себе персик, а ты -- пакетик. Учти, я уступаю тебе лучшую
часть: с пакетиком можно знаешь сколько интересных штук
придумать!
-- Нет, спасибо! -- твердо сказал Малыш. -- Мы сперва
разделим персик, а потом я тебе охотно уступлю пакетик.
Карлсон неодобрительно покачал головой.
-- Никогда еще не встречал таких прожорливых мальчишек,
как ты! -- вздохнул он. -- Ну ладно, раз уж ты так
настаиваешь...
Чтобы разделить персик, нужен был нож:, и Малыш побежал в
кухню. А когда он вернулся с ножом, Карлсон исчез. Но Малыш тут
же услышал, что из-под стола доносилось чавканье и
причмокивание, словно кто-то торопливо ел что-то очень сочное.
-- Послушай, что ты там делаешь? -- с тревогой спросил
Малыш.
Когда Карлсон вылез из-под стола, персиковый сок стекал у
него с подбородка. Он протянул свою пухлую ручку и сунул Малышу
большую шершавую темно-красную косточку.
-- Заметь, я всегда отдаю тебе самое лучшее, -- заявил он.
-- Если ты посадишь эту косточку, у тебя вырастет целое
персиковое дерево, все увешанное сочными персиками. Ну, кто
самый большой добряк в мире? Я ведь даже не устраиваю никакого
скандала, хоть и получил от тебя только один паршивенький
персик!
Но Малыш, если бы и захотел, не успел бы ничего ответить,
потому что в мгновение ока Карлсон очутился у окна, где на
подоконнике стоял горшок с бегонией и схватил цветок за
стебель.
-- Я такой добрый, что сам помогу тебе посадить эту
косточку, -- заявил он.
-- Не трогай! -- крикнул Малыш.
Но было уже поздно: Карлсон вырвал бегонию с корнем и
вышвырнул в окно.
-- Ты что, ты что?! -- завопил Малыш, но Карлсон его не
слушал.
-- Целое большое персиковое дерево! Представляешь? На
своем пятидесятилетии ты каждому гостю -- каждому-каждому,
понял! -- дашь по персику. Разве это не интересно?
-- Но еще интересней будет, когда мама заметит, что ты
выбросил ее бегонию, -- сказал Малыш. -- И подумай, вдруг
сейчас мимо дома шел какой-нибудь старичок и цветок угодил ему
как раз по башке. Что он скажет, как ты считаешь?
-- "Спасибо, дорогой Карлсон!" -- вот что он скажет, --
уверял Карлсон Малыша. -- "Спасибо, дорогой Карлсон, что ты
вырвал бегонию с корнем, а не швырнул ее вниз прямо в горшке...
как этого хотела бы глупая мама Малыша".
-- Вовсе она этого не хотела бы! -- запротестовал Малыш.
-- Почему ты так говоришь?
Карлсон успел тем временем ткнуть косточку в горшок и
теперь энергично засыпал ее землей.
-- Нет, хотела! -- не сдавался Карлсон. -- Она, видите ли,
не позволяет вытаскивать бегонии из горшка. А что это может
стоить жизни ни в чем не повинному старичку, мирно идущему по
улице, -- это твою маму не волнует. "Одним стариком больше,
одним меньше -- это пустяки, дело житейское, -- говорит она, --
только бы никто не трогал мою бегонию". Карлсон гневно глядел
на Малыша. -- И в конце концов, если бы я выкинул бегонию с
горшком, куда мы посадили бы персиковую косточку? Подумал ли ты
об этом?
Малыш об этом не подумал, поэтому он не знал, что
ответить. Спорить с Карлсоном было нелегко, особенно когда он
бывал в настроении спорить. Но, к счастью, настроение у него
менялось каждые пятнадцать минут. Вот и теперь он вдруг издал
какой-то странный, но явно радостный звук, похожий на
кудахтанье.
-- Мы же забыли про пакет! -- воскликнул он. -- А с
пакетом можно отлично позабавиться.
Этого Малыш прежде не знал.
-- Ну да? -- удивился он. -- Что же можно сделать с
пакетом?
Глаза Карлсона заблестели.
-- Издать самый громкий в мире хлюп! -- объявил он. --
Гей-гоп, какой сейчас будет изумительный хлюп! Вот этим мы и
займемся.
Он схватил пакет и со всех ног побежал в ванную комнату.
Малыш, раздираемый любопытством, бросился за ним. Ему очень
хотелось узнать, как делают самый громкий в мире хлюп.
Карлсон стоял, наклонившись над ванной, и наполнял пакет
водой.
-- Ты глупый, да? Разве можно лить воду в бумажный пакет?
Неужели ты этого не понимаешь?
-- А что такое? -- спросил Карлсон и помахал пакетом с
водой у Малыша перед носом, чтобы Малыш воочию убедился, что в
бумажный пакет можно лить воду, а потом стремглав кинулся назад
в комнату Малыша.
Малыш побежал за ним, полный дурных предчувствий. И они
оправдались... Карлсон весь высунулся из окна так, что видны
были только его толстые короткие, пухленькие ножки.
-- Гей-гоп, -- завопил он, -- погляди вниз, сейчас я
произведу самый сильный в мире хлюп!
-- Стой! -- крикнул Малыш и тоже лег на подоконник. -- Не
надо, Карлсон, не надо! -- молил он испуганно.
Но было уже поздно. Мешок полетел вниз, и Малыш увидел,
как он разорвался, словно бомба, у нот какой-то тетеньки,
которая шла в молочное кафе в соседний дом. И было ясно, что
этот самый громкий в мире хлюп ей решительно не понравился.
-- Гляди, -- сказал Карлсон, -- она ахнула, словно мы
сбросили горшок с фикусом, а не полтора стакана воды.
Малыш с грохотом захлопнул окно. Он не хотел, чтобы
Карлсон продолжал выбрасывать на улицу разные вещи.
-- Я думаю, что этого нельзя делать, -- сказал Малыш
серьезно, но Карлсон в ответ только расхохотался.
Он несколько раз облетел вокруг лампы и, не переставая
хихикать, приземлился возле Малыша.
-- "Я думаю, что этого делать нельзя"! -- передразнил он
Малыша. -- А что, по-твоему, можно? Швырнуть вниз пакеты с
тухлыми яйцами? Это тоже одна из странных фантазий твоей мамы?
Карлсон снова взлетел и снова грузно шмякнулся на пол как
раз перед Малышом.
-- Могу сказать, что вообще ты и твоя мама самые странные
люди на свете, но все же я вас люблю. -- Карлсон потрепал
Малыша по щеке.
Малыш покраснел, так он был счастлив. Карлсон его любил,
это замечательно! Да и маму он любил тоже, это ясно, хотя часто
плел про нее невесть что.
-- Да сам удивляюсь, -- подтвердил Карлсон, продолждая
похлопывать Малыша по щеке.
Он хлопал его долго и все более и более увлеченно.
Последний хлопок походил уже скорее на пощечину, и тогда
Карлсон сказал:
-- Ой, до чего же я милый! Я самый милый в мире! И я
думаю, что поэтому мы сейчас поиграем во что-нибудь совсем
милое, ты согласен?
Малыш был, конечно, согласен, и он тут же стал лихорадочно
соображать, во что бы такое милое поиграть с Карлсоном.
-- Вот, например, -- предложил Карлсон, -- мы могли бы
играть, что стол -- это наш плот, на котором мы спасаемся от
наводнения... а оно, кстати, как раз и начинается.
И он показал на струйку воды, которая подтекла под дверь.
У Малыша перехватило дыхание.
-- Ты что, не закрыл кран в ванной? -- спросил он с
ужасом.
Карлсон наклонил голову и ласково поглядел на Малыша.
-- Угадай, закрыл ли я кран или нет! До трех раз!
Малыш распахнул дверь в прихожую. Карлсон был прав.
Великое наводнение началось. Ванная и прихожая были залиты
водой, она стояла уже так высоко, что в ней можно было
плескаться, если была охота. А Карлсону была охота. Он с
восторгом прыгнул прямо в воду.
-- Гей-гоп! -- кричал он. -- Бывают же дни, когда
случаются только прекрасные вещи!
Малыш закрыл кран в ванной и выпустил из нее воду, а потом
опустился на стул в прихожей и с отчаянием уставился на пол.
-- Ой, -- сказал он тихо, -- ой, что скажет мама?
Карлсон перестал прыгать в воде и с обидой посмотрел на
Малыша.
-- Ну знаешь, это уж слишком! -- возмутился он. -- Что же
она такая ворчунья, твоя мама! Несколько ведер самой
обыкновенной воды... есть о чем говорить!
Он снова подпрыгнул, да так высоко, что обрызгал Малыша с
головы до ног.
-- Приятная водичка, -- сказал он. -- А заодно и ножная
ванна. Она что, возражает против мытья ног?
И он еще раз прыгнул, и снова Малыша обдало брызгами.
-- Неужели твоя мама никогда не делает ножных ванн? И все
дни напролет швыряет из окон цветочные горшки? Так, что ли?
Малыш ничего не ответил. Он думал. Надо было во что бы то
ни стало все убрать до прихода мамы.
-- Карлсон, мы должны поскорее...
Он не договорил, а вскочил со стула и помчался на кухню. И
тут же вернулся с половой тряпкой.
-- Давай, Карлсон, помогай... -- начал он, но вдруг
обнаружил, что Карлсона в комнате нет.
Его не было ни в прихожей, ни в ванной -- нигде. Но все
время Малыш слышал гул моторчика. Он подбежал к окну и увидел,
что ввысь взмыло нечто напоминающее толстенькую сардельку.
-- Летающий бочонок или нечто другое? -- пробормотал
Малыш.
Нет, это был не летающий бочонок, а всего-навсего Карлсон,
который возвращался в свой зеленый домик на крыше.
Но тут Карлсон заметил Малыша. Он спикировал вниз и
промчался мимо окна на такой скорости, что воздух засвистел.
Малыш восторженно замахал ему тряпкой, и Карлсон махнул в ответ
своей пухленькой ручкой.
-- Гей-гоп! -- кричал он. -- Вот летит Карлсон, который
стоит десять тысяч крон. Гей-гоп!
И он улетел. А Малыш стал собирать тряпкой воду с пола
прихожей.


    КАРЛСОН ВСПОМИНАЕТ, ЧТО У НЕГО ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ



Карлсону повезло, что его не было, когда мама вернулась из
бюро путешествий, потому что она всерьез рассердилась и из-за
исчезнувшей бегонии, и из-за наводнения, хотя Малыш успел
кое-как вытереть пол.
Мама сразу поняла, кто все это натворил, и даже рассказала
папе, когда он пришел обедать
-- Может, это и нехорошо с моей стороны, -- сказала мама,
-- потому что я к Карлсону за последнее время стала понемногу
привыкать, но знаете, я сейчас сама готова заплатить десять
тысяч крон, только бы от него отделаться.
-- Ой, что ты! -- воскликнул Малыш.
-- Ладно, не будем сейчас больше об этом говорить, --
сказала мама, -- потому что во время еды надо, чтобы было
весело.
Мама часто это повторяла: "Во время еды надо, чтобы было
весело". И Малыш тоже так думал. А им, право же, всегда было
весело, когда они все вместе сидели за столом и болтали о чем
попало. Малыш больше говорил, чем ел, особенно когда на обед
была вареная треска, или овощной суп, или селедочные котлеты.
Но сегодня мама подала им телячьи отбивные, а на сладкое --
клубнику, потому что начались летние каникулы и Боссе и Бетан
уезжали из дома. Боссе -- в яхтклуб, учиться парусному спорту,
а Бетан -- на крестьянский хутор, где много лошадей. Так что
это был прощальный обед, и мама постаралась, чтобы он
превратился в маленький пир.
-- Не огорчайся, Малыш, -- сказал папа. -- Мы тоже уедем
втроем -- мама, ты и я.
И он рассказал -- великая новость! -- что мама была в бюро
путешествий и заказала билеты на точно такой же пароход, как
тот, что был изображен на фотографии в газете. Через неделю он
уйдет в море, и целых пятнадцать дней они будут плыть на этом
огромном белом пароходе и заходить в разные порты.
-- Разве это не замечательно? -- спросила мама Малыша.
И папа его спросил. И Боссе и Бетан тоже.
-- Разве это не колоссально, Малыш?
-- Ага! -- согласился Малыш.
И он в самом деле думал, что это наверняка будет
колоссально. Но вместе с тем понимал, что что-то во всем этом
есть и не очень колоссальное, даже знал. что именно: Карлсон!
Как он может бросить Карлсона одного именно в тот момент, когда
он действительно ему нужен! И хотя Карлсон никакой не шпион, а
просто Карлсон, опасность ему все равно угрожает, если люди
начнут за ним охотиться, чтобы получить десять тысяч крон.
Малыш думал об этом все время, пока вытирал пол после великого
наводнения. Кто знает, что кому может взбрести в голову. Вдруг
они посадят Карлсона в клетку в зоопарке или придумают
что-нибудь еще более ужасное. Во всяком случае они не дадут
Карлсону спокойно жить в маленьком домике на крыше. Уж это
точно!
И Малыш решил остаться дома и охранять Карлсона. Он тут
же, еще сидя за столом и уплетая телячью отбивную, объяснил
всем, почему он не может никуда ехать. Боссе расхохотался.
-- Карлсон в клетке, это да!.. Ой, представь себе, Малыш,
что ты с классом придешь в зоопарк поглядеть на разных зверей и
вы будете читать, что написано на табличках. Вот ты и прочтешь
на одной: "Медведь белый", а на другой: "Лось сохатый", или:
"Волк степной", или там "Бобер обыкновенный", и вдруг: "Карлсон
летающий".
-- Не смей! -- вскипел Малыш. Но Боссе продолжал хохотать.
-- "Карлсон летающий, просьба этого зверя не кормить".
Представляешь, как бы он озверел, если бы это написали на его
клетке!
-- Дурак, -- сказал Малыш. -- Просто дурак.
-- Но, Малыш, пойми, если ты не поедешь, значит и мы не
сможем поехать, -- сказала мама.
-- Спокойно сможете, -- возразил Малыш. -- А мы c
Карлсоном будем вместе вести хозяйство.
-- Ха-ха! И затопим весь дом, да? И вышвырнем иp окон всю
мебель на улицу! -- захохотала Бетан.
-- Дура, -- сказал Малыш.
На этот раз сидеть за обеденным столом оказалось не так
весело, как обычно. И хотя Малыш был мальчиком милым и добрым,
он мог иногда вдруг удивительно заупрямиться. Вот и сейчас он
стал тверд как кремень и не проявлял никакой склонности вести
переговоры.
-- Но послушай, Козленок... -- начал было папа, но так и
не смог докончить, потому что в эту минуту что-то опустили в
почтовый ящик на двери и Бетан выскочила из-за стола, даже не
попросив разрешения. Она ждала письмо от какого-то
длинноволосого мальчишки, поэтому пулей вылетела в прихожую, В
ящике и в самом деле лежало письмо, но не Бетан от
длинноволосого мальчишки, а папе от дяди Юлиуса. который был
совершенно лысый.
-- Во время еды должно быть весело, -- сказал Боссе. -- А
это значит, что во время еды не должны приходить письма от дяди
Юлиуса.
Дядя Юлиус был дальним родственником папы и раз в год
приезжал в Стокгольм, чтобы посоветоваться со своим врачом и
погостить у Свантесонов. Дядя Юлиус не желал жить в гостинице,
он считал, что это слишком дорого. Впрочем, денег у него было
очень много, но он не любил их тратить.
Никто у Свантесонов не радовался приезду дяди Юлиуса. И
меньше всех папа. Но мама всегда при этом говорила:
"Ты ведь его единственный родственник, у него никого нет,
кроме тебя, его просто жаль. Мы должны быть добры к бедному
дяде Юлиусу".
Но стоит бедному дяде Юлиусу прожить в доме дня два,
мучить детей своими непрерывными замечаниями, привередничать за
столом и ныть по всякому поводу, как у мамы на лбу появляется
складка и она становится такой же молчаливой и напряженной,
каким всегда бывал папа с той самой минуты, как дядя Юлиус
переступал порог их дома. А Боссе и Бетан так стараются не
попадаться на глаза старику, что почти не бывают дома, когда он
у них гостит.
"Только Малыш к нему добр", -- говорила мама.
Но и у Малыша стало иссякать терпение, и когда дядя Юлиус
гостил у них в прошлый раз, он нарисовал его портрет в своем
альбоме, а под рисунком написал: "Болван".
Дядя Юлиус случайно увидел этот рисунок и сказал:
"Плохо ты нарисовал лошадь".
Ну конечно, дядя Юлиус считал, что все все делают плохо.
Короче, это уж точно был нелегкий гость, и, когда он уложил
наконец свои вещи в чемодан и уехал домой, в Вестергетланд,
Малышу показалось, что дом вдруг расцвел и в комнатах зазвенела
веселая музыка. Все стали оживленны и общительны, словно
случилось что-то очень приятное, а ведь на самом-то деле ничего
не случилось, просто уехал бедный дядя Юлиус.
И вот теперь, как было написано в письме, он снова
собирался приехать и пробыть у них никак не меньше двух недель.
Пусть они не беспокоятся, он уверен, что приятно и с пользой
проведет это время, тем более что доктор предписал ему курс
уколов и массаж: по утрам у него почему-то немеет тело.
-- Ну вот, в кои это веки собрались попутешествовать... --
вздохнула мама. -- А Малыш не хочет с нами ехать, да еще
приезжает в гости дядя Юлиус!
Но тут папа стукнул кулаком по столу и сказал, что лично
он непременно отправится в путешествие и во что бы то ни стало
возьмет с собой маму, даже если ему для этого придется ее
похитить. А Малыш может поступать, как ему вздумается: захочет
-- поедет с ними, нет -- останется дома. Пусть сам решает. Что
же касается дяди Юлиуса, то он волен приезжать и жить у них в
квартире и ходить к докторам столько, сколько его душе угодно,
а если ему это не подходит, может с тем же успехом остаться у
себя в Вестергетланде, во всяком случае -- папа это заявил со
всей определенностью -- он отправится в положенный день на
пристань, сядет на пароход, и даже десять дядей Юлиусов его не
остановят.
-- Да, конечно, -- сказала мама, -- но все это надо как
следует обдумать.
А когда мама все обдумала, то сказала, что попросит фрекен
Бок: может быть, она согласится помогать по хозяйству двум
упрямым холостякам -- Малышу и дяде Юлиусу.
-- Не двум, а трем, -- сказал папа. -- Третьего упрямого
холостяка зовут Карлсон, который живет на крыше. Не забудьте
про Карлсона, ведь он будет торчать здесь целыми днями.
Боссе так хохотал, что чуть не свалился со стула.
-- Домомучительница, дядя Юлиус и Карлсон -- вот какая
компания подобралась!
-- И плюс Малыш. Не забывайте про него, пожа луйста, --
сказала Бетан.
Она обхватила Малыша обеими руками и с непод дельным
изумлением поглядела ему в глаза.
-- Ведь бывают же на свете такие люди, как мой младший
брат! -- сказала она. -- Он отказывается от замечательного
путешествия с мамой и папой ради того, чтобы остаться дома в
обществе домомучительницы, дяди Юлиуса и Карлсона, который
живет на крыше.
-- Раз у тебя есть лучший друг, его нельзя бросать.
Не думайте, что Малыш не понимал, как ему будет трудно!
Немыслимо трудно будет с Карлсоном, который начнет летать
вокруг дяди Юлиуса и фрекен Бок. Нет, что и говорить,
кто-нибудь должен остаться дома и все распутывать.
-- И этим "кто-нибудь" буду я, больше некому понимаешь,
Бимбо? -- сказал Малыш, когда он уже лежал в постели, а рядом,
в корзинке, сопел Бимбо.
Малыш протянул указательный палец и почесал Бимбо под
ошейником.
-- А теперь нам лучше всего поспать, -- сказал он, -- утро
вечера мудренее.
Но тут послышался шум мотора, и в комнату влетел Карлсон.
-- Ну и история со мной приключилась! -- воскликнул он. --
Решительно все надо самому держать в голове: если что забудешь
-- конец, рассчитывать не на кого!..
Малыш сел в кровати.
-- А что ты забыл?
-- Я забыл, что у меня день рождения! Весь длинный
сегодняшний день у меня, оказывается, день рождения, я просто
об этом совершенно забыл, и никто, никто не сказал: "Поздравляю
тебя, дорогой Карлсон".
-- Не понимаю, -- удивился Малыш, -- как у тебя может быть
день рождения сегодня, восьмого июня? Я же помню, что у тебя
день рождения в апреле.
-- Точно, был, -- подтвердил Карлсон. -- Но день рождения
должен у меня быть всегда в один и тот же день, когда есть
столько других прекрасных дней. Восьмого июня, например, --
вполне прекрасный день, почему же мне его не выбрать для дня
рождения. Может, ты против?
Малыш рассмеялся.
-- Нет, я "за"! Пусть у тебя будет день рождения всегда,
когда тебе хочется.
-- Тогда, -- начал Карлсон и умильно склонил голову набок,
-- тогда я попрошу дать мне мои подарки.
Малыш вылез из постели в глубокой задумчивости. Не так-то
легко было тут же найти для Карлсона подходящий подарок, но он
решил все же попробовать.
-- Сейчас погляжу у себя в ящиках, -- сказал он.
-- Хорошо, -- согласился Карлсон и приготовился терпеливо
ждать. Но тут взгляд его упал на цветочный горшок, в который он
посадил персиковую косточку. Недолго думая Карлсон кинулся к
горшку и пальцем быстро выковырял косточку из земли. -- Нужно
посмотреть, растет она или нет. Ой, гляди, по-моему, она стала
намного больше, -- отметил он и, снова сунул косточку в землю,
обтер грязные пальцы о пижаму Малыша. -- Лет через двадцать
тебе будет здорово, -- сказал он.
-- Почему? -- удивился Малыш.
-- Потому что ты сможешь спать днем в тени персикового
дерева! Здорово, правда? Да, кровать тебе, конечно, придется
выбросить, мебель вообще как-то не подходит к персиковому
дереву... Так, а где мои подарки?
Малыш вытащил одну из своих маленьких машинок, но Карлсон
покачал головой. Тогда Малыш показал ему сперва
игру-головоломку, потом "Конструктор", потом мешочек с
разноцветными камушками, но Карлсон всякий раз молча качал
головой. И тогда Малыш наконец догадался, что Карлсон хочет
получить: пистолет! Он давно уже лежал в верхнем ящике
письменного стола в спичечном коробке. Это был самый маленький
в мире пистолет и, конечно, самый прекрасный. Папа привез его
Малышу из-за границы, и Кристер, и Гунилла в свое время ему
очень завидовали, потому что они в жизни не видели таких
малюсеньких пистолетов. Он выглядел точь-в-точь как самый
настоящий, а стрелял почти так же громко, как большой.
Совершенно непонятно, говорил папа, как эта малютка может так
громко стрелять.
-- Будь осторожен и не стреляй, а то люди вокруг будут
пугаться, -- сказал папа, когда положил эту крохотульку Малышу
на ладонь.
По понятной причине Малыш решил тогда не показывать этот
пистолетик Карлсону. Впрочем, Малыш и сам знал, что не очень
красиво с его стороны таить от друга игрушку. Да к тому же это
оказалось бессмысленным, потому что Карлсон сам обнаружил
пистолетик, когда рылся в его ящике.
Карлсону этот пистолетик, конечно, тоже необычайно
понравился. "Может, поэтому он и решил устроить себе сегодня
день рождения", -- подумал Малыш и, глубоко вздохнув, достал
коробок из ящика.
-- Поздравляю тебя, дорогой Карлсон! -- сказал он.
Карлсон издал дикий вопль, бросился к Малышу и поцеловал
его в обе щеки, потом открыл коробок и с радостным кудахтаньем
вынул пистолетик.
-- Ты лучший в мире друг! -- сказал он.
И Малыш вдруг почувствовал себя счастливым, таким
счастливым, словно у него было еще сто таких пистолетиков.
-- Понимаешь, -- сказал Карлсон, -- он мне в самом деле
нужен. Сегодня вечером.
-- Зачем? -- с тревогой спросил Малыш.
-- Чтобы, лежа в постели, считать овец, -- объяснил
Карлсон.
Тут надо сказать, что Карлсон не раз жаловался Малышу, что
плохо спит.
-- По ночам, правда, я сплю как убитый, -- говорил он. --
И по утрам тоже. Но вот после обеда я лежу и ворочаюсь и не
могу сомкнуть глаз.
Тогда-то Малыш и научил его, как надо бороться с
бессонницей. Если вам не удается сразу заснуть, то нужно
притвориться спящим и представить себе, что видишь стадо овец,
которые прыгают через заборчик. И всех овец надо пересчитать
одну за одной, как раз в момент, когда они взлетают над
заборчиком, и в конце концов сон тебя обязательно одолеет.
-- Понимаешь, я никак не мог заснуть сегодня вечером, --
сказал Карлсон. -- Я лежал и считал овец. И вот среди них была
одна паршивая овца, которая никак не хотела прыгать, ну никак.
Малыш рассмеялся.
-- Почему она не хотела прыгать?
-- Чтобы меня помучить. Стоит себе у заборчика,
переминается с ноги на ногу и ни с места. Тогда я подумал, что,
если бы у меня был пистолет, я заставил бы ее прыгнуть. И
вспомнил, что у тебя, Малыш, в ящике письменного стола лежит
маленький пистолетик, и тогда я решил, что сегодня у меня день
рождения, -- сказал Карлсон и радостно потрогал пистолетик.
Конечно, Карлсон тут же захотел испытать свой подарок.
-- Проверка! -- сказал он. -- Сейчас как бабахну, знаешь,
как будет весело! А не то я не играю.
Но Малыш сказал очень твердо:
-- Нет! Мы перебудим весь дом.
Карлсон пожал плечами.
-- Ну и что ж? Пустяки, дело житейское! Снова заснут. А
если у них нет овец, чтобы считать, я им одолжу своих.
Но Малыш уперся и ни за что не соглашался на испытание
пистолета. Тогда Карлсон придумал такой выход.
-- Мы полетим ко мне, -- заявил он. -- Все равно ведь надо
отпраздновать мой день рождения... Не найдется ли у вас пирога?
Но пирога на этот раз не было, а когда Карлсон стал
ворчать, Малыш сказал, что это, мол, пустяки, дело житейское.
-- Запомни, -- строго оборвал его Карлсон. -- "Пустяки,
дело житейское" про пироги не говорят. Но делать нечего,
попробуем обойтись булочками. Беги и неси все, что найдешь!
Малыш пробрался в кухню и вернулся, нагруженный булочками.
Мама разрешила ему в случае необходимости давать Карлсону
булочку-друтую. А сейчас необходимость в этом была.
Правда, мама не разрешала летать с Карлсоном на крышу, но
об этом Малыш совсем забыл и искренне удивился бы, если бы
кто-нибудь ему об этом напомнил. Он привык летать с Карлсоном и
совсем не боялся, и даже сердце у него не екало, когда он,
обхватив Карлсона руками за шею, стремительно взлетал ввысь,
прямо к домику на крыше.

Таких июньских вечеров, как в Стокгольме, не бывает нигде.
Нигде в мире небо не светится этим особым светом, нигде сумерки
не бывают такими ясными, такими прозрачными, такими синими, что
город и небо, отраженные в блеклых водах залива, кажутся совсем
сказочными.
Такие вечера словно специально созданы для празднования
дней рождения Карлсона в его домике на крыше. Малыш любовался
сменой красок на небе, а Карлсон не обращал на это никакого
внимания. Но когда они сидели вот так рядышком на крылечке,
уплетали булочки и запивали их соком, Малыш ясно понимал, что
этот вечер совсем не похож на другие вечера. А Карлсон так же
ясно понимал, что эти булочки совсем не похожи на другие
булочки, которые печет мама Малыша.
"И домик Карлсона не похож ни на один домик в мире", --
думал Малыш. Нигде нет такой уютной комнаты, и такого крылечка,
и такого удивительного вида вокруг, и нигде не собрано вместе
столько удивительных и на первый взгляд бессмысленных вещей,
как здесь: Карлсон, как белка, набивал свой домик бог знает
чем. Малыш не имел понятия, где Карлсон раздобыл все эти
предметы. Большинство своих сокровищ Карлсон развешивал по
стенам, чтобы их легко было найти в нужный момент.
-- Видишь, какой у меня порядок. Все-все висит слева,
кроме инструментов, а инструменты -- справа, -- объяснил