– Но ведь и это еще ничего не значит! – не сдавался Анатолий.
   – Ох уж это мне скромное обаяние буржуазии!.. Ты, случайно, не припомнишь, как Елена Самохина познакомилась со всеми своими подругами?
   – Помню. С Антониной Петровной – на рынке, с Вероникой – во время работы в НИИ, а с Дроздовой, кажется, в Институте переливания крови.
   – Правильно! – кивнула Валентина. – С Татьяной Елена Самохина познакомилась в Институте переливания крови, где в то время арендовал помещение «Кабинет анонимной психологической помощи», в котором Дроздова работала ассистенткой. Кстати, весьма удачное решение: разместить кабинет психологической помощи в здании, где полным-полно онкологических больных. В числе клиентов оказалась однажды и потерявшая всякую надежду на выздоровление Елена Самохина. Заплатив немалые деньги, она пришла на прием к врачу-психотерапевту, чтобы поделиться своим горем. Однако ее встретил не сам врач, а его ассистентка. Самохина поначалу даже и разговаривать с нею не хотела, но слово за слово – и разговор завязался. Затем была еще одна встреча, и еще одна. Так постепенно профессиональное общение переросло в дружбу.
   – Ну и что же в этом плохого? Мало ли случаев, когда взаимоотношения между больным и врачом перерастали в дружбу, а то и в любовь?
   – А я и не говорила, что в этом есть какой-то криминал! Я хотела заострить твое внимание совершенно на другом факте, но немного увлеклась… Попробуй-ка угадать с первого раза фамилию психотерапевта, к которому мечтала попасть на прием Елена Самохина?
   – Белиц? То есть я хотел сказать, Казаков!..
   – Да.
   – Белиц с Дроздовой были знакомы с детства. Они учились в одном классе. Пару часов назад я разговаривала с бывшей классной руководительницей тогда еще Ромы Казакова и услышала рассказ о том, как тот был безумно и безнадежно влюблен в Таню, тогда еще Калигину. А она не отвечала ему взаимностью. После школы их пути надолго разошлись. Следующая встреча состоялась, когда обоим стукнуло по тридцать пять. Казаков-Белиц на тот момент работал в захудалой больнице на должности психиатра. Встреча с Дроздовой перевернула его жизнь… Мало того, что он наконец-то был «допущен к телу» обожаемой женщины, так еще и карьера пошла в гору. Благодаря таланту и предприимчивости своей возлюбленной, Белиц бросил работу в больнице и, открыв частную практику, стал зарабатывать приличные деньги. А спустя несколько лет у него и вовсе появилась возможность не думать о хлебе насущном: «хозяйка» полностью его обеспечивала. Бросив свой не слишком любимый врачебный труд, Роман Антонович занялся тем, о чем мечтал еще со студенческой скамьи, – журналистикой. Правда, иногда ему приходилось выполнять разного рода щекотливые поручения своей дамы сердца…
   Анатолий сидел в задумчивости.
   – Ты спросишь, а где же мотив? – сказала Глушенкова. – Для того чтобы понять мотив, нужно совершить небольшой экскурс в прошлое. Нужно вспомнить о тех не столь далеких временах, когда самым популярным украшением стен была не вывеска «Обменный пункт», как сейчас, а плакат «Слава КПСС»… Должна заметить, что историческими раскопками занималась не я. Их блестяще провела супруга Вадима Дементьева – Алла. Не знаю, какое количество времени она угробила на просиживание в архивах, встречи с ветеранами труда, с торговыми работниками советской поры и прочими антикварными личностями, но результат ее исследований впечатляет!.. Семья Дроздовых имела заметный вес в обществе развитого социализма. Илья Иосифович Дроздов, муж Татьяны, занимал высокий пост в тогдашнем КГБ, а она сама трудилась на ниве торговли. Ее должность имела очень длинное и довольно звучное название. Если мне не изменяет память, полностью оно звучало так: «Заместитель председателя общества потребительской кооперации».
   – Ничего себе! – удивился Анатолий. – Я знал, что в прошлом Дроздова была шишкой в торговле, но не думал, что настолько крупной! Что же получается – Средной рынок раньше находился под ее опекой? Ведь он, насколько я помню, до приватизации был кооперативным!
   – Верно! Если бы не сфабрикованное против Дроздовой уголовное дело и не пять лет заключения, то Средной, как и многие другие рынки, наверняка был бы приватизирован именно ею, а не Станиславом Малицким.
   – Уж не месть ли это? – предположил Панфилов.
   – Скорее возврат собственности в руки прежнего хозяина!
   – Постой, постой, – замотал головой Анатолий. – Что-то я не пойму! Какой еще возврат собственности? Каким образом она собирается вернуть рынки себе? Столько лет прошло, все изменилось!
   Глушенкова продемонстрировала коллеге пачку газет.
   – Про свадьбу Игоря Опарина и Динары Малицкой я знаю и без этих газет, – сказал Анатолий.
   – Так что же тебе непонятно?.. Игорь Опарин становится управляющим огромной империи Малицкого, а его главным советником является Дроздова. Она же реальный руководитель…
   – Но такое может быть только в том случае, если Малицкого упекут за решетку! Лично я в этом очень сомневаюсь.
   – А я так просто уверена, что Малицкого не смогут посадить! Еще до того, как он окажется за решеткой, его убьют!
   – Убьют?..
   – Будет ли это обычный выстрел в спину, «самоубийство» или «несчастный случай», не знаю! – призналась Валентина. – Но в том, что Малицкий фактически уже покойник, у меня нет никаких сомнений. Только физическое устранение Малицкого способно дать Опарину и его теневому советнику реальную власть, а не ее иллюзию. Ведь с помощью современных средств связи и могуществе Малицкого можно руководить откуда угодно, даже из тюрьмы. А тот вариант, при котором Малицкий остается на свободе, и вовсе неприемлем. Рано или поздно он догадается, что стал жертвой чудовищного обмана. А уж мстить он умеет!
   – А разве он еще ни о чем не знает? Я полагал, арест Дементьева и Хабибова должны были навести Малицкого на мысль, что кто-то копает ему могилу.
   – Толя, милый! Ты повторяешь мое собственное недавнее заблуждение. Дело в том, что Малицкий весь год был абсолютно уверен в том, что именно Дементьев и Хабибов убили Елену Самохину. Уверен, так как сам приказал своим подчиненным избавиться от нее. А они не выполнили приказ только потому, что их опередили!
   Лицо Анатолия Панфилова приобрело такое выражение, будто его только что уличили в абсолютном незнании таблицы умножения. Чтобы друг не чувствовал себя столь неловко, Глушенкова решила дать самое последнее и самое исчерпывающее пояснение.
   – Давай, Толя, я расскажу тебе, как все было с самого начала. Конечно же, моя версия может быть в чем-то неточна, но я уверена, что принять ее за основу все-таки можно… Итак, представь себе такую ситуацию. Сидит однажды Татьяна Степановна Дроздова дома, пьет чай или кофе и мечтает о том, как бы ей срубить деньжат, как вдруг к ней в гости заявляется Елена Самохина и по секрету сообщает интересную новость. Ее бывший дружок Петька Быстров предлагает встретиться с неким богатым господином, чтобы обсудить выгодное коммерческое предложение. Прекрасно зная, что на Средном рынке планируется грандиозная реконструкция, которую нужно утверждать в комитете по благоустройству, Дроздова соображает, что за разговор предстоит Елене. Она советует своей подруге на всякий случай записать разговор на пленку. Та к совету прислушивается. Этим же вечером, а может и следующим, они снова встречаются, чтобы прослушать запись.
   Понимая, что за спиной парламентера Хабибова маячит зловещая тень Станислава Малицкого, и имея представление о неприступном характере Самохиной, Татьяна осознает, что смерть подруги практически неизбежна. Саму Дроздову расширение Средного рынка до масштабов торгового комплекса «Д.О.М.» – вполне устраивало. Поэтому вместо того, чтобы попытаться спасти подругу, Татьяна начинает думать, нельзя ли извлечь из ее будущей смерти некую пользу… Возможно, Дроздова мысленно выписала себе индульгенцию, решив в дальнейшем взять на себя материальную заботу о дочери Елены, а может, она вообще не думала о морали. Судить об этом не берусь. Мое дело изложить факты, так как я их себе представляю.
   Дроздова, видимо, уже давно примеривалась к возможности отвоевать у Станислава Малицкого все то, что, как она считала, по праву принадлежало ей, поэтому заранее заручилась поддержкой его главного конкурента Якова Заболоцкого. Сам Яков Заболоцкий должен был обеспечить финансовую подпитку проекта, а его жена отвечала за так называемое «техническое обеспечение».
   Алла мне поведала забавный факт из жизни Дроздовой. Оказывается, с помощью риелторской фирмы, принадлежавшей супруге Заболоцкого – Ангелине, ей удалось выкупить обе свои прежние квартиры – и родителей, и мужа. Такой поступок говорит о многом! Он говорит о том, что Татьяна Степановна не любит разбрасываться собственностью. Вероятно, не один год она мечтала о том, что рано или поздно провидение подарит ей шанс вернуть себе и все иное имущество. Она терпеливо ждала от судьбы подарка.
   Магнитофонная запись с разговором Самохиной и Хабибова была близка к такому «подарку». Но Дроздова понимала, что через двух посредников – Дементьева и Хабибова – ни один, даже суперангажированный следователь не способен добраться до истинного заказчика. Да и что, собственно, ей давало устранение Станислава Малицкого? Наоборот, это лишь отдаляло исполнение мечты, поскольку бразды правления перешли бы в руки его непутевой дочки, которая способна разбазарить любую компанию за считанные месяцы. Такой расклад Дроздову не устраивал.
   – "Вот если бы отыскать человека, который был способен завоевать как доверие Малицкого, так и любовь его дочери! – наверняка мечтала она. – А уж создать условия, при которых Малицкий хотя бы на короткий промежуток времени передаст своему зятю нити управления компанией, – дело техники!"
   Я представляю, что творилось в душе Татьяны, когда на нее, словно снег на голову, свалился Игорь Опарин – красивый, умный, амбициозный, способный на все ради успеха! Почти все коммерсанты – от мелкого ларечника, до крупного олигарха – слепо верят во всякого рода приметы и суеверия. Не удивлюсь, если узнаю, что прибытие Опарина в город на той самой электричке, под колесами которой погибла Елена Самохина, было истолковано Дроздовой как некий знак судьбы, подарок самого Бога торговли!
   Заручившись «поддержкой небес», Дроздова ринулась осуществлять свою мечту. Первой фазой стало устранение с игрового поля Вадима Дементьева. Для этого была использована смерть «лучшей подруги». Таким образом фаворит Дроздовой стал единоличным руководителем на Средном рынке и с помощью мудрого консультанта набирал в глазах своего «босса» одно положительное очко за другим. При этом Динара Малицкая держалась на коротком поводке, но слишком близко не подпускалась, а умело организованный роман Опарина с Машей Подыняк из дуэта «Неваляшки» сделал из обычного директора рынка чуть ли не культовую личность.
   Дроздовой оставалось только ждать, когда опытный адвокат Валерий Кульков раскопает факты, доказывающие невиновность Дементьева и Хабибова. Кульков их откопал. Это, несомненно, не могло не заинтересовать Станислава Малицкого, который решил узнать, кто и зачем взялся его дурачить! Располагая всеми фактами, которые имеет на руках следствие, он без особого труда сообразил, что раз на платформе находился лже-Хабибов, значит, и стрелял кто-то другой. Через стрелка он рассчитывал выйти на заказчика. Старушку шестидесяти восьми лет он, конечно же, отбросил, остановив выбор на Стариковых. Он дает указание службе безопасности разыскать супругов и допросить их с пристрастием. Вот в этот момент из колоды Дроздовой и должен был появиться «джокер»: близкий друг Якова Заболоцкого, полковник ФСБ Леонид Артемьевич Егоров.
   Казалось бы, Малицкому крышка! Но весь замысел Дроздовой чуть было не рухнул из-за сущей мелочи: Игорь Опарин оказался не таким откровенным, как рассчитывала его наставница. Он не счел нужным оперативно сообщить ей, что адвокату Дементьева удалось отыскать свидетелей, утверждающих, что Тимур Хабибов в момент убийства Самохиной находился на рынке, а значит, не мог быть убийцей. Это означало, что «наживка» в лице супругов Стариковых вот уже неделю как проглочена Малицким и, скорее всего, уже выплюнута за ненадобностью. Я прекрасно помню реакцию Татьяны, когда она услышала об этом от меня. Наверняка Дроздова решила, что все пропало: Стариковы давно убиты, их трупы обезображены до неузнаваемости и захоронены где-нибудь в глухом лесу. Но ей снова повезло! Маниакальные наклонности Олега Варакина, шефа службы безопасности Малицкого, сыграли в ее пользу. Тем самым Малицкий был загнан в угол, в котором у него не было времени на раздумья и анализ ситуации. Он был вынужден, как ему казалось, «спасать» компанию. Прекрасно понимая, что его единственная наследница Динара не способна ею руководить, Малицкому ничего не оставалось, как допустить к управлению компанией чужака, предварительно сделав из него родственника. План Татьяны Степановны Дроздовой удался.
   Глушенкова лукаво улыбнулась:
   – Точнее, почти удался!
   – Что значит «почти»? – спросил Анатолий.
   – Помнишь, как-то сидя за столом у тебя дома, мы пытались расшифровать аббревиатуру «Д.О.М.»? Две крайние буквы нам тогда были известны, а вот та, что посередине, – нет.
   – Ты хочешь сказать, что мы столкнулись с тем самым случаем, когда одна пустяковая буква изменила суть целой речи? – Анатолий вспомнил слова Глушенковой годичной давности.
   – Да.
   Валентина достала из кармана небольшой листок бумаги в мелкую клетку, очевидно вырванный из чьей-то записной книжки. На этом листке имелась всего лишь одна запись: «А007ВН».
   – Это что за каракули? – поинтересовался Анатолий.
   – Это номер машины, который мне вручил ночью Игорь Опарин… Он сказал, что этот человек любовник Дроздовой и убийца Елены Самохиной! Я проверила номер и с удивлением обнаружила, что владелец автомобиля – Роман Антонович Белиц. Таким образом, наконец соединились воедино все звенья этого запутанного дела.
   – И чем же ты приперла Опарина?..
   – Ничем. Он принял решение самостоятельно, без какого бы то ни было нажима.
   – Странно, – сказал Анатолий. – Почему Опарин решился предать человека, который вознес его на вершину успеха?
   – Не знаю… Хотелось бы думать, что из благородных побуждений…
   В кармане Глушенковой вдруг заиграла музыка. Когда она извлекла из кармана мобильный телефон, брови Панфилова пошли навзлет.
   – Взяла напрокат у Аллы Дементьевой, – пояснила Валентина. – Для оперативных целей.
   Объяснившись с другом, Глушенкова ответила на звонок. Телефонное общение длилось меньше пяти минут и состояло в основном из трех слов: «да», «понятно» и «хорошо». Когда разговор был окончен, она сказала:
   – Звонили из клиники профессора Обухова. Насте только что сделали операцию.
   – Как все прошло?
   – Удачно… Я, пожалуй, поеду в клинику.
   – Вряд ли она так быстро отойдет от наркоза.
   – Ничего, я подожду… Заодно пообщаюсь там с одним человеком… С Татьяной Дроздовой.
   – Думаешь, она сейчас в больнице? – засомневался Панфилов.
   – А почему бы ей там не быть. Она ведь еще не знает, что ее лучший ученик пошел против нее…
   – Тогда поехали скорее! – сказал Анатолий, указывая взглядом на свой автомобиль, стоявший возле самой платформы.
   – Знаешь что, Толя! Поезжай-ка ты лучше один, и не в больницу, а в отдел. Потолкуй там по душам с нашим начальником. О чем толковать, надеюсь, объяснять не нужно!
   – А на чем ты доберешься в клинику?
   – А вот на этом. – Грушенкова кивнула в сторону приближающейся электрички. – Всего одна остановка, и я на месте.
   Анатолий бросил взгляд на пачку газет и грустно улыбнулся:
   – Как это ни кощунственно звучит на этом месте, мне не жаль Елену Самохину. Мне жаль Дроздову. Наверное, настоящая пытка – оказаться в шаге от своей заветной мечты, но так до нее и не дотянуться.
   – Закономерный «эффект бумеранга», – сказала Валентина, когда электричка уже подъезжала к платформе. – Татьяна стала жертвой своих же порочных заповедей.
   – Каких заповедей?
   – Не верь, не обещай, не расслабляйся…



Эпилог


   Павильон номер шесть торгового комплекса «Д.О.М.» напоминал муравейник. Огромные тюки и клетчатые сумки, переносимые с места на место трудолюбивыми муравьями из Китая, создавали атмосферу полнейшего хаоса. Впрочем, Игорь Опарин прекрасно знал, что слово «хаос» к китайцам неприменимо. Несмотря на кажущийся беспорядок, все в их действиях подчинено четкой логике и строжайшей дисциплине. Наверное, поэтому те обживались в любом новом для них пристанище быстрее всех остальных. Игорь не сомневался в том, что уже сегодня к обеду в шестом павильоне закипит бойкая торговля.
   Взглянув на часы, которые показывали девять тридцать, Игорь стал выбираться из плотного людского потока в сторону административного корпуса. Там он, после бессонной ночи, собирался немного подремать, затем просмотреть несколько накладных и пройтись по продуктовым рядам, купить фруктов, овощей и еще чего-нибудь к столу. В три часа из следственного изолятора выпускали Вадима, и по этому поводу планировалось небольшое мероприятие в узком кругу. Впрочем, едва оказавшись возле административного корпуса, Опарин понял, что его планам не суждено сбыться. Возле дверей его ждала Ира Золотухина. Выражение ее лица говорило о том, что случилось нечто экстраординарное.
   – Игорь Михайлович, – с дрожью в голосе сказала девушка, – вы уже слышали?
   – О чем?
   – Час назад убили Малицкого!
   Игорь остановился. Не сказать, чтобы сама новость поразила его. Поразила быстрота.
   Он вспомнил, как сегодня рано утром он заглянул в кабинет своего шефа и положил ему на стол коротенькую записку без подписи: «Вас хотят убить! Будьте осторожны!»
   – "Возможно, Малицкий не придал значения этой записке, – подумал Игорь. – Но, скорее всего, просто не успел ничего предпринять".
   – А как он убит?
   – Застрелен прямо у себя в кабинете! – ответила Ира. – Милиция подозревает одного из телохранителей. Он куда-то исчез… Сейчас по телевизору как раз криминальные новости передают…
   Словно по сигналу стартера они помчались вверх по лестнице в директорский кабинет. Однако на финише их ждало разочарование. Когда телевизор был включен, городская тема номер один была уже освещена.
   – "Мы будем информировать вас о дальнейшем ходе расследования этого громкого убийства! – заверила с экрана Алла Дементьева. – А теперь обратимся к другим криминальным новостям".
   – "А ведь я мог действовать иначе, – подумал Игорь, опускаясь в кресло. – Мог позвонить Малицкому и предупредить об опасности еще ночью! Впрочем, его телефон наверняка прослушивается. Тогда мог бы намекнуть о готовящемся убийстве инспектору Глушенковой, и та приняла бы меры!.. Хотя какие можно принять меры, если твой собственный телохранитель – предатель?"
   Игорь не переставал следить за телевизионным экраном. Он ждал еще одного известия, но Алла, словно издеваясь над ним, медлила. И вот наконец сквозь плохо скрываемую улыбку телеведущей он услышал:
   Сегодня в клинике профессора Обухова милицией была задержана экономический консультант Татьяна Степановна Дроздова. Причина задержания пока неизвестна. Возможно, это связано с ее профессиональной деятельностью, но не исключены и иные версии… С вами была Алла Дементьева. Всего доброго. До свидания.
   Игорь выключил телевизор и потянулся к небольшому сейфу, стоявшему в углу кабинета. Помимо документов, там находилась нераспечатанная бутылка хорошего армянского коньяка. Эту бутылку ему подарил год назад Вадим Дементьев. В этот самый момент он вдруг вспомнил, что находится в кабинете не один. Возле самых дверей тихо словно мышь стояла Ира Золотухина.
   Вспомнив, что именно Золотухина была тайным осведомителем Малицкого на рынке, Игорь сразу же понял причину ее столь раннего появления.
   – Мечтаешь побыстрее присягнуть новому хозяину! – не заботясь о такте и рамках приличия, произнес Игорь. – Не рановато ли? Вокруг так много «акул», мечтающих проглотить мелкую «пиранью»! Что, если меня сожрут и даже костей не оставят?
   Несколько секунд на лице девушки пребывала недоуменная мина. Наконец она поняла, что Игорь не собирается применять к ней никаких санкций.
   – Твое мясо для них несъедобно! – сказала Ира и, кивнув Игорю, удалилась.
   Ее уход был весьма кстати. Игорь не хотел сейчас никого видеть. Достав из сейфа бутылку коньяку, он быстро откупорил ее. Не утруждая себя поисками стакана, Игорь приложился прямо к горлышку. Впервые в жизни ему захотелось напиться. Напиться и уснуть в беспамятстве. Спустя полчаса, когда бутылка была наполовину пуста, он отключился. Однако едва его веки сомкнулись, к нему бесцеремонно заявился «вестник богов» с очередным советом…