Так, что тут еще? Дыхательная маска, с десяток антирадиационных инъекций в шприц-тюбиках, автоматическая аптечка военного образца… В общем все, что необходимо сталкеру, собирающемуся проделать долгий нелегкий путь, в конце которого маячит круглая сумма с шестью нулями.
   Нормально. Теперь нормально.
   Быстро переодевшись, собрав автомат, он рассовал запасные магазины по нагрудным и набедренным карманам. Куда девать трофейное оружие, он решил сразу: в тайник его, до лучших времен.
   Штопор огляделся и вдруг понял: а выбраться-то будет не в пример труднее. По дереву уже не проползешь – нет его больше, спрессовала аномалия.
   Он присел на камень, оперся спиной о выступ. Взгляд скользил по окрестностям, не узнавая их в призрачном свете дюжины электр. Что-то случилось с Зоной. Она изменилась, причем радикально. И дело, пожалуй, не в событиях этой ночи. Штопор хоть и дергался, вел себя неподобающим ветерану образом, но его нервозность имела объяснение: проведя два года вне отчужденных, изолированных от остального мира территорий, он попросту отвык от ежесекундного предельного напряжения моральных и физических сил. «Пройдет день, два – и втянусь», – размышлял он, позволив себе немного расслабиться под защитой аномалий, плотно окруживших его временное убежище.
   «Втянешься, если выживешь», – подленько шепнул внутренний голос.
   Штопор разозлился. Ни минуты нельзя посидеть спокойно.
   От мыслей его отвлекла неясная тень, промелькнувшая в свете электрических разрядов.
   Старый добрый «АКМ» калибра 7,62 мгновенно оказался в руках. Штопор все отчетливее понимал – времени на адаптацию и раскачку у него нет и не будет.
   Интуиция не подвела. Чувство опасности, реальное, не надуманное, внезапно материализовалось по ту сторону защищающей сталкера преграды: в неровном свете, источаемом аномалиями, неожиданно появились три ссутуленные фигуры, лишь отдаленно напоминающие человеческие.
   Кровососы!..
   Нервная дрожь, ударившая по мышцам, пробежавшая по телу, будто внезапный разряд тока, заставила его вскинуть оружие. От выброса адреналина в голове слегка помутилось, во рту появился неприятный привкус, но все же рефлексы не подвели, он плавно выбрал люфт и потянул спуск.
   Оглушительная короткая очередь вспорола обманчивую тишину, одна пуля впилась в грудь ближайшей к Штопору твари, еще две ударили в голову, но кровосос лишь покачнулся, не думая умирать. Толстые щупальца, обрамляющие нижнюю часть его морды, зашевелились в поисках жертвы, силуэт жуткого исчадия Зоны вдруг потускнел, а затем и вовсе растворился в сумраке.
   Мимикрирует, зараза…
   На этот раз Штопора проняло основательно. Он отчетливо представил, что произошло бы с ним, не встань на пути кровососов стена аномалий. Лежал бы сейчас среди камней, белый, как тот офицер, без кровинки в теле…
   Он нервно оглянулся. Так и есть. Три твари уже находились за спиной, они то бросались вперед, то вдруг резко останавливались, отступая, – чувствовали, что на пути, помимо различимых электр, затаились воронки и трамплины.
   Минут пять шла изматывающая борьба. Поединок нервов, который рано или поздно должен был завершиться не в пользу человека. Кровососы обладали незаурядной живучестью, поспорить с ними могли только снорки – не менее злобные и опасные существа, по слухам, бывшие когда-то людьми.
   Он не зря вспомнил снорков. Сталкиваться с ними во время памятного рейда в Припять приходилось не раз. Однажды, пробираясь по старым коллекторам, группа сталкеров, в которую входил и Штопор, нарвалась сразу на дюжину низкорослых сгорбленных тварей, способных с невероятной скоростью и ловкостью перемещаться не только по земле, но и по потолку и стенам. Отстреливаясь, сталкеры отступили под защиту нескольких пройденных минутой ранее воронок. Аномалии располагались неплотно, между ними зияли метровые бреши, но снорки, впадая в ярость, атаковали, фактически не различая препятствий, так что идея заманить их под удар была вполне здравой и осуществимой, если б не феноменальная живучесть тварей.
   Половина из них прорвались через гравитационные ловушки и бросилась на людей.
   Штопор зажмурился.
   Если кровососы голодные, они рано или поздно ринутся в атаку. Скорости и выносливости им не занимать. Действовать надо немедленно, но как?
   Гранаты.
   План созрел мгновенно. Приготовив «эфки», он отложил автомат, перепрыгнул на расположенный ниже валун, привлекая тем самым внимание кровососов. Они отреагировали вполне адекватно: метнулись к границе аномалий. Штопор давно заметил, что неимоверная сила и живучесть монстров в большинстве случаев компенсирована их низкой сообразительностью.
   Заметив, что зыбкие силуэты, напоминающие водянистые контуры гротескных человеческих фигур, сгруппировались на границе, очерченной разрядами электры, Штопор одну за другой метнул им за спину две гранты и тут же отпрянул назад, под прикрытие каменной глыбы.
   Сдвоенный взрыв ощутимо встряхнул землю, осколки пронеслись сквозь аномалии, словно горсть с силой брошенных болтов. Еще не успело смолкнуть эхо разрывов, как в ночи раздались жуткие, леденящие кровь вопли – это ударная волна швырнула кровососов в зону плотного скопления аномалий.
   Штопор вскочил, подхватил автомат и рюкзак, взглянул на экран ПДА, где четко обозначились границы беснующихся очагов аномальной активности, и понял: сейчас или никогда…
   В двух шагах синхронно молотило несколько трамплинов. Еще секунда, и они разрядились, не оставив в теле кровососа ни одной целой косточки. Поверженный монстр выглядел как кровоточащий кусок плоти, но Штопору было уже не до него – рванувшись вперед, он прыгнул, с силой оттолкнувшись от валуна, стараясь использовать те секунды, что требовались аномалиями для перезарядки.
   Не успел.
   Два трамплина остались позади, но третий, самый крайний, все же успел ударить вслед сталкеру расширяющейся кольцевой волной гравитационного искажения.
   Штопору показалось, что его ударило в спину бетонной плитой, ноги подкосились, отказываясь держать вес тела, он заорал бы, но щеки тряслись от напряжения, гортань сжало, кровь отхлынула от головы, затем сознание взорвалось радужными искрами и погасло, но только на миг.
   Почти сразу же придя в себя, он выгнулся, силясь вдохнуть.
   Ребра ныли. В голове стоял протяжный звон, из ушей, как при сильнейшей контузии, сочилась кровь.
   Автомат валялся в траве, до него еще ползти и ползти, учитывая невыносимую боль в парализованных мышцах, а из поля беснующихся аномалий внезапно вынырнули два потерявших способность к мимикрии, но все еще живых кровососа.
   Ужас поднял Штопора на колени, заставил отползти от бьющегося в бессильной злобе трамплина, он успел схватить автомат и, перевернувшись на спину, встретить оглушенных тварей длинной очередью.
   Он отчетливо видел, как пули рвут их плоть, но секунду спустя оба исчадия исчезли, словно их и не было.
    Бежать… Бежать…
   Штопор, пошатываясь, встал. Сознание тут же поплыло, к горлу подкатила тошнота. Сотрясение мозга и перелом нескольких ребер он точно заработал. Но это мелочи. Автоматическая армейская аптечка, разработанная в одном из номерных институтов бывшего Союза, справится и с головокружением, и с треснувшими ребрами, ему бы только найти укромное место, где можно отлежаться… Хуже другое. Все, произошедшее с ним на Кордоне, плохо укладывалось в рамки былых представлений о Зоне. Если здесь творится полный беспредел, то, в таком случае, что происходит в других, по определению более опасных областях?
   Оглянувшись, он заметил смутный силуэт, приближающийся справа, шарахнул по нему короткой очередью, почти не целясь, не попал и, собрав остаток сил, побежал, продираясь через кустарник.
   Он чувствовал себя настолько скверно, что практически не разбирал дороги. Сбившись с направления, потеряв из-за контузии ориентацию в пространстве, Штопор не отдавал себе отчета в том, что движется назад, в направлении разгромленного рубежа.
   Зато он понимал другое: Зона за время его отсутствия необратимо изменилась. За доказательствами не нужно было далеко ходить. События последних часов говорили сами за себя. Кому-то другому Штопор ни за что бы не признался, что напуган до желудочных колик, но себе-то лгать не имело смысла. Он только чудом остался жив. Проведя в Зоне всего пару часов, он успел попасть под выброс, стать свидетелем катастрофического расширения аномального пространства, видел сошедших с ума военных, наблюдал последствия атаки мутантов на хорошо защищенный блокпост, сам загнал себя в ловушку, отбивался от кровососов, отведал ту меру ужаса, смертельных опасностей, физической и моральной боли, которой в прошлом хватило бы на год…
   Вывод из мятущихся в растерзанном сознании мыслей напрашивался только один: в одиночку ему никогда не добраться до Припяти. Но дороги назад попросту не было. Либо он дойдет до города-призрака, либо сгинет в Зоне. Третьего не дано.
   Отбежав на приличное расстояние от места последней схватки с кровососами, он, задыхаясь от непривычных физических усилий, остановился, тяжело дыша, без сил привалился к накрененному стволу засохшего дерева, с трудом достал из рюкзака автоматическую армейскую аптечку, свинтил крышку и прижал головку анализаторов к коже запястья.
   Внутри сложного комплекса для поддержания жизни что защелкало, затем аппарат, проведя экспресс-анализ состояния пациента, произвел несколько инъекций.
   Гул в голове стал тише, потом исчез вовсе. Резкое улучшение самочувствия не изменило удручающего настроения. Неестественная бодрость пугала. Он знал, что часто пользоваться подобными устройствами опасно для жизни, но что реально он мог противопоставить Зоне? Свой опыт сталкера? Да его чернобыльский пес наплакал. До памятной вылазки в Припять, куда его взяли в качестве обыкновенного носильщика, он дальше Свалки, военных складов, контролируемых группировкой «Свобода», да базы «Долга» носа не совал. В отличие от иных сталкеров Штопор отлично знал свою планку и даже не пытался прыгнуть выше. Да, ему крепко повезло, он выбрался из той передряги живым и с приличным хабаром, но одно дело бахвалиться прошлым перед дорогими валютными проститутками, и совсем иное – вернуться назад, да еще и без обратного билета в нормальную жизнь.
   Он не тянул на крутого сталкера. Нечего было трепать языком. Ну да что теперь…
   От мрачных мыслей Штопора отвлекли раздавшиеся неподалеку звуки автоматной стрельбы.
   Ураганная перестрелка вспыхнула метрах в пятидесяти от накрененного бурей дерева. Он вытянул шею, огляделся по сторонам и вдруг понял, что вернулся туда, откуда начал: перед ним простиралось пространство злополучного тридцать четвертого сектора периметра Зоны Отчуждения.
   Судя по направлению трассеров, огонь вели бандиты, им отвечали два автомата, по звуку – немецкие G-36.
   Внезапная мысль пришла, как озарение.
   Инок и Гурон. Они, судя по всему, сталкерское дело знают туго. И не робкого десятка парни. Их нужно как-то заинтересовать. Штопор даже воспрял духом. «Для начала я их спасу – дело нехитрое. Зайти в спину увлеченным перестрелкой бандитам, шугануть их внезапным огнем с безопасного расстояния, заставить заметаться, вскочить, а остальное Гурон с Иноком доделают сами».
   С такими мыслями Штопор плюхнулся на брюхо и пополз, заходя в тыл местной братве.
* * *
   Инок и Гурон действительно попали в серьезную передрягу.
   Поначалу события на рубеже развивались довольно прогнозируемо. Пока напарник после введенной ему дозы противошокового препарата пребывал в беспамятстве, Инок оттащил его назад в схрон. Устраивать войну с боевиками бандитской группировки – только патроны тратить. На этот счет у Инока была своя философия. Он давно заметил, что Зона реагирует на поступки сталкеров достаточно чутко. Одних одаривает сверх меры, другим не дает и шага пройти.
   Давние наблюдения подтвердились через несколько минут после того, как на проселочной дороге появился свет фар нескольких машин.
   Расширив амбразуры под бетонными плитами, Инок спокойно наблюдал, как к рубежу приближаются пять внедорожников, за которыми медленно полз бортовой грузовик. Шакалы вышли за легкой добычей. Видно, прослушивали эфир, сидя в своем убежище, быстро сообразили, в каком незавидном положении оказались военные, вот и решили поживиться оружием и экипировкой. Им с их куцыми мозгами не понять, что внезапное расширение границ Зоны – явление уникальное, катастрофическое, не исчерпывающееся необычайно сильным выбросом. Вал аномальной энергии уже схлынул, но остались его скрытые до поры последствия. Думать мышцами всегда чревато крупными неприятностями, в этом Инок смог убедиться всего через пару минут, когда в полукилометре от разбитых укреплений один из внедорожников влетел в аномалию. Жарка, притаившаяся у обочины, разрядилась столбом ревущего пламени, джип подбросило метров на десять, он мгновенно превратился в факел и, падая, взорвался, распадясь оранжево-черными сгустками.
   В свете внезапного взрыва стало отчетливо видно, что вслед боевикам катится лавина мутантов.
   На позициях разгромленного рубежа внезапно зашевелись тени. Офицер, бессмысленно возившийся у единственного уцелевшего пулемета, вдруг очнулся от ментального шока. Видимо, открывшееся его полубезумному взгляду зрелище сработало как катализатор рефлекторных навыков – он что-то хрипло проорал, выпуская длинную очередь, хлестнувшую по машинам и лишь частично задевшую стаю чернобыльских псов.
   Мутанты, поскуливая, рванулись в стороны, несколько тварей покатились по земле, оглашая окрестности предсмертным воем, с джипов в ответ ударили заполошные автоматные очереди, по мешкам с песком наискось хлестнули пули, офицера коалиционных сил вдруг отшвырнуло от пулемета, и он медленно осел, схватившись за простреленную грудь.
   Внезапный огонь со стороны рубежа заставил джипы притормозить: один выпустил облако пара из пробитого радиатора и, чихнув, заглох, три других пошли юзом, а через несколько мгновений позже стая мутантов настигла охотников за легкой наживой.
   Лязг раздираемого когтями металла смешался с грохотом одиночных выстрелов и холодящими душу предсмертными воплями, огромную стаю собак закрутило вокруг внедорожников пульсирующими концентрическими окружностями.
   Зона, как и предполагал Инок, в состоянии сама решить, кому жить, а кому умирать.
   Мистика?
   Вряд ли. Скорее вывод, сделанный на основе многолетних наблюдений.
   Во тьме дробным звуком рассыпались автоматные очереди. Чернобыльские псы – противник опасный, обычно они не сбиваются в стаи, а охотятся поодиночке либо парами. Также были известны случаи, когда чернобыльцы, обладающие способностью к слабому ментальному воздействию, брали в подчинение слепых псевдособак.
   Однако эта ночь ломала многие устоявшиеся стереотипы.
   Убить чернобыльского пса непросто. Говорят, что он чувствует, когда в него целятся, и уходит с линии огня за мгновенье до выстрела. Однако в сложившейся ситуации проверенная тактика не работала – мутантов оказалось слишком много, разъяренные выстрелами и близостью добычи, они сбились в плотные группы, почему-то оставив без внимания тащившийся позади колонны грузовик. Мешая друг другу, огромные собаки попадали под беспорядочный автоматный огонь, затем в гущу тел, захлестнувших внедорожники по самые крыши, с грузовика полетели гранаты.
   С десяток разрывов вмиг разметали плотную массу тел, досталось и машинам, но боевиков от разлета осколков спасли усиленные, бронированные кузова изготовленных по спецзаказу джипов. Удивительно, но мутанты, обычно атакующие своих жертв до последнего, внезапно кинулись врассыпную, оставив на дороге десятка три изуродованных тел сородичей.
   Ситуация начала принимать скверный оборот. Боевики, конечно, пострадали, но в меньшей степени, чем рассчитывал Инок. Через некоторое время, громко матерясь, они сумели поставить на колеса две перевернутые машины, а сами забрались в грузовик, который вновь медленно пополз к линии укреплений. Теперь на появление мутанта или любую промелькнувшую тень бандиты отвечали плотным автоматным огнем, не жалея патронов.
   Старый, видавший виды «Урал», оглушительно завывая двигателем, вполз на пригорок и остановился. Часть боевиков спрыгнула на землю, они разбились на пары и исчезли во мраке, несколько человек остались в кузове грузовика, постоянно держа под прицелом ближайшие подступы к машине.
   Чернобыльские псы редко оставляют добычу. Так произошло и на этот раз. В темноте то и дело вспыхивали короткие перестрелки, из мрака доносились яростные крики мародеров и скулеж умирающих мутантов.
   Так продолжалось около часа.
   Инок без труда проскользнул бы мимо оставленного бандитами охранения, но он не рискнул нести на себе Гурона. Застрелят. Одна шальная пуля, и все. Обидно будет. Проще переждать, тем более что замшелые, вросшие в землю плиты вряд ли привлекут внимание охотников за легкой поживой.
   На всякий случай Инок присел у бойницы, выходящей в ту же сторону, что и узкий лаз. Нора, ведущая в схрон, являлась единственным уязвимым местом избранной позиции, но подступы к ней освещала электра, так что внезапного нападения можно было не опасаться.
   Прошло еще минут двадцать, и Инок начал понемногу успокаиваться. За это время поисковые группы дважды возвращались к грузовику, сгружая собранное оружие и снаряжение.
   Еще немного, и они отвалят.
   В темноте раздался слабый стон приходящего в сознание Гурона, но Инок не успел отреагировать на его возвращение в жестокий, полный превратностей мир Зоны, лишь цыкнул:
   – Замолчи!
   Подле электры, обтекая ее с двух сторон, показались мутанты. С десяток чернобыльских псов приближались к убежищу сталкеров. В отличие от бандитов, которых интересовало лишь оружие, голодные псы сразу же учуяли присутствие людей. Вот один из них напрягся, встал в стойку, тревожно нюхая воздух, и Инок понял: еще секунда, и тварь рванет к лазу.
   Короткая очередь, выпущенная из немецкой штурмовой винтовки, разнесла череп мутанта, остальные попятились, не сразу сообразив, где засел стрелок, а когда до них дошло, что люди скрываются под плитами, вся стая бросилась вперед.
   Инок встретил их длинной очередью.
   Еще несколько псов рухнули на землю, одного отшвырнуло в электру, аномалия тут же взъярилась, распуская ветвистые, изломанные щупальца электрических разрядов, – короче, фейерверк удался на славу.
   Тварей удалось отпугнуть, но к месту внезапной схватки уже неслись боевики. Инок лишь выругался, меняя магазин G-36.
   Рядом возник смутный силуэт Гурона.
   – Оружие есть? – слабым голосом спросил он.
   – У меня под ногами! – Инок уже бил короткими очередями по появившимся в поле зрения бандитам. Двое боевиков рухнули, как подкошенные, третий успел отскочить во тьму и скрылся, только зашелестели ломкие ветви сухого кустарника.
   – Сколько их? – спросил окончательно пришедший в себя Гурон.
   – Человек двадцать.
   Напарник молча подобрал трофейное оружие и встал у другой бойницы.
   – Сзади и с флангов им не пролезть. Если начнут копать, услышим. Вход держать надо.
   Инок промолчал. Какой смысл сотрясать воздух, когда и так все понятно. В бою он обычно был немногословен.
   Несколько минут казалось, что их все же оставят в покое, пока из темноты, сгущавшейся метрах в пятнадцати от схрона, не вылетело несколько гранат.
   – На пол!
   Взрывы плотно легли перед входом. Несколько осколков влетели внутрь, визгливо чиркнув по бетону перекрытия.
   Не сговариваясь, Инок и Гурон вскочили.
   Перед бойницами курились кисловатым дымом свежие воронки, так и не угомонившаяся электра смутно прорисовывала тени боевиков, ринувшихся в атаку. Подпустив их метров на пять, сталкеры открыли кинжальный огонь.
   Первую атаку они отбили легко, теперь перед схроном валялось уже семь тел, но дальше дело пошло хуже. Обозленные внезапными потерями боевики рассредоточились по кустам, вновь пустив в ход гранаты.
   – Долго не продержимся… – прохрипел Гурон, когда после очередного взрыва подпирающий бетонные плиты столб угрожающе затрещал.
   – А выхода нет. – Инок тщетно пытался просчитать ситуацию. – Копай! – внезапно приказал он. – Отдай мне запасные магазины и копай!
   – Чем?
   – Руками, прикладом, чем угодно! Только не тормози!
   Гурон метнулся к дальней стене схрона.
   Боевики вновь попытались атаковать, но тщетно – Инок, экономя патроны, отогнал их несколькими очередями, и бандиты снова залегли.
   Сменив позицию, переместившись ко второй бойнице, сталкер молча наблюдал, как из темноты по осыпающейся амбразуре с разных точек молотят автоматы. Стрелять по вспышкам – не факт что зацепишь, а себя обнаружишь. Нет, лучше подождать.
   Мудрое решение.
   Сколько времени продолжалось бы противостояние и удалось бы двум сталкерам в конечном итоге выбраться из западни – неизвестно, если б им на помощь вдруг не пришел кто-то третий.
   Позади позиции боевиков внезапно заработал родной «калашников».
   Атаки с тыла бандиты не ожидали. Выдержки и боевой дисциплины у них отродясь не было, потому они всем скопом, поддавшись внезапной панике, вскочили, дав призрачному свету электры обнаружить себя.
   – С тыла бьют, гады! – раздался чей-то истошный крик.
   Инок видел их как на ладони.
   – Гурон, прикрой! – Он расстрелял магазин длинными очередями, резко присел под прикрытием огня товарища, перезарядился и…
   Все стихло. Лишь в той стороне, откуда так вовремя ударил «калаш», внезапно бухнул разрыв гранаты, выпущенной из подствольника.
   Несколько бандитов бежали к грузовику. Еще минута, и тот, сдав назад, начал разворачиваться.
   Гурон выпустил вслед несколько очередей, но дистанция оказалась слишком велика.
   – Ушли, – с досадой произнес он.
   – Да и фиг с ними. – Инок устало присел. – Ты как?
   – Нормально, – махнул рукой Гурон. – Бывало и хуже. Что делать будем?
   – Как минимум надо сходить посмотреть, кто нас так вовремя прикрыл. А там решим.
* * *
   Им потребовалось минут пятнадцать, чтобы отыскать таинственного стрелка. Инок запомнил направление на взрыв, но пришлось поплутать в темноте, обходя две новорожденные аномалии, прежде чем они наткнулись на тело в сталкерском комбинезоне.
   Рядом, выпав из ослабевших рук, валялся «АКМ».
   – Живой вроде… – Инок сначала нащупал пульс и только потом взглянул в лицо. – Во как! – Озадаченно произнес он. – Это же Штопор!
   – Точно. А куда он вообще делся? Я много пропустил, да?
   – Ушел он. Бросил нас и ушел.
   – Ну, видишь, вернулся же. Что с ним? Живой?
   – Контужен.
   Инок призадумался.
   – Ну что, к Сидоровичу пойдем? – наконец спросил он.
   – А куда деваться? – ухмыльнулся Гурон. – Штопора ведь надо куда-то пристроить. Вон у него кровь из ушей течет. Да и информация от торговца нам не повредит.
   – И то правда, – неожиданно согласился Инок. – Ладно, пошли на Кордон…

Глава 2
Кордон

    Зона отчуждения. Лагерь сталкеров на Кордоне
 
   До бункера Сидоровича – торговца, контролировавшего лагерь молодых сталкеров, занимавший небольшую полуразрушенную деревеньку между старым блокпостом и железнодорожной насыпью, – добрались, когда серые краски рассвета позволили отключить приборы ночного видения.
   – Аномалий разбросано, как гороха… – кряхтя, пожаловался Гурон. Ему приходилось нелегко. Тащить грузное тело Штопора да еще постоянно следить за показаниями ПДА, предупреждая об опасных очагах, занятия трудно совместимые. Но так было заведено: Инок наблюдает за обстановкой, у него взгляд более цепкий, Гурон работает с ПДА. Нарушать устоявшееся, не раз проверенное на практике распределение обязанностей не было никакого смысла.
   – Все, пришли. – Инок огляделся. Подозрительно тихо и безлюдно в деревне. Даже огонь во вкопанной в землю железной бочке вопреки обыкновению не горит. Куда все подевались?
   Трупов он не заметил. И то ладно.
   – Ну, последний рывок. Сейчас перекусим, расслабимся, узнаем, что тут стряслось в наше отсутствие, – нарочито бодро произнес он.
   Деревню пересекли молча. Перед входом в бункер, замаскированный под обыкновенный погреб, остановились, зная, что хозяин не любит, когда к нему вламываются без предупреждения.
   Сворки «погреба» были гостеприимно открыты. Хороший знак. Пожалуй, единственное приятное зрелище за истекшую ночь.
   – Ну, и что стоим? – раздался ворчливый, искаженный порванным динамиком скрытой системы наблюдения голос. – Спускайтесь.
   Инок, пригнувшись, пошел первым. За ним следовал Гурон. Бессознательное тело Штопора он взвалил на плечо.
   Торговец сам отомкнул перед ними массивную металлическую дверь. Взглянув на обмякшее тело сталкера, несколько секунд всматривался в черты его лица, затем, причмокнув, неожиданно изрек:
   – Вот так подарок вы мне приволокли!
   – А что такое? Знаешь его? – удивился Инок.
   – Как не знать. Я всех своих должников помню, но этого увидеть, честно говоря, не чаял. Н-да… неисповедимы пути твои…
   – Контузило его крепко. Помощь бы оказать не мешало.