Ногайская принцесса Нурсултан совсем юной была выдана замуж за казанского хана Халиля. Ханшей с этим мужем она пробыла совсем недолго, даже не успела забеременеть. Халиль умер, и юная ханша «по наследству» перешла к брату своего мужа Ибрагиму, ставшему следующим ханом. Третья жена не первая, тем более у хана были весьма ревнивые старшие жены и уже взрослые сыновья.
   Но Нурсултан не из тех, кто в уголке тихонько оплакивает свою несчастную судьбу. Она сумела стать любимой женой хана Ибрагима и родить ему двух сыновей и дочь (которая через много лет станет регентшей казанского престола, фактически правя за несовершеннолетнего племянника).
   Странной оказалась судьба у Нурсултан: умер и этот муж, а на престол взошел его старший сын, совсем не жалующий мачеху. Пришлось Нурсултан бежать прочь из Казани вместе со своими сыновьями. Бежала она… в Москву, к Великому князю Ивану III.
   Но у князя Ивана была очень ревнивая супруга Софья Палеолог (племянница последнего константинопольского императора), которой вовсе не нужна была ногайская принцесса в доме. Иван быстро просчитал ситуацию, нагрузил несколько возов подарками, дал Нурсултан рекомендательное письмо и… отправил в Крым. Нет, не под конвоем, вроде, даже вдова сама попросилась.
   Через некоторое время Нурсултан была для крымского хана… правильно, любимой женой, причем официальной, а не наложницей.
   Это удивительно, потому что Нурсултан уже не была молодой (тридцать лет в то время – почти старость), привезла с собой младшего из сыновей, Абдул-Латифа, оставив старшего, Мухаммеда-Эмина, на попечении московского князя. Князь юношу не обидел, через год посадил на казанский трон. К слову, казанским ханом побывал и его младший брат Абдул-Латиф. И оба побывали в ссылке – кажется, на Белом озере, видно, провинились.
 
   Так в судьбе Хафсы появилась удивительная женщина Нурсултан.
   Нурсултан быстро взяла в руки и хана Менгли-Гирея, и его внешнеполитические дела. У хана оказалось слабое здоровье (но это не последствия османской тюрьмы, позже болячки заработал) и запущенное делопроизводство. Новая ханша быстро навела порядок во всем и фактически полностью взяла на себя дипломатическую переписку Менгли-Гирея, она переписывалась с Иваном III, а потом с его сыном Василием I (отцом Ивана Грозного), с женами османского султана Баязида и еще много с кем.
   Хафсе было у кого учиться умению не падать духом и устраивать дела.
   Но это оказалось не все влияние Нурсултан на падчерицу.
   В 1493 году в Крыму объявился опальный принц Селим, сын султана Баязида. Бежать ему пришлось, спасаясь от отцовского гнева. Если честно, Баязиду было за что гневаться на сыновей: они никак не могли дождаться смерти папаши и решили поделить империю заранее. Вылазка не удалась, и троим участникам пришлось туго, больше всех повезло самому младшему из сыновей Селиму, тот успел сбежать, остальных ждала суровая кара, закон Фатиха об уничтожении любого посягнувшего на власть никто не отменял.
   Вообще у султана Баязида было восемь сыновей, но самый старший умер в младенчестве, двое других – от пьянста. Сам султан склонялся отдать трон старшему, Ахмеду, но это не устраивало младших. Двух восставших султан казнил, до третьего, Селима, руки в Крым не дотянулись.
   В Крыму опального принца пригрели и женили на красавице Хафсе. Можно предположить, что инициатива этого родства с Османами принадлежала Нурсултан, потому что она тут же принялась хлопотать за зятя перед султанскими женами. В Стамбул отправились роскошные шубы и просто меха для дам (и зачем им шубы в Стамбуле?), ловчие птицы для самого султана и прочие подарки.
   Султан Баязид поверил (или сделал вид, что поверил) в невиновность Селима, простил его, но в Стамбул не вернул, определив в Трапезунд (Трабзон). Вот там юная жена (пятнадцатый год) Хафса и родила ему первенца, названного Сулейманом. Ходили, правда, слухи, что Хафса родила девочку, а одна из приглянувшихся воскресшему принцу рабынь – мальчика, но болтали недолго: в Трапезунде по пути в Мекку на хадж как раз гостила мачеха Хафсы Нурсултан. Помогла ли она Хафсе, неизвестно, но то, что дала наставления – точно.
   Это была их последняя встреча, но не последняя помощь мудрой Нурсултан своей падчерице.
   Хафса родила еще троих сыновей, которые погибли еще в младенчестве от чумы, и четырех дочерей, оказавшихся куда более крепкими, в том числе знакомую нам Хатидже.
 
   Судьбы дочерей сложились не так уж счастливо.
   Хатидже-султан (на два года младше своего великого брата) была выдана замуж за Искандера-пашу по воле отца – султана Селима. Муж умер вскоре после свадьбы, и Хатидже вернулась к матери в Манису, где та жила у Сулеймана. Вторым супругом Хатидже-султан был любимец Сулеймана Ибрагим-паша. Брак по любви (во всяком случае, со стороны Хатидже) закончился трагично. Во-первых, Ибрагим очень быстро стал изменять супруге, привез из Египта любовницу по имени Мухсине, поселил ее в отдельном доме, активно переписывался. Мухсине родила Ибрагиму-паше сына, а когда все раскрылось и с любовницей расправились (варианты – мешок и Босфор, продажа в рабство, продажа в рабство ребенка), вернувшись к жене, завел себе юношу-любовника. Красавец Джешти-Бали имел немалое влияние на своего высокопоставленного патрона. Ибрагим был казнен султаном Сулейманом в 1536 году, Хатидже пережила его на два года.
   Первым мужем другой дочери Хафсы Фатьмы-султан был санджакбей (правитель провинции – санджака) Мустафа-паша, вторым – Великий визирь Кара Ахмед-паша, казненный Сулейманом за взятки в 1555 году (в чем тут же обвинили Роксолану, потому что следующим Великим визирем стал ее зять Рустем-паша).
   Следующая сестра Сулеймана Бейхан-султан была на год его младше, ей тоже не повезло с мужем – Ферхатом-пашой, также казненным султаном в 1520 году. В этой казни Роксолану обвинить забыли (явный недосмотр!).
   Самая младшая из дочерей Хафсы Шах-султан была замужем за Челеби Люфти-пашой, который стал Великим визирем после смерти во время эпидемии Аяза-паши, в свою очередь сменившего казненного Ибрагима-пашу. Еще одно упущение: в эпидемии, унесшей жизнь Великого визиря Аяза-паши Роксолану обвинить тоже забыли!
   Брак Шах-султан оказался недолгим, во время ссоры супруг накинулся на нее с кулаками, за что немедленно получил развод, был снят с поста и выслан в провинцию (небось, Роксолана подучила побить жену). Вывод: не дерись с султанскими сестрами.
   На смену этому Великому визирю пришел Хадим Сулейман-паша, который правил три с половиной года, его сменил Рустем-паша – зять Сулеймана и Роксоланы, муж принцессы Михримах. Но людская молва ради возможности снова ткнуть пальцем в злодейку Роксолану выкинула из памяти Хадима и обвинила в отставке Люфти-паши Роксолану и Рустема: мол, убрали честного визиря, чтобы посадить на его место верного Рустема.
   И конечно, не единожды ткнули пальцем в то, что зять Роксоланы стал Великим визирем: мол, своего пристроила! Родственные связи и так далее!.. Кумовство!..
   Почему при этом забывают, что три сестры Сулеймана – Хатидже, Фатьма и Шах – были замужем за Великими визирями, вернее, их мужья становились Великими визирями? Муж Бейхан Ферхат-паша таковым стать просто не успел. Троих Сулейман казнил, кстати, за взятки: Ферхата-пашу в 1520 году, Ибрагима-пашу в 1536-м, Кара Ахмеда-пашу в 1555-м. Четвертый – Люфти-паша – был снят с должности после развода (это могло случиться и с Ибрагимом-пашой, разведись с ним Хатидже после измены) в 1541 году.
   Зять Роксоланы (и Сулеймана!), муж их дочери Михримах, был Великим визирем дважды – первый раз сменив «ничейного» Хадим Сулейман-пашу, второй – Кара Ахмеда-пашу, и правил до своей смерти в 1561 году. Хорошо хоть, в его смерти не обвинили Роксолану (она сама умерла в 1558 году).
 
   Но вернемся к тому времени, когда не только Сулейман не был султаном, но и его отец Селим тоже – во времена правления деда Сулеймана султана Баязида. Селим правил в Трапезунде, Хафса Айше при нем рожала одну дочь за другой…
 
   Султан Баязид старел, и все яснее проявлялось его намерение оставить трон старшему из сыновей – Ахмеду. Правда, ради своей безопасности султан разогнал сыновей по разным дальним провинциям, но уже поговаривал о своей усталости и готовности отречься от власти пораньше.
   Для Селима это означало, что он и его сыновья (а у Селима помимо Сулеймана от Хафсы были еще двое от других жен) будут просто уничтожены. Можно бы спрятаться у тестя, крымского хана Менгли-Гирея, но долго ли просидишь, прячась? А на новое восстание сил не хватало.
   На помощь пришел тесть, судя по всему, по подсказке Нурсултан, и его деньги. Деньги легко возместили недостаток воинов, Селим поднял мятеж против отца в одиночку, захватив сначала Эдирну, а потом вошел в Стамбул, не дожидаясь, пока принц Ахмед подойдет на помощь отцу. Селим переманил в свое войско не только янычар, но и многих воинов брата, обещая им куда большую оплату, чем те имели.
   Защищать султана Баязида было некому, янычары спокойно допустили смену власти – султан Баязид отрекся от трона в пользу своего младшего сына Селима.
   Дальше вы помните: до Эдирны Баязид не доехал, умерев в Чорлу, Селим стал султаном, расправился с братьями и их потомством, потом со своим собственным, оставив в живых только Сулеймана (в благодарность за помощь?).
 
   Селим стал султаном, Хафса – султаншей, а Сулейман – наследником престола, шех-заде, причем единственным.
   Но счастья Хафсе не прибавилось, борьба за трон серьезно испортила и без того нелегкий характер Селима, к тому же он потерял интерес к женщинам и увлекся мальчиками. Только и радовали новоиспеченную бабушку сын да внуки: у Сулеймана родился первенец Махмуд. Хафса стала бабушкой в 33 года.
   Селим был прозван Явузом – Грозным – не зря, его нрав отличался крутизной, и никто из служивших султану не мог быть уверен с утра, что вечером его голова все еще будет на плечах. Не могли быть уверены и родственники. Став султаном, он расправился с собственными сыновьями, понимая закон Фатиха буквально: тот, кто кроме меня будет претендовать на власть, должен быть уничтожен, кем бы он ни был.
   Невозможно представить, каково было все годы правления Селима Хафсе. Сулейман учился трудной науке управления в Манисе, Хафса была рядом с сыном. Наверное, не проходило и дня, чтобы она не думала о возможном гневе султана, о том, что простой навет, слух, чья-то ложь могут этот гнев вызвать и что Селим не пожалеет единственного оставшегося в живых сына.
   У Хафсы серьезно болело сердце, это не удивительно: она прожила пусть обеспеченную, но очень нелегкую из-за постоянных опасностей и треволнений жизнь.
   Султан Селим Явуз не столь уж благоволил к сыну, хотя ничего против него не предпринимал. Но Хафса не могла не понимать, что султан может передать власть вовсе не сыну, а постороннему человеку, так попытался поступить их потомок султан Ахмед – посадить после себя на трон любовника.
   Но ничего предпринять против сына и его матери султан Селим не успел, если и намеревался это сделать. В 1520 году, отложив не вполне подготовленный поход на Белград на год, он отправился подлечить нервишки, поохотиться и отдохнуть в родовое имение под Эдирной. Не доехал – загадочная, но такая своевременная болезнь скрутила его на половине дороги в Чорлу.
   Сулейман стал следующим – десятым – султаном Османской империи. Для турок число десять священно, а в судьбе Сулеймана оно повторялось так или иначе не единожды. Десятки Сулеймана принесли Османской империи счастье. Этот султан удался всем: был тверд, но добр, решителен и совестлив, соблюдал законы, не подгоняя их под себя, правда вот, неписаные нарушал ради какой-то зеленоглазой пигалицы Роксоланы.
 
   Гарем султана не может быть таким, какой был у шех-заде, Хафса принялась организовывать быт в Стамбуле, набирая новых рабынь и наложниц. Кстати, в Манисе в гареме Сулеймана было всего двенадцать женщин: валиде, сестры, две наложницы, трое детей, хензнедар-уста, секретарь и несколько рабынь и евнухов. Теперь хозяйство Хафсы разрасталось до тысяч человек, всех нужно было разместить, накормить, напоить, занять делом, развлечь и защитить. А еще пресечь неизбежные стычки, склоки, сплетни и зависть.
   Хафса прекрасно справилась, она наладила четкую работу всех служб и ввела строгие правила поведения. А еще определила раз и навсегда: всем все одинаковое! Все кадины получали одинаковое содержание, их комнаты были одинаково обставлены, трудилось одинаковое количество служанок, одинаковые кареты для выезда, одинаковое число евнухов… Отличались только цветом и возможностью приобрести что-то на собственные деньги.
   Интересно, как выходил из положения султан, любивший создавать ювелирные украшения? Неужели делал по два – для Гульфем и для Махидевран? Ведь кадина могла не на шутку обидеться, увидев у соперницы новый браслет.
   Также одинаково, но уже на другом уровне содержались икбал.
   Даже рабыни получали отрезы на одежду одного качества.
   Иначе нельзя, иначе не миновать скандала.
 
   И все бы ничего, обитательницы гарема привыкли и к строгой иерархии, и к правилам, и к равенству в пределах своей группы, и к надеждам попасть в группу повыше, но появилась Роксолана, и все встало с ног на голову.
   Пожалуй, самым трудным для Хафсы было не выжить или найти свое место, а справиться с беспорядком, который одним своим существованием внесла в уже налаженную жизнь гарема эта девушка, вернее, не сама Роксолана, а влюбленный в нее Сулейман, готовый нарушать любые твердо установленные правила.
   Согласно всем оставленным о ней отзывам, Хафса была доброй и справедливой женщиной, она не могла и не стала бы воевать против матери своих внуков и любимой женщины своего сына. Но валиде обязывало ее положение, а также необходимость, несмотря ни на что, держать остальной гарем в руках.
   Ох и трудная это работа – быть хозяйкой огромного женского царства! Но Хафса другого и не мыслила, она не знала другой жизни: родилась в гареме, жила в гареме, там и умерла. Всю жизнь небо в разводах решеток, пусть ажурных, но крепких. Всю жизнь вокруг сте́ны, пусть не вплотную к окну, но высокие.
   Эту женщину можно бы пожалеть, потому что не знала воли, но она потому и не бунтовала, что этой воли не ведала никогда. Даже рабыни, девчонками попавшие в гарем, когда-то бегали, сверкая голыми пятками, у Хафсы такой воли не было. Гарем… этим все сказано.
   В золотой клетке живут только золотые соловьи, но они не поют и им не понять сереньких пташек без бриллиантов на крылышках, которые выводят трели весной. Не понять этой тяги к воле.
   Так Хафса не понимала когда-то мачеху Нурсултан, которой было позволено самостоятельно ездить из Крыма в Москву, на хадж в Мекку, которая вела самостоятельную жизнь. Завидовала, но не понимала.
   Не могла она понять и Роксолану, так похожую на Нурсултан в своей внутренней свободе. Наверное, понимала, что именно этим Роксолана дорога Сулейману, но сама примириться не могла.
   А Роксолана не понимала зажатую в тисках условностей валиде, не понимала, как можно не желать свободы.
   В этом их трагедия, обе искренне любили Сулеймана и желали сделать его счастливым, но каждая по-своему. Сулейману ближе была Роксолана, хорошо, что у Хафсы хватило мудрости не встать стеной, защищая сына, не устранить неугодную лично ей, но любимую сыном женщину. Она справилась даже с этим, Хафса была не просто мудрой хозяйкой гарема, но и умной, любящей матерью.
   Наверное, понимая или хотя бы чувствуя это, Сулейман был искренне благодарен матери за непротивление. Даже султанам хорошо иметь мудрую мать…
 
   Ежегодно в апреле в Манисе проходит фестиваль Месир Маджуну. Это один из любимейших турецких праздников.
   Легенда гласит, что однажды, еще пребывая в Манисе, Хафса (будущая валиде-султан) заболела, и никакие усилия ее врачей, никакие известные средства не помогали. Шех-заде Сулейман обратился к местной знаменитости шейху Мюслихитдину Эфенди, который благодаря своим поразительным познаниям в медицине (и, видимо, траволечения) слыл непререкаемым авторитетом среди жителей Манисы.
   Шейх откликнулся на просьбу сына и создал для его матери новое средство, включавшее в себя 41 компонент, а потому способное лечить все, от зубной боли до проблем с потенцией.
   Что именно лечило средство у султанши Хафсы, история умалчивает, но она встала на ноги и на радостях распорядилась одарить сим потрясающим полезным и вкусным одновременно средством всех жителей Манисы, желавших поправить здоровье. Увеличилась ли после этого рождаемость в Манисе – неизвестно, но конфеты под названием «Месир маджуну» ежегодно в день весеннего равноденствия щедро разбрасывают в толпу желающих оздоровиться с балкона мечети Султан. Фестиваль Месир Маджуну с тех самых пор проводится ежегодно и привлекает множество туристов и просто любопытных. Хафсу Айше в Манисе поминают добрым словом.
 
   Не стоит думать, что конфеты можно получить только в Манисе и только в день фестиваля, промышленность выпускает это вкусное лекарство тоннами под таким же названием – «Месир маджуну». Это длинные трубочки в яркой блестящей обертке. От цвета обертки не зависит вкус конфеты, он одинаков для всех, а вот соблюдается ли тот же состав из 41 компонента, что подобрал шейх Мюслихитдин Эфенди, неизвестно.
   Вот как представляют конфеты «Месир маджуну» компании, торгующие ими:
   «“Месир маджуну” обладает потрясающей гаммой вкусов, потому что состоит из огромного количества различных натуральных специй и приправ. В его состав входят: корица, черный перец, душистый перец, гвоздика, семена черного тмина, семена горчицы, анис, кинза, имбирь, цветы корицы, куркума, кокос, фенхель, перец кубеба, сенна, желтая терминалия, ваниль, просо, кардамон, альпиния лекарственная, мандрагора, трубчатая кассия, шафран, эликсир, тмин, галанга, сосновая смола, мирра, солодовый мед, шамлы шашлы, лимонная цедра. Помимо прекрасного вкуса он крайне полезен для здоровья, оказывает общеукрепляющий и тонизирующий эффект, а также сильно повышает потенцию».
   За столь замечательные качества «Месир маджуну» называют турецкой виагрой.
   Конфеты появились в продаже и в России, их можно заказать по Интернету. Заказывайте и оздоравливайтесь. Будьте здоровы!

Соперницы и враги

   К таковым можно отнести практически все окружение не одной Роксоланы – любой наложницы. Сотни женщин, главная задача которых – внимание одного-единственного мужчины… Внимания нужно не просто добиться, но и удержать его как можно дольше, лучший вариант – родить дочку, а потом сына…
   Это не значит, что только враждовали, все же жили в Домах радости. Конечно, складывалась дружба, часто искренняя, преданная, на всю оставшуюся жизнь. Большинство, понимая, что стать даже икбал не получится, пытались найти свое место в том мире, в который попали. Находили единомышленниц, подруг, хозяйку, которой верно служили.
   Уверенность в том, что ты не одна в этом жестоком мире, очень нужна, без нее слишком трудно, редко кто способен противопоставить себя миру, бросить вызов такому количеству соперниц.
   Девушки помогали друг другу, объединялись против кого-то, кого-то поднимали на смех, но за этим строго следили старшие, потому что допускать откровенных насмешек нельзя, это, как ржавчина – железо, разъест сам гарем.
   Чтобы не изнывали от безделья, девушек постоянно учили или развлекали. Но учили, конечно, не философии Платона, а рукоделию, музыке, а еще чтению Корана. Это большое умение – читать Коран как положено. Но все равно скучали, и пока руки были заняты вышивкой, языки привычно перемывали кому-нибудь косточки.
   Роксолана самим своим существованием давала повод к злословию. А уж если объект для этого злословия для всех один, это сильно сплачивает злые языки гарема. Тоже неплохо, перестают грызться между собой.
 
   Чем же так досадила Хуррем своим подругам по несчастью (или счастью)?
   Известно, что Сулейман не выделял ее, делая дорогие подарки (не просила), не увеличил содержание (он не вмешивался в дела валиде), не увеличил ей содержание, но на ложе брал только свою Хасеки. Внимательно следившие за положением дел в гареме венецианцы доносили, что султан с первой минуты очарован только своей Хасеки и не желает никого другого из женщин.
   Откуда могли венецианцы знать о положении дел в самом закрытом месте Османской империи? Через торговцев, слуг и тех же евнухов. В те времена купец практически приравнивался к шпиону, вся разведдеятельность, как бы мы сейчас сказали, и большая часть дипломатической велись посредством торговых представительств, недаром в Стамбуле очень долго не было никаких специальных послов, все вопросы решались через торговые общества.
   Сами торговцы покупали женщин, имевших доступ в гарем, в первую очередь для того, чтобы знать, что и кому из одалисок приносить для продажи. Конечно, никто самих купцов в гарем не пускал, приносили все женщины, часто иудейки. Они же нередко выполняли поручения одалисок вне гарема. Каждая их обитательниц гарема имела свое небольшое содержание, которое могла тратить по своему же усмотрению. Кто-то покупал сласти (непонятно, потому что таковых и в гареме было достаточно), кто-то – побрякушки, кто-то – ткани, средства для ухода за собой…
   Европейские купцы даже нередко женились на иудейках, чтобы через них иметь возможность торговать в гареме. О положении иудеев в Османской империи будет сказано отдельно.
 
   Роксолана мешала гарему тем, что самим своим существованием нарушила заведенный порядок движения по «служебной» лестнице в гареме, нарушила установленный порядок возвышения одалисок, а потому мешала всем одалискам сразу.
   Неписаный закон: одна наложница – один сын. Когда сын подрастал, мать уезжала вместе с ним с провинцию – помогать налаживать жизнь, создавать гарем и управлять им.
   Освобождалось место подле султана, его тут же занимала другая, выделенная Повелителем правоверных из массы желающих. Иногда султан не желал новой кадины, оставляя только икбал: к чему связывать себя какими-то обещаниями? Но чтобы, как Сулейман, оставить подле себя только одну?!.. Такого не бывало.
   Все свидетельства взаимоотношений между Сулейманом и Роксоланой, все оставленные отзывы и описания, их переписка твердят одно: султан потерял голову от Роксоланы сразу и на всю жизнь. Ее, и только ее, предпочитал видеть и слышать, только ее звал к себе. Лишь однажды по время опалы Роксоланы (бывало и такое!) на ложе попала Махидевран и родила дочь Разие. Но на этом отношения с бывшей возлюбленной закончились.
   Никто, кроме Роксоланы, от Сулеймана больше не рожал. Он с легкостью раздаривал красавиц из гарема своим чиновникам, больше не приказывал покупать новых и не принимал в подарок. Известен случай, когда валиде (имевшая такое право – раз в год дарить Повелителю правоверных новую рабыню) приобрела для Сулеймана и Роксоланы по красивой рабыне-славянке. Видно, не рискнула дарить только султану, не смогла обойти подарком и нежеланную невестку. Подарок вылился в скандал, пришлось валиде спешно с извинениями забирать красавиц обратно, заменив их чем-то другим.
   Настолько велико уже было влияние Роксоланы, что даже валиде приходилось его учитывать. Султан не противился, он вполне обходился без юных красоток с аппетитными формами, ему достаточно было одной Хуррем.
   У такой женщины просто не могло быть соперниц в гареме! Не потому, что злая ведьма или красива настолько, что остальные по сравнению с ней уродины, а потому, что владела сердцем султана безраздельно. Была ли в этом магия? Конечно, магия любви и многих достоинств, которые не признавали обитательницы гарема, зато ценил Сулейман.
   Ей могли завидовать, ее ненавидели, но соперничать с ней просто не могли.
 
   Роксолана возвысилась окончательно ко времени смерти валиде-султан Хафсы. Хафса давно страдала болезнью сердца, часто и подолгу проводила время в постели, в последние годы редко выходила даже из своих покоев в сад. Но в ее смерти обвинили Роксолану.
   Возможно, возвышение неугодной валиде женщины повлияло на здоровье матери султана, потому что причиной недугов часто являются нервные срывы.
   Историки не пришли к единому мнению о том, что произошло раньше – женитьба султана на бывшей рабыне Хуррем или смерть валиде. То есть валиде умерла, не выдержав такого надругательства над законами гарема (где это видано, чтобы султаны женились на бывших рабынях?! Хотя шариат этого не запрещает) – или, наоборот, султан женился, дождавшись смерти матери, потому что не желал огорчать ее столь сильно?
   В любом случае популярности Роксолане ни в гареме, ни в империи это не прибавляло.
   Предыдущая официальная женитьба султана состоялась в 1379 году, Сулейман назвал Роксолану женой в 1533–1534 годах, то есть сто пятьдесят лет Османская империя не знала свадеб своих султанов, и вот, наконец, свершилось – султан женился!
   Но на ком?! Не на матери достойного, любимого многими наследника Мустафы Махидевран-султан, а на выскочке, той, которая самим своим существованием отравила последние дни валиде, колдунье с зелеными глазами. Нарушалась вся налаженная строгая система гарема, в которой у каждой был хоть какой-то призрачный шанс стать главной женщиной империи или найти себе другое вожделенное место.