А булочки все же кто-то ел. Во всяком случае, они исчезали
одна за другой, но лишь Малыш понимал, куда. Он тихо хихикал и
даже осторожно отправил под стол стакан молока, чтобы Карлсону
не уплетать булочки всухомятку.
Именно это Карлсон называл "курощение булочками". Как это
получается на практике, фрекен Бок уже успела узнать за прежние
посещения Карлсона.
-- Можно прекрасно курощать людей, поглощая все их
булочки, -- заявил как-то Карлсон. Собственно, он знал, что
нужно говорить "укрощать", но "курощать", уверял он, звучит
куда более внушительно.
И теперь Карлсон устроил новое дьявольское "булочное
курощение", хотя фрекен Бок этого и не поняла. И дядя Юлиус
тоже. Он решительно не замечал "булочного курощения", несмотря
на всю его дьявольскую силу, а только все думал и думал о
чем-то своем. Но вдруг он схватил руку фрекен Бок и крепко
сжал, словно прося о помощи.
-- Я должен с кем-то об этом поговорить, -- сказал он
наконец. -- Теперь я уже не сомневаюсь, это был не бред, я в
здравом уме, но я видел гнома.
Фрекен Бок широко раскрыла глаза.
-- Вы видели гнома?
-- Да, -- ответил дядя Юлиус. -- Поэтому я теперь новый
человек в новом для меня мире. В мире сказок. Поймите меня,
фрекен Бок, этот мир мне открылся сегодня ночью со всей
очевидностью. Ведь раз в самом деле есть гномы, то, значит,
могут быть и ведьмы, и духи, и привидения -- одним словом, все
те существа, которые описаны в сказках.
-- А может, и летающие шпионы, -- попыталась вставить
фрекен Бок, но это не понравилось дяде Юлиусу.
-- Глупости, -- сказал он, -- все это выдумки, которые
распространяют газеты, чтобы поднять тираж.
Он наклонился к фрекен Бок и заглянул ей в глаза.
-- Но рассудите сами, -- продолжал он доверительно. --
Ведь наши предки верили в домовых, в ведьм, в духов и во все
такое прочее. Как же мы можем внушать себе, что все это не
существует? Неужели мы воображаем, что мы умнее наших дедов?
Нет, только толстокожие, самовлюбленные люди могут утверждать
такую глупость.
Фрекен Бок никак не хотела показаться толстокожей, потому
она поспешила подтвердить, что ведьмы встречаются куда чаще,
чем предполагаешь. А если как следует подумать, то станет ясно,
что бывают и домовые.
Но тут дяде Юлиусу пришлось прервать свои размышления,
потому что он заранее условился с доктором и ему уже пора было
уходить. Малыш мило проводил его до передней, и фрекен Бок
тоже. Малыш подал ему шляпу, а фрекен Бок помогла ему надеть
пальто. Вид бедного дяди Юлиуса действительно вызывал
сострадание. "Хорошо, что он идет к доктору", -- подумал Малыш
и робко похлопал его по руке. Фрекен Бок тоже явно была
озабочена, и она спросила с тревогой:
-- Как вы себя чувствуете, господин Иенсен?
-- Откуда я знаю? Я ведь еще не был у врача, -- сказал
дядя Юлиус так раздраженно, что Малыш подумал: "Хотя ему и
открылся ночью мир сказок и он стал новым человеком, кое-что от
старого дяди Юлиуса в нем еще есть".
После ухода дяди Юлиуса Малыш и фрекен Бок возвратились на
кухню.
-- Теперь мне необходимо выпить еще кофе с булочками и
посидеть немного в полном покое и тишине, -- сказала фрекен
Бок, обернулась к буфету и вскрикнула: на блюдах не было ни
единой булочки. Вместо них лежал большой бумажный пакет, на
котором странными кривыми буквами было написано:

В МИРИ ЗКАЗОК ТОЖИ
ЛЮБИ БУЛОЧКЫ
ГНУМ

Фрекен Бок прочла записку и мрачно нахмурила брови.
-- Никогда не поверю, -- сказала она, -- что гном может
украсть булочки, даже если он действительно существует. Он
слишком умен и добр, чтобы позволять себе такие выходки. Нет,
меня не проведешь, я знаю, кто это сделал.
-- Кто же? -- спросил Малыш.
-- Тот невоспитанный, толстый мальчишка, который к тебе
ходит, Карлсон или как его там зовут? Погляди, дверь в кухню
открыта! Он стоял здесь, притаившись, и подслушивал, а когда мы
выходили в переднюю, пробрался сюда. Она сердито потрясла
головой: -- Гном! Вину сваливает на других, а сам едва умеет
писать.
Малыш не был склонен поддерживать разговор о Карлсоне,
поэтому в ответ он только сказал:
-- Я все же думаю, что это гном. Пошли, Бимбо!
Каждое утро Малыш гулял с Бимбо в парке Вазы, и Бимбо
считал, что это самый веселый час за весь день, потому что в
парке он встречал много других симпатичных собак, которых можно
было обнюхать и с которыми было весело поболтать.
Малыш обычно играл там с Кристером и Гуниллой, но сегодня
он их так и не нашел. "Может быть, они уже уехали на каникулы",
-- подумал Малыш. Ну что ж, пусть, ему на это наплевать, пока у
него есть Карлсон. Ну и Бимбо, конечно.
Тут к Бимбо подбежала какая-то большая собака с явным
намерением напасть на него; Бимбо хотел было смело ринуться в
бой, чтобы показать этой глупой псине, что он о ней думает, но
Малыш удержал его.
-- Назад! -- скомандовал он. -- Ты еще мал, чтобы мериться
силой с таким теленком.
Он сгреб Бимбо в охапку и поискал глазами скамейку, чтобы
посидеть, пока Бимбо успокоится. Но все было занято -- люди
грелись на солнышке. В поисках свободного местечка Малыш забрел
в дальний конец парка. Там он обнаружил скамейку, на которой
расположились всего двое парней, причем каждый держал в руке
бутылку пива. Малыш их тут же узнал: это были Филле и Рулле.
Малыш испугался и хотел было пройти дальше, но вместе с тем
что-то притягивало его именно к этой скамейке. Ему ведь надо
узнать, продолжают ли Филле и Рулле охотиться за Карлсоном.
Возможно, они будут об этом говорить. И чего ему, собственно
говоря, бояться? Филле и Рулле никогда его не видели и,
следовательно, его не знают. Вот и прекрасно! Значит, он может
сидеть с ними рядом сколько ему захочется. Так ведь поступают
сыщики в детективных романах, когда выслеживают преступников,
-- сидят себе молча рядом и слушают чужой разговор.
Итак, Малыш сел на скамейку и весь превратился в слух, но
в то же время он иногда обращался к Бимбо, чтобы Филле и Рулле
не думали, что он ими интересуется.
Однако было похоже, что ему ничего не удастся выведать.
Филле и Рулле молча пили пиво. Наконец пиво было выпито, но они
все продолжали молчать. И вдруг Филле сказал:
-- Конечно, мы сумеем его поймать, мы ведь знаем, где он
живет. Я много раз видел, как он летел домой.
Малыш так испугался, что едва смог дух перевести. Он был
просто в отчаянии. Теперь Карлсону придется сматывать удочки.
Филле и Рулле заметили его маленький домик на крыше! Да, теперь
всему наступит конец!
Малыш сжал кулаки, пытаясь сдержать слезы, и в тот самый
момент, когда это перестало ему удаваться, хотя он старался изо
всех сил, он услышал, как Рулле сказал:
-- Да, я тоже много раз видел, как он влетает в окно, это
ведь та самая квартира, куда мы как-то залезли тем летом,
сечешь? На четвертом этаже, там на дверях табличка медная и
фамилию помню -- Свантесон.
У Малыша глаза округлились от удивления. Может, он
ослышался? Неужели Филле и Рулле в самом деле думают, что
Карлсон живет у Свантесонов? Какое счастье! Это ведь значит,
что Карлсон всегда может спрятаться у себя дома и быть там в
полной безопасности. Филле и Рулле его не выследили! Да это и
не так легко. Ведь никто, кроме трубочиста, не лазает по
крышам.
Итак, Филле и Рулле не пронюхали про домик на крыше, и тем
не менее все это ужасно. Бедняга Карлсон, каково ему придется,
если всерьез начнется за ним охота! Этот дурачок никогда не
умел прятаться.
Филле и Рулле снова долго молчали, а потом Рулле сказал
шепотом (Малыш едва расслышал):
-- Давай сегодня ночью.
Вот тут-то Филле и спохватился, что они сидят не одни на
скамейке. Он поглядел на Малыша и сказал очень громко:
-- Да, так давай сегодня ночью отправимся копать червей!
Но так легко Малыша не проведешь. Он прекрасно понимал,
что именно Филле и Рулле собирались делать сегодня ночью: они
попытаются поймать Карлсона, когда он, как они думают, лежит в
постели у Свантесонов и мирно спит.
"Надо поговорить об этом с Карлсоном, и как можно скорее!"
-- решил про себя Малыш.
Но Карлсон появился только к обеду. На этот раз он не
влетел в окно, а бешено затрезвонил во входную дверь. Малыш
побежал открывать.
-- Ой, как здорово, что ты пришел! -- начал Малыш, но
Карлсон не стал его слушать. Он двинулся, прямым ходом на кухню
к фрекен Бок.
-- Что ты стряпаешь? -- спросил он. -- Такое же жесткое
мясо, как обычно? Или ты учитываешь вставные челюсти?
Фрекен Бок стояла у плиты и пекла блины, чтобы подать дяде
Юлиусу что-нибудь более легкое, чем цыпленок, а когда она
услышала голос Карлсона за спиной, то так резко обернулась, что
выплеснула на плиту целый половник жидкого теста.
-- Послушай, ты! -- в гневе закричала она. -- Как тебе
только не стыдно! Как это у тебя хватает совести приходить
сюда! Как ты можешь глядеть мне в лицо, бессовестный булочный
воришка!
Карлсон прикрыл лицо двумя пухленькими ручками и лукаво
поглядел на нее в щелочку между пальцами.
-- Нет, ничего, глядеть можно, но только осторожно, --
сказал он. -- Конечно, ты не первая в мире красавица, но ведь
ко всему можно привыкнуть, так что ничего, сойдет, могу и
поглядеть! Ведь главное, что ты милая... Дай мне блинка!
Фрекен Бок окинула Карлсона безумным взглядом, а потом
обратилась к Малышу: -- Разве твоя мама предупредила меня, что
этот мальчик будет у нас обедать? Неужели она так
распорядилась?
Малыш постарался ответить как можно более уклончиво, но
дружелюбно:
-- Во всяком случае, мама считает... что Карлсон...
-- Отвечай, да или нет, -- прервала его фрекен Бок. --
Твоя мама сказала, что Карлсон должен у нас обедать?
-- Во всяком случае, она хотела... -- снова попытался уйти
от прямого ответа Малыш, но фрекен Бок прервала его жестким
окриком:
-- Я сказала, отвечай -- да или нет! На простой вопрос
всегда можно ответить "да" или "нет", по-моему, это не трудно.
-- Представь себе, трудно, -- вмешался Карлсон. -- Я
сейчас задам тебе простой вопрос, и ты сама в этом убедишься.
Вот, слушай! Ты перестала пить коньяк по утрам, отвечай -- да
или нет?
У фрекен Бок перехватило дыхание, казалось, она вот-вот
упадет без чувств. Она хотела что-то сказать, но не могла
вымолвить ни слова.
-- Ну вот вам, -- сказал Карлсон с торжеством. -- Повторяю
свой вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам?
-- Да, да, конечно, -- убежденно заверил Малыш, которому
так хотелось помочь фрекен Бок.
Но тут она совсем озверела.
-- Нет! -- закричала она, совсем потеряв голову.
Малыш покраснел и подхватил, чтобы ее поддержать:
-- Нет, нет, не перестала!
-- Жаль, жаль, -- сказал Карлсон. -- Пьянство к добру не
приводит.
Силы окончательно покинули фрекен Бок, и она в изнеможении
опустилась на стул. Но Малыш нашел наконец нужный ответ.
-- Она не перестала пить, потому что никогда не начинала,
понимаешь? -- сказал он, обращаясь к Карлсону.
-- Я-то понимаю, -- сказал Карлсон и добавил, повернувшись
к фрекен Бок: -- Глупая ты, теперь сама убедилась, что не
всегда можно ответить "да" или "нет"... Дай мне блинка!
Но меньше всего на свете фрекен Бок была расположена дать
Карлсону блинов. Она с диким воплем вскочила со стула и широко
распахнула дверь кухни.
-- Вон! -- закричала она. -- Вон!
И Карлсон пошел к двери. Пошел с высоко поднятой головой.
-- Ухожу, -- заявил он. -- Ухожу с радостью. Не ты одна
умеешь печь блины!
После ухода Карлсона фрекен Бок несколько минут сидела
молча. Но когда немного отошла, она с тревогой поглядела на
часы.
-- А твоего дяди Юлиуса все нет и нет! -- вздохнула она.
-- Подумай, как давно он ушел! Боюсь, не случилось ли чего.
Ведь он, наверное, плохо знает Стокгольм.
Малышу передалась ее тревога.
-- Да, он, может, заблудился...
Тут как раз раздался телефонный звонок.
-- Наверное, это дядя Юлиус! -- воскликнул Малыш. --
Звонит, чтобы сказать, что не знает, как попасть домой.
Фрекен Бок метнулась в прихожую, где был телефон, Малыш --
за ней.
Но звонил не дядя Юлиус -- это Малыш понял, как только
услышал, что фрекен Бок говорит обычным ворчливым тоном:
-- Да, да! Это ты, Фрида? Ну, как поживаешь? Еще не
бросила свои глупости?
Малыш не хотел слушать чужие разговоры, поэтому он пошел к
себе в комнату и взял книгу, чтобы почитать, но до него
доносилось бормотание из прихожей, и конца этому не было.
Малыш был голоден. Он догадывался, что рано или поздно это
раздражающее его бормотание прекратится, и дядя Юлиус придет
домой, и они смогут наконец сесть за стол. Но он хотел обедать
немедленно, никого не дожидаясь. И как только фрекен Бок
положила трубку, он выскочил в прихожую, чтобы ей это сказать.
-- Что ж, могу тебя накормить, -- сказала она милостиво и
повела его на кухню. Но у дверей она остановилась как
вкопанная. Ее дородная фигура занимала весь проем двери,
поэтому Малыш ничего не увидел. Он услышал только ее гневный
вопль, а когда он все же высунул голову из-за ее юбки, потому
что ему не терпелось узнать, в чем дело, то увидел Карлсона.
Карлсон сидел за столом и преспокойно ел один блин за
другим.
Малыш испугался, что фрекен Бок захочет убить Карлсона --
во всяком случае, вид у нее был такой. Но она только ринулась
вперед и схватила тарелку с блинами.
-- Ты... ты... ты ужасный мальчишка! -- кричала она.
Тогда Карлсон стукнул ее легонько по пальцам и сказал:
-- Не трогай мои блины! Я их честно купил у Линдбергов за
пять эре.
Он широко распахнул свою пасть и отправил туда сразу кипу
блинов.
-- Я же сказал, что не только ты одна умеешь печь блины.
Найти блины очень просто: где чад, там и блины.
Малыш снова пожалел фрекен Бок, потому что она никак не
могла прийти в себя.
-- А где... где... где же тогда мои блины? -- простонала
она и поглядела на плиту. Там стояло ее блюдо из-под блинов, но
оно было совершенно пустым. И домомучительница снова пришла в
ярость. -- Противный мальчишка! -- завопила она. -- Ты их тоже
съел!
-- Вовсе нет! -- сказал Карлсон возмущенно. -- Поблагодари
меня, что я этого не сделал. А ты только и умеешь, что меня
обвинять.
В эту минуту на лестнице послышались шаги. Наконец-то идет
дядя Юлиус. Малыш был рад, что дядя Юлиус не заблудился в
лабиринте улиц. А кроме того, его приход положит конец
перебранке.
-- Прекрасно! -- сказал Малыш. -- Он, значит, нашел дорогу
домой.
-- Это я позаботился о том, чтобы он мог идти по следу,
иначе он никогда бы не дошел, -- сказал Карлсон.
-- По какому такому следу? -- удивился Малыш. -- А по
такому, какой я оставил, -- сказал Карлсон. -- Потому что я
самый заботливый в мире!
Но тут раздался звонок, фрекен Бок торопливо пошла
открывать дверь, и Малыш тоже побежал встречать дядю Юлиуса.
-- Добро пожаловать домой, -- торжественно сказала фрекен
Бок.
-- Мы уже думали, что ты заблудился, -- сказал Малыш.
Но дядя Юлиус не ответил ни фрекен Бок, ни Малышу, а
строго спросил:
-- Объясните мне, почему во всем доме на каждой дверной
ручке висят блины?
И он с подозрением поглядел на Малыша, а Малыш пробормотал
в испуге:
-- Может, это гном?
И побежал на кухню спросить Карлсона, что он по этому
поводу думает.
Но Карлсона в кухне уже не было. Там стояли два
пустых.блюда, а на клеенке темнела одинокая лужица варенья.
Дяде Юлиусу, Малышу и фрекен Бок пришлось
удовольствоваться пудингом. И он оказался совсем недурен.
Малыш сбегал за ним в молочную. Он не возражал, когда его
послали, потому что ему хотелось посмотреть, как выглядят
дверные ручки, когда на них висят блины.
Но на дверных ручках никаких блинов уже не было. Он обежал
все лестницы и нигде не увидел ни одного блина. Он уже решил,
что дядя Юлиус все это выдумал, но вдруг понял, в чем дело...
На последней ступеньке сидел Карлсон. Он ел блины.
-- Хороши блиночки, но службу свою они уже сослужили, --
сказал он. -- А дядя Юлиус больше не заблудится, он теперь
знает дорогу. Набив рот, он фыркнул от возмущения. -- Какая она
все же несправедливая, ваша домомучительница! Сказала, что я
съел ее блины, а я был невинен как младенец. Из-за нее
приходится теперь лопать и вот эти!
Малыш не мог не рассмеяться.
-- Ты лучший в мире поедатель блинов, Карлсон, -- сказал
он, но вдруг что-то вспомнил и сразу стал серьезным. --
Вероятно, они попытаются сегодня ночью поймать тебя. Понимаешь
ли ты, что это значит?
Карлсон облизал свои жирные пальцы и издал тихое радостное
урчание.
-- Это значит, что мы проведем веселый вечер, -- сказал
он. -- Гей-гоп! Гей-гоп!


    КАРЛСОН -- ЛУЧШИЙ В МИРЕ СПЕЦИАЛИСТ ПО ХРАПУ



Медленно сгущались сумерки. Весь день Карлсон
отсутствовал. Видно, он хотел, чтобы домомучительница как
следует отошла после "курощения блинами".
Малыш пошел с дядей Юлиусом в железнодорожный музей. Дядя
Юлиус очень любил этот музей, и Малыш тоже. А потом они
вернулись домой и поужинали вместе с фрекен Бок. Все шло чин
чином -- Карлсон не показывался. Но когда Малыш отправился в
свою комнату, его там ждал Карлсон.
По правде говоря, Малыш ему даже не обрадовался.
-- Ой, до чего же ты неосторожный! -- сказал он. -- Зачем
ты сегодня прилетел?
-- Как ты можешь задавать такие глупые вопросы? --
удивился Карлсон. -- Да потому, что я собираюсь у тебя
ночевать, разве это не понятно?
Малыш вздохнул. Весь день он ломал себе голову, как
уберечь Карлсона от Филле и Рулле. Может, надо позвонить в
полицию? Нет, это не годится, потому что тогда обязательно
придется объяснять, почему Филле и Рулле хотят поймать
Карлсона, а это просто опасно.
А вот Карлсон не ломал себе голову и не боялся. Он стоял у
окна и с невозмутимым спокойствием выкапывал персиковую
косточку, чтобы очередной раз выяснить, насколько она проросла
за сутки. Но Малыш был в самом деле очень напуган.
-- Я просто не знаю, что нам делать, -- сказал он.
-- Это ты про Филле и Рулле? -- спросил Карлсон. -- Зато я
знаю. Есть три способа воздействия -- курощение, дуракаваляние
и озверение, и я собираюсь применить их все.
Малыш считал, что лучше всего притаиться. Он надеялся, что
Карлсон просидит эту ночь у себя в домике на крыше, что он
притаится как мышь. Но Карлсон ему сказал, что из всех дурных
советов, которые ему давали, этот самый худший.
Однако Малыш не сдавался. Дядя Юлиус подарил ему кулек
карамелек, и он рассчитывал, что с его помощью ему удастся
переубедить Карлсона. Он помахал кульком перед самым носом
Карлсона, чтобы его соблазнить, и сказал не без задней мысли:
-- Ты получишь весь этот кулек, если полетишь домой и
ляжешь спать.
Но Карлсон отпихнул руку Малыша.
-- Фу, до чего же ты противный! -- воскликнул он. -- Мне
не нужны твои паршивые карамельки. Не воображай только, что я
хочу их получить!
Он печально скривил рот, отошел, забился в дальний угол и
сел на скамеечку.
-- Я и не знал, что ты такой противный, -- сказал он. --
Так я не играю.
Малыш пришел в отчаяние. Ничего более ужасного, чем "так я
не играю", быть не могло! Малыш тут же попросил прощения и
постарался снова развеселить Карлсона, но ничего не получалось.
Карлсон дулся. Он был упрям.
-- Ну, я просто не знаю, что еще можно сделать, -- сказал
в конце концов Малыш в полном отчаянии.
-- Я зато знаю, -- сказал Карлсон. -- Конечно, не
наверняка, но вполне возможно, что я буду играть, если ты
сделаешь мне что-нибудь приятное... да, пожалуй, сойдет и кулек
карамелек.
Малыш сунул ему кулек, и Карлсон согласился с ним играть.
-- Гей-гоп! -- крикнул он. -- Ты и представить себе не
можешь, что будет! Сейчас приготовим все, что надо.
"Раз Карлсон останется ночевать, я должен постелить себе
на диване", -- подумал Малыш и побежал в комнату Боссе, но
Карлсон остановил его. Он сказал, что не стоит стелить: сегодня
ночью все равно никто не будет спать.
-- Никто, кроме домомучительницы и дядюшки, которые, я
надеюсь, будут спать мертвым сном, потому что нам придется и
пошуметь, -- пояснил Карлсон.
Дядя Юлиус действительно рано отправился в спальню. Он
очень устал -- он ведь так плохо спал прошлой ночью и провел
потом весь день на ногах. И фрекен Бок нуждалась в отдыхе после
волнений булочного и блинного "курощения". Она тоже рано
удалилась к себе, вернее, к Бетан в комнату: мама решила, что
фрекен Бок на время их отъезда будет там спать.
Но прежде чем удалиться на покой, они оба, и дядя Юлиус и
фрекен Бок, зашли к Малышу пожелать ему спокойной ночи, а
Карлсон, услышав их приближение, спрятался в шкаф. Он сам счел,
что так будет умнее.
Дядя Юлиус зевнул и сказал:
-- Надеюсь, нас опять посетит гном с красным зонтиком и
навеет на всех нас сон.
"Можешь не сомневаться", -- подумал Малыш, но вслух
сказал:
-- Спокойной ночи, дядя Юлиус, желаю тебе хорошо
выспаться! Спокойной ночи, фрекен Бок!
-- И ты сейчас же ложись. Спокойной ночи, Малыш!
И они оба удалились.
Малыш быстро надел пижаму -- на всякий случай, если фрекен
Бок или дядя Юлиус вдруг вздумают встать посреди ночи и
посмотреть, спит ли он.
Малыш и Карлсон решили обождать, пока фрекен Бок и дядя
Юлиус не заснут, поэтому они сели играть в подкидного дурака.
Но Карлсон все время жульничал и хотел только выигрывать -- "а
то я не играю". И Малыш по возможности давал ему выигрывать, а
когда в конце концов тот все же раз проиграл, то быстро смешал
карты и сказал:
-- Сейчас нам играть некогда, пора приниматься за дело.
За это время дядя Юлиус и фрекен Бок успели уснуть -- гном
с зонтиком не нарушал их покоя. Карлсон долго ходил от одной
двери к другой, прислушиваясь к их храпу.
-- Знаешь, кто лучший в мире храпун? А ну-ка, угадай! --
скомандовал Карлсон, а потом изобразил для Малыша, как храпит
дядя Юлиус и как фрекен Бок.
-- "Брр-пс-пс" -- это дядя Юлиус, а у фрекен Бок храп
звучит совсем по-другому: "Брр-аш, бррр-аш! "
Но тут Карлсону вдруг пришла в голову новая мысль: у него
все еще был большой запас карамелек, хотя он и дал одну Малышу
и сам съел десяток, значит, необходимо спрятать кулек в
какое-нибудь надежное место, чтобы не думать о нем, когда
придет время действовать.
-- Понимаешь, ведь мы ждем воров, -- объяснил он. -- У вас
нет несгораемого шкафа?
Малыш сказал, что, если бы у них был несгораемый шкаф, он
запрятал бы туда прежде всего самого Карлсона, но, к сожалению,
несгораемого шкафа у них нет. Карлсон задумался.
-- Я положу кулек к дядюшке, -- решил он наконец. -- Когда
они услышат его храп, то подумают, это рычит тигр, и не решатся
войти.
Когда он приоткрыл дверь спальни, "брр-пс-пс, брр-пс-пс"
зазвучало куда громче и еще более устрашающе. Карлсон довольно
захихикал и исчез с кулечком в темноте. Малыш стоял и ждал.
Вскоре он вернулся, сжимая в руке вставные челюсти дяди
Юлиуса.
-- Ну что ты, Карлсон! -- ужаснулся Малыш. -- Зачем ты их
взял?
-- Неужели ты думаешь, что я могу доверить свои карамельки
человеку с зубами! -- сказал Карлсон. -- Представь себе, что
дядюшка проснется ночью и увидит мой кулечек! Если зубы у него
под рукой, он их мигом наденет и начнет грызть конфеты одну за
другой. Но теперь он, к счастью, не сможет этого сделать.
-- Дядя Юлиус и так никогда в жизни бы этого не сделал, --
поручился Малыш. -- Он ни за что не взял бы ни одной чужой
конфетки.
-- Дурак, он решил бы, что это его посетила фея из страны
сказок и принесла ему гостинцы, -- сказал Карлсон.
-- Да как он мог бы это подумать, раз он сам купил мне эти
карамельки? -- возмутился Малыш, нс Карлсон не желал ничего
слушать.
-- Кроме того, мне все равно нужны эти челюсти, -- сказал
он. -- А еще мне нужна крепкая веревка.
Малыш сбегал на кухню и принес веревку для сушки белья.
-- А зачем тебе? -- спросил Малыш, сгорая от любопытства.
-- Хочу сделать капкан для воров, -- ответил Карлсон. --
Наводящий ужас, устрашающий, смертельно опасный капкан для
воров.
И он показал, где он собирается его соорудить: в узеньком
тамбуре у входной двери, соединенной аркой с прихожей.
-- Вот именно здесь, и только здесь, -- сказал Карлсон.
С каждой стороны арки в прихожей стояло по стулу, и
теперь, когда Карлсон приступил к сооружению уникального и
весьма хитроумного капкана для воров, он протянул на небольшой
высоте от пола несколько раз бельевую веревку между этими
стульями и хорошенько ее закрепил. Если кто-нибудь в темноте
войдет в дверь и захочет пройти в прихожую, то обязательно
споткнется об это заграждение и упадет.
Малыш помнил, как в прошлом году к ним забрались Филле и
Рулле, чтобы их обокрасть. Они открыли дверь с помощью длинной
проволоки, которую просунули в щель почтового ящика, и
подцепили ею "собачку" замка. Наверно, и на этот раз они
захотят попасть в квартиру таким же образом. Что ж, будет
только справедливо, если они запутаются в протянутой веревке.
-- И вообще я зря волнуюсь, -- сказал он. -- Ведь когда
Филле и Рулле начнут возиться у дверей, Бимбо так громко
залает, что разбудит весь дом, и они бросятся наутек.
Карлсон поглядел на Малыша так, словно не верил своим
ушам.
-- Ах вот как? -- сказал он строго. -- Выходит, я зря
делал капкан для воров! Нет, так я не играю. Собаку надо
немедленно убрать.
Малыш всерьез рассердился:
-- Что ты несешь! Куда мне ее деть! Ты об этом подумал?
Тогда Карлсон сказал, что Бимбо может провести ночь в его
домике на крыше. Ляжет на его диванчик, будет себе спать и тихо
посапывать. А утром, когда Бимбо проснется, Карлсон принесет
ему фарш, он обещает. Пусть только Малыш образумится и
согласится отправить к нему Бимбо.
Но Малыш не образумился. Он считал, что отсылать Бимбо из
дома -- безобразие. А кроме того, как здорово, если Филле и
Рулле наткнутся на лающую собаку!
-- Ты хочешь все испортить... -- горько сказал Карлсон. --
Никогда не даешь мне повеселиться вволю! На все ты говоришь: