Объект был Лукичем определен. Теперь оставался пустяк: надо было проникнуть банду и рассмотреть версию так сказать изнутри.
   И тут Лукич сильно надеялся на цыганского барона Юзю Демиряну.
   Дело в том, что месторасположение бандитской хазы в лесах вокруг Рудного милиции известно не было. Начинать же без особой уверенности в успехе военную операцию с привлечением вертолетов, было нецелесообразно. Проще выслать разведчика. Таким разводчиком, по мысли Лукича, и должен был стать он сам.
   Так что опасения жены в тот вечер были не такими уж увеличенными.
   А на цыгана Лукич надеялся потому, что, похоже, он побывал на той даче и мог бы рассказать, где она, как охраняется, как часто бандиты там бывают. Смоленск, конечно, не Рио-де-Жанейро, но выйти на след легших на дно бандитов в городе не удавалось. На обычных воровских хатах - снятых на вымышленное лицо или по поддельным документам квартирах, - они не появлялись.
   Но двое суток назад на лежневку, проходившую в нескольких километрах от Руднога, выполз окровавленный человек и, на его счастье, по дороге, по которой машины и днем то ходят редко, в ту ночь шла машина. Причем водитель не побоялся и не побрезговал посадить в салон окровавленного человека и, поскольку ехал он в Смоленск, и до Смоленска было почти столько же, сколько до Руднога, то и привез он этого окровавленного гражданина в больницу МПС на той окраины Смоленска, которая была ближе к Рудному. Из больницы позвонили в милицию. Через пятнадцать минут дознаватель был в палате и снял первые показания. Вот что выяснилось.
   "Цыганский барон" области Юзь Демиряну давно был в милиции известен, был он и под колпаком прокуратуры, приглядывались к нему и в УФСБ по Смоленской области. Дело в том, что "подчиненные" барону вольнолюбивые цыгане, не признававшие ни УК, ни УПК, законы нарушали, как только могли. Было тут и мошенничество, и торговля золотыми изделиями из Турции без проб, и торговля поддельными драг камнями, и даже незаконный оборот: наркотиков, прибывавших машинами из Таджикистана.
   Досье и у милиции, и у ФСБ на цыганскую общину было обширное. Но потомки древних арийцев каждый раз выскальзывали.
   А вот их барону - не удалось.
   Судя по записям в журнале дежурного больницы МПС г. Смоленска, 9 августа 1998 г. в 7 часов 30 минут утра неизвестным гражданином был доставлен на автомашине "Москвич" гражданин Демиряну Юзь Самбетович с открытой черепно-мозговой раной, двусторонним переломом нижней челюсти и десятью колото резаными ранами в области поясницы, ягодиц, почек. Прибывшим в больницу работникам милиции Демиряну показал, что вечером накануне к нему в дом, расположенный по причудливой параболе судьбы метрах в ста от больницы МПС, постучали в окно. Поскольку участок огорожен высоким забором, по территории всю ночь бегают откормленные ротвейлеры, Демиряну удивился и, не ожидая подвоха, доверчиво открыл дверь. В дом вошло несколько мужчин. Во главе был майор милиции. Сказал, что он из уголовного розыска, и что наконец-то у милиции есть компромат на всю цыганскую банду.
   Демиряну, по его словам, к визитам милиции привык, ничего не боялся, в доме незаконных вещей и предметов не держал и потому доверчиво впустил гостей в дом.
   Однако гости, едва переступив порог, начали требовать у цыганского барона деньги, ценности, наркотики. "Милиционер" ударил его по голове дубинкой, остальные стали пинать ногами. Жену и многочисленных домочадцев заперли в одной из комнат, пригрозив, что если чихнут даже, всех их "перережут". Цыгане подавленно молчали. У нападавших были пистолеты и ножи. Когда Демиряну отказался выдать ценности, сославшись на то, что все свои ценности держит в местном отделении Сбербанка, его начали пытать. Пытка заключалась в том, что один бандит сел на окровавленную голову, второй на ноги, а третий, постоянно закрывавший лицо капюшоном черной кожаной куртки, наносил крайне болезненные, но не глубокие раны ножом с широким лезвием в спину, ягодицы, в область почек.
   Демиряну дал обстоятельное описание внешности всех бандитов, в результате сотрудникам уголовного розыска удалось идентифицировать и "Кирьяна", и "Ригу", и двух молодых отморозков, ещё не судимых но подозреваемых в связях с бандой, - "Фиксу" и "Рыжего".
   Изъяв в доме барона то, что сумели найти - драгоценности, с присутствовавших в доме женщин, меховые изделия, деньги в сумме 236 тысяч рублей и 45 тысяч долларов" бандиты объявили перепуганным домочадцам, что берут барона в заложники и требуют за его жизнь 500 тысяч долларов. Каждый день просрочки будет сумма эта возрастать на 100 тысяч рублей, а цыганам будут посылаться части тела их барона.
   После чего окровавленного барона завернули в ковер и сунули на заднее сиденье "ландровера".
   Очнулся он уже в большом особняке, стоявшем где-то в лесу. Там его ещё раз побили, а когда он попытался возразить, сильно ударили чем-то тяжелым по затылку и он потерял сознание. Очнулся уже ночью. В доме все спали. Было тихо. Он был заперт в комнате в мансарде. Дверь была заперта. Открыть её было невозможно. Но, понимая, что до утра может и не дожить, он связал шторы, простыни, кое-какую найденную в комнате одежду, сделал веревку, вылез в окно и спустился из мансарды, с высоты пяти метров, вниз. На его счастье, собаки, жившие в доме, оказались куда человечнее хозяев.
   Когда он кулем упал на куст боярышника, к нему подбежали с глухим рыком две огромные немецкие овчарки. Но почуяв запах цыганских собак, чихнули, фыркнули, но кусать не стали, одна из овчарок, сука, даже лизнула цыгана в лицо. И он пополз к калитке
   - А вот дальше, товарищ старший лейтенант, - глядя в лицо - Лукича большими, черными, честными глазами заверил цыганский "барон", ничего" не помню. Помню, что полз, поднимался, шел, падал, полз, снова поднимался, пока не выбрался на лежневку, тут меня и подобрал тот сердобольный человек.
   Лукич виновато покосился на дверь. Услышал натренированным ухом, что идет доктор. И точно, в палату заглянул доктор Метревели Гурам Гуриевич, погрозил Лукичу прокуренным пальцем:
   - Мы же договаривались, товарищ старший лейтенант, что Вы всего на "минуточку". А сидите уже час.
   - Не час, а полчаса. Но ещё минуточку, и все.
   - Засекаю, - улыбнулся доктор и снова мягко просочился своим большим полным телом в чуть приоткрытую дверь.
   - Вы только охрану у моего дома и в больнице поставьте, - попросил "барон".
   - Охрана уже выставлена. Уголовный розыск Смоленска уже пошел, как говорится, по следу, меня другое интересует.
   - Спрашивайте.
   - Почему раны новом нанесены как бы веером, что за причуда у бандитов?
   - А не знаю. Но думаю, действительно - причуда. Тот, что колол меня, делал это крайне болезненно, но так, что я не терял сознания. Пытка словом, гражданин начальник.
   - Нет уж, лучше Вы меня пока по прежнему - старшим лейтенантом называйте. Может, если чистосердечно во всем признаетесь, обращение "гражданин начальник" и не понадобится. И второе, скажите пожалуйста, женщины в доме были?
   - В каком? В моем?
   - Нет, в бандитском коттедже, там, в лесу.
   - Нет.
   - А следы их пребывания? Если, конечно, смогли заметить.
   - Думаю, что бывали. Так, намеки...Видите ли, когда я лежал на полу и меня кололи ножом в спину, я, чтобы как-то отвлечься от страшной боли, пытался переключиться на какие-то мелочи. Вот, замечаю, на полу под кроватью лежит женская заколка для волос, вот в углу, перед платяным шкафом, что-то блеснуло. У меня на золото глаз наметанный, не исключаю, что сережка золотая с камушком, скорее всего гранат не очень дорогая, - выпала, может, у дамы, закатилась. Так что, вполне возможно, что дамы бывают. Для чего?
   - Я не спрашиваю, для чего. И так ясно - банда привозила на "субботник". Или есть другие версии?
   - Есть, товарищ старший лейтенант. Могли ведь какую - нибудь коммерческую даму привезти, чтобы, как меня, - пытать?
   - Изнасиловать и пытать, требуя выдать другие драгоценности, задумчиво не столько спросил, сколько заметил в утвердительной форме Лукич.
   - Вот именно, вот именно. Когда так больно, выдашь все, что есть.
   - Так почему же Вы, "барон", терпели пытки и не выдали?
   - Так у меня ничего нет, клянусь детьми, все что есть - дом и счет Сбербанке. И то, что украли бандиты. Трудовые накопления за много лет.
   - Ну, это вы будете рассказывать смоленским сыскарям ...
   - А вы кто же, извиняюсь?
   - А я из Рудного. Ваш, так сказать, сосед. Скажите, место указать сможете?
   - Смогу. Мне бы только на ту дорогу, куда я выполз, попасть, а там я смогу указать.
   - Ну, это как доктор разрешит. А мы - так сразу. Кстати, учтите, вам помощь розыску и следствию зачтется. Понимаете, о чем я?
   - А то? - хитро улыбнулся "барон", и поморщился от боли. - Лучше с вами, чем против вас, я правильно понимаю новую ситуацию в стране, или что-то поменялось, пока я был в лесу?
   - Не поменялась. И не поменяется в ближайшее время. Так что банду мы возьмем.
   Версия 3. 11 августа 1998г. Лейтенант Деркач. "Маньяк".
   Лейтенант Деркач ещё раз перечитал ориентировку, полученную из линейного отделения милиции станции Рудный.
   Ваше решение? - важно спросил он своего помощника, младшего лейтенанта милиции Ванечку Семенова, любимца всего УВД, и прежде всего его женской части, вернувшегося из отпуска и ревностно приступившего к своим обязанностям помощника следователя.
   Старик учитель, это Иван Ксенофонтович Родимцев, я у него в школе учился. Он вел рисование и черчение.
   - Как он был в молодости по женской части?
   Я его в молодости не знал, - виновато признался Ванечка. - А так то он очень рассеянный был. Женат, вообще то. Жена у него Варвара Степановна, очень приветливая старушка. Я как-то к нему домой ходил, в пятом классе, относил акварели после конкурса, так она чудесными пирожками с капустой меня кормила.
   - Пирожки к делу не относятся, - грустно заметил Деркач и проглотил голодную слюну. - Значит, старик был не ходок по женской части?
   - Ништяк -, уверенно отмел сомнения следователя Ванечка.
   - Три монашенки?
   - Это вообще не версия, товарищ лейтенант. Нет, ну правда, Сережа, перешел на "неформальную лексику" помощник следователя. - Знаю я этот монастырь. Приличные дамы.
   - Полагаешь, и проверять эту версию нет нужды?
   - Ну Вы ваще... Время тратить...
   - Тогда остается...
   - Странный мужчина, с длинными волосами и бегающими глазками, торжественно заключил Семенов.
   - Вот за этим длинноволосым ты и поедешь в Москву.
   - В Москву? - обрадовался Ванечка.
   - Рано радуешься: даю тебе одни сутки в белокаменной.
   - Да что за сутки можно делать?
   - На след выйти. Поработаешь на вокзале в Москве с электронщиками.
   - Не понял, Сергей Иваныч...
   - Эх ты, молодо-зелено, - с явным превосходством посмотрел Деркач на своего помощника. - На вокзалах Москвы установлены телекамеры, которые фиксируют всех приезжающих в столицу. Камера должна была поймать и нашего патлатого. Ты точно проверил, что в Рудном его никто не знает?
   - Обижаете, Сергей Иваныч.
   - Значится так, - явно подражая одновременно капитану Жеглову и капитану Петруничеву, произнес Деркач. - Идешь к коллегам на вокзале, просишь кассету прокрутить на 8 - 9 августа, то есть за утро девятого когда поезд прибыл в столицу. Они 15 суток кассеты хранят. Так что застанешь. Отсмотри, не встречал ли его кто, если сел в такси, - может быть, камера зафиксировала номер такси или внешний вид таксиста. Пройдись по следу, словом. Хоть что-то привези, чтоб нам эту версию либо продолжать раскручивать, либо похоронить.
   - О, точно, вспомнил. Этот длинноволосый приезжал хоронить к нам Рудный.
   - Кого.
   - Скрипача из ресторана "Магнолия". Он от пьянства умер. И на похороны приезжали его сестра из Брянска и этот патлатый, вроде как в консерватории вместе учились. Это я вчера узнал, когда вы мне поручили проработать версию "пассажиры".
   - Ну так что ж ты молчал, едрена лапоть. Значит, хоть кто-то может дать о нем сведения? Родственники скрипача, коллеги?
   - Никак нет. Сестра его видела в первый и последний раз. Правда, имя вспомнила - Вениамин. А коллеги так бухали на похоронах, что и свое имя сейчас не вспомнят.
   - А когда ж ты с сестрой говорил?
   - А в Брянск сегодня утром на всякий случай позвонил.
   - Ох, "младшой", далеко пойдешь. Ишь ты какой предусмотрительный. Значит, кое-что у нас есть. Зовут его Веня, скрипач, Консерватория.
   ...
   В Москве Ванечка сразу зашел к коллегам из транспортной милиции. Прокрутили пленку записи приезда пассажиров.
   - Вот он, - обрадовано закричал Ванечка, увидев на экране патлатого "скрипача". Укрупнить можно?
   - В милиции все можно, - рассмеялся пожилой веселый капитан. И приказал:
   - Укрупнить и распечатать кадр. Тот, где патлатый голову вверх поднял. Наверное, на часы посмотрел. Хороший кадр, - залюбовался он укрупненным изображением пассажира на экране.
   Через несколько минут принесли распечатку. Это было уже что-то. Имя, профессия, фотография. Он уже собрался уходить, когда в аппаратную заглянул усталый мордастый лейтенант, взглянув на изображение на экране, он хмуро спросил:
   - Этим козлом кто интересуется?
   - Я, - признался удивленно Ванечка.
   - А на хрена он тебе нужен? - все так же равнодушно спросил мордатый лейтенант, наливая в стакан воду из графина и жадно отхлебывая её.
   - Есть версия, что он...Ну, словом, данный гражданин подозревается в совершении особо тяжкого преступления.
   - И вполне возможна вещь, - мрачно заметил лейтенант.
   - Это ещё почему? - заинтересовался веселый капитан.
   - Я тот состав - из Смоленска, так? Точно, из Смоленска. Я тот состав принимал. Мне этого козла вонючего бригадир и два проводника с рук на руки сдали.
   - Что же он натворил? - насторожился Семенов.
   - Я, конечно, извиняюсь, - лейтенант без тени вины на лице взглянул на девушек - сержантов, дежурных операторов за пультом. - Но он обоссал там рабочий тамбур. Говорит, не мог ждать, когда в санитарной зоне туалеты закрыли.
   - Ну-ка, ну-ка, - поторопил его Семенов. - Что дальше-то?
   - Не запряг, не понукай, молодой ишшо, важно поставил его на место мордатый лейтенант. - А что дальше? Дальше - тишина. "Матросская".
   - Не понял? - насторожился Ванечка.
   - А когда я его вел уже по вокзалу в отделение, мне навстречу запыхавшиеся мед - братья в белых халатах. "Извиняйте, товарищ лейтенант, говорят, припоздали к поезду". В том смысле, что это их пациент оказался. Его только на похороны друга отпустили. Но без сопровождающего. Он тихий. Но псих. Так что с вокзала все-таки его обратно в психушку повезли.
   - В какую? И вправду в "Матросскую тишину"? - спросил Ванечка.
   - А это мне без разницы. Это я так, для обозначения характеру учреждения. Тебе надо, ты его и ищи.
   - Да, спасибо, товарищ лейтенант. Очень вы мне помогли.
   - Работа такая у нас, всем помогать, - мрачно заметил мордатый лейтенант и, выпив залпом ещё один стакан воды натянул на голову фуражку и молча вышел...
   Через три часа настырный Ванечка, с благодарностью вспоминая милых девушек из Справочно - информационного центра МВД на Житной, сидел в кабинете директора одной из психиатрических клиник АМН на улице Монтажников дом 45.
   - Наш пациент, - приветливо и доброжелательно заметил академик Игорь Викторович Мирнев, лишь бегло взглянув на фотографию. Действительно отпускали его на похороны друга, очень уж он убивался, что не попрощается с товарищем по консерватории. Надеялись, что ему станет лучше. Увы, я ошибся. Ему стало хуже, - будем менять методику.
   - Его действительно зовут Вениамин? - на всякий случай спросил Ваня.
   - Да, Вениамин Викторович Рутгайзер, холост, немец по национальности, выпускник консерватории, человек безусловно одаренный.
   - Я могу ему задать несколько вопросов?
   - Боюсь, просто задать вопросы нашему пациенту - не эффективно.
   -?
   - Дело в том, что после возвращения его из поездки у него снова развилась глубокая депрессия, мы вынуждены были ввести ему определенные медикаменты, не буду вдаваться в подробности, но он сейчас в совсем обычном состоянии. Он не способен реагировать даже на простые вопросы.
   - Что же делать? Я вечерним поездом должен выехать в Рудный. Сергей Иваныч дал мне всего сутки.
   - А кто такой Сергей Иваныч?
   - О, это очень строгий начальник мой. Лейтенант.
   Седой академик и совсем молоденький младший лейтенант с пониманием улыбнулись друг другу.
   - Во избежание для Вас наказания со стороны строгого Сергея Иваныча мы пойдем на небольшой риск и проведем запланированный сеанс коррекции не завтра, а сегодня. При Вас. Дело в том, что нами разработаны новейшие методики выявления скрытых тенденций в психике человека, мы можем определить скрытые отношения к самоубийству, наркомании, убийству, изнасилованию...
   - Это то, что мне надо, Игорь Викторович. Этот Ваш пациент, честно говоря, подозревается в убийстве и изнасиловании.
   - Крайне мало вероятно, молодой человек. Крайне мало вероятно. У меня от нашего скрипача совсем другие впечатления. Но чтобы снять все претензии грозного лейтенанта Деркача, - улыбнулся академик, - я при вас проведу сеанс, Вы его запротоколируете, и мы с Вами подпишем документ, который и ляжет в уголовное дело, подтверждая, что версия с Вениамином Рутгайзером, тупиковая.
   ... В кабинет два санитара ввели понурого Рутгайзера. Ванечка вздрогнул, увидев прямо перед собой предполагаемого убийцу и насильника.
   Молодая симпатичная, но несколько старомодная/прическа "короной", туфли на широком низком каблуке, никакой косметики/ женщина усадила Рутгайзера на стул перед компьютером, на экране мелькали графики, из наушников, надетых на голову пациента, слышалась приятная музыка, сквозь которую прорывались вопросы академика, которые он задавал в микрофон, находясь в соседней комнате. Он спрашивал о разном - о тонкостях скрипичной музыки, о детстве, о друзьях по консерватории, о первой любви. Вопросы касались и готовности пациента совершить неблаговидный поступок, его способности к насилию, его сексуальных пристрастий. Прозвучали и вопросы, связанные с пребыванием пациента в городе Рудном, - с кем встречался, кто активно понравился, а кто нет, не осталось ли о поездке негативных воспоминаний, какой-то тревоги, страха?
   Рассматривая картинку на дисплее, академик пояснял Ванечке:
   - Это половина нашей работы - диагноз. Вторая половина - коррекция. То есть установка на погашение негативных, асоциальных, криминальных устремлений и наоборот, установка на усиление позитивных желаний.
   Вы дали пациенту его любимую музыку, в данном случае это Вивальди, а в музыку заложили вопросы и советы, как мы их называем, "фабулы"
   - Это что ж такое? Я имею в виду не Вивальди, это такой итальянский композитор, у нас в ДК ансамбль учителей исполнял. Я про "фабулы".
   - Это, как я уже имел честь заметить, своего рода советы. Когда человек душевно болен, его многое тревожит. Мы снимаем эти тревоги. Более того, мы дезавуируем - приказом врача - те страхи, которые волновали нашего пациента ещё в детстве. Нет, тут нет ни какой патологии в области секса. В основе болезни Вениамина Рутгайзера - творческая закомплексованность в раннем детстве, возможно, виной тому были некорректные замечания его педагогов, обстановка в семье. Но сексуальной патологии или склонности к насилию нет.
   - Так и запишем? Вы абсолютно уверены, профессор??
   - Вообще то процедура интенсивной психокоррекции занимает от 1, 5 до 7 часов, - тогда снимается ломка у наркомана, психическая зависимость. И под наркозом мы даем вторым фоном следующую фабулу: выбросить из психики всю накопившуюся в ней гадость, как из грязной губки. А дальше - социальная адаптация, заполнение очистившегося пространства. Впрочем, Вас, похоже, молодой человек эти наши проблемы уже не волнуют. Фактически, я уверен, что пациент Рутгайзер через полгода будет полностью вылечен от шубообразной шизофрении, которую мы пока что ему диагностируем.
   - Так он шизофреник?
   - А что вы удивляетесь, и Фрейд был шизофреником. Но я его вылечил бы.
   - Нет, профессор, семи часов у меня нет. Давайте запротоколируем то, что представляет интерес для дела. Для уголовного дела. И прежде всего, что больной шизофренией пациент Рутгайзер абсолютно точно не мог, находясь на похоронах друга в г. Рудный, убить и изнасиловать девушку. Как Вы говорите, не мог по определению.
   - Да, конечно, такую гарантию я дать могу.
   - И последнее, стыдливо потупил голубые глаза Ванечка, - нельзя ли все-таки получить, как это у вас называется, вытяжку его мужского семени.
   - А, все-таки не доверяете Вы науке, граждане милиционеры...
   - Доверяем. Но это, - Ванечка шаловливо улыбнулся, - не для меня, а для товарища Деркача. Чтоб окончательно снять вопрос.
   - Ну, если надо окончательно снять, тогда конечно. Мария Ивановна, возьмите из "банка данных" пробы крови и спермы пациента Рутгайзера и выдайте их товарищу, - он взглянул на погоны Семенова, - лейтенанту
   - Вот спасибо то, Вы нам столько времени сэкономили!
   - И это хорошо, время - это то, что мы особенно не умеем ценить. А так, если что, - милости прошу. Хотя у Вас лично, по моему первому впечатлению, с психикой все в порядке. В коррекции не нуждаетесь.
   С вокзала Ванечка позвонил в ГУВД, передал через дежурного по городу: Версия с "патлатым" музыкантом - тупиковая...
   11 августа 1998г. Версия 4. Круги вокруг "Кристалла".
   Когда офицеры вышли из кабинета, генерал Тишаев оглядел синими как васильки, правда, в последнее время начавшими выцветать от усталости глазами двух лучших оперативников области:
   - Я понимаю, мужики, дел у всех много. Но дело по "Кристаллу", - это для нас как лакмусовая бумажка, помните, в школе уроки химии? Вот... От того, насколько быстро и успешно мы раскроем это дело, зависит репутация смоленской милиции.
   - Вы полагаете, товарищ генерал, коли нас в двоих после совещания оставили, что убийство девушки в Рудном и директора музея в Смоленске, на заводе "Кристалл" - звенья одной цепи? - спросил Петруничев.
   - Возможно, возможно, капитан... Во всяком случае опыт подсказывает мне, что если, как показывают оперативно - розыскные мероприятия в Рудном, девушку убили ради крупного драгоценного камня на перстне, а в Смоленске в это время убивают директора музея алмазов на заводе "Кристалл" и, как показала первая же приблизительная ревизия в музее, из музея похищают два крупных камня, то делайте со мной что хотите, я вижу определенную связь.
   - Эксперты предполагают, что камень на перстне убитой Багучевой мог быть очень крупным.
   - Цена алмаза зависит не только от величины, - со знанием дела заметил генерал Тишаев, - но и от цвета, прозрачности, отсутствия включений, дефектов, трещин... Мы не знаем и форму, тип огранки на перстне Багучевой, если вообще этот перстень - не миф, не романтическое предположение ваших экспертов.
   - Наших, товарищ генерал. В экспертизе участвовали специалисты и ГУВД Смоленска.
   - Ну, не придирайся, капитан. Наших. В любом случае нам заочно трудно оценить камень на перстне Багучевой. А вот два камня, похищенные в музее завода, имеют вполне реальную ценность.
   - И сколько же стоят эти "камушки"?
   - Примерно... по миллиону долларов каждый.
   - Но если такие дорогие камни, почему же не были похищены другие экспонаты музея?
   - Это, как бы, разные технические задания. А решение каждой задачи и требует времени. Похититель и убийца, или, если угодно, убийцы, эксперты не уверены в том, сколько людей проникло на территорию музея, вскрыл лишь один из стендов кругового обзора. Возможно, ему или им помешал директор музея, заработавшийся в этот вечер в своем крохотном кабинетике при экспозиционном зале и неожиданно для бандитов вышедший в зал. А после убийства уже было не до решения других задач. Кроме того, я допускаю, что бриллианты были заказаны. Похитители выполнили задачу, вскрыли куб кругового обзора, охраняемый четырьмя системами защиты, в том числе лазерной, взяли бриллианты и, возможно, подумывали о том, чтобы прихватить кое-что для себя. Но директор помешал.
   - Будем отслеживать, не появятся ли брильянты на рынке?
   - Бесполезно. Они широко известны. Один - королевской огранки в 86 фацетов, второй - "величественной" огранки в 102 фацета, так называемая огранка "Магна". У камней даже имена есть: "Иван" да "Марья", учитывая, что найдены они были в одном заборе в якутских месторождениях и один, "Иван", чуть крупнее "Марьи". Знаменитая пара. Их продать труднехонько. Тут скорее всего - заказ коллекционера. В общем, в Москву я во всех нужные инстанции сообщил, а пока здесь работать надо. Через час подъедет директор завода Александр Иванович Шкапов. Он приболел, гипертонический криз, стенокардия, лежит у себя на даче. Сильно огорчился происшествием в музее, но от госпитализации отказался. Жду его с минуты на минуту, - устало проговорил Тишаев и нажал кнопку селекторной связи с секретарем: