празднично встретить гостей, и никто тебя за это не благодарит,
никто не целует в обе щеки и не кричит в восторге, что ты --
самый веселый в мире парень. Никто! Все вы слабаки, только и
норовите в обморок падать! Плаксы... Вот вы кто!
Малыш ему не ответил. Он стоял и слушал, как дядя Юлиус
ворчит в своей комнате. И матрац был жесток, и кровать коротка,
и одеяло слишком тонкое... Одним словом, сразу стало заметно,
что дядя Юлиус появился в доме.
-- Он никогда ничем не бывает доволен, -- сказал Малыш
Карлсону. -- Вот разве что самим собой.
-- Да я его в два счета от этого отучу, -- сказал Карлсон,
-- ты только попроси меня как следует.
Но Малыш попросил Карлсона как следует только об одном:
оставить дядю Юлиуса в покое.


    КАРЛСОН НОЧУЕТ У МАЛЫША



Час спустя дядя Юлиус уже сидел за столом и уплетал
цыпленка, а фрекен Бок, Малыш, Карлсон и Бимбо стояли рядом и
глядели на него. "Как король", -- подумал Малыш. Им учительница
в школе рассказывала, что, когда короли едят, вокруг стоят
придворные и смотрят на них.
Дядя Юлиус был толстый, и вид у него был очень
высокомерный и самодовольный. "Наверно, такой, какой и должен
быть у старых королей", -- решил Малыш.
-- Собаку прочь! -- сказал дядя Юлиус. -- Малыш, ты же
знаешь, что я терпеть не могу собак.
-- Но Бимбо не делает ничего плохого, -- возразил Малыш.
-- Он не лает, и вообще он такой милый.
Дядя Юлиус придал своему лицу насмешливое выражение, как,
впрочем, всегда, когда собирался сказать что-нибудь неприятное.
-- Да, теперь настали такие времена, -- сказал он. --
Маленькие мальчики не только не делают то, что им приказано, но
еще и возражают взрослым. Вот как теперь обстоят дела, и мне
это решительно не нравится.
До сих пор Карлсон не мог оторвать глаз от цыпленка, но
после этих слов он перевел взгляд на дядю Юлиуса и долго
смотрел на него в глубокой задумчивости.
-- Дядя Юлиус, -- проговорил наконец Карлсон, -- скажи,
тебе когда-нибудь кто-нибудь говорил, что ты красивый, умный и
в меру упитанный мужчина в самом расцвете сил?
Дядя Юлиус никак не ожидал услышать такой комплимент. Он
очень обрадовался -- это было ясно, хотя и попытался виду не
подавать. Он только скромно улыбнулся и сказал:
-- Нет, этого мне никто еще не говорил.
-- Не говорил, значит? -- задумчиво переспросил Карлсон.
-- Тогда почему тебе в голову пришла такая нелепая мысль?
-- Карлсон, перестань... -- сказал Малыш с упреком, потому
что считал, что Карлсон и в самом деле ведет себя безобразно.
Но тут Карлсон обиделся не на шутку.
-- "Карлсон, перестань, Карлсон, перестань, Карлсон,
перестань"! Только это я от тебя и слышу! -- возмутился он. --
Почему ты меня все одергиваешь? Я не делаю ничего плохого.
Дядя Юлиус строго посмотрел на Карлсона. Но потом, видимо,
решил, что он не заслуживает внимяния, и снова занялся
цыпленком. А фрекен Бок все пододвигала ему блюдо и умоляла
взять еще кусочек.
-- Надеюсь, вам нравится? -- спросила она.
Дядя Юлиус впился зубами в цыплячью ножку, а потом сказал
с насмешливым видом:
-- Да, спасибо! Хотя этому цыпленку уж наверняка
сровнялось пять лет, зубы позволяют мне это точно определить.
Фрекен Бок вспыхнула и сморщила лоб от обиды.
-- У такого цыпленка вообще нет зубов, -- сказала она с
горечью.
Дядя Юлиус поглядел на фрекен Бок еще более насмешливо.
-- Зато у меня они есть, -- сказал он.
-- Только не ночью, -- уточнил Карлсон.
Малыш стал красный как рак. Ведь это он рассказал
Карлсону, что когда дядя Юлиус спит, его зубы лежат в стакане с
водой на тумбочке у кровати.
К счастью, фрекен Бок в этот момент разревелась -- от
обиды, что дядя Юлиус нашел цыпленка жестким. Ничто на свете не
могло причинить ей такого горя, как непризнание ее кулинарного
искусства, и теперь она горько плакала.
Дядя Юлиус, конечно, не думал, что она примет это так
близко к сердцу. Он торопливо поблагодарил ее за еду, смущенно
встал из-за стола, уселся в качалку, развернул газету и
отгородился ею ото всех.
Карлсон в сердцах уставился на него.
-- Какие все-таки бывают противные люди! -- воскликнул он
и, подбежав к фрекен Бок, стал ее похлопывать по плечу. --
Ничего, ничего, мое золотце, -- говорил он, стараясь ее
утешить, -- жесткий цыпленок -- это пустяки, дело житейское.
Разве ты виновата, что так и не научилась жарить цыплят?
Но тут фрекен Бок отпихнула Карлсона от себя с такой
силой, что он кубарем пролетел через всю комнату и -- раз! --
очутился прямо на коленях у дяди Юлиуса.
-- Гей-гоп! -- завопил Карлсон и, не дав дяде Юлиусу
опомниться, удобно расположился: он свернулся калачиком и
сказал с довольной улыбкой: -- Давай играть в дедушку и внучка!
Рассказывай мне сказку, но только, смотри, не очень страшную, а
то я испугаюсь.
Дядя Юлиус меньше всего на свете хотел быть дедушкой
Карлсона, а кроме того, он увидел что-то интересное в газете.
Поэтому он недолго думая схватил Карлсона за шиворот и поставил
на пол. Повернувшись к фрекен Бок, он громко сказал:
-- Знаете, что я сейчас прочел? -- спросил он. -- Будто
здесь у вас, в районе Вазастана, летает какой-то спутник-шпион.
Вы слыхали?
Малыш прямо застыл от ужаса. Только этого еще не хватало!
Почему дяде Юлиусу должна была попасть под руку именно эта
злосчастная газета! Ведь с тех пор прошло уже больше недели!
Однако, к счастью, дядя Юлиус пока только издевался над
тем, что было написано в газете.
-- Они думают, что им все сойдет с рук, любой бред, --
сказал он. -- У них только одна задача -- распродать побольше
номеров. Шпион... неуловим! Знаем мы эти сказки! Разве вы,
фрекен Бок, хоть разок видели этот таинственный летающий
бочонок?
У Малыша перехватило дыхание. "Если она сейчас расскажет
дяде Юлиусу, что этот невоспитанный толстый мальчишка тоже
умеет летать, все пропало, -- думал Малыш, -- во всяком случае,
тогда у дяди Юлиуса обязательно возникнут подозрения".
Но фрекен Бок, видно, вовсе не считала, что в самом
Карлсоне и в его умении летать есть что-то необычное, кроме
того, она все еще так громко всхлипывала, что едва могла
говорить.
-- Летающий бочонок? Что-то я ничего об этом не слыхала,
-- проговорила она наконец, глотая слезы. -- Наверно, обычная
газетная утка.
У Малыша вырвался вздох облегчения. Если бы ему только
удалось уговорить Карлсона никогда, никогда, никогда не летать
при дяде Юлиусе, то, может, все как-нибудь еще обошлось бы.
Малыш обернулся, чтобы тут же попросить об этом Карлсона,
но его словно ветром сдуло. Малыш забеспокоился и решил
немедленно начать поиски, но дядя Юлиус подозвал его к себе. Он
хотел узнать, как у Малыша идут дела в школе, и проверить,
силен ли он в устном счете, хотя сейчас были летние каникулы, а
значит, не время говорить о занятиях. Но в конце концов Малышу
все же удалось вырваться, и он помчался к себе в комнату
посмотреть, не там ли Карлсон.
-- Карлсон! -- крикнул он, переступив порог. -- Карлсон,
где ты?
-- В твоих пижамных штанах, -- ответил Карлсон. -- Если
только эти две узкие кишки можно назвать штанами!
Он сидел на краю кровати и пытался натянуть на себя штаны,
но, как ни старался, ничего не получалось.
-- Я дам тебе пижаму Боссе, -- сказал Малыш, метнулся в
комнату брата и принес оттуда большую пижаму. Она налезла и на
такого толстяка, как Карлсон. Правда, штанины и рукава
оказались чересчур длинны, но Карлсон тут же нашел выход --
недолго думая он их обрезал. Малыш не успел и слова 1вымолвить,
но он, по правде говоря, даже не очень огорчился. В конце
концов, рассуждал он, пижама -- это пустяки, дело житейское, и
то, что она погибла, не может омрачить его радости: ведь это
такое удивительное событие -- Карлсон останется у него
ночевать!
Малыш постелил себе на диванчике простыни Боссе и поставил
рядом с собой корзинку Бимбо. Бимбо уже улегся в нее и пытался
заснуть, но то и дело открывал глаза и недоверчиво косился на
Карлсона. Карлсон вертелся в кроватке Малыша, стараясь
устроиться поудобнее.
-- Я хочу свить себе теплое гнездышко, -- сказал он.
"В этой пестрой пижаме он и в самом деле похож на птицу,
-- подумал Малыш. -- Если со всех сторон подоткнуть одеяло, то
он будет лежать, как в гнезде".
Но Карлсон не захотел, чтобы Малыш подоткнул одеяло.
-- Пока еще рано, -- сказал он. -- Сперва мы позабавимся.
Я не согласен скучать, лежа в постели. Здесь тоже есть, чем
заняться. Можно есть бутерброды с жирной колбасой, можно играть
в "мешок", можно устроить подушечную битву. Мы начнем с
бутербродов.
-- Но ты же недавно съел целую гору плюшек.
-- Если мы будем лежать и скучать, я не играю, -- заявил
Карлсон. -- Неси бутерброды!
И Малыш прокрался в кухню и приготовил бутерброды. Никто
ему не помешал, фрекен Бок сидела в гостиной и разговаривала с
дядей Юлиусом. Видно, она уже простила ему ту обиду, которую он
ей нанес, сказав, что цыпленок жесток. Малыш беспрепятственно
вернулся в свою комнату и присел на кровать у ног Карлсона. Он
глядел, как Карлсон сосредоточенно уплетает бутерброды, и был
счастлив. Как приятно, когда твой лучший друг остается у тебя
ночевать. И Карлсон на этот раз тоже был всем, всем доволен.
-- Бутерброды хороши, и ты хорош, и домомучительница тоже
хороша, -- сказал он. -- Хотя она и не поверила, что я первый
ученик, -- добавил он и помрачнел. Это обстоятельство его явно
огорчало.
-- Ах, не обращай на это внимания! Вот дядя Юлиус тоже
хочет, чтобы я был первым учеником, а я вовсе не первый.
-- Нет, спасибо, я так не согласен, -- сказал Карлсон. --
Вот если бы я хоть немного научил тебя этому слу... слу... как
это ты называешь?
-- Сложение, -- сказал Малыш. -- Ты собираешься меня
учить?
-- Да, потому что я лучший в мире специалист по сложению.
Малыш рассмеялся.
-- Сейчас проверим, -- сказал он. -- Ты согласен?
Карлсон кивнул.
-- Приступай!
И Малыш приступил.
-- Вот мама дает тебе, допустим, три яблока...
-- Я скажу ей спасибо.
-- Не перебивай меня, -- сказал Малыш. -- Если ты получишь
три яблока от мамы, и два от папы, и два от Боссе, и три от
Бетан, и одно от меня...
Докончить ему не удалось, потому что Карлсон погрозил ему
пальцем.
-- Так я и знал! -- сказал он. -- Я всегда знал, что ты
самый жадный в семье, а это что-нибудь да значит!
-- Подожди, сейчас не об этом речь, -- сказал Малыш, но
Карлсон упрямо продолжал:
-- Вот если бы ты дал мне большой пакет, я быстро
развернул бы его, а там кило яблок, и две груши, и горсть таких
мелких желтых слив, знаешь?
-- Перестань, -- сказал Малыш. -- Я же говорю про яблоки
для примера, чтобы научить тебя сложению. Так вот, ты получил
одно яблоко от мамы...
-- Постой, -- сердито закричал Карлсон. -- я так не играю!
А куда она дела те два яблока, которые только что собиралась
мне дать?
Малыш вздохнул.
-- Милый Карлсон, яблоки здесь ни при чем. Они нужны мне
только для того, чтобы объяснить тебе, как надо складывать.
Теперь ты понял, в чем дело?
Карлсон фыркнул.
-- Думаешь, я не понимаю, в чем дело? Мама стащила у меня
два яблока, как только я отвернулся.
-- Перестань, Карлсон, -- снова сказал Малыш. -- Итак,
если ты получишь три яблока от мамы...
Карлсон довольно кивнул.
-- Ну вот видишь! Надо уметь за себя постоять, я всегда
это знал. Я люблю порядок: что мое, то мое. Я получил три
яблока от твоей мамы, два от папы, два от Боссе, три от Бетан и
одно от тебя, потому что ты самый жадный...
-- Да, так сколько же у тебя всего яблок? -- спросил
Малыш.
-- А ты как думаешь?
-- Я не думаю, я знаю, -- твердо сказал Малыш.
-- Ну тогда скажи! -- попросил Карлсон.
-- Нет, это ты должен сказать.
-- Больно воображаешь! Скажи! Держу пари, что ты
ошибешься.
-- Напрасно надеешься! -- сказал Малыш. -- У тебя будет
одиннадцать яблок.
-- Ты так думаешь? -- переспросил Карлсон. -- Вот и попал
пальцем в небо. Потому что позавчера вечером я сорвал двадцать
шесть яблок в одном саду в Лидингене, но потом я съел три штуки
и еще одно надкусил -- ну, что ты теперь скажешь?
Малыш молчал, он просто не знал, что сказать. Но потом он
вдруг сообразил.
-- Ха-ха! Все ты врешь, -- сказал он. -- Потому что в июне
еще нет яблок на деревьях.
-- Верно, нет, -- согласился Карлсон. -- Но тогда где
вы-то их взяли, яблочные воришки!
И Малыш решил отказаться от своего намерения научить
Карлсона сложению.
-- Но теперь ты хоть знаешь, что это за штука -- сложение.
-- Ты думаешь, я раньше не знал, что это то же самое, что
рвать яблоки, -- сказал Карлсон. -- А этому меня учить не надо,
я сам с этим неплохо справлюсь.
Я ведь лучший в мире мастер по сложению яблок, и, когда у
меня выберется свободный часок, мы полетим с тобой за город, и
я покажу тебе, как надо браться за сложение.
Карлсон проглотил последний кусок хлеба с колбасой и решил
приступить к подушечному бою. Но стоило ему кинуть Малышу в
голову подушку, как Бимбо дико залаял.
"Б-р-р!.." -- рычал Бимбо, вцепившись зубами в угол
подушки. Но Карлсон схватил ее за другой угол и потянул к себе.
Так Бимбо и Карлсон рвали подушку друг у друга, пока она не
лопнула. Бимбо разжал челюсти. Карлсон подхватил подушку и
кинул к потолку. Перья, красиво кружась, осыпали Малыша,
который лежал на кушетке и хохотал.
-- Кажется, пошел снег, -- сказал Карлсон. -- Смотри,
какой густой! -- восхитился он и снова подбросил подушку к
потолку.
Но Малыш сказал, что надо прекратить подушечный бой и что
вообще пора спать. Было уже поздно, они слышали, как дядя Юлиус
пожелал фрекен Бок спокойной ночи.
-- А теперь я пойду и лягу в свою короткую кровать, --
сказал он.
И тут Карлсон вдруг очень оживился.
-- Гей-гоп! -- воскликнул он. -- Я, кажется, придумал еще
одну забавную штуку.
-- Что еще за штуку ты придумал? -- удивился Малыш.
-- Очень забавную штуку, которую можно выкинуть, если
ночуешь не дома, а у кого-нибудь в гостях, -- объяснил Карлсон.
-- Играть в "мешок"? Подложить что-то в чужую постель, да?
Уже поздно. Ты не будешь этого делать, ладно?
-- Да, уже поздно, -- согласился Карлсон.
-- Конечно, уже поздно, -- с облегчением сказал Малыш.
-- Я теперь уже не буду этого делать, -- уверил его
Карлсон.
-- Вот и хорошо! -- обрадовался Малыш.
-- Потому что успел это сделать раньше, -- закончил
Карлсон.
Малыш так и сел.
-- Ну да? Неужели дяде Юлиусу?
Карлсон закудахтал от восторга.
-- Хитрый мальчишка, как ты мог догадаться?
Малыш так много смеялся во время подушечного боя, что
теперь уже просто застонал от смеха, хотя знал, что Карлсон
поступил дурно.
-- Ой, как дядя Юлиус рассердится!
-- Вот это мы и должны проверить, -- сказал Карлсон. --
Придется слетать вокруг дома и поглядеть в окно спальни.
Тут Малыш разом перестал визжать от смеха.
-- Ни за что на свете! Вдруг он тебя увидит! Он решит, что
ты и есть спутник-шпион... Сам можешь сообразить, что тогда
будет...
Но Карлсон был упрям.
-- Когда подкладываешь кому-нибудь в постель "мешок",
обязательно надо увидеть, как жертва сердится, иначе вся затея
не имеет смысла, -- уверял он. -- Не волнуйся, я прикроюсь
зонтиком!
И он побежал в прихожую за маминым красным зонтиком,
потому что по-прежнему лил дождь.
-- Я не хочу мочить пижаму Боссе, -- сказал Карлсон.
Он стоял на подоконнике с открытым зонтиком, готовый к
отлету.
"Это очень опасно", -- подумал Малыш и сказал с мольбой:
-- Смотри, будь осторожен! Следи, чтобы никому не
попасться на глаза, не то все пропало!
-- Спокойствие, только спокойствие! -- сказал Карлсон. И
полетел в дождь.
А Малыш остался, и он вовсе не был спокоен, а, наоборот,
так волновался, что кусал себе пальцы.
Минуты тянулись мучительно долго. Дождь лил как из ведра.
Малыш ждал. И вдруг он услышал душераздирающий крик дяди
Юлиуса. И вслед за тем в открытое окно влетел назад Карлсон. Он
с довольным видом выключил мотор и пристроил на половике
зонтик, чтобы стекала вода.
-- Он видел тебя? -- с испугом спросил Малыш. -- Он лег в
постель?
-- Пытался, он ведь такой упрямый, -- объяснил Карлсон.
Тут до них снова донесся крик дяди Юлиуса.
-- Я должен пойти посмотреть, что с ним случилось, --
сказал Малыш и побежал в спальню.
Дядя Юлиус сидел, завернувшись в простыню; он оыл
смертельно бледен, в глазах светился ужас, а на полу, рядом с
ним, лежала подушка и свернутое в валик одеяло.
-- Ты мне здесь не нужен, -- сказал дядя Юлиус, когда
появился Малыш. -- Позови фрекен Бок.
Но фрекен Бок, видно, сама услышала его крик, потому что
она тоже примчалась из кухни и застыла у двери как вкопанная.
-- Боже мой! -- воскликнула она. -- Неужели вы
перестилаете постель?
-- Нет, нет, -- заверил ее дядя Юлиус, -- хотя вообще-то я
не могу одобрить, что здесь стелят постель по новой моде... Но
сейчас мне не до этого.
Он замолчал и тихо застонал. Фрекен Бок подошла поближе к
нему и рукой потрогала его лоб.
-- Что случилось? Вы больны, господин Иенсен?
-- Да, болен, -- с трудом произнес дядя Юлиус. -- Надеюсь,
что болен... Уходи, -- добавил он, обращаясь к Малышу.
И Малыш ушел. Но он задержался за дверью, потому что хотел
услышать, что еще скажет дядя Юлиус.
-- Я умный и трезвый человек, -- продолжал дядя Юлиус. --
Таинственные явления, о которых пишут в газетах, разные там
глупости, не могут мне задурить голову... потому надеюсь, что я
просто болен.
-- Что случилась? -- повторила фрекен Бок. -- У меня было
видение... Наверно, у меня жар, а это -- бред, -- сказал дядя
Юлиус и вдруг понизил голос до шепота, так что Малыш едва
расслышал его слова. -- Мне не хотелось бы, фрекен Бок, чтобы
вы это кому-либо рассказывали, но мне почудилось, что сюда
явился летающий гном с красным зонтиком.


    КАРЛСОН УСТРАИВАЕТ ТАРАРАМ И БЛИНЫ



На следующее утро, когда Малыш проснулся, Карлсона уже не
было. Пижама Боссе валялась скомканной на полу. Окно было
распахнуто, так что Малыш сразу решил, что Карлсон полетел к
себе домой. Конечно, жаль, но, с другой стороны, может, это
даже хорошо. Фрекен Бок не будет ругаться. Ей вовсе не
обязательно знать, что Карлсон ночевал у Малыша. Все же
удивительно, до чего без Карлсона сразу делалось пусто и
скучно, хоть плачь. Правда, навести после него порядок было
нелегко. Но стоило ему уйти, каак Малыш начинал по нему
скучать. Вот и сейчас, увидя, что он исчез, Малышу тут же
захотелось послать ему привет. Он подошел к окну и трижды
дернул за веревочку, скрытую занавеской. Это была веревочка от
звонка, который смастерил Карлсон, чтобы Малыш мог подавать ему
сигналы. Дернешь за веревочку, и у Карлсона на крыше звонит
колокольчик. Карлсон сам определил, сколько звонков что значит.
-- Позвонишь раз -- это значит: "Приходи", -- сказал
Карлсон. -- Два раза -- значит: "Приходи поскорее", а три раза
-- значит: "Спасибо, что на свете есть такой красивый, умный и
в меру упитанный мужчина, и такой смелый, и во всех отношениях
прекрасный, как ты, Карлсон".
Вот именно это и хотел сейчас Малыш сказать Карлсону.
Поэтому он три раза дернул за веревочку и услышал, как трижды
зазвенел колокольчик на крыше. И представьте себе, он получил
ответ. Раздался пистолетный выстрел, а потом Малыш услышал --
правда, едва-едва, ведь расстояние было велико, -- как Карлсон
запел свою песенку: "Боссе, биссе, биссе, бом!"
-- Не надо, Карлсон, не надо! -- шептал Малыш.
Глупый Карлсон! Расхаживает себе по крыше, стреляет, поет.
Как легко его могут услышать Филле и Рулле, подкараулить,
поймать, а потом сдать в редакцию, чтобы получить десять тысяч!
-- Что ж, сам виноват, -- сказал Малыш, обращаясь к Бимбо,
который лежал в своей корзинке и глядел так, что казалось, все
понимает. Малыш натянул на себя штанишки и рубашку и стал
играть с Бимбо, ожидая, пока проснется дом.
Дядя Юлиус, видно, еще спал, во всяком случае, из спальни
не доносилось ни звука, но из кухни уже тянуло ароматом
свежемолотого кофе, и Малыш пошел посмотреть, что делает фрекен
Бок.
Она сидела, тяжело навалившись на стол, и пила свою первую
чашку кофе. Очень странно, но она не возразила, когда. Малыш
присел рядом. Никакой каши, видно, не было, наоборот, фрекен
Бок явно встала так рано, чтобы приготовить к завтраку что-то
вкусное. И правда, два блюда с теплыми, пахнувшими корицей
булочками стояли на буфете, а в хлебной корзинке на столе тоже
высилась целая гора булочек. Малыш взял булочку и налил себе
стакан молока. Так они сидели друг против друга и завтракали в
полном молчании. В конце концов фрекен Бок сказала:
-- Интересно, как там живет Фрида?
Малыш оторвал глаза от стакана с молоком и изумленно
поглядел на домомучительницу. Они с ней такие разные, а
оказывается, ей не хватает Фриды, как ему Карлсона.
-- Фрекен Бок, вы скучаете по Фриде? -- спросил он
дружелюбно.
Но фрекен Бок в ответ горько усмехнулась:
-- Ты не знаешь Фриды!
Собственно говоря, Фрида Малыша нисколько не интересовала.
Но фрекен Бок явно хотелось о ней поговорить, поэтому Малыш
спросил:
-- А кто Фридин жених?
-- Негодяй, -- сказала фрекен Бок со вздохом. -- Да, я
знаю, что он негодяй, он зарится на ее деньги, это я сразу
поняла.
Фрекен Бок заскрипела зубами при одной мысли об этом.
"Бедняжка, -- думал Малыш, -- наверно, ей совсем не с кем
поговорить, если она даже меня терпит, когда ей хочется
рассказать о Фриде". И Малышу пришлось долго сидеть на кухне и
слушать нескончаемые истории про Фриду и ее Филиппа, про то,
какой глупой стала Фрида с тех пор, как Филипп ей внушил, что у
нее красивые глаза и очаровательный носик, "пленительный в
любую погоду", как выразился Филипп.
-- "Очаровательный носик"! -- повторила фрекен Бок и
фыркнула. -- Конечно, если считать, что картофелина средней
величины украшает лицо, то...
-- А как выглядит сам Филипп? -- спросил Малыш, чтобы
как-то проявить интерес.
-- Об этом я, слава богу, не имею ни малейшего
представления, -- сказала фрекен Бок. -- Фрида не потрудилась
мне его представить.
Кем Филипп работал, фрекен Бок тоже не знала. Но Фрида
рассказывала, что у него есть товарищ по работе, которого зовут
Рудольф.
-- И этот Рудольф мне бы вполне подошел, по словам Фриды,
но он не захочет водить со мной знакомство, потому что, по
мнению Фриды, я совсем не привлекательная. У меня нет
очаровательного носика, вообще нет ничего очаровательного, --
сказала фрекен Бок, снова фыркнула, встала и направилась за
чем-то в прихожую. Как только она вышла, в окно влетел Карлсон.
Малыш не на шутку рассердился.
-- Послушай, Карлсон, я же тебя просил, чтобы ты не летал
на глазах у фрекен Бок и дяди Юлиуса!
-- Потому я и прилетел сейчас, чтобы никто из них меня не
видел, -- сказал Карлсон. -- Я им даже не покажусь, -- добавил
он и залез под стол.
Когда в кухню вернулась фрекен Бок, надевая на ходу
шерстяную кофту, он тихо сидел под столом, скрытый свисающими
концами скатерти.
Она налила себе еще чашку кофе, взяла еще булочку и
продолжала свой рассказ.
-- Я уже говорила, что не могу похвастаться очаровательным
носиком-картошкой -- это привилегия Фриды.
Тут раздался голос непонятно откуда, этакий искусственный
голос, как у чревовещателя:
-- Верно, у тебя нос скорее похож на огурец.
Фрекен Бок так подскочила на стуле, что расплескала кофе,
и с подозрением поглядела на Малыша.
-- Это ты, бесстыдник?
Малыш покраснел, он не знал, что сказать.
-- Нет, -- пробормотал он. -- Это, я думаю, по радио
передают про овощи -- там про помидоры разные и огурцы.
Малыш нашел довольно хитрое объяснение, потому что в кухне
у Свантесонов действительно было слышно радио от соседей --
фрекен Бок уже не раз на это жаловалась.
Она поворчала, но недолго, потому что в кухню вошел дядя
Юлиус, он тоже хотел выпить кофе. Спотыкаясь, он обошел
несколько раз вокруг стола и стонал при каждом шаге.
-- Какая кошмарная ночь! -- воскликнул он. -- Святой
Иеремей, что за ночь! Я и до этого страдал онемением тела по
утрам, а сейчас, после всего, что было, ой!..
Потом он сел за стол и молча глядел прямо перед собой,
словно он погрузился в какие-то серьезные размышления. "Что-то
он на себя непохож", -- решил наблюдавший за ним Малыш.
-- И все же я благодарен судьбе за эту ночь, -- сказал он
после паузы. -- Она сделала меня другим человеком.
-- Вот и отлично, потому что старый никуда не годился.
Это снова раздался тот странный искусственный голос, и
снова фрекен Бок подпрыгнула на стуле и с недоверием посмотрела
на Малыша.
-- Это снова радио у Линдбергов... Видно, передача о
старых машинах.
Дядя Юлиус ничего не заметил. Он был так поглощен своими
мыслями, что ничего не слышал и ничего не говорил. Фрекен Бок
подала ему кофе. Он протянул, не глядя, руку, чтобы взять
булочку, но сделать этого не сумел, потому что в этот миг из-за
стола показалась маленькая пухлая ручка и потянула корзинку к
себе. Но дядя Юлиус и этого не заметил. Он по-прежнему был
всецело погружен в свои мысли и очнулся, только когда сунул в
горячий кофе пальцы вместо булочки и понял, что булочки он так
и не взял и макать ему нечего. Он подул на обожженную руку и
рассердился. Но тут же снова углубился в свои мысли.
-- Между небом и землей существует более тесная связь, чем
обычно думают, вот что я понял сегодня ночью, -- сказал он
серьезно и снова протянул руку, чтобы взять булочку. И снова
высунулась пухленькая ручка и отодвинула корзинку с булочками.
Но дядя Юлиус опять ничего не заметил, он все думал и думал и
очнулся, только когда сунул в рот пальцы и даже впился в них
зубами, поскольку никакой булочки у него в руке не было. Тогда
он опять рассердился. Но новый дядя Юлиус был явно добрее
старого, потому что он быстро успокоился. Больше он не делал
попытки взять булочку, а только все в той же глубокой
задумчивости допил кофе.