арнольд все еще тайно встречались. Их сексуальное влечение друг к другу оставалось очень сильным, и они продолжали подчиняться ему. Но однажды Арнольд увидел Сью за обедом с чернокожим приятелем, после чего, по ее словам, он заявил: «Сью, я хочу, чтоб ты знала, я больше не буду спать с тобой. Я не могу рисковать, чтобы Мария заразилась от меня». И все же их взаимоотношения выстояли, правда, в новой, отличной от прежней форме. Сью, которая после официального разрыва стала терапевтом, часто видела Марию в Санта-Монике вместе с Арнольдом, который, по своему обычаю, упорно возил ее туда же, где бывал с Сью. Однажды Сью и Мария даже встретились в одном и том же зале, «Спорте коннекшн», где обе занимались гимнастикой. Встреча была сердечной. Сью ныне живет счастливой семейной жизнью со своим мужем неподалеку от Арнольда и за годы, прошедшие со времени их размолвки, временами встречает его в Венис или Санта-Монике. В 1985 году они обедали вместе у «Шинуа» на Мейн-стрит в Санта-Монике. Арнольд радостно поведал Сью все подробности своей последней любовной связи. Сью показалось, что его восторг по поводу этой интрижки подогревался ее тайным характером. Они ушли в воспоминания, и Сью припомнила Арнольду все свои обиды. «Да что ты, у нас были, самые великолепные отношения»,– возразил Арнольд. Сью улыбнулась и ответила: «Может, у тебя и были. А я чувствовала себя незащищенной, мирящейся со множеством вещей, с которыми сейчас мириться бы уже не стала». Арнольд добавил непреклонно: «У нас все было великолепно», и сменил тему разговора.
   В августе 1978 года Мария, которой Барбара Уолтере посоветовала не спешить браться за работу, перебралась все же из Филадельфии в Балтимор на телестанцию «Дабл-ю-Джей-Зет», преисполненная решимости продвинуться дальше по телевизионной стезе. Арнольд также преуспевал, организуя конкурсы культуристов и получая предложения о съемках в кино. 15 сентября Арнольд и Мария приехали в Новый Орлеан, на состязания боксеров Спринкса и Али в «Супердоуме». Арнольд никогда до этого не бывал в Новом Орлеане, так что их гидом стал великий культурист Бойер Коу, родом из Луизианы. Бойер пригласил Арнольда и Марию пообедать в карибском зале ресторана отеля «Поншартрен». Там он заказал на всех фирменное десертное блюдо «Торт высотой в милю», который действительно возвышался на фут и представлял собой заманчивую смесь итальянского мороженого типа мусса с орехами и фруктами, увенчанную взбитыми белками с сахарной пудрой и щедро политую густым шоколадным соусом. В предвкушении удовольствия Мария изготовилась было зачерпнуть полную ложку, как вдруг Арнольд схватил ее сзади за шею и ткнул лицом прямо в торт. Племянница президента, внучка мультимиллионера и одна из принцесс Америки оказалась покрытой горами взбитого белка и ручьями шоколадного соуса. Бойер рассказывал, что Мария была, мягко говоря, удивлена. Арнольд же, завладевший вниманием всего карибского зала, естественно, остался доволен. По слухам, он разыгрывал эту шутку неоднократно. В интервью «Кейбл Гайд» в июле 1988 года он хвастался, что в запасе у него был вариант: сказать официантке, что крем прокис, предложить понюхать его, а затем ткнуть туда носом. В одном из интервью Мария, отвечая на вопрос журналиста, какие качества в Арнольде ей более всего нравятся, ответила: «чувство юмора». Хорошо подготовившийся к беседе журналист ехидно спросил: «Вы имеете в виду шутку с тортом; А она не вызывает у вас чувства протеста?» Мария ответила: «Не вызывает». «Даже когда в торт окунают вас?» – продолжал настаивать интервьюер. «Нет, конечно, нет»,– был ответ. Мария, видимо, пыталась спасти свое лицо.
   Публично ни Кеннеди, ни Шрайверы никогда не позволяли себе критиковать отношения Марии и Арнольда. На первых порах кое-кто из их друзей и знакомых считал, что Арнольд – крупнейшая неудача семьи Кеннеди со времени инцидента в Чаппакуиддике, обвинение, не основанное на каких-либо фактах, а полностью на домыслах (В Чаппакуиддке машина, которую вел Эдвард Кеннеди, упала с моста в воду. Погибла его секретарша Мери Кокочне. Этот эпизод отрицательно повлиял на политическую карьеру Кеннеди.– Прим. ред.). Юнис Шрайвер, самая близкая из всей семьи к умственно отсталой сестре Розмари, превратила благотворительность в цель своей жизни. Она всегда приглашала Розмари провести лето с ней и ее семьей, а в конце шестидесятых годов основала «Спешиал Олимпикс», благотворительную спортивную организацию для умственно отсталых, действующую под эгидой Фонда Джозефа П. Кеннеди. Юнис – ее председатель, а Сарджент Шрайвер – президент. Взаимоотношения Арнольда с Шрайверами побудили его участвовать в деятельности «Спешиал Олимпикс». Недаром Сью Мори, любившая и потерявшая его, всегда говорила о «добром сердце Арнольда». После своей первой встречи с Юнис, Арнольд стал в «Спешиал Олимпикс» почетным тренером по тяжелой атлетике, пост, который он до сих пор за собой сохраняет. Он сыграл существенную роль в разработке всей программы «Спешиал Олимпикс» по тяжелой атлетике, путешествуя по стране с показательными выступлениями и помогая собрать деньги на приобретение тяжелоатлетических снарядов. Арнольд объясняет это так: «Тяжелая атлетика чрезвычайно популярна среди подростков, поскольку в этом виде спорта легко совершенствоваться и они могут наглядно видеть результаты. Можно начать и с двух фунтов, но затем они смогут поднимать пять. И это сразу же приносит им удовлетворение». Позже, став звездой первой величины международного масштаба, Арнольд работал с восемнадцатилетними близнецами Марком и Майком Хембдами, страдающими синдромом Дауна. Общение с Арнольдом, как вспоминает их мать Сандра, принесло прекрасные плоды: «Они чувствовали, что Шварценеггер стал их личным другом. Он был по-настоящему искренен, и дети сразу же восприняли это. Они не знали его титулов: губернатор он там или кинозвезда, но знали, что могут обратиться к нему за помощью в любой момент». И сегодня Арнольд всегда отзывается на просьбы принять участие в проведении Специальных олимпийских международных игр для инвалидов, которые проводятся раз в четыре или пять лет. Он участвовал в рождественской Телевизионной программе Специальных олимпийских игр 1988 года, и премьера его фильма «Близнецы» проводилась в их поддержку. Он всегда искренен, когда речь заходит о благотворительности. Задолго до того, как Шрайверы и Специальные олимпийские игры вошли в его жизнь, Арнольд в середине семидесятых годов участвовал в благотворительных акциях, проводимых в тюрьмах по всей стране. Как только он получил известность как ведущий культурист Америки, в его адрес широким потоком хлынули письма от заключенных, горящих желанием получить советы по тренировкам. По словам Арнольда, он «обнаружил, что заключенные испытывают громадную нужду в том, чтобы занять себя полезным делом, так как потом, выйдя на свободу, они могли бы продолжать его. Для таких, как я, людей в некоторой степени известных и обладающих конкретными навыками, существует множество путей стать полезными обществу. И я хотел, чтобы благотворительность занимала большее место в моей жизни». С этой целью он тратил много времени, посещая тюрьмы в качестве тренера и консультанта заключенных. По его словам, «занятия тяжелой атлетикой снижают агрессивность заключенных. Они дают выход части их разрушительной энергии и повышают уровень самооценки». Те, кому известны его садистские шуточки и зачастую жестокое психологическое воздействие на соперников, могут найти непоследовательность в рассуждениях Арнольда о благотворительности, но не следует забывать, что Шварценеггер никогда – ни в проявлениях своей личности, ни в своих действиях – не отвечал привычным ожиданиям. Будучи способным на жестокость, он в то же время был готов проявить великую доброту и преданность делу, более значимому, чем его собственная личность.
   В октябре 1978 года Арнольд поехал в Таксон (штат Аризона), чтобы принять участие в съемках фильма Хэла Нидхема «Злодей». Ему должны были заплатить 275 000 долларов за роль «симпатичного незнакомца» – ковбоя, чувствующего себя неловко с женщинами. Прочитав сценарий, он понял, что, в отличие от чрезвычайно популярного фильма «Кэт Баллу», эта пародия на вестерн была неинтересной. И все же он согласился на роль, поскольку, как он вспоминал, предстояло работать с Энн-Маргрет и Керком Дугласом. Арнольд рассчитывал поучиться у них. Хэл Нидхем вспоминает: «С Арнольдом ужасно приятно работать. Он очень забавный приятный парень. Это профессионал, который жаждет учиться. Арнольд выступал в комической роли парня с татуировкой, партнера Энн-Маргрет. Я считаю, что у него получилось здорово». На Арнольда его партнеры-звезды также произвели впечатление. Он говорил, что Керк Дуглас «мускулистый, худой и находится в превосходной форме. Он не просто садился на лошадь, он вспрыгивал на нее». А об Энн-Маргрет, весившей 93 фунта по сравнению с его 215, Арнольд дипломатично заметил: «Энн может пробежать шесть миль и не запыхаться». Тем не менее, несмотря на хорошую физическую форму всех трех звезд, фильм, выпущенный на следующий год, оказался голой схемой. Как язвительно заметил один едкий критик, ни выражение лица Арнольда, ни его игра не шли ни в какое сравнение с мордой и поведением его лошади. Арнольд был задет за живое. Позже, однако, достигнув статуса суперзвезды, он забудет об этой обиде и приколет оскорбительную рецензию на видное место в своем офисе. На рождественские каникулы 1978 года Юнис Шрайвер хотела взять Марию с собой в Кению. Но Мария не решилась расстаться с Арнольдом и отправилась с ним в Вену. Единственной дочери Шрайверов, должно быть, трудно было сделать этот выбор. Ее решение не ехать с матерью в Кению служит лишним подтверждением все большего обретения ею самостоятельности. В Вене Арнольд и его приятельница Эрика Циммерманн повели Марию в знаменитую церковь Св. Стефана. Когда Эрика упомянула, что в этой церкви играются свадьбы и она с Берндом согласны оплатить все расходы, если Арнольд и Мария станут венчаться здесь, Мария густо покраснела. Арнольд, все еще регулярно тренировавшийся, занимался в гимнастическом зале Циммерманнов, а затем шел с Марией полакомиться штруделем у Хауэрмандля и выпить в тавернах Гринцинга в пригородах Вены. Они съездили на денек в Будапешт, завершив свое пребывание в Европе катанием на лыжах в Лехам-Арльберг. Затем – назад в Америку, и в завершение каникул – на Гавайи. Соединять деловые поездки с отдыхом – это было в стиле Арнольда. В мае 1979 года он взял Марию в Канны, где предпринял попытку протолкнуть злополучного «Злодея». Следующим его пунктом была Вена, а затем – Грац, чтобы проведать мать. Было очевидно, что Арнольд распространял сферу своей деятельности все шире. 10 ноября 1979 года он закончил на отлично обучение в университете Висконсина и получил степень (придуманную специально для него) по проблемам общего бизнеса в области международного маркетинга физической культуры. На кинематографическом фронте, несмотря на успех в фильме «Качая железо», возвестившем, казалось, его звездный путь, карьера Арнольда пока что застопорилась. Он отказался от 200 000 долларов за рекламу автомобильных шин, не согласившись на предложенный ему текст: «Привет, я наращивал силу последние пятнадцать лет, но не достиг половины той прочности, которую выдерживают эти шины...» Он также мудро отклонил роль одного из силачей Мэя Уэста в фильме «Секстет». Конечно, он не собирался отказываться от очередной роли культуриста. Возможно, благодаря знакомству с Керком Дугласом, чей сын Майкл играл в фильме «На улицах Сан-Франциско» главную роль, он участвовал в эпизоде-штампе, появившись на экране в качестве европейского культуриста, приехавшего в Америку после победы на ряде важных конкурсов. По мере того, как разворачивается сюжет, выясняется, что этот персонаж, не терпящий ни от кого отказа, убивает всех женщин, которые осмеливаются отвергнуть его домогательства. Культуризм продолжал занимать значительную часть жизни Арнольда, и осенью 1979 года он выступил комментатором для «Си-Би-Эс» на конкурсе «Мистер Вселенная» в Коламбусе (штат Огайо). Там он наблюдал, как Фрэнк Зейн завоевал титул «Мистер Олимпиа» в третий раз. После презентации Арнольд задал Фрэнку сакраментальный вопрос: «Что вы ощущаете, став „Мистером Олимпиа“ в третий раз?» Фрэнк, опьяненный победой, чувствовал себя королем вселенной, как ранее Арнольд, и, не моргнув глазом, ответил: «Арнольд, я горд даже больше, чем в тот раз, когда победил тебя!» Фрэнк Зейн, чувствуя себя в безопасности благодаря дружбе с Арнольдом и зная его как искусного мастера подначки, на языке у которого всегда было наготове язвительное замечание, не подумав, допустил оскорбление монарха. Ибо Арнольд в культуризме был больше, чем королем. Он был богом. Жестоким и ревнивым богом. Богом, который никогда, ни при каких обстоятельствах не потерпит нелояльности. Фрэнк Зейн выставил его на посмешище. Фрэнк Зейн напомнил общенациональной телевизионной аудитории, что Арнольд однажды потерпел от него поражение и что он смертен. И Фрэнк Зейн заплатит за это.

Глава 13:Австралия. Возвращение

   В середине семидесятых годов Арнольд узнал о том, что бизнесмен по имени Эдвард Дж. Прессман купил права на экранизацию «Конана-варвара». Он был преисполнен решимости сыграть роль этого супермена из мультфильма Роберта Э. Хоуарда и знал, что Прессман собирается пригласить его в свой фильм. Ожидая вызова, Арнольд не терял времени зря, беря уроки актерского мастерства и стараясь избавиться от своего австрийского акцента. Продюсер фильма Де Лаурентис встречался с Арнольдом и раньше и наверняка не забыл этой встречи. Как-то, обсуждая с Арнольдом возможность приглашения на роль Флэша Гордона в одноименном фильме, Де Лаурентис был поражен тактикой лобовой атаки, присущей Шварценеггеру. Когда Арнольд вошел в комнату, он бросил лишь один взгляд на тщедушного Де Лаурентиса, сидевшего за своим рабочим столом, и громогласно заявил: «Господи, зачем такому маленькому человечку такой громадный стол?» Брызгая слюной, Де Лаурентис попытался объяснить, что стол ему нужен для деловых бумаг, и резко завершил разговор. Арнольду было отказано, но тем не менее, он произвел сильное впечатление. Де Лаурентис хотел пригласить на роль Конана актера с именем, и когда ему назвали Арнольда, он обозвал его «нацистом», отказавшись даже начать разговор об этом варианте. Однако режиссер Джон Милиус разъяснил Де Лаурентису, что кроме Арнольда – самого мускулистого мужчины в мире – они вряд ли найдут подобный персонаж, а делать из кого-либо точную копию Арнольда не имеет смысла. В результате Де Лаурентис пошел на попятную и, без особого удовольствия, отдал роль Конана Арнольду. Арнольд был вне себя от радости. Он полагал, что в роли Конана затмит Рокки Бальбоа и выйдет на уровень звезды мирового масштаба. «Мой внутренний голос,– заявил Шварценеггер,– еще никогда не подводил меня. Это будет действительно значительный фильм, совершенно новое явление. Мне все равно, что для этого потребуется, меня не волнует, что мне придется потратить на это год жизни и превратиться в зверя. Я знаю, фильм станет для меня чем-то невероятным». Съемки планировалось начать в Испании в конце октября 1980 года, и Арнольд тренировался усерднее, чем когда-либо. Телевизионная карьера Марии также становилась многообещающей. Она с готовностью объясняла, что часть уверенности в себе Арнольда передалась ей, помогая достичь успеха в избранной профессии. Отмечая его способность отчетливо видеть поставленные цели и достигать их, Мария говорила: «Он стал для меня положительным примером, когда я поставила перед собой задачу овладеть журналистикой». Сначала она хотела стать продюсером, но потом начала совершенствоваться, выступая в прямом эфире, и поставила перед собой цель к тридцати годам вести самостоятельную программу. Она часами наблюдала за женщинами-комментаторами на экране телевизора, изучая их методы, и стремилась подражать им. Мария была целеустремленным профессионалом и заслужила уважение журналистов, работавших с ней. Надо сказать, что груз фамилии Кеннеди – по крайней мере теоретически – не давил на нее. И все же она тщательно избегала интервьюировать кого-либо из членов семьи, рассматривая свою принадлежность к клану Кеннеди как некий недостаток. Мария говорила со злостью: «Все эти определения – дочь такого-то, приятельница такого-то, внучка такого-то, племянница такого-то – как я все это ненавижу!» Она все время старалась утвердиться как профессионал, как бы в противовес своей принадлежности к семье Кеннеди. Постоянно проживая в Балтиморе, Мария редко бывала с Арнольдом вместе, хотя и навещала его в Лос-Анджелесе, а Арнольд частенько заскакивал в Нью-Йорк, сопровождая ее на различные торжественные мероприятия. Арнольд почти не изменил свой образ жизни в угоду Марии. Его жизнь продолжала строиться вокруг друзей, работы и его собственных устремлений, а не вокруг женщины, которую он открыто объявил своей любимой. Позже он объяснял, что среда, в которой выросла Мария, научила ее жить на виду. «Мария,– говорил он,– происходит из семьи, в которой женщины всегда были помощницами мужчин. Мария и ее семья не ограничивают меня, а помогают. Поэтому-то я и люблю ее так сильно». Их связь, что вполне понятно, привлекала определенное внимание прессы. Появляясь с Марией в свете, Арнольд, казалось, чувствовал себя несколько неуютно в непривычной одежде и, на первый взгляд, выглядел как принц-консорт (В Великобритании – муж царствующей королевы, сам не являющийся монархом.– Прим. ред.). Все, однако, было совсем не так. Он всячески пытался показать свою независимость и выйти из тени Марии. С самого начала Арнольд испытывал нечто вроде извращенной гордости, провозглашая вслух свои политические пристрастия – явно не в струю демократической партии. Его взгляды на политику, горделиво хвастался он, не изменились с той поры, как ему исполнилось восемнадцать лет.
   Он был стойким антикоммунистом, убежденным в необходимости сохранения смертной казни, консерватизма в экономике и минимума вмешательства со стороны правительства. Короче говоря, это был несгибаемый консервативный республиканец. На протяжении многих лет он и Мария с трудом мирились с различными политическими взглядами, которых придерживался каждый из них. Однако Мария говорила, что уважает точку зрения Арнольда: «У Арнольда свое особое мнение по вопросам, которые он основательно продумал и может обосновать. Слушая его, я узнаю точку зрения своих оппонентов. До него я никогда не сталкивалась с настоящим республиканцем». Арнольд, хотя никогда и не давал демократам существенной форы, замечал: «Преимущество либералов состоит в том, что они готовы к восприятию нового. Это применимо и к семье Кеннеди. У меня к ним нет претензий. Я никогда не спорю с Марией о политике, поскольку прекрасно понимаю, что она, выросшая в соответствующем окружении, не может придерживаться республиканских взглядов». Ни Чаппакуиддик, ни рассказы о волокитстве Джека не уничтожили семью Кеннеди. Не могла к этому привести и любовная связь между закоренелым республиканцем Арнольдом и демократкой Марией Шрайвер. Связь Арнольда с Марией не могла повредить и ему. Правда политика привлекала внимание Арнольда. В 1977 году он заявил корреспонденту журнала «Штерн»: «Когда есть деньги, начинаешь со временем меньше интересоваться ими. А когда ты, кроме того, еще и лучший в кино, что еще может привлечь тебя? Возможно, власть. И ты уходишь в политику, становишься губернатором, президентом и так далее». Кеннеди, странным образом, стояли как бы вне политики. И его связь с ними могла лишь усилить его позиции, дав ему власть, вознеся его высоко над толпой и выводя за пределы культуризма, Голливуда и даже его собственного прошлого. В августе 1980 года Арнольд, известный теперь в мире культуризма главным образом как комментатор «Си-Би-Эс», вместе с Джимом Лоримером, продюсером культуристских шоу, посетил состязание на титул «Мисс Олимпиа» в филадельфийском отеле «Шератон». Рик Уэйн, освещавший это событие для журнала Уэйдера, по завершении конкурса взял у Арнольда интервью. Как бы между прочим Рик задал Арнольду вопрос, не собирается ли он, уже пять лет не появляющийся на культуристском помосте, подумать о возвращении на него. «Нет,– твердо сказал Арнольд.– Никакие деньги не соблазнят меня снова выйти на сцену». Дальше он сказал Рику, что единственная причина, из-за которой он продолжает тренироваться,– это необходимость репетировать роль культуриста Микки Харджитея в предстоящем фильме «История Джейн Менсфилд». Мельком он обронил также, что планирует съездить на конкурс «Мистер Олимпиа – 1980» в Австралию, так как подписал с «Си-Би-Эс» контракт на комментирование этого события. Завершая интервью, Рик изобразил дело так, что он поверил каждому слову Арнольда. Тем временем, на Западном побережье царствующий «Мистер Олимпиа» Фрэнк Зейн потерпел серьезнейшую неудачу. За восемь месяцев до предстоящего конкурса, в ходе которого он рассчитывал в четвертый раз завоевать почетный титул, Фрэнк попал в автомобильную катастрофу и едва выжил. Не зная, сумеет ли он после больницы участвовать в конкурсе, Фрэнк попросил совета у Арнольда. Катастрофа, сказал он, не прошла бесследно, ослабила его и выбила из графика тренировок. Стоит ли ему все же побороться за титул «Мистер Олимпиа – 1980»? Арнольд, которого Фрэнк по привычке продолжал считать своим другом и тренером, подумал секунду, а затем сказал, что глубоко убежден в том, что Франку следует отстаивать свой титул.