Многие часы Руиз посвятил решению этой проблемы. Наверняка Публий не собирался дать ему долго прожить по окончании его миссии. Это Руиз воспринимал как само собой разумеющееся. Но какой возможный нажим он мог оказать на Публия, чтобы использовать в своих целях?
   Он стал рассматривать потенциальные источники такого нажима.
   Люди честные могут быть связаны словом. Публий пообещает ему все, что угодно, и это не будет означать ровным счетом ничего.
   У него было не то положение, чтобы воспользоваться запугиванием. Публий просто посмеется над ним, и совершенно справедливо.
   Мог ли он каким-либо образом использовать те жалкие клочки сведений, которые Публий предоставил в его распоряжение? В этой идее таились некоторые возможности, но он был мрачно уверен в том, что Публий никогда не подпустит его к терминалу компьютера информации – единственный такой терминал скоренько убрали при его появлении двое из лаборантов изобретателя чудовищ. Да и кому он мог поведать свой рассказ, чтобы потом иметь возможность навредить Публию? Кто будет хранить эти сведения в сейфе, пока Руиз Ав вернется, и если он вернется? Его единственные друзья на Сууке были заперты в рабской казарме. Ему пришло в голову, что надо было немного больше времени посвятить тому, чтобы спрятать их в более надежном месте. Но в то время он был уверен, что Кореана уже идет по их следам, что она уже настигает их – а дела требовали неотложного его участия.
   Жадность Публия казалась ему наилучшим источником нажима. Каким образом он мог бы перевести поток жадности Публия в полезное ему русло, использовать ее так, чтобы она лила воду на его, Руиза, мельницу?
   Он покачал головой, словно для того, чтобы стряхнуть паутину рассеянности. Потом уселся и стал растягивать напряженные мышцы. Вот теперь и настало время для четкого и ясного мышления. Он глубоко вздохнул и собрался.
   Первое: что Публий ценит? Его репутация, видимо, уже не была для него столь же важна, как когда-то. Его лаборатории, разумеется, но Руиз не видел возможности, каким образом он мог бы взять эти огромные территории в залог без чьей-либо помощи. Его чудища? Его сотрудники? Нет… Публий часто утверждал во всеуслышание, что нет на свете незаменимых личностей – за исключением, разумеется, Публия.
   Тогда что же еще? Было ли в плане, задуманном Публием, такое важное ядро, которое Руиз мог бы захватить в залог, действуя в одиночку?
   Он задумался. Был ли у Публия генч? Чем больше он над этим думал, тем больше приходил к выводу, что иначе быть не могло. Марионетка, которую Публий создал с целью заменить Алонсо Юбере, прошла деконструкцию. Вопрос в том, произошло ли это в собственных лабораториях Публия? Возможно. Если так, то был ли Публий настолько заинтересован в услугах Руиза, чтобы рискнуть генчем как заложником? Полагаю, подумал Руиз, это зависит от того, насколько Публий азартный игрок и насколько высоко он оценивает мои шансы преуспеть. Вероятно, Публий рассчитывает добраться до гораздо большего количества генчей, если он заменит Юбере – но, если Руиз потерпит фиаско, у Публия не останется генчей вообще. Может быть, у Публия были двое генчей – он наверняка был достаточно богат для этого.
   Если так, то он может согласиться рискнуть хотя бы одним.
   Этого казалось недостаточно. Он стал колотить кулаком по лбу, в паническом бессилии что-либо придумать. Что он мог сделать? Должно же быть что-то. Он отказывался верить, что он стал чем-то вроде орудия, которое Публий может выбрать, использовать, а потом выбросить. Кроме того, от него, от его изобретательности и находчивости зависели другие.
   Невзирая на то, что он изо всех сил старался сосредоточить внимание на задаче схватить Публия за глотку и поставить его под свой контроль, рассеивающие внимание мысли продолжали проползать в его сознание.
   И все они были связаны с Низой.
   Наконец он притушил огни и лег на кровать, заставив свое тело расслабиться. Может быть, он слишком устал, чтобы как следует думать со своей обычной смекалкой, подумал он и поэтому усилием воли заставил себя заснуть.
 
   Реминт допрашивал Кореану, пока не истощил все запасы ее знания и терпения. Этот процесс показал ей самой, да и ему, как немного она, по сути, знала про Руиза Ава. Она нашла этот допрос неприятным, но Реминт был неумолим, поэтому она не могла запретить ему задавать вопросы, чтобы не притупить его будущую эффективность.
   Что, в действительности, она знала про Руиза Ава? Она знала, как он выглядел, как говорил, как двигался. Она знала, что он был опытный убийца, беспощадно решительный. До какой-то степени она понимала основу его почти патологической уверенности в себе. По крайней мере, ей это казалось уверенностью в себе. Она знала, что он может быть очень обаятелен. Он был великолепным лжецом, и она начинала подозревать, что он лгал ей и во время послойного ментоскопирования… И что он был чем-то гораздо большим, чем просто свободным художником в области незаконной работорговли. Как мог кто-нибудь вроде Руиза Ава существовать в таких неинтересных условиях?
   Кто же он был на самом деле… и почему он решил сам напроситься к ней в гости, подвергнуть себя ее пристальному вниманию?
   Поток вопросов Реминта свернул на тему привязанностей Руиза Ава. Реминт задал сотни вопросов относительно первой попытки Руиза убежать через маринарий ее соседа по территории, Лорда Преалла.
   В конце концов Кореана потеряла терпение и спросила:
   – Ты думаешь, что у него были какие-то помощники? Ты что, считаешь, что он – часть враждебной нам организации?
   Реминт откинулся на спинку дивана и ответил не сразу.
   – Ну? – поторопила она.
   – У него помощников не было. Таково мое мнение, основанное на этих весьма скупых данных. Он просто очень-очень хороший специалист и еще он очень удачлив.
   Кореана с любопытством посмотрела на убийцу.
   – Ты веришь в удачу? Странно. Как такое может быть?
   Реминт пожал плечами.
   – А как еще ты можешь объяснить скрытые механизмы, по законам которых существует эта вселенная? Ты веришь в судьбу, которая пощадила моего брата и погубила мою жизнь?
   Казалось, сам этот вопрос ему не интересен. Он привел этот пример только в качестве иллюстрации к своим мыслям. Кореана почувствовала, как мороз пробежал у нее по коже.
   – А в ответ на твой второй вопрос я хочу сказать, что считаю, что его действительно послала какая-то организация, хотя, возможно, не та, которая бы специально была враждебна именно тебе. Он может оказаться агентом Лиги – поскольку они владеют той планетой, на которой ты браконьерствовала.
   Кореана пришла в ужас.
   – Но ведь у него не было смертной сети! Как же он мог быть послан Лигой?
   Реминт стал говорить поучающим тоном.
   – В первую очередь, не все агенты Лиги снабжены смертной сетью. Этот взгляд на вещи – старательно поддерживаемый миф, разработанный Лигой, чтобы напугать своих врагов. Во-вторых, эти сети можно весьма успешно повредить – если не убрать, то замедлить их действие. По тому, как ты описала мне события на стартовой площадке, откуда они должны были отправиться на обработку генчами, я могу сделать вывод, что как раз в этот момент Руиз Ав испытал на себе воздействие частично активизированной сети.
   – Но ведь все это к делу не относится. Руиз Ав сейчас действует без всякой внешней помощи, насколько я понимаю.
   – А теперь, – сказал Реминт, к которому вернулась вся его нечеловеческая сосредоточенность, – расскажи мне о прочих рабах, с которыми он сбежал.
   Она так и сделала. Он не пощадил ее, не оставил ей ничего личного, заставил подробно рассказать, какие планы она вынашивала относительно Руиза Ава и фараонки по имени Низа. Пока она описывала то, что теперь сама считала совершенно безмозглой похотью, Реминт не проявлял никаких признаков презрения или возбуждения, что еще более в ее глазах усилило ее впечатление от него как от нечеловека.
   Потом он расспросил ее относительно Фломеля, о том, что фокусник рассказал ей относительно действий Руиза Ава с момента их побега. Потом он расспросил Мармо насчет Глубокого Сердца, и Мармо молча протянул убийце заряженную и записанную информационную дискету, которая хранила результаты предыдущих поисков Мармо.
   Несколько часов спустя Реминт вдруг перестал задавать вопросы. Он откинулся назад, и словно покрывало упало на его лицо. Казалось, он покинул свое тело и отправился в какое-то другое измерение.
   Кореана ждала со всем спокойствием, на которое ее хватало, но прошло около часа, прежде чем Реминт заговорил снова.
   И все, что он сказал, было:
   – Понимаю.
   Кореану охватила страшная досада.
   – И что теперь, могучий Реминт? Что ты станешь делать со всеми премудрыми выводами, к которым ты пришел?
   Он посмотрел на нее без всякого выражения.
   – Я не пришел ни к каким выводам, – сказал он.
   – Нет? Так каков же, в таком случае, твой план? Ты организуешь нападение на Глубокое Сердце?
   – Преждевременно, – ответил Реминт. – Сперва я должен поговорить с твоим рабом Фломелем.
   – Почему? Зачем? Я и так тебе сказала все, что он знает относительно Руиза.
   – Нет. Ты сказала мне все, что он сказал тебе относительно Руиза. Маловероятно, что ваше знание одинаково.
   – Тогда, пожалуйста, – сказала она, направляясь в спальню. – Ленш тебя отведет в казармы.
 
   Как почти всегда это и бывало, сон Руиза был спокоен, без сновидений, но его мозг, как и всегда, продолжал решать проблему, которая была сейчас всего важнее. Поскольку самой важной была задача, как взять под контроль Публия, он проснулся с зачатками плана.
   Он постучал по плоскому экрану коммуникатора. Он немедленно пробудился к жизни. Появился один из наименее страшных монстров Публия, женщина со странно удлиненным телом. В ее глазах были огромные лиловые зрачки, окруженные пылающей красной склерой. Руиз давно еще пришел к выводу, что у каждого из чудищ Публия была примерно одинаковая доза чудовищности. Значит, свою долю это существо несло внутри.
   – Да? – сказала она.
   – Я бы хотел повидаться с Публием, – сказал Руиз.
   – Я пошлю к вам провожатого. Публий оставил приказ, чтобы вас привели к нему в любое время, когда вы пожелаете, без всякого промедления.
   Провожатым оказалась тонкая, как угорь, женщина с серой эластичной кожей и лицом хищной рыбы. На жабры у нее были надеты водные пузыри, и говорила она через вокодер.
   – Пойдемте со мной, – приказала она, и больше от нее нельзя было добиться ни слова.
 
   Публий работал в своей личной лаборатории, склонившись над прибором микрохирургии. На подносе лежал под наркозом младенец, кожа на его лице с одной стороны была отрезана и оттянута в сторону. Публий резал лицевую мускулатуру ребенка, используя лазерные лучи толщиной с иголку.
   Руиз проглотил свою ненависть и омерзение и подождал, пока Публий закончит и повернется к нему, выключив приборы.
   – А я время от времени делаю немножко работы для души, – сказал Публий. – Это дает мне возможность не очень-то зависеть от техников и второстепенных ассистентов, так сказать, поддерживает кровообращение в пальцах.
   – Давай поговорим относительно того дела, которое ты просишь меня выполнить, – сказал Руиз.
   – Разумеется. Ты что, нашел способ получить гарантию на мои обещания? – Казалось, Публия это страшно развлекает, словно он был совершенно уверен, что, как бы ни был Руиз хитер, он, Публий, все равно сможет его перехитрить.
   – Не вполне удовлетворительный способ. Но все же сперва расскажи мне, как именно ты собираешься переправить меня с Суука.
   Публий пожал плечами.
   – Я собираюсь использовать свою способность применяться к любой ситуации, Руиз. Ты же знаешь меня, знаешь, что я оппортунист, человек, который старается воспользоваться любой возможностью. Я сделаю для тебя то, что покажется мне самым подходящим в тот момент.
   Руиз наградил его скептическим взглядом.
   – Меня это не удовлетворяет. Я прошу тебя быть более конкретным и подробным, Публий.
   Публий нетерпеливо побарабанил пальцами по кувезу с младенцем.
   – Ладно, ладно, если тебе уж так необходимо быть таким подозрительным… Я тебе скажу, что я имел в виду. Хотя, должен тебе сказать, что твоя позиция довольно недружелюбна.
   Руиз кисло рассмеялся. Что он мог ответить?
   – Когда ты вернешься, Руиз, увенчанный лаврами успеха, чтобы, как я полагаю, потребовать свою плату, я предполагаю воспользоваться тем, что один из пиратских властителей должен мне услугу. Он переправит тебя на одну из платформ наблюдения Шардов, где ты сможешь пересесть на коммерческий транспорт обратно в Дильвермун.
   Руиз нахмурился.
   – Значит, теперь я вынужден буду доверять не только тебе, а еще и какому-то звездному пирату? Не так уж мне это и нравится. Ты меня не убедил.
   Публий издал досадливый звук.
   – Ей-богу, ты просто терзаешь мое терпение своими бесконечными подозрениями. Ну ладно, ладно, если ты не доверяешь мне, я предложу тебе надеть бешеные ошейники, тебе и мне, и поеду с тобой на платформу под начало Шардов, чтобы положиться на их милость.
   Руиз не ожидал, что Публий сделает такое смелое предложение. Бешеные ошейники были последним словом договорной технологии и весьма притом эффективным средством. Двое людей, которых обстоятельства вынуждали полагаться друг на друга, могли, если их дело не требовало долгого времени, надеть одновременно взрывные ошейники, которые можно было активировать благодаря контроллеру, находящемуся в руках каждого из них. Однако, если один из тех, кто надел такой ошейник, терял голову или погибал при каких-либо обстоятельствах, ошейник другого участника договора немедленно взрывался. Эти ошейники снабжались фильтрами доброй воли, так что их невозможно было включить без согласия того, кому они надевались. Как только ошейники были надеты, снять их можно было только с согласия обоих участников сделки. Их главное ограничение заключалось в том, что это были приборы ближнего действия. Расстояние между участниками сделки или какой-нибудь массивный предмет между ними немедленно делал ошейники бесполезными.
   – Ты наденешь такой ошейник со мной вместе прямо сейчас? – спросил Руиз.
   – Не будь смешон. Я очень верю в твои навыки и умения. Ты это и так знаешь. Но, в конце концов, ты принимаешься сейчас за весьма опасное задание, и с тобой может случиться всякое.
   – Ага, – сказал Руиз, – значит, проблема остается. Как я могу доверять тебе, пока не выполню задание?
   Публий пожал плечами.
   – Это твои проблемы, Руиз. Разве твоя ночь тяжкого раздумья не породила никаких планов?
   – Я не уверен. Скажи мне, есть у тебя генч?
   Лицо Публия слегка сморщилось, словно он откусил от исключительно кислого лимона.
   – Да. И что с того?
   – Один у тебя есть или несколько?
   – Да, да. Трое, собственно говоря, хотя один почти мертвец, а еще один едва натаскан в их умениях и искусствам.
   – Угу. Отлично, – сказал Руиз, чувствуя, что кое-какая надежда у него появляется.
   – Вот тебе мое предложение. Разреши одному из твоих генчей следовать со мной, надев со мною вместе бешеные ошейники. Я буду полагаться на твою жадность. Даже ты не настолько богат, чтобы списать на накладные расходы генча. Когда мы вернемся, я отстегну генча от ошейника, как только мы с тобой наденем такие же ошейники. Все будут в безопасности и счастливы.
   – Абсурдно! – рявкнул Публий. – Почему это я должен рисковать таким значительным количеством своей собственности? – лицо его исказилось оскалом ярости, но, как Руиз и надеялся, коварный огонек засветился в глубине его взгляда.
   – Потому что ты очень сильно веришь в мои умения и везение.
   Четверть часа Публий кипятился и шумел, но в конце концов он согласился отпустить с Руизом своего самого молодого и неопытного генча.
   А Руиз очень надеялся, что самодовольство и самомнение Публия заставили его недооценить хитрость Руиза.
 
   Когда Ленш вернулся с Реминтом вместе из рабских казарм, пилот, казалось, преодолел свой начальный страх.
   – Хорошие новости, – объявил он, влетая в комнаты Кореаны. – Догадайся, кого мы нашли.
   Реминт быстро шагнул в комнату, схватил Ленша за руку и потряс его так, что у того застучали зубы.
   – Заткнись, скотина, – сказал он. – Я буду докладывать. Именно так я выполняю порученные мне задания.
   В этой фразе не было никаких эмоций или волнения, просто холодная целеустремленность.
   Кореана передернулась, но постаралась, чтобы лицо ее было столь же невыразительным, как и физиономия Реминта.
   – Что такое вы обнаружили?
   – Мы нашли твоих остальных рабов, – сказал Реминт. – Я из этого сделал тот вывод, что Руиза Ава больше нет в Глубоком Сердце. Твой раб Фломель сказал кое-что, что позволяет мне еще более укрепиться в этих подозрениях.
   Кореана не могла удержаться от улыбки.
   – Воистину хорошие новости. А что такое сказал Фломель?
   – Он говорит, что остальные убеждены, что Руиз Ав оставил их здесь, чтобы потом найти на них покупателя на невольничьем рынке. Я прикинул и считаю, что это более чем вероятно.
   – Я была права, – сказала Кореана, обращаясь к Мармо. – Видишь, он очень похож на меня… Но я куда более умная. Как нам теперь действовать?
   Реминт каменным взглядом смотрел на нее.
   – Я придерживаюсь гипотезы, что он весьма не скоро вернется за своими рабами и деньгами за них, если вообще вернется. Несомненно, он устроил все так, чтобы получить деньги не лично, а на счет. Если только мы не сможем получить содействие от прочих рабов – или если казармы откажутся нам помочь, – то тут след и оборвется.
   Кореана уселась на кровати и посмотрела на Реминта.
   – Не думаю, что мы можем попросить казармы помочь нам. Их дело и его процветание зависит от их репутации относительно непродажности. Поэтому мы просто возьмем остальных. Давай их купим, хотя мне до смерти тошно платить хорошие деньги за то, что и так по закону мое.
   Реминт слегка отрицательно покачал головой.
   – Невозможно. Руиз Ав велел держать их в передержке неделю. Я проверил по приходным книгам казарм.
   Мармо пошевелился.
   – Может, он все-таки собирается вернуться за ними?
   – Маловероятно, – ответил Реминт. – Возможно, он надеется избежать твоего преследования, пока след не остынет окончательно.
   – Да, так и есть, – сказала Кореана. – Значит, мы должны взять их из казарм силой.
   Мармо вылетел вперед и стал бешено протестовать.
   – Кореана! Ты же натравишь на нас всех пиратских властителей! Твоя страсть к отмщению совершенно вырвалась из-под контроля. Пожалуйста, образумься!
   Кореана повернулась к нему и заговорила смертельным голосом.
   – Мармо, ты не понимаешь, какие вопросы поставлены здесь под удар. Вопрос теперь уже не касается личного отмщения. Наше выживание поставлено на карту. Реминт, посмотри, как можно выполнить такой план.
   Он кивнул и повернулся, чтобы уйти.
   – Пошли, Ленш, – сказал он, – нам нужно нанять хворосту – нам понадобятся отвлекающие силы.
   Ленш обратил на Кореану умоляющий взгляд, но она ответила ему бесстрастным взором. Он повесил голову и поплелся прочь.
 
   Шесть часов спустя Реминт вернулся. За ним шли четверо фараонцев, в шоке, сбитых с толку, они вместе были соединены цепями за шею. Фломель посмотрел на нее затравленными глазами, узнал ее и закричал ей:
   – Леди Кореана, я так счастлив вас видеть! Не могли бы вы снять с меня цепи? Ваш человек обращался со мной совершенно непочтительно.
   Реминт ударил Фломеля ребром ладони, и звук удара прогремел в тишине. Фломель упал на спину, рот его был окровавлен, глаза выпучены.
   Реминт передал поводок от цепи Кореане.
   – Что, пойти, что ли, нанять ментоскописта для послойной ментоскопии?
   – Да, – ответила она. – Но будь поосторожнее с ментоскопистом – не хочу, чтобы им повредили мозги. А где Ленш?
   – Он позволил охранникам казармы захватить себя; Я убил его, прежде чем они смогли забрать его с собой.
 
   Когда Реминт уладил вопросы с ментоскопией, фараонцев увели в клетку, которую установили в одной из гостевых спален номера. Реминт пришел к Кореане с докладом.
   – Мы оба в наших рассуждениях были неправы, – сказал он. – Руиз Ав собирается вернуться за ними. Он сказал им, что помещает их в самое безопасное место, которое он на тот момент мог найти, что он постарается сыскать для них всех возможность переправиться с планеты и пойдет искать транспорт. Они не до конца уверены, что он вернется, даже женщина не вполне в нем уверена, но я не сомневаюсь, что он их не бросил и вернется за ними, как только сможет. – Реминт помолчал и потом продолжил: – Руиз Ав, кажется, заразился нежными чувствами. Они станут причиной его гибели, точно так же, как они довели до гибели меня.
   Кореана изучающе посмотрела в его невыразительное лицо, с отвращением и интересом одновременно. Реминт не проявлял ни жалости к себе, ни презрения к своей судьбе. Видимо, его брат не разрешил оставить ему никаких человеческих чувств, кроме той ненависти, которую Реминт питал к Юбере.
   – Что ты предлагаешь? – спросила она.
   – Я оставил в казарме ложные следы, которые позволят проследить нас до определенного места, которое мне хорошо известно. Я буду держать это место под наблюдением.
   Реминт откинул рукав, показал ей плоский портативный видеоэкран, пристегнутый к его запястью.
   – Когда пиратские властители появятся, я позволю им идти по ложному следу. Когда нас проследит Руиз Ав, я выслежу его там и убью.
   Кореана кивнула, на нее план Реминта произвел хорошее впечатление.
   – Разумный план. Сколько нам ждать?
   – Он оставил за них плату на неделю. Поэтому нам не следует ждать больше шести дней, поскольку он оставил их там вчера. Он может вернуться за ними в любой миг, но мне кажется, что ему придется искать несколько дней, в самых худших условиях. Ему придется попотеть, прежде чем он сможет найти способ выбраться из Моревейника в настоящее время.
   Она восторженно рассмеялась.
   – Хорошо-хорошо. Я должна найти время, чтобы их обработали у Юбере, прежде чем он явится за ними. Как хорошо. Их ты можешь забрать к Юбере, чтобы продолжить выполнение нашего плана.

14

   – А что теперь? – спросил Публий.
   – Войска, – ответил Руиз.
   Публий согласно кивнул.
   – Можешь взять кого захочешь из моих казарм с охранными рабами.
   Руиз только фыркнул.
   – Ну да, разумеется. Нет уж, позволь мне выбирать своих собственных людей. Я буду чувствовать себя не в своей тарелке, если меня будут окружать твои прихлебатели. Возьми-ка меня с собой в Спиндинни и захвати с собой побольше звонкой монеты.
   Публий стал было спорить, но без особого запала. В конце концов он приказал принести рабский ошейник. Он застегнул его вокруг шеи Руиза.
   – Не могу рисковать тем, что ты удерешь от меня, прежде чем я запру тебя в батискафе, отправляя на задание. Ты можешь сыскать себе такую возможность, пока мы шляемся по городу. Извини, что я такой подозрительный, но ты начал эту лавочку, Руиз.
   Руиз устроил ошейник на своей шее как мог поудобнее. Он казался ему гораздо тяжелее, чем он был в действительности.
   – Дай мне хотя бы куртку с высоким воротником. Люди, которых я хочу нанять, не захотят работать на пленника или раба. Рабов посылают на безнадежные задания гораздо чаще, чем свободных людей.
   – Пожалуйста.
 
   Когда они вылезли из лабиринта, Руиз увидел, что его скоростную лодочку действительно украли. Он этого ожидал, и, как бы не повернулось дело с Публием, эта лодочка больше ему не понадобится, но все равно это происшествие обозлило его.
   Публий привел с собой двух Дирмов – рабов-охранников, и теперь эти двое под руки вели Руиза к той самой бронированной воздушной лодке, которой он восхищался только вчера – хотя ему казалось, что прошло гораздо больше времени с тех пор, как его впустили в крепость изобретателя чудищ.
   Публий был напряжен и необщителен. Руиз сделал вывод, что изготовитель монстров чувствовал себя будто раздетым, незащищенным вдали от своей берлоги. Ему доставляло определенное удовольствие то, что Публий чувствовал такое беспокойство и дискомфорт. Однако Руиз был настолько осторожен, что не показывал своего наслаждения.
   Дирмы запечатали шлюз, и один из них сел на сиденье пилота, аккуратно вывел лодку из лагуны. Через несколько минут они уже входили в гавань Спиндинни.
   – Я пошлю с тобой Хьюи, – сказал Публий, показывая пальцем на одного из Дирмов. – Хьюи, ты должен вести себя так, будто ты принадлежишь Руизу, если только он не попытается от тебя удрать. В этом случае ты просто сорвешь его башку. Ясно?
   Дирм торжественно и серьезно кивнул.
   Публий поднял вверх контроллер ошейника Руиза.
   – И помни про это, Руиз. Я не стану колебаться, если мне придется оторвать тебе голову, даже если я хоть немного начну нервничать. Не заставляй меня нервничать.
   Руиз глубоко вздохнул.
   – Пошли, Хьюи, – сказал он.
   По другую сторону внутреннего шлюза Хьюи вернул Руизу его оружие, потому что ни один человек в здравом уме не войдет в Спиндинни невооруженным. Потом он открыл внешнюю дверь, и они вышли на разваливающуюся пристань Спиндинни.
   Спиндинни был развлекательным комплексом, который посещали не состоящие в союзах торговцы, поэтому он служил еще и местом, где можно было кого-нибудь нанять, столицей для заключения контрактов. Руиз и Хьюи спокойно вошли, не получив никаких вопросов от роботов-убийц, которые стояли возле дверей – видимо, они выглядели достаточно грозными, чтобы по праву находиться в Спиндинни. Ведь в этом месте крутились и вольные солдаты, и авантюристы, и наемные убийцы, на что так рассчитывал Руиз.