-- Оно прошло, как только я получила твое письмо, --
сказала мама. -- Когда я узнала, что вы все больны и
изолированы, я почувствовала, что тоже всерьез захвораю, если
немедленно не вернусь домой.
Фрекен Бок покачала головой.
-- Вы поступили неразумно, фру Свантесон. Но я буду время
от времени приходить к вам помогать немного по хозяйству, --
сказала фрекен Бок. -- А теперь я должна немедленно уйти.
Сегодня вечером я выступаю по телевидению.
Как все удивились: и мама, и папа. и Боссе, и Бетан.
-- В самом деле? Мы все хотим на вас посмотреть.
Обязательно будем смотреть, -- сказал папа.
Фрекен Бок гордо вскинула голову.
-- Надеюсь. Надеюсь, весь шведский народ будет смотреть на
меня.
И она заторопилась.
-- Ведь мне надо успеть сделать прическу, и принять ванну,
и побывать у массажистки и маникюрши, и купить новые стельки.
Необходимо привести себя в порядок перед выступлением по
телевидению.
Бетан рассмеялась.
-- Новые стельки?.. Да кто их увидит по телевизору?
Фрекен Бок посмотрела на нее неодобрительно.
-- А разве я сказала, что их кто-нибудь увидит? Во всяком
случае, мне нужны новые стельки... Чувствуешь себя уверенней,
когда знаешь, что у тебя все с головы до ног в порядке. Хотя
это, может, и не всем понятно. Но мы -- те, что всегда
выступают по телевидению, -- мы-то хорошо это знаем.
Фрекен Бок торопливо попрощалась и ушла.
-- Вот и нет больше домомучительницы, -- сказал Боссе,
когда за ней захлопнулась дверь.
Малыш задумчиво кивнул.
-- А я к ней уже привык, -- сказал он. -- И торт со
взбитыми сливками она сделала хороший -- такой большой,
воздушный -- и украсила его кусочками ананаса.
-- Мы оставим торт на вечер. Будем пить кофе. есть торт и
смотреть по телевизору выступление фрекен Бок.
Так все и было. Когда подошло время передачи, Малыш
позвонил Карлсону. Он дернул шнурок, спрятанный за занавесками,
один раз, что означало: "Прилетай скорее". И Карлсон прилетел.
Вся семья собралась у телевизора, кофейные чашки и торт со
взбитыми сливками стояли на столе.
-- Вот и мы с Карлсоном, -- сказал Малыш, когда они вошли
в столовую.
-- Да, вот и я, -- повторил Карлсон и развалился в самом
мягком кресле. -- Наконец-то, я вижу, здесь появился тортик со
сливками, и, надо сказать, весьма кстати. Могу ли я получить
немедленно кусочек... очень большой кусочек?
-- Мальчики получают торт в последнюю очередь, -- сказала
мама. А кроме того, это мое место. Вы с Малышом можете оба
сесть прямо на пол перед телевизором, а потом я дам вам по
куску.
Карлсон обратился к Малышу:
-- Слыхал? Она что, всегда так с тобой обращается? Бедное
дитя!
Потом он улыбнулся, вид у него был довольный.
-- Хорошо, что она и со мной так обращается, потому что
это справедливо, а иначе я не играю.
И они оба, Малыш и Карлсон, сели на пол перед телевизором
и ели торт, ожидая выступления фрекен Бок.
-- Сейчас начнется, -- сказал папа.
И в самом деле, на экране появилась фрекен Бок. А рядом с
ней господин Пек. Он вел программу.
-- Домомучительница как живая! -- воскликнул Карлсон. --
Гей, гей! Вот сейчас-то мы позабавимся!
Фрекен Бок вздрогнула. Казалось, она услышала слова
Карлсона. А может, она просто очень волновалась, потому что
стояла перед всем шведским народом и должна была ему поведать,
как приготовить "Соус Хильдур Бок".
-- Скажите, пожалуйста, -- начал господин Пек, -- как вам
пришла мысль сделать именно это блюдо?
-- Очень просто, -- сказала фрекен Бок. -- Когда у тебя
есть сестра, которая ничего не смыслит в кулинарии...
Тут она умолкла, потому что Карлсон протянул вперед свою
маленькую пухлую ручку и выключил телевизор.
-- Домомучительница появляется и исчезает по моему
желанию, -- сказал он.
Но вмешалась мама.
-- Немедленно снова включи, -- сказала она. -- И больше
так не делай, а то тебе придется уйти.
Карлсон толкнул Малыша в бок и прошептал:
-- А чего еще нельзя делать в вашем доме?
-- Молчи. Посмотрим на фрекен Бок, -- сказал Малыш.
-- ...а чтобы было вкусно, его надо как следует посолить,
поперчить, и пусть кипит подольше, -- договорила фрекен Бок.
И у всех на глазах она солила, и перчила, и кипятила
всласть, а когда соус был готов, поглядела с экрана лукавым
взглядом и спросила:
-- Может, попробуете?
-- Спасибо, только не я, -- сказал Карлсон. -- Но так и
быть, если ты мне дашь имена и адреса, я приведу к тебе
двух-трех маленьких огнеедов, о которых ты говорила. Они охотно
попробуют!
Потом господин Пек поблагодарил фрекен Бок за то, что она
согласилась прийти и рассказать, как она готовит этот соус, и
на этом передача явно должна была кончиться, но тут фрекен Бок
вдруг спросила:
-- Скажите, пожалуйста, я могу передать привет сестре?
Господин Пек выглядел растерянным.
-- Ну ладно, передавайте, только побыстрее!
И тогда фрекен Бок на экране помахала рукой и сказала:
-- Привет, Фрида, ты меня слышишь? Надеюсь, ты не упала со
стула?
-- Я тоже на это надеюсь, -- сказал Карлсон. -- А те не
миновать землетрясения в Нурланде.
-- Ну что ты болтаешь? -- спросил Малыш. -- Ты ведь не
знаешь, какая эта Фрида. Может, она вовсе не такая огромная,
как фрекен Бок.
-- Представь себе, знаю, -- сказал Карлсон. -- Я ведь
несколько раз был у них дома, на Фрейгатен, и играл там в
привидение.
Потом Карлсон и Малыш съели еще по куску торта и смотрели,
как жонглер на экране кидает в воздух одновременно пять тарелок
и потом ловит все пять на лету. Малышу было скучно смотреть на
жонглера, но у Карлсона глаза так и сияли, и поэтому Малыш тоже
был счастлив.
Все было очень приятно, и Малыш так радовался что все
сидели вместе с ним -- и мама, и папа, и Боссе и Бетан, и
Бимбо... и даже Карлсон!
Когда с тортом было покончено, Карлсон схватил блюдо,
слизал с него крем, потом подкинул вверх, как на экране жонглер
тарелки.
-- Тот парень в ящике не промах, -- сказал Карлсон. -- До
чего же здорово! Угадай, кто лучший в мире кидальщик блюд?
Он подбросил блюдо так высоко, что оно едва не ударилось о
потолок, и Малыш испугался:
-- Довольно, Карлсон, не надо... ну, не надо!
Мама и все остальные смотрели телевизор. Там танцевала
балерина, и никто не заметил, что вытворяет Карлсон.
А Малыш все шептал: "Брось, Карлсон, не надо" но это не
помогало, и Карлсон безмятежно продолжал кидать блюдо.
-- Какое у вас красивое блюдо! -- воскликнул Карлсон и
снова подбросил его к потолку. -- Точнее сказать, у вас было
красивое блюдо, -- поправился он и нагнулся, чтобы собрать
осколки. -- Ну ничего, это пустяки, дело житейское...
Но мама услышала, как блюдо стукнулось об пол и разбилось.
Она как следует отшлепала Карлсона и сказала:
-- Это было мое любимое блюдо, а вовсе не пустяки и не
дело житейское.
Малыш был недоволен, что так обходятся с лучшим в мире
жонглером, но он понимал, что маме жаль блюдо, и попытался ее
утешить:
-- Я достану из своей копилки деньги и куплю тебе новое
блюдо.
Но тут Карлсон сунул руку в карман, вынул пятиэровую
монетку и протянул ее маме.
-- Я сам плачу за то, что было. Вот! Пожалуйста! Купи
новое блюдо, а сдачу можешь оставить себе.
-- Спасибо, милый Карлсон, -- сказала мама. -- Знаешь что,
купи на оставшиеся деньги несколько дешевых вазочек и швыряй
ими в меня, когда снова будешь сердиться.
Малыш прижался к маме:
-- Мама, ты не сердишься на Карлсона, скажи?
Мама потрепала по руке сперва Карлсона, потом Малыша и
сказала, что больше на них не сердится.
Потом Карлсон стал прощаться:
-- Привет, мне пора домой, а то я опоздаю к ужину.
-- А что у тебя сегодня на ужин? -- спросил Малыш.
-- "Соус Карлсона, который живет на крыше", -- сказал
Карлсон. -- Только я не положу в него столько лисьего яда,
сколько кладет домомучительница, можешь мне поверить. Угадай,
кто лучший в мире мастер по соусам?
-- Ты, Карлсон, -- сказал Малыш.

Час спустя Малыш уже лежал в своей кроватке, а рядом
стояла корзинка, где спал Бимбо. Все -- и мама, и папа, и
Боссе, и Бетан -- пришли к нему в комнату пожелать спокойной
ночи. Малыша уже одолевал сон. Но он еще не спал, а думал о
Карлсоне. Что он сейчас делает, Карлсон? Может, как раз
что-нибудь мастерит... скворечник или еще что...
"Завтра, когда я приду из школы, -- думал Малыш, -- я
позвоню Карлсону и спрошу, нельзя ли мне слетать к нему и тоже
еще что-нибудь смастерить".
А потом Малыш подумал: "Как хорошо, что Карлсон провел
звонок, я позвоню ему всегда, когда захочу". И вдруг понял, что
он уже захотел.
Он вскочил с постели, босиком подбежал к окну и дернул за
шнурок. Три раза. Этот сигнал означал: "Какое счастье, что на
свете есть такой красивый, умный, в меру упитанный и храбрый
человечек, как ты, лучший в мире Карлсон!"
Малыш еще постоял немного у окна, не потому что ждал
ответа, а просто так, и вдруг, представьте себе, прилетел
Карлсон.
-- Да, ты прав, -- сказал он, -- :это и в самом деле очень
хорошо.
Больше Карлсон ничего не сказал и тут же улетел назад, в
свой зеленый домик на крыше.


    * ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. КАРЛСОН, КОТОРЫЙ ЖИВЕТ НА КРЫШЕ, ПРОКАЗНИЧАЕТ ОПЯТЬ *




    КАЖДЫЙ ИМЕЕТ ПРАВО БЫТЬ КАРЛСОНОМ



Однажды утром спросонья Малыш услышал взволнованные
голоса, доносившиеся из кухни. Папа и мама явно были чем-то
огорчены.
-- Ну вот, дождались! -- сказал папа. -- Ты только
погляди, что написано в газете. На, прочти сама.
-- Ужасно! -- воскликнула мама. -- Просто ужас какой-то!
Малыш мигом соскочил с постели. Ему не терпелось узнать,
что же именно ужасно. И он узнал.
На первой странице газеты огромными буквами был набран
заголовок:
"Что это: летающий бочонок или нечто другое?" А под
заголовком -- статья:
"Странный неопознанный объект летает над Стокгольмом.
Очевидцы сообщают, что за последнее время неоднократно видели в
районе Вазастана некий летающий предмет, напоминающий по виду
маленький пивной бочонок. Он издает звуки, похожие на гул
мотора. Представители Авиакомпании ничего не смогли сообщить
нам относительно этих полетов. Поэтому возникло предположение,
что это иностранный спутник-шпион, запущенный в воздушное
пространство с разведывательными целями. Тайна этих полетов
должна быть раскрыта, а неопознанный объект -- пойман. Если он
действительно окажется шпионом, его необходимо передать для
расследования в руки полиции.
Кто раскроет летающую тайну Вазастана? Редакция газеты
назначает вознаграждение в 10000 крон. Тот, кому посчастливится
поймать этот таинственный предмет, получит премию в 10000 крон.
Ловите его, несите в редакцию, получайте деньги!"
-- Бедный Карлсон, который живет на крыше, -- сказала
мама. -- Теперь начнется на него охота.
Малыш разом и испугался, и рассердился, и огорчился.
-- Почему Карлсона не могут оставить в покое! -- закричал
он. -- Он ведь не делает ничего плохого. Живет себе в своем
домике на крыше и летает взад-вперед. Разве Карлсон в чем-то
виноват?
-- Нет, -- сказал папа, -- Карлсон ни в чем не виноват.
Только он... как бы это сказать... ну, несколько необычен, что
ли...
Да, что и говорить, Карлсон несколько необычен, с этим
Малыш был вынужден согласиться. Разве обычно, когда в домике на
крыше живет маленький толстенький человечек да еще с
пропеллером на спине и с кнопкой на животе?
А ведь Карлсон был как раз таким человечком. И он был
лучшим другом Малыша. Да, именно Карлсон, а не Кристер и
Гунилла, которых Малыш тоже очень любил и с которыми играл,
когда Карлсон вдруг исчезал куда-то или просто был занят.
Карлсон уверял, что Кристер и Гунилла не идут с ним ни в
какое сравнение, и всякий раз сердился, когда Малыш о них
заговаривал.
-- Ставить этих карапузов на одну доску со мной! --
возмущался Карлсон. -- Со мной, таким красивым и в меру
упитанным мужчиной в самом расцвете сил! Многим ли глупым
мальчишкам посчастливилось иметь такого лучшего друга, как я?
Ну, отвечай!
-- Нет, нет, только мне одному, -- говорил Малыш, и всякий
раз сердце его замирало от радости. Как ему повезло, что
Карлсон поселился на крыше именно его дома! Ведь в Вазастане
полно таких вот старых, некрасивых домов, как тот, в котором
жила семья Свантесонов! Какая удача, что Карлсон случайно
оказался на его крыше, а не на какой-нибудь другой!
Правда, мама и папа Малыша сперва вовсе не были в восторге
от того, что в доме появился Карлсон. И Боссе и Бетан поначалу
его тоже невзлюбили. Вся семья -- за исключением Малыша,
конечно, -- считала, что Карлсон -- самый вздорный, самый
дерзкий, самый несносный озорник, какой только бывает на свете.
Но постепенно все к нему привыкли. Теперь Карлсон, пожалуй, им
даже нравился, а главное, они понимали, что он необходим
Малышу. Ведь Боссе и Бетан были гораздо старше его, поэтому
Малыш никак не мог обойтись без лучшего друга. И хотя у него
была собака -- изумительный щенок Бим-бо, -- Карлсон ему был
совершенно необходим.
-- Я думаю, что и Карлсон не может обойтись без Малыша, --
сказала мама.
Но с самого начала мама и папа решили никому не говорить о
существовании Карлсона. Они прекрасно понимали, что будет
твориться в их доме, если о Карлсоне узнают на телевидении, а
газеты и журналы захотят печатать о нем статьи, скажем, под
заголовком: "Карлсон у себя дома".
-- Вот будет смешно, -- сказал Боссе, -- если мы вдруг
увидим в каком-нибудь журнале фотографию Карлсона...
Представляешь, он сидит у себя в гостиной, любуется букетом
красных роз...
-- Заглохни! -- оборвал его Малыш. -- Ты же знаешь, что у
Карлсона никакой гостиной нет, у него всего-навсего одна
комнатушка, и никаких роз там нет
Да, все это Боссе знал и сам. Однажды все они -- и Боссе,
и Бетан, и мама, и папа -- правда, только один раз, видели
домик Карлсона. Они вылезли на крышу через слуховое окно --
обычно так лазают только трубочисты, -- и Малыш показал им
маленький домик за трубой.
Мама немножко испугалась, когда поглядела с крыши вниз, на
улицу. У нее даже закружилась голова, и ей пришлось схватиться
рукой за трубу.
-- Малыш, обещай мне сейчас же, что ты никогда не полезешь
на крышу один, -- сказала она.
-- Ладно, -- буркнул Малыш, подумав. -- Я никогда не
полезу на крышу один... раз я полезу туда с Карлсоном, --
добавил он шепотом.
Но мама, видно, не расслышала его последних слов; ну и
ладно, пусть она пеняет на себя. Как она может требовать, чтобы
Малыш никогда не бывал у Карлсона? Мама ведь и понятия не
имеет, как весело сидеть в тесной комнатке Карлсона, битком
набитой всякими диковинными и чудными вещами.
"А теперь, после этой дурацкой статьи, все, наверное,
кончится!" -- с горечью думал Малыш.
-- Ты должен предупредить Карлсона, -- сказал папа, --
пусть будет поосторожней. Некоторое время ему лучше не летать
по Вазастану. Вы можете играть в твоей комнате, тогда его никто
не увидит.
-- Но если он начнет безобразничать, я его живо выставлю
вон, -- добавила мама и протянула Малышу тарелку с кашей.
Бимбо тоже получил свою порцию каши. Папа попрощался и
пошел на работу. И маме, как выяснилось, тоже надо было
уходить.
-- Я иду в бюро путешествий, чтобы узнать, нет ли там для
нас какого-нибудь интересного маршрута. Папа на днях уходит в
отпуск, -- сказала она и поцеловала Малыша. -- Я скоро вернусь.
И Малыш остался один. Один с Бимбо, с тарелкой каши и со
своими мыслями. И с газетой. Он придвину ее к себе и стал
разглядывать. Под заметкой о Карлсоне была напечатана
фотография огромной белого парохода, который прибыл с туристами
в Стокгольм и стоял теперь на якоре в Стремене. Малыш долго
глядел на снимок -- белый пароход был невероятно красив! Как
Малышу захотелось подняться на борт этого прекрасного корабля и
уплыть куда-нибудь далеко-далеко!
Он старался смотреть только на эту фотографию, но взгляд
его то и дело соскальзывал на крупные буквы заголовка:
"Что это: летающий бочонок или нечто другое?"
Малыш очень разволновался. Необходимо как можно скорее
поговорить с Карлсоном, но сделать это надо осторожно, чтобы не
испугать его, а то он вдруг улетит и никогда больше не
вернется!
Малыш вздохнул. И нехотя сунул в рот ложку каши. Но кашу
не проглотил, а держал ее на языке, словно желал получше
распробовать. Малыш был маленьким худеньким мальчиком с плохим
аппетитом -- таких ведь немало. Он мог часами сидеть перед
тарелкой с едой и вяло ковырять ложкой или вилкой, но так и не
доесть до конца.
"Что-то каша невкусная, -- подумал Малыш. -- Может, будет
вкуснее, если добавить сахарку..." Он потянулся за сахарницей,
но в эту минуту услышал гул мотора у окна, и тут же в кухню
влетел Карлсон.
-- Привет, Малыш! -- крикнул он. -- Ты знаешь, кто лучший
в мире друг? А еще угадай, почему этот друг появился здесь
именно сейчас!
Малыш поспешно проглотил кашу, которую так долго держал во
рту.
-- Лучший в мире друг -- это ты, Карлсон! Но я не знаю,
почему ты прилетел именно сейчас.
-- Чур, гадать до трех раз! -- сказал Карлсон. -- Может,
потому что я соскучился по тебе, глупый мальчишка? Может, я
попал сюда по ошибке, а собирался вовсе слетать в Королевский
парк? А может, я почуял, что здесь пахнет кашей? Раз, два три,
говори, не задерживайся!..
Малыш засиял.
-- Наверное, потому что ты по мне соскучился, -- сказал он
смущенно.
-- А вот и нет! И в Королевский парк я тоже лететь не
собирался. Так что гадать тебе больше нечего.
"Королевский парк! -- с ужасом подумал Малыш. -- Туда
Карлсону никак нельзя лететь. Да и вообще ему нельзя туда, где
полным-полно народа, где его увидят. Придется ему это сейчас
объяснить".
-- Слушай, Карлсон... -- начал Малыш и тут же умолк,
потому что вдруг заметил, что Карлсон чем-то явно недоволен.
Он угрюмо глядел на Малыша и чмокал губами.
-- Приходишь голодный как пес, -- ворчал Карлсон, -- а
этот сидит себе как ни в чем не бывало перед полной тарелкой
каши, вокруг шеи у него повязана салфетка, и он бубнит себе под
нос, что надо съесть ложку за маму, ложку за папу, ложку за
тетю Августу...
-- За какую тетю Августу? -- спросил Малыш, сгорая от
любопытства.
-- Понятия не имею, -- ответил Карлсон. -- Так зачем же
есть кашу за ее здоровье? -- рассмеялся Малыш.
Но Карлсону было не до смеха.
-- Ах, вот как! Значит, твой друг должен умереть с голоду
только потому, что ты не знаешь каких-то там старых теток,
которые живут где-то у черта на рогах!
Малыш вскочил, вынул из буфета тарелку и сказал Карлсону,
чтобы он сам положил себе сколько хочет. Все еще мрачный как
туча, Карлсон взял кастрюлю и принялся накладывать кашу в
тарелку. Он накладывал и накладывал, а когда выскреб все до
дна, стал водить указательным пальцем по стенке кастрюли,
отколупывая и то, что прилипло.
-- У тебя не мама, а золото, -- сказал Карлсон, -- жаль
только, что она такая жадная. Никогда не видел, чтобы варили
так мало каши.
Только после того как вся каша до последней крупинки
оказалась у Карлсона в тарелке, он приступил к еде, да так, что
за ушами трещало. На несколько минут все звуки в кухне
заглушило громкое чавканье, которое всегда раздается, когда
кто-нибудь очень жадно уплетает кашу.
-- К сожалению, за здоровье тети Августы уже съесть
нечего, -- заявил Карлсон и вытер ладонью рот. -- Но что я
вижу! Здесь есть булочки! Спокойствие, только спокойствие.
Милая тетя Августа, все в порядке, живи спокойно-преспокойно в
своем далеком городке Тумбе или где хочешь. Я съем за твое
здоровье вместо каши две булочки. А может, даже три... или
четыре... или пять!
Пока Карлсон заглатывал одну за другой булочки, Малыш тихо
сидел и обдумывал, как ему поумнее предостеречь своего друга.
"Может, правильнее всего просто дать Карлсону газету? Пусть сам
все прочтет", -- решил он и после некоторого колебания
придвинул газету к Карлсону.
-- Погляди-ка на первую страницу, -- сказал Малыш мрачно.
Карлсон поглядел. И надо сказать, с большим интересом, а
потом ткнул пухлым пальчиком в фотографию белого парохода.
-- Ба-бах! Пароход перевернулся! -- воскликну он. --
Катастрофа за катастрофой!
-- Да ты же держишь газету вверх ногами, -- мягко сказал
Малыш.
Он давно подозревал, что Карлсон не умеет читать. Но Малыш
был добрым мальчиком, он никого не хотел обижать, и, уж
конечно, не хотел обижать Карлсона, поэтому он не стал кричать:
"Ха-ха-ха, ты не умеешь читать!" -- а молча перевернул газету
так, что Карлсон тут же увидел, что никакого несчастья не
произошло.
-- Но здесь написано про другое несчастье, -- сказал
Малыш. -- Послушай только!
И он прочел вслух про летающий бочонок и про
спутника-шпиона, которого необходимо было поймать, и про
вознаграждение, назначенное газетой, -- всю заметку от начала
до конца...
-- "Доставьте его в редакцию, и вы получите указанную
сумму", -- закончил он чтение и вздохнул.
Но Карлсон не вздыхал, совсем наоборот, он был в восторге.
-- Гоп-гоп! -- выкрикивал он и прыгал на месте от радости.
-- Гоп-гоп, можно считать, что спутник-шпион уже пойман! Звони
в редакцию и скажи, что я приду к ним после обеда.
__ Что ты задумал? -- с испугом спросил Малыш.
-- Знаешь, кто лучший в мире охотник за
спутниками-шпионами? -- И Карлсон с гордым видом ткнул себя
пальцем в грудь. -- Вот он, грозный Карлсон! Никто не спасется,
когда я лечу со своим большим сачком. Раз спутник-шпион
кружится где-то здесь, в районе Вазастана, я до вечера
наверняка поймаю его сачком... Кстати, у тебя есть чемодан,
чтобы нам унести десять тысяч?
Малыш вновь вздохнул. Все оказалось куда сложнее, чем он
думал. Карлсон ничего не подозревал.
-- Милый Карлсон, неужели ты не догадался, что "летающий
бочонок" -- это ты, что это они за тобой охотятся? Теперь
понял?
Карлсон очередной раз подпрыгнул от радости, и вдруг до
него дошел смысл этих слов. В горле у него что-то заклокотало,
словно он поперхнулся, и он окинул Малыша яростным взглядом.
-- "Летающий бочонок"! -- завопил он. -- Ты меня обзываешь
летающим бочонком! Ты, мой лучший друг!
Он вскинул руки, чтобы казаться как можно длиннее, и
одновременно втянул живот.
-- Ты, я вижу, забыл, -- начал он свысока, -- -что я
красивый, умный и в меру упитанный мужчина в самом расцвете
сил. Так или не так?
-- Конечно, Карлсон, т-так... -- залепетал Малыш, заикаясь
от волнения. -- Но я не виноват, что они это пишут в газете. А
они имеют в виду тебя, это точно.
Карлсон злился все больше и больше.
-- "Кому посчастливится поймать этот таинственный
предмет..." -- с горечью повторил он снова слова заметки. --
"Предмет"! -- выкрикнул он, окончательно выходя из себя. --
Кто-то смеет обзывать меня предметом! Я этому гаду так врежу по
переносице, что у него глаза на лоб полезут!
И Карлсон сделал несколько маленьких, но угрожающих
прыжков в сторону Малыша. И зря. Потому что Бимбо тут же
вскочил. Уж он-то никому не позволит тронуть Малыша.
-- Бимбо, на место, успокойся! -- скомандовал Малыш.
И Бимбо послушался, только поворчал немного, чтобы Карлсон
понял, что он на страже.
А Карлсон сел на скамеечку. Вид у него был мрачный и
невыразимо печальный.
-- Я так не играю, -- сказал он. -- Я так не играю, раз ты
такой злой и называешь меня предметом, и натравливаешь на меня
своих дурацких собак.
Малыш совсем растерялся. Он не знал, что сказать что
сделать.
-- Я не виноват, что так пишут в газете, -- пробормотал он
снова и умолк.
-- Карлсон тоже молчал и с печальным видом сидел на
скамеечке. В кухне воцарилась тягостная тишина. И вдруг Карлсон
громко расхохотался. Он вскочил со скамеечки и добродушно ткнул
Малыша кулачком в живот.
-- Уж если я предмет, то, во всяком случае, самый лучший в
мире предмет, который стоит десять тысяч крон! Понял? Да?
Малыш тоже стал смеяться -- от радости, что Карлсон снова
развеселился.
-- Да, это верно, -- подтвердил он, -- ты стоишь десять
тысяч крон. Думаю, мало кто стоит так дорого.
-- Никто в мире, -- твердо заявил Карлсон. -- Спорим, что
такой вот глупый мальчишка, как ты, стоит не больше ста
двадцати пяти крон.
От избытка чувств он нажал стартовую кнопку на животе,
взмыл к потолку и с радостными воплями сделал несколько кругов
вокруг лампы.
-- Гей-гоп! -- кричал он. -- Вот летит Карлсон, который
стоит десять тысяч крон! Гей-гоп!
Малыш решил махнуть на все рукой. Ведь Карлсон на самом
деле вовсе не был шпионом -- значит, его могут задержать только
за то, что он Карлсон. Малыш вдруг понял, что мама и папа
испугались не за Карлсона, а за свой покой. Они просто боялись,
что если все будут ловить Карлсона, то скрывать его
существование уже не удастся. Малышу показалось, что Карлсону
всерьез ничего не угрожает.
-- Тебе нечего бояться, Карлсон, -- сказал он, стараясь
его успокоить. -- Тебе ничего не могут сделать за то, что ты --
это ты.
-- Конечно, каждый имеет право быть Карлсоном, --
подхватил Карлсон. -- Хотя до сих пор нашелся только один такой
хороший и в меру упитанный экземпляр.
Они снова стояли рядом посреди комнаты Малыша, и Карлсон с
надеждой и нетерпением оглядывался по сторонам.
-- Нет ли у тебя новой паровой машины, которую мы могли бы
взорвать? Или еще чего-нибудь интересного? Главное, чтобы
загрохотало вовсю. Давай устроим сейчас немыслимый грохот. Я
хочу позабавиться: а то я не играю, -- сказал он, и в ту же
секунду взгляд его упал на пакетик, который лежал на столе у
Малыша.
Он кинулся на него, словно коршун на добычу. Мама положила
Малышу этот пакетик вчера вечерером, а в нем был прекрасный
персик. И вот теперь этот персик Карлсон жадно сжимал
пухленькими пальцами.
-- Мы его разделим, ладно? -- торопливо предложил Малыш.
Он тоже любил персики и знал, что нельзя зевать, если хочешь
его хоть попробовать.
-- Хорошо, -- согласился Карлсон, -- разделим! Я возьму