фрекен Бок...
-- Помоги мне добраться до кровати... Будь добр... --
прошептала фрекен Бок.
И Малыш это сделал, вернее, попытался сделать. Но фрекен
Бок была такая грузная, а Малыш такой маленький, что у него
ничего не вышло. Но тут к ним подлетел Карлсон.
-- Один и не пытайся, -- сказал он Малышу. -- Я тоже хочу
помочь ее тащить. Ведь самый послушный в мире я, а вовсе не ты!
Карлсон и Малыш собрались с силами и в конце концов
доволокли фрекен Бок до кровати.
-- Бедная фрекен Бок! -- вздохнул Малыш. -- Как вы себя
чувствуете? Вам больно?
Фрекен Бок ответила не сразу, словно собираясь с мыслями.
-- Мне кажется, у меня во всем теле нет ни одной целой
косточки, -- сказала она наконец. -- Но болеть, пожалуй, ничего
не болит... Вот только, когда смеюсь...
И она так захохотала, что кровать под ней затряслась.
Малыш с испугом глядел на нее -- что это с ней такое?
-- Как хотите, молодые люди, но такая тренировка, как
нынче вечером, не часто выдается, -- сказала она. -- И, боже
праведный, до чего же это взбадривает! -- Она энергично
кивнула: -- Мы с Фридой занимаемся гимнастикой по программе
"упражнения для домашних хозяек". Теперь Фрида узнает, что
значит бегать. Подождите-ка...
-- Гей, гей! -- завопил Карлсон. -- Ты прихвати с собой
эту выбивалку и тогда сможешь гонять Фриду по всему
гимнастическому залу и так взбодрить ее, что она своих не
узнает!
Фрекен Бок вытаращила на него глаза.
-- Ты еще со мной разговариваешь? Ты бы лучше помолчал да
пошел бы на кухню и принес мне несколько тефтелек!
Малыш радостно засмеялся.
-- Да, после таких прыжков появляется зверский аппетит, --
сказала она.
-- Угадай, кто лучший в мире подносчик тефтелей? -- сказал
Карлсон, убегая на кухню.
Потом Карлсон, Малыш и фрекен Бок, сидя на кровати,
уплетали прекрасный ужин с таким аппетитом, что за ушами
трещало. Карлсон принес из кухни полный поднос еды.
-- Я обнаружил яблочную запеканку с ванильным соусом.
Кроме того, я прихватил ветчины, сыра, колбасы, соленых
огурчиков, несколько сардин и кусочек печеночного паштета. Но,
сказки на милость, куда ты засунула торт со взбитыми сливками?
Его я не нашел...
-- У нас торта нет, -- ответила фрекен Бок.
У Карлсона дрогнули губы.
-- И ты полагаешь, что можно наесться тефтелями, яблочной
запеканкой с ванильным соусом, ветчиной, сыром, колбасой,
солеными огурцами да двумя жалкими крохотными сардинками?
Фрекен Бок поглядела на него в упор.
-- Нет, -- сказала она подчеркнуто спокойным тоном. -- Но
ведь есть еще и печеночный паштет.
Никогда еще Малышу не было так вкусно. Малыш, и Карлсон, и
фрекен Бок сидели рядком на кровати и жевали, глотали, и им
было так уютно втроем! Но вдруг фрекен Бок вскрикнула:
-- Боже праведный, ведь Малыш должен быть изолирован, а мы
притащили сюда этого малого. -- И она указала пальцем на
Карлсона.
-- Никто его не тащил, -- сказал Малыш, -- он сам
прилетал. -- Но все же Малыш встревожился. -- Подумай, Карлсон,
а вдруг ты заболеешь этой самой тиной?
-- Угу... угу, -- промычал Карлсон, потому что его рот был
набит яблочной запеканкой, и он не сразу смог заговорить. --
Что мне какая-то тина!.. Эге-гей! Подумаешь! К тому, кто
переболел плюшечной лихорадкой, никакая зараза не липнет.
-- Нет, все равно нельзя, -- сказала фрекен Бок со
вздохом.
Карлсон проглотил последнюю тефтельку, облизал пальцы и
сказал:
-- Что и говорить, в этом доме живут, конечно, впроголодь,
но в остальном мне здесь хорошо. Так что я готов себя здесь
тоже изолировать.
-- О боже праведный! -- воскликнула фрекен Бок. Она
поглядела на Карлсона, потом на пустой поднос. -- После тебя
мало что остается, -- сказала она.
Карлсон соскочил на пол и похлопал себя по животу.
-- После того, как я поем, остается стол, -- сказа. он. --
Единственное, что остается, -- это стол.
Потом Карлсон нажал свою кнопку, мотор заработал, и
Карлсон полетел к раскрытому окну.
-- Привет! -- крикнул он. -- Теперь вам волей-неволей
придется некоторое время обойтись без меня. Я тороплюсь..
-- Привет, Карлсон! -- крикнул Малыш. -- Тебе в самом деле
пора улетать?
-- Так скоро? -- печально добавила фрекен Бок.
-- Да, мне надо поторопиться! -- крикнул Карлсон. -- А то
я опоздаю к ужину. Привет! -- И он улетел


    ГОРДАЯ ЮНАЯ ДЕВИЦА УЛЕТАЕТ ДАЛЕКО-ДАЛЕКО!



На следующее утро Малыш долго спал. Его разбудил
телефонный звонок, и он побежал в переднюю, чтобы взять трубку.
Звонила мама.
-- Бедный сынок... О, как это ужасно...
-- Что ужасно? -- спросил Малыш спросонок.
-- Все, что ты пишешь в своем письме. Я так за вас
волнуюсь...
-- Почему? -- спросил Малыш.
-- Сам понимаешь, -- сказала мама. -- Бедный мой
мальчик... Завтра утром я приеду домой.
Малыш обрадовался и приободрился, хотя он так, и не понял,
почему мама назвала его "бедный мой мальчик". Едва Малыш успел
снова лечь и задремать, как опять раздался звонок. Это папа
звонил из Лондона.
-- Как ты поживаешь? -- спросил папа. -- Хорошо ли себя
ведут Боссе и Бетан?
-- Не думаю, -- сказал Малыш, -- но точно не знаю, потому
что они лежат в эпидемии.
Малыш понял, что папа встревожился от его слов.
-- Лежат в эпидемии? Что ты хочешь сказать?
А когда Малыш объяснил, что он хочет сказать, папа
повторил мамины слова:
-- Бедный мой мальчик... Завтра утром я буду дома.
На этом разговор кончился. Но вскоре опять зазвонил
телефон. На этот раз это был Боссе.
-- Можешь передать домомучительнице и ее старенькому
доктору, что, хотя они и воображают себя знатоками, у нас все
же не скарлатина. Мы с Бетан завтра вернемся домой.
-- У вас не тина? -- переспросил Малыш.
-- Представь себе, нет. Мы просто чем-то объелись, так
сказал здешний доктор. От этого у некоторых тоже бывает сыпь.
-- Понятно, типичный случай плюшечной лихорадки, -- сказал
Малыш.
Но Боссе уже повесил трубку.
Малыш оделся и пошел на кухню, чтобы рассказать фрекен
Бок, что его больше не надо изолировать. Она уже готовила
завтрак. В кухне сильно пахло пряностями.
-- И я смогу уйти, -- сказала фрекен Бок, когда Малыш
сообщил ей, что завтра вся семья будет в сборе. -- Вот и
хорошо, а то у вас я совсем испорчу себе нервы.
Она бешено что-то мешала в кастрюле, стоящей на плите.
Оказалось, там варился какой-то густой мясной соус, и она
заправляла его солью, перцем и какими-то травами.
-- Вот видишь, -- сказала она, -- его надо посолить, и
поперчить как следует, да поварить подольше, только тогда он
вкусный. -- Потом она с тревогой посмотрела на Малыша. -- Как
ты думаешь, этот ужасный Карлсон сегодня опять прилетит? Так
хотелось бы спокойно провести последние часы в вашем доме.
Прежде чем Малыш успел ответить, за окном послышалась
веселая песенка, которую кто-то пел во весь голос:

Солнце, солнце,
Загляни в оконце!

На подоконнике снова сидел Карлсон.
-- Привет! Вот оно, ваше солнце, можете не волноваться.
Но тут фрекен Бок молитвенно протянула к нему руки:
-- Нет, нет, нет, умоляю, что угодно, но сегодня нам нужен
покой.
-- Покой, а то как же! Но прежде всего нам нужен, конечно,
завтрак, -- сказал Карлсон и одним прыжком оказался у кухонного
стола.
Там фрекен Бок уже положила приборы для себя и Малыша.
Карлсон сел перед одним из них и взял в руки нож и вилку.
-- Начинаем! Давайте завтракать! -- Он приветливо кивнул
фрекен Бок. -- Ты тоже можешь сесть с нами за стол. Возьми себе
тарелку и иди сюда.
Он раздул ноздри и вдохнул пряный запах.
-- Что нам дадут? -- спросил он, облизываясь.
-- Хорошую взбучку, -- ответила фрекен Бок и еще яростней
принялась мешать соус. -- Ее ты, уж во всяком случае, заслужил.
Но у меня так ноет все тело. что, боюсь, я уже не смогу
гоняться за тобой сегодня.
Она вылила соус в миску и поставила ее на стол.
-- Ешьте, -- сказала она. -- А я подожду, пока вы:
кончите, потому что доктор сказал, что мне во время еды нужен
полный покой.
Карлсон сочувственно кивнул.
-- Ну да, в доме, наверно, найдется несколько завалявшихся
сухариков, которые ты сможешь погрызть, когда мы покончим со
всем, что на столе.. Примостишься на краешке стола и погрызешь,
наслаждаясь тишиной и покоем.
И он торопливо наложил себе полную тарелку густого мясного
соуса. Но Малыш взял совсем капельку. Он всегда с опаской
относился к новым блюдам, с такого соуса он еще никогда не ел.
Карлсон начал строить из мяса башню, а вокруг башни
крепостной ров, заполненный соусом. Пока он этим занимался,
Малыш осторожно попробовал кусочек. Ой! Он задохнулся, слезы
выступили на глазах. Рот горел огнем. Но рядом стояла фрекен
Бок и глядела на него с таким видом, что он только глотнул
воздух и промолчал.
Тут Карлсон оторвался от своей крепости:
-- Что с тобой? Почему ты плачешь?
-- Я... я вспомнил одну печальную вещь, -- запинаясь,
пробормотал Малыш.
-- Понятно, -- сказал Карлсон и отправил в рот огромный
кусок своей башни. Но едва он проглотит его, как завопил не
своим голосом, и из его глаз тоже брызнули слезы.
-- Что случилось? -- спросила фрекен Бок.
-- На вкус это лисий яд... Впрочем, тебе самой лучше
знать, что ты сюда подсыпала, -- сказал Карлсон. -- Бери скорей
большой шланг, у меня в горле огонь! -- Он утер слезы.
-- О чем ты плачешь? -- спросил Малыш.
-- Я тоже вспомнил очень печальную вещь, -- ответил
Карлсон.
-- Какую именно? -- полюбопытствовал Малыш.
-- Вот этот мясной соус, -- сказал Карлсон.
Но весь этот разговор не пришелся по душе фрекен Бок.
-- Как вам только не стыдно, мальчики! Десятки тысяч детей
на свете были бы просто счастливы получить хоть немного этого
соуса.
Карлсон засунул руку в карман и вытащил карандаш и
блокнот.
-- Пожалуйста, продиктуйте мне имена и адреса хотя бы
двоих из этих тысяч, -- попросил он.
Но фрекен Бок не желала давать адреса.
-- Наверно, речь идет о маленьких дикарях из племени
огнеедов, все понятно, -- сказал Карлсон. -- Они всю жизнь
только и делают, что глотают огонь и серу.
Как раз в эту минуту раздался звонок у двери, и фрекен Бок
пошла открывать.
-- Пойдем посмотрим, кто пришел, -- предложил Карлсон. --
Быть может, это кто-нибудь из тех тысяч маленьких огнеедов,
которые готовы отдать все, что у них есть, за эту пламенную
кашу. Нам надо быть начеку, вдруг она продешевит... Ведь она
всыпала туда столько лисьего яда, а ему цены нет!
И Карлсон отправился вслед за фрекен Бок, а Малыш не
захотел от него отстать. Они стояли в передней за ее спиной и
слышали, как чей-то незнакомый голос произнес:
-- Моя фамилия Пек. Я сотрудник шведского радио и
телевидения.
Малыш почувствовал, что холодеет. Он осторожно выглянул
из-за юбки фрекен Бок и увидел, что в дверях стоит какой-то
господин -- один из тех красивых, умных и в меру упитанных
мужчин в самом расцвете сил, о которых фрекен Бок. сказала, что
ими на телевидении можно пруд прудить.
-- Могу я видеть фрекен Хильдур Бок? -- спросил господин
Пек.
-- Это я, -- ответила фрекен Бок. -- Но я уплатила и за
радио, и за телевидение, так что проверять вам нечего.
Господин Пек любезно улыбнулся.
-- Я пришел не в связи с оплатой, -- объяснил он. -- Нет,
меня привела сюда история с привидениями, о которых вы нам
писали... Мы хотели бы сделать на этом материале новую
программу.
Фрекен Бок густо покраснела; она не могла вымолвить ни
слова.
-- Что с вами, вам стало нехорошо? -- прервал наконец
молчание господин Пек.
-- Да, да, мне нехорошо, -- подхватила фрекен Бок. -- Это
самая ужасная минута в моей жизни.
Малыш стоял за ней и чувствовал примерно то же, что она.
Боже праведный, вот и свершилось! Через несколько секунд этот
вот Пек наверняка заметит Карлсона, а когда завтра утром мама и
папа вернутся домой, они увидят, что весь дом опутан разными
там кабелями, забит телевизионными камерами и такими вот
господами, и поймут, что покоя им уже не дождаться. О боже
праведный, надо немедленно убрать Карлсона любым способом.
Тут взгляд Малыша упал на старый деревянный ящик, который
стоял в прихожей и в котором Бегай хранила самодельные
театральные костюмы, старый реквизит и тому подобный хлам. Она
организовала вместе с ребятами из своего класса какой-то
дурацкий клуб: в свободное время они переодевались в странные
костюмы и разыгрывали нелепые сцены. Все это, по мнению Малыша,
было очень глупо, но у них это называлось играть в театр. Зато
сейчас этот ящик с костюмами оказался здесь как нельзя более
кстати!.. Малыш приоткрыл его крышку и взволнованно шепнул
Карлсону:
-- Спрячься!.. Лезь в этот вот ящик! Скорее!
И прежде чем Карлсон успел понять, почему он должен
прятаться, он уже сообразил, что это пахнет какой-то проказой.
Он хитро поглядел на Малыша и залез в ящик. Малыш быстро
прикрыл его крышкой. Потом он испуганно посмотрел на тех двоих,
которые все еще стояли в дверях... Успели ли они что-нибудь
заметить?
Но они ничего не заметили, так они были поглощены своей
беседой. Фрекен Бок как раз объясняла господину Пеку, почему
она чувствует себя дурно.
-- Это было не привидение, -- сказала фрекен Бок, с трудом
сдерживая слезы. -- Это были всего-навсего отвратительные
детские проказы.
-- Так, значит, никаких привидений не было? --
разочарованно переспросил господин Пек.
Фрекен Бок не могла больше сдерживать елезы -- она
разрыдалась.
-- Нет, привидений не было... И я не смогу выступить по
телевидению... никогда, только Фрида!..
Господин Пек похлопывал ее по руке, чтобы успокоить:
-- Не принимайте это так близко к сердцу, милая фрекен
Бок. Кто знает, может, вам еще и придется выступить.
-- Нет, нет, все надежды рухнули... -- сказала фрекен Бок
и, закрыв лицо руками, опустилась на ящик с костюмами.
Так она долго просидела, безутешно рыдая. Малыш ее очень
пожалел, и ему было стыдно, потому что он чувствовал себя во
всем виноватым. И вдруг из ящика раздалось негромкое урчание.
-- Ох, простите! -- сказала сконфуженная фрекен Бок. --
Это у меня, наверно, с голоду.
-- Да, с голоду всегда бурчит в животе, -- любезно
подтвердил господин Пек, -- но ваш завтрак, должно быть, уже
готов: я слышу такой изумительный аромат. Что у вас сегодня на
завтрак? -- полюбопытствовал господин Пек.
-- Ах, всего лишь мясной соус... Блюдо моего
изобретения... "Соус по рецепту Хильдур Бок" -- так я его
назвала, -- скромно, но с достоинством ответила фрекен Бок и
вздохнула.
-- Пахнет на редкость вкусно, -- сказал господин Пек. --
Просто возбуждает аппетит.
Фрекен Бок поднялась с ящика.
-- Отведайте, прошу вас... А эти глупые карапузы еще нос
воротят, -- обиженно добавила она.
Господин Пек немного поцеремонился -- все твердил, что
ему, мол, неловко, -- но дело кончилось тем, что они вместе
удалились на кухню.
Малыш приподнял крышку и поглядел на Карлсона, который,
удобно устроившись на костюмах, негромко урчал.
-- Умоляю тебя, лежи тихо, пока он не уйдет, -- прошептал
Малыш, -- не то попадешь в телевизор.
-- Ну да, тебе легко говорить, -- сказал Карлсон. -- Здесь
не менее тесно и душно, чем в том ящике, так что мне теперь
терять нечего.
Тогда Малыш немного приоткрыл крышку ящика, чтобы туда
проникал воздух, и помчался на кухню. Он хотел посмотреть,
какой будет вид у господина Пека, когда он отведает соус фрекен
Бок.
Трудно поверить, но господин Пек преспокойно сидел за
столом и уплетал за двоих, словно за всю жизнь ему не довелось
есть ничего вкуснее. И на глазах у него не было никаких слез.
Зато у фрекен Бок они катились градом, но, конечно, не из-за
соуса. Нет, нет, просто она продолжала оплакивать провал своей
телевизионной передачи. И даже похвалы, которые господин Пек
так щедро расточал ее огненному блюду, не могли ее утешить. Она
чувствовала себя бесконечно несчастной.
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Господин
Пек вдруг уставился в потолок и воскликнул:
-- Придумал! Придумал! Вы будете выступать завтра вечером!
Фрекен Бок подняла на него заплаканные глаза.
-- Где это я буду выступать завтра вечером? -- мрачно
спросила она.
-- Как -- где? По телевидению! -- сказал господин Пек. --
В передаче "Искусный кулинар". Вы расскажете всем шведам, как
приготовить "Соус Хильдур Бок"...
И тут фрекен Бок потеряла сознание и грохнулась на пол. Но
вскоре она пришла в себя и вскочила на ноги. Глаза ее сияли.
-- Вы говорите, завтра вечером... По телевидению? Мой
соус... Я расскажу о нем по телевидению всему шведскому народу?
О господи!.. Подумать только! А Фрида ничего не понимает в
готовке, она говорит. что моими кушаньями можно только свиней
кормить!
Малыш слушал затаив дыхание, потому что все это было ему
очень интересно. Он едва не забыл про Карлсона, спрятанного в
ящике. Но тут вдруг, к его великому ужасу, в прихожей раздался
какой-то скрип. Ну да, этого следовало ожидать... Карлсон!
Дверь из кухни была приоткрыта, и Малыш увидел, что Карлсон
разгуливает по прихожей. Но ни фрекен Бок, ни господин Пек еще
ничего не заметили.
Да, это был Карлсон! И в то же время не Карлсон!.. Боже
праведный, на кого он был похож в старом маскарадном костюме
Бетан! На нем была длинная бархатная юбка, которая путалась в
ногах, мешая ходить, и две тюлевые накидки: одна украшала его
спереди, другая -- сзади! Он казался маленькой кругленькой
бойкой девочкой. И эта маленькая бойкая девочка неумолимо
приближалась к кухне.
Малыш в отчаянии делал знаки, чтобы Карлсон не шел на
кухню, но тот будто не понимал их, только кивал в ответ и
подходил все ближе.
-- Гордая юная девица входит в парадный зал! -- произнес
Карлсон и застыл в дверях, играя своими накидками.
Вид у него был такой, что господин Пек широко раскрыл
глаза:
-- Батюшки, кто же это?.. Что это за милая девочка?
Но тут фрекен Бок как заорет:
-- Милая девочка! Нет, извините, это не милая девочка, а
самый отвратительный сорванец из всех, которых мне довелось
видеть на своем веку! Убирайся немедленно, дрянной мальчишка!
Но Карлсон ее не послушался.
-- Гордая юная девица танцует и веселится, -- продолжал он
свое.
И он пустился в пляс. Такого танца Малыш никогда прежде не
видел, да, надо думать, что и господин Пек тоже.
Карлсон носился по кухне, высоко поднимая колени. Время от
времени он подпрыгивал и взмахивал своими тюлевыми накидками.
"Что за дурацкий танец, -- подумал Малыш. -- Но это еще
куда ни шло, только бы он не вздумал летать. О, только бы он не
летал!"
Карлсон завесил себя накидками так, что пропеллера вовсе
не было видно, чему Малыш был очень рад. Если он все же вдруг
взлетит к потолку, то господин Пек наверняка упадет в обморок,
а потом, едва придя в себя, пришлет сюда людей с телевизионными
камерами.
Господин Пек смотрел на этот странный танец и смеялся,
смеялся все громче и громче. Тогда Карлсон тоже стал хихикать в
ответ, да еще подмигивать господину Пеку, когда проносился мимо
него, размахивая своими накидками.
-- До чего веселый мальчишка! -- воскликнул господин Пек.
-- Он наверняка мог бы участвовать в какой-нибудь детской
передаче.
Ничто не могло бы больше рассердить фрекен Бок.
-- Он будет выступать по телевидению?! Тогда я попрошу
освободить меня от этого дела. Если вы хотите найти
кого-нибудь, кто перевернет вверх тормашками телевизионную
студию, то лучшего кандидата вам не сыскать.
Малыш кивнул:
-- Да, это правда. А когда эта студия перевернется вверх
тормашками, он скажет: "Пустяки, дело житейское". Так что лучше
остерегайтесь его!
Господин Пек не настаивал.
-- Если так, то не надо. Я только предложил. Мальчишек
полным-полно!..
И господин Пек вдруг заторопился. У него, оказывается,
скоро передача, и ему пора идти.
Но тут Малыш увидел, что Карлсон нащупывает кнопку на
животе, и до смерти испугался, что в последнюю минуту все
выяснится.
-- Нет, Карлсон... нет, не надо, -- шептал ему в тревоге
Малыш.
Карлсон с невозмутимым видом продолжал искать кнопку, ему
трудно было добраться до нее из-за всех этих тюлевых накидок.
Господин Пек уже стоял в дверях, когда вдруг зажужжал
моторчик Карлсона.
-- Я и не знал, что над Вазастаном проходит маршрут
вертолетов, -- сказал господин Пек. -- Не думаю, чтобы им
следовало здесь летать, многим этот шум мешает. Прощайте,
фрекен Бок. До завтра!
И господин Пек ушел.
А Карлсон взмыл к потолку, сделал несколько кругов,
облетел лампу и на прощание помахал фрекен Бок тюлевыми
накидками.
-- Гордая юная девица улетает далеко-далеко! -- крикнул
он. -- Привет, гей-гей!


    КРАСИВЫЙ, УМНЫЙ И В МЕРУ УПИТАННЫЙ



Время после обеда Малыш провел наверху у Карлсона, в его
домике на крыше. Он объяснил Карлсону, почему надо оставить в
покое фрекен Бок.
-- Понимаешь, она хочет сделать торт со взбитыми сливками,
потому что мама, и папа, и Боссе, и Бетан возвращаются завтра
домой.
Карлсону это показалось убедительно.
-- Да, если она делает торт со взбитыми сливками, ее надо
оставить в покое. Опасно низводить домомучительницу, когда она
взбивает сливки, а то она скиснет, а вместе с ней и сливки.
Вот почему последние часы в семье Свантесон фрекен Бок
провела в полном покое -- так, как она хотела. Малыш и Карлсон
тоже спокойно сидели у камина в домике на крыше. Им было очень
хорошо и уютно. Карлсон быстро слетал на улицу Хетерге и купил
там яблок.
-- Я за них честно отдал пять эре, -- сказал он Малышу. --
Не хочу, чтобы меня заподозрили в краже. Ведь я самый честный в
мире! -- Разве эти яблоки стоят всего пять эре?
-- Видишь ли, я не мог спросить их цену, -- объяснил
Карлсон, -- потому что продавщица как раз пошла пить кофе.
Нанизав яблоки на проволоку, Карлсон пек их над огнем.
-- Угадай, кто лучший в мире специалист по печеным
яблокам? -- спросил Карлсон.
-- Ты, Карлсон, -- ответил Малыш.
И они ели печеные яблоки, и сидели у огня, а сумерки все
сгущались. "Как хорошо, когда трещат поленья! -- подумал Малыш.
-- Дни стали холодными. По всему видно, что пришла осень".
-- Я все собираюсь слетать в деревню и купить дров у
какого-нибудь крестьянина. Знаешь, какие скупые эти крестьяне,
но, к счастью, они тоже иногда уходят пить кофе, -- сказал
Карлсон.
Он встал и подбросил в огонь два больших березовых полена.
-- Я люблю, чтобы было жарко натоплено, -- сказал он. --
Остаться зимой без дров -- нет, так я н играю. И, не стесняясь,
скажу это крестьянину.
Когда камин прогорел, в комнате стало темно, и Карлсон
зажег керосиновую лампу, которая висела у самого потолка над
верстаком. Она осветила теплым, живым светом комнату и все те
вещи, которые валялись на верстаке.
Малыш спросил, не могут ли они чем-нибудь обменяться, и
Карлсон сказал, что он готов.
-- Но когда ты захочешь что-нибудь взять, ты должен сперва
спросить у меня разрешения. Иногда я буду говорить "да", а
иногда -- "нет"... Хотя чаще всего я буду говорить "нет",
потому что все это мое и я не хочу ни с чем расставаться, а то
я не играю.
И тогда Малыш начал спрашивать разрешения подряд на все
вещи, которые лежали на верстаке, а получил всего-навсего на
старый разбитый будильник, который Карлсон сам разобрал, а
потом снова собрал. Но все равно игра эта была такой
интересной, что Малыш даже представить себе не мог ничего более
увлекательного.
Но потом Карлсону это наскучило, и он предложил
постолярничать.
-- Это самое веселое на свете занятие, и можно сделать так
много чудесных вещиц, -- сказал Карлсон. -- Во всяком случае, я
могу.
Он скинул все, что валялось на верстаке, прямо на пол и
вытащил из-под диванчика доски и чурки. И оба они -- и Карлсон
и Малыш -- принялись пилить, строгать, и сколачивать, так что
все загудело вокруг.
Малыш делал пароход. Он сбил две досточки, а сверху
приладил круглую чурочку. Пароход и в самом деле получился
очень хороший.
Карлсон сказал, что должен сделать скворечник и повесить
его возле своего домика, чтобы там жили маленькие птички. Но
то, что у него вышло, совсем не походило ни на скворечник, ни,
впрочем, на что-либо другое. Весьма трудно было сказать, что за
штуку он смастерил.
-- Это что? -- спросил Малыш.
Карлсон склонил набок голову и поглядел на свое
произведение.
-- Так, одна вещь, -- сказал он. -- Отличная маленькая
вещица. Угадай, у кого в мире самые золотые руки?
-- У тебя, Карлсон.
Наступил вечер. Малышу пора было идти домой и ложиться
спать. Приходилось расставаться с Карлсоном и с его маленьким
домиком, где было так уютно, и со всеми его вещами: и с его
верстаком, и с его коптящей керосиновой лампой, и с его
дровяным сарайчиком, и с его камином, в котором так долго не
прогорали головешки, согревая и освещая комнату. Трудно было
все это покинуть, но ведь он знал, что скоро снова вернется
сюда. О, как чудесно, что домик Карлсона находился на его
крыше, а не на какой-нибудь другой!
Они вышли. Над ними сверкало звездное небо. Никогда прежде
Малыш не видел столько звезд, да таких ярких, да так близко!
Нет, конечно, не близко, до них было много тысяч километров,
Малыш это знал, и все же... О, над домиком Карлсона раскинулся
звездный шатер, и до него, казалось, рукой подать, и вместе с
тем так бесконечно далеко!
-- На что ты глазеешь? -- нетерпеливо спросил Карлсон. --
Мне холодно. Ну, ты летишь или раздумал?
-- Лечу, -- ответил Малыш. -- Спасибо.

А на следующий день... Что это был за день! Сперва
вернулись Боссе и Бетан, потом папа, а последней -- но все
равно это было самое главное! -- мама. Малыш кинулся к ней и
крепко ее обнял. Пусть она больше никогда от него не уезжает!
Все они -- и папа, и Боссе, и Бетан, и Малыш, и фрекен Бок, и
Бимбо -- окружили маму.
-- А твое переутомление уже прошло? -- спросил Малыш. --
Как это оно могло так быстро пройти?