– Не сердись, не обращай на меня внимания, я погорячился, – поспешно произнес он и бросил взгляд на часы. – Пора ехать. Если ты готова, пойдем.
   Девушка не двинулась с места, и Хантеру показалось, что она вот-вот откажется ехать с ним. Но через минуту раздумий Гейл, перекинув ремешок сумочки через плечо, решительно направилась к двери, по дороге мимоходом скользнув взглядом по своему отражению в огромном зеркале в прихожей. Джонатан снова был потрясен: такая красавица – и ни капли кокетства! Просто убедилась, что все в порядке и можно смело идти на улицу! Может, она очень сердита и гнев вытеснил все другие эмоции?
   – Что касается твоего замечания, – уже сидя в машине, заметила девушка, – так есть небольшое препятствие: я не умею водить!
   Джонатан как раз в этот момент сосредоточенно выруливал на шоссе, и сперва до него даже не дошел смысл сказанной фразы. В каком смысле? Не может или не хочет водить машину? Возможно, после смерти отца у Гейл страх перед автотранспортом? Трудно предположить что-то иное, поскольку в наши дни редкий человек не имеет водительского удостоверения!
   Девушка рассмеялась, видя озадаченное выражение на лице Джонатана.
   – По-моему, тебе следует обратить внимание на дорогу, Джонатан! Иначе мы вряд ли уедем дальше ближайшего кювета, – весело заметила спутница.
   Ее слова прозвучали вовремя: прямо перед ними зажегся светофор и весь поток транспорта начал тормозить. Хантер последовал разумному совету и сосредоточился на шоссе, однако все же не преминул спросить:
   – Почему же ты все-таки не водишь машину?
   – Да потому, что никогда этому не училась. Я с самого рождения живу в Лондоне и всегда пользовалась общественным транспортом. Мне так было удобно. А если нужно было добраться куда-нибудь на машине, папа никогда не отказывался подвезти меня, – печально закончила объяснение девушка и отвернулась к окошку.
   Джонатан отругал себя. Мог бы и сам догадаться, вместо того чтобы лишний раз напоминать Гейл о невосполнимой потере. Хантер ласково погладил ее руку.
   – Теперь я стану отвозить тебя всюду, куда ни пожелаешь, – с волнением в голосе сказал Джонатан. – Но тебе все равно надо непременно научиться управлять машиной, даже просто для собственного удовольствия! Ты говоришь так, чтобы не слишком долго выполнять роль моего шофера? – шутя поддразнила девушка.
   – Если через три месяца обучения ты скажешь мне, что это занятие тебе не по душе, то, значит, я плохо знаю людей! – весело сказал Хантер.
   – Папа все время собирался научить меня, но у него не хватало времени для занятий со мной. – Слезы навернулись на глаза Гейл, затем, чуть успокоившись, она добавила с чувством: – Большое спасибо тебе, Джонатан!
   – Хочу предупредить тебя, – он попытался отвлечь ее от грустных мыслей, – когда много лет назад я обучал шоферскому ремеслу Джордана, то он клеймил меня позором как ужасного педагога – я нетерпелив, раздражителен, не спускаю никаких промахов.
   – Так ты сам будешь учить меня? – В голосе Гейл звучали удивление и явное удовольствие.
   Джонатан прищурился и продолжил:
   – Да. И никаких поблажек! Это мой девиз! Через три месяца ты должна сдать экзамен и получить права. Первое, чем я сегодня займусь, придя в офис, – запишу тебя на экзамен!
   Девушка испуганно затрясла головой:
   – Джонатан, ты слишком торопишь время! Он и сам так считал. И вообще ему казалось, что часы и минуты понеслись вскачь с того самого момента, как он встретил Гейл, а сегодня утром скорость движения еще больше увеличилась. При воспоминании о Крейвене и утреннем телефонном звонке Джонатан непроизвольно стиснул челюсти. Кто кому позвонил первым? Он взглянул на Гейл – та сидела порозовевшая от удовольствия и выглядела совершенно счастливой!
   – Я всегда все делаю быстро, – пояснил Хантер, решив отложить выяснения по поводу Ричарда на потом, не то Гейл опять может расстроиться. Затем продолжил беседу: – Да, что касается сегодняшнего ужина. Я приду с другом.
   – Ох, нет! – Девушка всем телом развернулась к говорившему, протестующе подняла руку. – Нет! Мама совсем не готова…
   – Подожди, Гейл, – мягко остановил девушку Джонатан, – во-первых, мы совершенно не знаем, к чему готова или не готова Мерилин. Во-вторых, для выяснения этого как раз и прибудет второй гость.
   – Он психиатр, – поняла Гейл.
   – Вроде того, – успокаивающе заметил Джонатан.
   Хантер сказал так о Бене Тревисе потому, что методы лечения этого медика, профессионала высокого класса, были отличны от общепринятых методик и не всегда находили одобрение у коллег. Хантер познакомился с мистером Тревисом через его сына Сэма, который когда-то был лучшим другом Джонатана. Молодые люди впервые встретились во время учебы в университете. Джонатан стал приходить к Сэму домой, познакомился с его отцом и подружился и с ним. Бен был очень хорошим врачом, и спрос на его услуги возрастал день ото дня. Вчера после долгого совещания Джонатан и Джарет единодушно пришли к выводу, что если кто и в состоянии помочь Мерилин, так это доктор Тревис. Они ломали голову, как лучше попросить о консультации талантливого психиатра и столь занятого человека, но на деле все оказалось чрезвычайно просто. Выслушав братьев, Бен сказал, что с удовольствием поедет на обед к Мерилин Палмер, так как он ее давний горячий поклонник и мечтает познакомиться со своим кумиром уже давно.
   – Не бойся, Гейл, доверься мне, – Джонатан ласково дотронулся до руки девушки.
   – Но если мама расстроится из-за того, что скажет или сделает твой ученый друг… – опять начала мисс Ройал; выражение лица у нее было очень несчастным.
   – Он специалист высокого класса и сделает все наилучшим образом! – Джонатан был недоволен, что они уже подъехали к больнице и этот важный разговор придется завершить на такой тревожной ноте. Гейл уже не испытывает благодарности за поддержку и его вмешательство, она их теперь, скорее, боится! А Джонатану так хотелось, чтобы, расставаясь, девушка крепко обняла его и нежно поцеловала в знак признательности, а глаза ее сияли бы при этом счастьем. «Размечтался!» – мысленно одернул он себя. – Все будет хорошо. Мы приедем, поужинаем, поговорим. А на следующий день ты, я и Бен встретимся и обсудим, что можно сделать в этой ситуации, – утешал девушку Джонатан.
   «Если, конечно, Бен скажет, что может помочь Мерилин», – про себя добавил Хантер.
   – Джонатан… – опять начала девушка с сомнением в голосе.
   Джонатан припарковал машину, заглушил мотор и обернулся к своей спутнице.
   – Вспомни, что говорил тебе твой папа: «Сражайся лишь в тех битвах, которые того стоят»! И уступи, если бой не приведет к желанной победе! – нежно напомнил Джонатан.
   – Я уже и так недавно проиграла одно сражение, – засмеялась Гейл. – Хотела отказаться от поездки с тобой в одной машине, но подумала и решила согласиться. Ведь ты рассердился на меня из-за телефонного разговора с Ричардом, да? Не надо, не стоит! И спасибо, что избавил меня от массы проблем, доставив на работу личным, а не общественным транспортом, – с лукаво-невинной улыбкой закончила девушка.
   – Знаешь, дорогая, так ты, пожалуй, перевоспитаешь меня и избавишь от высокомерия и заносчивости, – с искренней радостью констатировал Хантер.
   Он вылез из машины и помог выбраться своей спутнице, затем захлопнул дверцу и запер свой личный транспорт.
   – Куда это ты, Джонатан? Мне казалось, что ты спешишь, – удивилась Гейл.
   – Раз уж я тут, пойду навещу Абби и Конора. Кстати, во сколько сегодня вечером состоится ужин? – уточнил он.
   Гейл еще секунду колебалась, затем тряхнула головой, отгоняя последние сомнения.
   – Удобно будет в семь тридцать – в восемь? Да? Хорошо. И еще. Мама предпочитает соблюдать этикет. Поэтому, если это возможно, приходите с другом в вечерних костюмах.
   – Понятно. Скажи, надо ли что-нибудь принести? Какие-либо закуски или вино?
   – Спасибо за заботу, но не нужно. Мама обожает принимать гостей и всегда все готовит сама, даже никогда не нанимает помощников. Я с детства хожу в ее подручных. Так что, полагаю, мы справимся. Вечером я пройдусь по магазинам и закуплю все необходимое для нашего стола.
   Тут Джонатану пришла в голову мысль, от которой ему стало неловко: он добавил лишних хлопот и без того перегруженной делами мисс Ройал.
   – Пожалуйста, не волнуйся, – заметив состояние Хантера, Гейл ласково погладила его по руке. – Приходи в назначенное время. Обещаю, что ты останешься доволен едой и тебе не предложат бобы с хлебом!
   Бобы… Жареные бобы… Блюдо, которое постоянно готовила миссис Хантер, его мать. Ее всегда мало волновало меню сыновей. Джордан уплетал это блюдо за обе щеки, поэтому Джонатан старался незаметно подложить свою порцию в тарелку брата. Главное – чтобы родители не заметили этой хитрости! Посуда после детей оставалась всегда чистой, и папа с мамой были уверены, что ребятишки сыты. К десяти годам Джонатан также понял, что никогда не следует выражать недовольство стряпней матери – разогретым в кастрюле содержимым консервных банок.
   «Странно, – подумал Хантер, – но последние дни я постоянно думаю о матери, возвращаюсь мыслями к эпизодам моего детства. До встречи с Гейл я годами не вспоминал прошлое. А теперь прекрасные отношения, духовная близость в семье Ройал натолкнули невольно и меня на эти нелегкие раздумья. Я не видел мать много лет и не знаю, хотел бы встретить ее или нет. До сих пор я явно не проявлял заинтересованности в подобной встрече».
   Лет десять назад Хантер узнал, что его мать в третий раз вышла замуж. С возрастом красота и прелесть ее блекли, поэтому и претендовать ей приходилось уже на менее богатых женихов. Все три брата не сомневались, что когда-нибудь мать постучится в их дверь в надежде обрести покой и счастье, которых она так безжалостно лишила больше двадцати лет назад маленьких мальчиков – своих сыновей.
   Гейл внимательно следила за выражением лица собеседника, за промелькнувшим многообразием эмоций, основными среди которых были печаль, горечь и отвращение.
   – Джонатан, я пошутила насчет бобов, – мягко сказала девушка.
   Он с трудом заставил себя расслабиться, отвлечься от воспоминаний.
   – Ты права, – Хантер улыбнулся. – Но пусть такие шутки всегда остаются лишь шутками! И никогда не переходят в реальность. – Затем Джонатан переключился на другую тему: – И давай рассматривать предстоящий обед как первый шаг на пути выздоровления Мерилин!
   – Я пытаюсь это сделать, но все еще ужасно тревожусь: вдруг разговор ее расстроит!
   – Ручаюсь тебе, Бен Тревис никогда не сделает ничего, что могло бы навредить Мерилин. – Голос Джонатана звучал уверенно, он говорил очень убедительно. – Бен вообще один из самых замечательных людей, которых я когда-либо знал. И очень надеюсь, что именно он сможет помочь твоей маме.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

   Гейл, наверное, раз сто проверила, все ли в порядке с ее нарядом и внешностью, пока ожидала приезда гостей. А уж сколько платьев и костюмов перемерила, выбирая один-единственный, самый достойный! С одной стороны, совсем не хотелось выглядеть строгой и официальной, поэтому все ансамбли такого плана были сняты с «конкурса» сразу же. А затем начались примерки и раздумья. В конце концов предпочтение было отдано черному вечернему платью, которое ей необыкновенно шло. Вот только сомнение – не слишком ли оно коротко?
   Волосы девушка сначала решила уложить в прическу, но Мерилин посоветовала оставить их свободно падающими на плечи, так красивее. Платье же дочери мать полностью одобрила и не нашла больше никаких изъянов ни в костюме, ни во внешности. Сама актриса пятнадцать минут назад все еще хлопотала на кухне. Гейл во всем положилась на безупречный вкус матери, хотя в планы девушки вовсе не входило выглядеть «как можно привлекательней», по выражению Мерилин. И вот теперь перед зеркалом девушка задавалась вопросом: неужели она так элегантно оделась, причесалась и накрасилась для того, чтобы ему понравиться?
   – Боже мой, все как в старые добрые времена, не правда ли, дорогая? – Гейл даже не заметила, как мать подошла к ней, поскольку была всецело поглощена своими мыслями. А Мерилин радостно хлопотала, с удовольствием готовилась к приему и сейчас пришла позвать дочь помочь ей с приготовлением закусок. Женщины красиво разложили на тарелках авокадо с креветками и убрали в холодильник до прихода гостей. Затем все внимание хозяек сосредоточилось на горячих блюдах. Мерилин увлеклась изготовлением кулинарных шедевров, а на душе у Гейл все же было неспокойно. Ведь это первый званый обед для ее матери с тех самых пор, как…
   – Не переутомляйся, мамочка, – озабоченно заметила девушка.
   Миссис Палмер взглянула на дочь и нежно улыбнулась.
   – Я просто уверена, что все пройдет прекрасно и все будут довольны, дорогая, – радостно откликнулась она и переключила все свое внимание на «говядину по-веллингтонски», которую планировалось гарнировать молодым картофелем, горошком и морковью. Это блюдо они выбрали для сегодняшнего обеда.
* * *
   – А знаешь, милая, мне очень нравится твой Джонатан, – лукаво сказала вдруг Мерилин и ласково улыбнулась.
   Гейл застали врасплох, и она, к своему ужасу, почувствовала, как краска смущения залила ее щеки.
   – Он вовсе не мой, мама! – Ответ прозвучал резче, чем девушке того хотелось, поэтому она мягче добавила, дабы не обидеть мать: – Он всего лишь друг!
   – Конечно, тебе виднее, – сразу же согласилась женщина. – Пожалуйста, проверь еще разок, как накрыт стол, все ли в порядке!
   Гейл с радостью ухватилась за предлог покинуть кухню, хотя была уверена, что с сервировкой стола все в идеальном порядке: уж мама ни разу в жизни ничего не напутала! Гейл давно заметила эту странность матери: поведение и разговоры Мерилин всегда были самыми обычными, если не касались Теренса Ройала… Только в беседах о муже выяснялось, что супруга погибшего так и не приняла эту данность судьбы…
   Гейл стояла возле накрытого по всем правилам и канонам стола, и ей вдруг пришла страшная мысль: что, если бы Джонатан сейчас внезапно умер? «Нет! – с отчаянием подумала девушка. – Этого не может быть, не должно! Я не хочу этого!» Этот внезапный испуг мгновенно все прояснил: она просто-напросто по уши влюбилась в этого мужчину!
   Мысль была столь неожиданной и ошеломляюще четкой, что Гейл пришлось срочно опуститься на один из стульев в гостиной – ноги отказались повиноваться ей. Влюбилась?! Неужели она растеряла весь свой разум? Джонатан ведь убежденный, закоренелый холостяк. Да и она после случая с Ричардом весьма скептически относится к сильному полу, к любви вообще. И вдруг такое сильное чувство к Хантеру! Девушка словно во сне встала и направилась к двери.
   – Не потревожу тебя, дорогая? – В гостиную вошла Мерилин, удивленная долгим отсутствием дочери, а теперь еще и странным выражением ее лица. – В дверь позвонили минуту назад, и я была уверена, что ты уже впустила гостей. Гейл, ты слышишь меня? – забеспокоилась Мерилин, поскольку дочь оставалась в прежней позе и никак не реагировала на слова матери. – Ты хорошо себя чувствуешь?
   Девушка с трудом стряхнула с себя оцепенение. Сейчас должен прийти врач, друг Джонатана, и помочь ее матери. Это самое важное на данную минуту. А мысли о любви могут немного и подождать!
   – Не волнуйся, мамочка, со мной все в порядке. – Гейл выпрямилась и быстрым шагом направилась в прихожую отпереть дверь.
   – Ты выглядишь потрясающе, – вдогонку дочери сказала Мерилин, любуясь стройной фигуркой и изяществом движений Гейл. Затем женщина тоже прошла вслед за девушкой. Возле двери дочь еще раз обернулась и поцеловала мать в щеку.
   – Ты тоже великолепна, и все у нас будет хорошо, – нежно прошептала она.
   Мерилин действительно была необыкновенно хороша сегодня. Красивое голубое платье, со вкусом сшитое, очень шло к цвету ее глаз. Наряд прекрасно облегал женственную фигуру, чуть более полную, чем у дочери. Такие же длинные, как у Гейл, ноги, на которые до сих пор засматриваются мужчины, подчеркнуты изящными туфельками на высоких каблуках. Запоминающееся лицо, а сегодня на щеках еще и нежный румянец удовольствия от предвкушения вечера в кругу друзей. Единственное украшение – пара крупных золотых сережек с сапфирами, поблескивающих на фоне белокурых локонов. Сколько Гейл себя помнила, ее мать всегда носила минимум украшений. «Как можно украсить красоту?» – говаривал отец. Папа…
   «Двое мужчин ждут тебя за дверью! Поспеши и не отвлекайся!» – одернула себя девушка, не давая мыслям вновь убежать в далекое прошлое.
   Звонок напомнил о гостях еще раз.
   – Ты готова к встрече? Тогда пойдем. – Подбодрив мать, мисс Ройал решительно распахнула дверь.
   И замерла от восторга и удивления. Джонатан, разумеется, и в обычной-то одежде красавчик, но уж в черном вечернем костюме и белоснежной рубашке!.. Господи, как же можно перед ним устоять!
   У Гейл перехватило дыхание, она слова не могла вымолвить! Ноги отказались повиноваться. Все, на что она сейчас способна, – это неотрывно глядеть на Хантера широко раскрытыми восторженными глазами!
   Вечерний костюм подчеркивал ширину плеч Джонатана, тонкую талию, узкие бедра, черный цвет оттенял красоту загорелой кожи, золотистость непокорных кудрей и, конечно, «львиный» цвет глаз.
   – Джонатан, мог бы предупредить меня заранее, а то ведь можно уложить человека наповал! – пророкотал густой бас за спиной Хантера. – Сразу два видения неземной прелести – это чересчур для обыкновенного мужчины!
   Девушка заставила себя вспомнить об обязанностях гостеприимной хозяйки и, с трудом оторвав взгляд от любимого, посмотрела на его друга. «Замечательный человек», «истинный джентльмен» – именно такими эпитетами Хантер характеризовал своего спутника. Взглянув на Бена Тревиса, Гейл убедилась в точности характеристики. Необыкновенно элегантный, крепкого телосложения, как и Джонатан, только чуть ниже ростом. Лицо моложавое и очень привлекательное, хотя волосы совершенно седые, взгляд темно-голубых глаз добрый и восторженный. На вид мистеру Тревису можно было дать чуть больше шестидесяти лет.
   Улыбка девушки стала застенчивой, когда она встретила восхищенный взгляд мужчины. Джонатан представил своего друга хозяйкам дома.
   – Мистер Тревис, добро пожаловать, заходите в дом, – тепло приветствовала гостя Мерилин. – И простите, что заставили вас так долго ждать у дверей.
   – Вы стоите всех ожиданий, – галантно откликнулся мужчина. – Ах, если бы вы только знали, как я ждал встречи с вами, миссис Палмер!
   Актриса покраснела от удовольствия, как молоденькая девушка, и вдруг начала расцветать прямо на глазах.
   – Благодарю вас, мне очень приятны ваши слова, – с искренней благодарностью заметила она. – И, прошу вас, зовите меня Мерилин!
   Хозяйки провели мужчин в гостиную и предложили им по бокалу вина. Бен тут же принялся хлопотать возле Мерилин, помогая разливать и подносить напитки. А Джонатан наклонился к Гейл и тихо сказал ей:
   – Бен говорит истинную правду. Он – давний поклонник таланта твоей мамы. – Молодые люди прошли с бокалами в руках в укромный уголок гостиной, чтобы без помех побеседовать. – Вчера, когда я позвонил мистеру Тревису, он даже не дал мне изложить аргументы, которые я приготовил, пришел в полный восторг от перспективы знакомства с миссис Палмер и наотрез отказался от гонорара. Даже сказал, что сам мне доплатит за удовольствие увидеться с любимой актрисой. Поэтому вся ваша плата Бену – это вкусный ужин! – закончил Хантер.
   – Надеюсь, он вам обоим понравится, – Гейл чуть расслабилась. Она боялась, что Джонатан сам захочет оплатить эту консультацию, а это совершенно непозволительно. К тому же деньги для них с матерью – не проблема. Джонатан, казалось, угадал мысли собеседницы. Нежно коснувшись ее руки, он заметил:
   – Гейл, я ни в коей мере не покушаюсь на твою независимость!
   Девушка несколько минут внимательно смотрела Хантеру прямо в глаза, затем вздохнула:
   – Прости, я, разумеется, бесконечно благодарна тебе за все, что ты для нас делаешь!
   – Эй, – шутливо прервал девушку Джонатан. – Ты ведь не просила меня о помощи, я сам ее навязал, а потом сам же настоял на приходе Бена! Поэтому можешь оставить светские любезности!
   – И тем не менее ты заслужил мою благодарность. – Гейл привстала на цыпочки и чмокнула Хантера в щеку.
   – Пожалуй, Мерилин, нам стоит вдвоем пойти ужинать, а эту парочку оставить наедине. – Бен Тревис стоял в другом конце гостиной рядом с Мерилин и весело наблюдал за молодежью.
   – Ах, Бенджамин, не шутите так! Моя Гейл ужасно стеснительная девочка! – нежно пожурила гостя актриса.
   Слова Бена и матери прозвучали для Гейл как гром среди ясного неба. Она вообще позабыла, что они с Джонатаном не одни в комнате!
   – Бен, Мерилин называет тебя «Бенджамин»? – Джонатан ловко перевел разговор на иную тему и отвлек внимание присутствующих от поцелуя девушки.
   А та была в панике. Что с ней происходит? Минуту назад она открыла для себя, что влюблена в Хантера, сама себя за это осудила и тут же бросилась его целовать, да еще при всех! Что это? Спасибо Джонатан отвлек общее внимание! А Мерилин тем временем поясняла:
   – Я просто никогда не любила сокращать имена, Джонатан. Даже домашние всегда называли меня Мерилин. Так же я обращаюсь к окружающим.
   – Понятно, мой мальчик? – Бен весело похлопал друга по плечу. – А о чем это вы, как два голубка, ворковали в укромном уголочке? – лукаво осведомился мистер Тревис.
   – Да так, обо всяких пустяках.
   «По-моему, как бы Мерилин тебя ни называла, ты тут же придешь в восторг и станешь немедленно откликаться на любое имя!» – с беззлобной иронией подумал Хантер о друге.
   Гейл прочла мысли Джонатана и весело улыбнулась. Было видно невооруженным глазом, что Бенджамин Тревис стал пленником чар великой актрисы и готов ради нее на все.
   Мерилин решила переменить тему и обратилась с вопросом к старшему товарищу Хантера:
   – А чем вы занимаетесь, Бенджамин?
   Тревога вновь вернулась к девушке. По выражению лица Джонатана Гейл поняла, что тот тоже явно не был готов к такому повороту событий.
   Мерилин была гостеприимной хозяйкой и знала, что больше всего люди любят говорить о себе самих, своих делах и проблемах. К тому же миссис Палмер всегда была прекрасной слушательницей.
   Джонатан и Гейл терялись в догадках, как же выйти из неприятного положения, а Бен меж тем ответил просто и спокойно:
   – Да у меня уже вся голова седая. Разве может человек трудиться в столь преклонном возрасте? – голос мужчины звучал весело и лукаво.
   Мерилин одарила мистера Тревиса ободряющим взглядом из-под пушистых длинных ресниц:
   – Ну, в наше время есть масса профессий, при которых возраст отнюдь не является помехой. Судьи, например.
   – Ох, нет, это крючкотворство не для меня, – замахал руками Бен.
   – Давайте присядем, – пригласила девушка. – А то создается впечатление, что мы все встретились в одной очереди к зубному врачу.
   Гейл и Джонатан уютно устроились в креслах, Бен и Мерилин – напротив на трехместном диванчике.
   – Бог мой! – с притворным ужасом воскликнул Бен, когда все расселись. – Не хотелось бы говорить об этом в такой приятной компании, но, когда зубной врач приближается ко мне с этой длинной, тонкой жуткой иглой… – Лицо весельчака исказила гримаса страха.
   Мерилин в ответ рассмеялась.
   – Надеюсь, ужин доставит вам больше удовольствия, – пошутила она.
   – Я уверен, что вы не только красивая женщина, но и отменная кулинарка! – галантно откликнулся врач.
   – Бенджамин, ты всегда такими приемчиками обольщаешь дам? – поинтересовался Джонатан.
   – Не знаю, – Тревис беспомощно пожал плечами. – Я не занимался подобными вещами уже очень давно. – Затем Бен обратился к миссис Палмер: – Джонатан хотел бы знать, действуют ли на вас мои чары. – Голубые добрые глаза Бена искрились юмором.
   Мерилин ласково погладила гостя по руке.
   – Пока не пойму, ведь меня очень давно никто не обольщал. Одно могу сказать уверенно: я в полном восторге от ваших комплиментов! – Взгляд прекрасных глаз актрисы лучился нежностью, в голосе ясно слышались тепло и благодарность.
   Гейл сидела откинувшись в кресле и пристально наблюдала за ними. Давненько ее мать не выглядела такой счастливой и очаровательной. Девушке вспоминался длинный ряд долгих одиноких вечеров. Какой разительный контраст! Сегодняшняя Мерилин просто восхитительна, она чарует и наслаждается властью своей красоты! Да она прямо расцвела в компании Бена, засиял внутренний свет ее души! Такой дочь помнила маму лишь в обществе отца. Гейл и радостно и удивительно было видеть эти перемены. Ни она, ни Джонатан даже не могли мечтать о таком! Но следующая мысль насторожила мисс Ройал: вдруг пациентка влюбится в своего врача, а он – в нее?
   Веселый разговор, смех, шутки продолжались во время всего застолья. Незаметно, не торопясь, Бен перевел беседу на актерские дела и выступления Мерилин, которая с явным удовольствием припомнила несколько забавных эпизодов и анекдотов из своей сценической биографии. И во всех этих эпизодах фигурировал ее муж Теренс Ройал. И теперь всем стало ясно, что в представлении миссис Палмер он все еще жив…