Этот порыв был подобен искре, упавшей на сухой трут. Кейн застонал и вошел в нее глубже. В следующий миг они слились в экстазе, превратившись в единое целое в сладострастном, первобытном порыве. Она вонзилась ногтями в крепкие, упругие мускулы его спины. Они не говорили ни слова, потому что слова были не нужны, пока наконец тело ее не вышло из-под контроля — Лайза вскрикнула от восторга.
   Услышав это, Кейн застонал и сам задвигался в отчаянном, первозданном ритме, потрясавшем их обоих. Отдав ей все, что мог, он наконец расслабился и обнял Лайзу обеими руками, а лицом уткнулся в пшеничные волосы.
   Когда к ней вернулся дар речи, Лайза с каким-то благоговением проговорила:
   — Я и не знала, что так может быть…
   — Так ты ни разу?..
   Она покачала головой, чувствуя себя до смешного смущенной:
   — Никогда.
   Пусть это эгоистично, но Кейн был счастлив. И хотя он от всего сердца желал Лайзе счастливого будущего, но надеялся, что она никогда не забудет мужчину, с которым впервые познала подлинное женское удовлетворение.
   Он повернулся и сел, опершись спиной на мешок муки, после чего приподнял Лайзу и уложил сверху, так что ее голая нога оказалась между его ногами, а юбки волнами прикрыли их обоих.
   — Благодарю тебя, Лайза, за этот бесценный дар, — мягко сказал Кейн. — Ты вернула мне мужество. Что бы ни произошло в ближайшие дни, теперь я уверен, что смогу перенести все, как подобает мужчине.
   Пальцы Лайзы гладили кружево на его рубашке.
   — Я чувствую то же самое. Не важно, как все сложится в будущем. Со мной навсегда останутся воспоминания об этой ночи, — уверенно произнесла она. — Но только… — Она смолкла, не решаясь продолжить.
   — Не говори этого, милая. — Он нежно погладил ее затылок. — Даже не думай об этом. Радуйся, что сейчас мы вместе. Потом еще будет время для печали.
   Он все еще не вполне верил в это чудо. Казалось, будто в Лайзе сосредоточилась вся радость жизни, спрессованной в эти вот считанные минуты. Имея так мало причин доверять ему, она отдалась отважно и открыто, и острота их единения казалась Кейну стрелой, угодившей в самое его сердце. Как бы ему хотелось остановить время и навсегда удержать эту женщину в своих объятиях!
   Увы, это было невозможно. Выстрелы и выкрики ковбоев за окном постепенно утихали. Сколько еще им осталось? Кейн отчаянно молился, чтобы Бифф напился где-нибудь в салуне и забыл о том, что должен выпустить леди из камеры смертника.
   Он постоянно думал, как быстро бежит время. Казалось, где-то в мозгу противно тикают часы.
   — Тебе лучше собрать волосы, Лайза, — пересиливая себя, сказал Кейн. — Если тебя сейчас увидят, нетрудно будет догадаться, чем мы тут занимались.
   Залившись румянцем, она села и стала расчесывать волосы пальцами, тщетно пытаясь восстановить прическу.
   — Я, наверное, похожа на девицу из салуна.
   С удовольствием наблюдая за ее упорными попытками привести себя в порядок, он произнес, слегка улыбаясь:
   — Вовсе нет. Ты похожа на женщину, которая кем-то очень любима.
   Она покраснела еще сильнее, но не отвела глаз. Когда она уже закалывала волосы, Кейн сказал:
   — Лайза, позволь попросить тебя об одной вещи.
   — О чем угодно, бесхитростно отозвалась она.
   — Но это очень большая услуга с твоей стороны. Нужно, чтобы кто-нибудь известил моих близких о моей смерти. Я бы сам написал им, да не могу. Ну что сказать? «Когда вы это прочтете, меня уже не будет…» В общем, я много раз мысленно начинал это письмо, но так ничего и не придумал. Снова моя трусость. — После долгой паузы он произнес с болью в голосе:
   — Покупая «Лэйзи Кей», я надеялся, что через годик-другой обживусь, обустроюсь и позову родителей в гости. Хотел, чтобы они сами увидели — блудный сын не опустился окончательно, как они боялись. Однако, похоже, они были празы…
   — Куда отправить письмо? — спросила Лайза, желая, чтобы тьма, вновь омрачившая его черты, рассеялась.
   — Сэру и леди Джеффри Кейн, Уэстлендз, Эймсбери, Уилтшир, Англия, — отвечал он.
   Дважды повторив адрес, Лайза не удержалась от вопроса:
   — Твой отец лорд?
   — Нет, только баронет. Что-то вроде здешнего богатого выскочки-фермера, только по-английски.
   Она слегка улыбнулась столь непочтительной характеристике:
   — Хочешь, чтобы я написала им правду?
   — Нет! — резко возразил Кейн. — Напиши, что меня сбросила лошадь или что я умер от лихорадки. Что угодно, только не надо сообщать, что я был повешен за убийство. Не стоит причинять им лишних страданий.
   — Ты хотел бы передать им что-то еще? Он дернул щекой.
   — Скажи только… передай старикам, что я их любил. Тут она отчетливо поняла, что известие о смерти младшего сына разобьет сердца родителей, что, хотя Эндрю Кейн и называл себя «блудным», безусловно, его любили дома.
   — Хорошо, я все сделаю, — тихо сказала Лайза, не решась думать об этом больше. — А что будет с «Лэйзи Кей»?
   — Господи, да я и сам не знаю. — Кейн потер щеку. Даже думать об этом не хочу. — Вдруг он поднял голову и уставился на Лайзу. Взгляд его становился все решительнее. — Нет, знаю. Я оставлю свою долю тебе.
   Она ахнула и уронила последнюю шпильку:
   — Ты не можешь так говорить. Мы же едва знакомы! Он улыбнулся с искренней нежностью:
   — Я бы сказал, что мы, напротив, достаточно хорошо узнали друг друга.
   Лайза снова покраснела.
   — Ну, если ты так думаешь… — Подняв шпильку, она закрепила узел на затылке. — Но что я буду делать с этим ранчо?
   — Ну уж больше, чем смогу делать я, — мрачно пошутил Кейн. — Возможно, оно поможет тебе скрыться от Холденов. Сменишь имя, и они тебя там никогда не найдут.
   Кейн принялся рыскать по карманам, пока наконец не отыскал измятый листок бумаги и огрызок карандаша.
   — Слава Богу, нет на свете человека, которому вздумается оспаривать право на эту землю, — заметил он и принялся писать. — Карандашный текст на обороте гостиничного счета — не вполне убедительное завещание умирающего. — Он начертал несколько строк, свернул листок, написал что-то еще и вручил Лайзе. — Управляющий Лу Уилкокс и его жена Лили помогут тебе по хозяйству, если ты решишь остаться там. Им тоже нужно сообщить о моей смерти. Я надписал их имена и название места, где находится ранчо, с наружной стороны листа.
   Лайза робко взяла бумагу, словно листок мог взорваться. Она вовсе не была уверена, что удастся сбежать от родителей Билл, но ей ужасно не хотелось, чтобы этот свет на лице Кейна погас.
   — Я… Я не знаю, что и сказать.
   — Не нужно ничего говорить. — Он свел брови. — У тебя есть какие-нибудь деньги?
   — Немного, от отца, — смущенно проговорила Лайза, — но Билли почти ничего мне не оставил. Все средства принадлежат Большому Биллу. Тебе нужны деньги?
   — Нет, если только до вторника я не успею придумать способ взять их с собой на тот свет. — Цепь на запястье зазвенела, пока Кейн снимал правый сапог и отрывал каблук. Внутри оказались золотые монеты, обернутые куском холстины, чтобы не звенели.
   Лайза изумленно следила, как пленник достал деньги, прибил на место каблук, а потом повторил ту же процедуру с левым сапогом.
   — Я всегда пускался в путь с неприкосновенным запасом на случай, если нарвусь на грабителей или проиграюсь, — пояснил Кейн, сгребая монеты в горстку. Затем протянул их Лайзе, добавив:
   — Ты найдешь им лучшее применение.
   Она смотрела на золото, словно на гнездо скорпионов:
   — Мне не нравится, что я получаю выгоду от твоей гибели.
   — А мне лично нравится думать, что от этого хоть кому-то будет польза. Сама понимаешь, я тут все равно ни черта не выиграю, — возразил Кейн. — Я понимаю твою щепетильность, Лайза, но если ты все же решишься покинуть ранчо Холденов, тебе просто необходимы будут деньги. Карманные судьи Мэтта Слоуна присвоили себе все мои наличные, но и этого будет достаточно, чтобы ты могла уехать быстро и достаточно далеко.
   Она не смогла отказать Кейну, ведь для него это было очень важно. И потом, деньги, несомненно, могли ей пригодиться. Лайза взяла большую часть монет, все же вернув ему несколько:
   — Тебе они тоже не помешают, чтобы дать взятку, купить еду или еще для чего-нибудь.
   Когда Кейн положил монеты в карман, она тихо сказала:
   — Благодарю тебя, Дрю. Твоя щедрость, возможно, открывает передо мной будущее.
   — Надеюсь. — Он быстро поцеловал се. — Я искренне надеюсь на это.
   Он снова облокотился на мешок муки и устроил Лайзу у себя на животе. Она мгновенно расслабилась, обретая желанное умиротворение в его объятиях.
   Пока Лайза лежала в полудреме, он наслаждался приятной тяжестью ее тела и думал о том, сколько же еще времени им осталось.
   Оказалось, мало. Слишком мало.
   Вскоре после того, как все звуки в ночи затихли, Кейн услышал тяжелые шаги, приближавшиеся к кладовой. Лайза испуганно вздохнула и вскочила на ноги. С пылающими щеками, она схватила свои мятые панталоны, которые так и не успела надеть, и затолкала в карман.
   — Ну, как я выгляжу? — прошептала она, расправляя юбки. Кейн поднимался с пола не так торопливо, одновременно застегивая брюки.
   — Как настоящая леди, — успокоил он Лайзу, понимая, что именно это она и хотела услышать. Легко проведя тыльной стороной ладони по ее щеке, он ласково добавил:
   — И как настоящая женщина.
   Ключ повернулся в замке, и Бифф толкнулся в дверь, но засов помешал распахнуть ее.
   — Откройте! — взвыл он. — Вы в порядке, мэм?
   — С ней все хорошо, Бернс, — отозвался Кейн.
   — Она здесь в большей безопасности, чем могла бы быть снаружи, судя по звукам, которые оттуда доносились.
   Они с Лайзой пристально поглядели друг на друга. Вот и конец, а ведь еще так много надо сказать друг другу… Она отчаянно обвила руками его шею и крепко поцеловала. Жадно прижимая к себе гибкий стан, Кейн в ужасе думал, как он сможет отпустить ее.
   Но все же он как-то заставил себя. Руки его упали, Лайза отступила на шаг. Глаза блестели от слез, когда она прошептала:
   — Ты навсегда останешься в моем сердце. Бифф тем временем продолжал бушевать:
   — Кейн, если ты не отопрешь дверь, я ее выломаю! Отвернувшись, Лайза склонила голову и на мгновение прижала ладони к вискам. Потом распрямилась и шагнула к двери, чтобы отодвинуть засов. Кейн отошел в дальний угол и уселся, подпирая стену, словно все это время мирно отдыхал.
   Распространяя запах перегара, Бернс ворвался наконец в помещение и подозрительно уставился на заключенного.
   — Простите, что я так надолго оставил вас с этим подонком, мэм, но там случилось кое-что, и шериф взял меня и Уиттлза в помощь. Кейн ничем не потревожил вас?
   — Вовсе нет, — сухо отозвалась Лайза. — Абсолютно никаких происшествий.
   Кейн издал звук, который можно было принять за смех, но поспешил закашляться. Потом он произнес, нарочно растягивая слова:
   — А ну давай, поторапливайся, Бифф! Негоже нарушать сон приговоренного человека такой рожей, как твоя.
   Надсмотрщик было насупился и шагнул к пленнику, но тут же остановился, вспомнив о присутствии леди. Лайза догадалась, что Эндрю нарочно оскорбил тюремщика, чтобы отвлечь внимание от нее. Стараясь вести себя как можно естественнее, она наклонилась и взяла поднос. Ум и сердце ее словно оцепенели. Теперь все происшествие с Дрю казалось невероятным сновидением. Но она явственно видела глаза Эндрю Кейна и не могла ошибиться…
   Бифф перевел на Лайзу затуманенный взгляд, и выражение его лица изменилось. С неуклюжей галантностью, от которой ее передернуло, он сказал:
   — Столько прекрасных леди было в салуне, но ни одной такой безупречной, как вы, мэм. Надо же, какие красивые волосы. — Он безотчетно потянулся рукой, словно собирался погладить ее, но тут Кейн не выдержал:
   — Слушай, Бифф, если ты тронешь эту леди или хоть как-то ее обидишь, я отыщу способ убить тебя, прежде чем мы доберемся до Прерия-Сити! Клянусь.
   Бифф вздрогнул, мгновенно протрезвев от леденящей угрозы в голосе пленника.
   — А я что? Я ничего, — промямлил он. — Ступайте, мэм, пора вам оставить это никчемное животное.
   Лайза бросила последний взгляд на Кейна и беззвучно произнесла одними губами: «Люблю тебя».
   Щека у него дернулась, и это было последнее, что она видела, перед тем как отвернуться и выйти.
 
   Лайза думала, что будет слишком взволнована, чтобы спать, но, как ни странно, едва коснувшись подушки, крепко заснула. На другое утро она встала, чувствуя себя бодрой как никогда.
   Но хорошее настроение испарилось, как только она вспомнила о событиях минувшей ночи. Ей казалось, что она будет презирать себя за это падение, но ничего подобного не было; чувство вины не шло ни в какое сравнение с той жгучей болью, которую вызывала в ее сердце участь Эндрю Кейна.
   Лайза машинально умылась и оделась, и все это время ее преследовали воспоминания о Дрю и горькое сознание того, что он обречен. Решив, что уже можно спуститься к завтраку, Лайза вдруг услышала с улицы тихое позвякивание лошадиной сбруи. Подойдя к окну, она увидела тощего Уиттлза, который выводил трех лошадей, и Биффа, который вел по двору заключенного.
   Эта ночь, очевидно, повлияла на Эндрю не менее благотворно, чем на Лайзу. Он больше не выглядел изможденным и шагал, выпрямившись во весь свой высокий рост, точно благородный лорд среди простолюдинов, несмотря на то что на нем были наручники. Глядя на Кейна из окна и надеясь еще хоть раз посмотреть ему в лицо, она вспомнила, как его всю дорогу мучили жаждой.
   Нельзя было допустить этого вновь. Схватив свою флягу, которую успела наполнить накануне, Лайза помчалась вниз, пробежала через вестибюль и выскочила на улицу. Все трое уже садились на коней и готовы были тронуться в путь, но она демонстративно прошла перед носом у лошади Уиттлза и протянула флягу Дрю:
   — День будет жарким, мистер Кейн. Мне кажется, вам это пригодится.
   Он склонил голову.
   — Я тоже так думаю. Крайне вам признателен, милая леди. — Говорил он небрежно, но взгляд был сама ласка.
   И чуть слышно, так, чтобы ее понял только Дрю, Лайза добавила:
   — Vaya con Dios[2] .
   Она часто произносила эти слова, но впервые встретила человека, которому это напутствие было жизненно необходимо.
   He в силах вынести говорящий взгляд его голубых глаз, Лайза отвернулась и, собрав воедино весь свой гнев и досаду, сердито посмотрела на Биффа:
   — Надеюсь, вы доедете до Прерия-Сити без всяких происшествий, мистер Бернс, и ваш пленник прибудет туда в том же состоянии, в каком он пребывает сейчас!
   Терпеливо выслушав заверения заикающегося охранника, она развернулась и прошла обратно в гостиницу. Как только дверь за ней захлопнулась, к горлу подступила тошнота. Лайза едва успела добежать до своей комнаты — ее тут же вырвало.
   Она легла, надеясь, что приступ дурноты быстро пройдет. Мысли обратились к неминуемой казни Дрю. Ни один честный судья, как и ни один праведный суд не могли бы осудить человека, который убил соперника в целях самозащиты, но деньги Холдена и его влияние привели невиновного человека на виселицу, и Лайза ничего не могла с этим поделать. Даже если она упала бы на колени перед свекром, умоляя его о справедливости, это не помогло бы. Большой Билл и в лучшие-то времена не относился к числу рассудительных людей, а теперь, оскорбленный и злой, он мог думать только о мести.
   Проблема состояла в том, что дело Кейна разбиралось совершенно незаконно. Федеральные судьи были немногочисленны и, как правило, в нужный момент оказывались слишком далеко от места происшествия, поэтому импровизированные судилища вроде того, которое устроил Мэтт Слоун в «Позолоченной индюшке», стали обычным делом. Обыкновенно общественный суд ограничивался лишь задачей установления факта виновности, но стараниями Мэтта Слоуна все оказалось совсем иначе в отношении Эндрю Кейна. Если известить обо всем федерального судью, то, возможно, он исправит это явное нарушение закона, подумала Лайза. Вся сложность была в том, чтобы разыскать судью и убедить его вмешаться, пока еще не поздно.
   У Лайзы даже дух захватило, когда она поняла, что Прерия-Сити находится в том же самом округе, что Ивовая Роща и Солончак. Ведь она была лично знакома с местным судьей!
   Альберт Бейкер иногда наведывался в магазин ее отца и пару-тройку раз даже отправлял там судопроизводство. Впервые увидев судью Бейкера, она удивилась его добродушной физиономии, так как при этом у него была прочная репутация бескомпромиссного поборника закона. Позднее, когда ей довелось заглянуть в суровые серые глаза, она поверила всему, что слышала об этом человеке.
   Но Бейкер отнюдь не был судьей-вешателем: он считал своим долгом не только наказывать преступников, но и оправдывать невиновных. Если бы удалось вовремя разыскать его и убедить вмешаться, то он, возможно, сумел бы спасти жизнь Дрю. Новое разбирательство с участием свидетелей, проведенное честным судьей, непременно приведет к оправданию. Но как найти человека, который проводит большую часть времени в разъездах и может оказаться в любом месте своего обширного округа?
   Не обращая больше внимания на тошноту, Лайза встала и написала письмо судье Бейкеру, напомнив об их знакомстве и подробно изложив все обстоятельства гибели Билли, о которых рассказал ей Эндрю. Выражая надежду на то, что трагедия ее мужа не будет довершена повешением невиновного человека, она указала имена двух женщин, о которых упоминал Кейн. Возможно, Мей Ли и Рыжая Салли нашли бы в себе смелость засвидетельствовать, что и как произошло в салуне, даже если ни один из присутствовавших мужчин не захочет этого сделать.
   Запечатав письмо, Лайза надписала имя судьи и торопливо добавила большими буквами поперек конверта: «СРОЧНО». В это время постучался Том Джексон. Начиналось самое трудное.
   Лайза разрешила Тому войти, и в дверях засияла широкая белозубая улыбка.
   — Доброе утро, миз Холден. Надеюсь, вы хорошенько выспались. А я уж так счастлив, что повидал братца Джейкоба и его семью.
   Слуга уже направился через комнату, чтобы взять ее багаж, как вдруг Лайза спросила:
   — Что вы думаете о повешении невиновного человека?
   Лицо Тома мгновенно вытянулось. Он с тревогой оглянулся на хозяйку:
   — Мэм?
   — Может произойти ужасное преступление, мистер Джексон. Я не знаю, можно ли его предотвратить, но хочу попытаться. И еще — я не могу сделать этого одна. — Лайза отерла влажные ладони о юбку. — Скорее всего вы откажетесь, потому что мистеру Холдену наверняка не понравится то, что я задумала, а если он об этом проведает, то может отказать вам от места… — Тут Лайза коротко рассказала все, о чем узнала от Эндрю Кейна. Том молча слушал, склонив голову. Когда же Лайза закончила, он сказал:
   — Вы верите, что этот мистер Кейн не лгал, когда говорил о самозащите?
   — Я поверила ему. — Лайза закусила губу. — И потом, ты же знаешь, каким мог быть Билли.
   — Конечно. Порой я удивлялся, как вы можете все это… — Том не закончил фразу.
   Лайза невесело улыбнулась:
   — Порой я и сама себе удивлялась. — Она замолчала в ожидании его решения.
   Том поглядел на свою видавшую виды шляпу, повертел ее в руках так и сяк… Наконец, выправив вмятину на макушке, тихо сказал:
   — Моего брата линчевали десять лет назад в Алабаме, потому что кому-то он показался спесивым ниггером. — Подняв голову, он поглядел Лайзе в глаза. Лицо его выражало решимость. — И вот что я вам отвечу на ваш вопрос. Нет, мне совсем не нравится, когда хотят повесить невиновного человека. Что вы хотите, чтобы я сделал?
   — Я написала письмо судье Бейкеру, — быстро заговорила Лайза. — Нужно разыскать его и вручить ему этот конверт. Как ты думаешь, получится? Нужно торопиться — казнь состоится во вторник в Прерия-Сити.
   Том нахмурился:
   — Но я не могу оставить вас одну.
   — Со мной все будет в порядке, — сказала Лайза. — Я подожду тебя здесь, в гостинице.
   — Нет, так нельзя, — возразил слуга. — Мистер Холден с меня шкуру спустит за то, что я вас бросил, и будет прав.
   Она прищурилась:
   — Если будет нужно, я сама отправлюсь разыскивать судью.
   — Нет, так тоже нельзя. Не в вашем положении, — возмутился Том. — Я ведь заметил, как вы устали от верховой езды. А ведь мы так медленно ехали. — Он поскреб подбородок, раздумывая. — Может, отправить Джимми? Это старший сын моего двоюродного брата. Он толковый малый и прекрасный наездник.
   — Так пойдемте поговорим с ним. — Лайза надела шляпку и приготовилась выйти. — Только прежде мне нужно зайти в магазин, купить новую флягу. Я отдала свою.
   Том испытующе поглядел на хозяйку, и Лайза подумала: неужели слуга догадался, что ее интерес к судьбе Эндрю Кейна — не одно лишь стремление к справедливости? Но Том промолчал. Когда они вышли на улицу и направились к кузнице его брата, она порадовалась, что решила ему довериться.
   Джейкоб Вашингтон оказался" настоящим гигантом с громоподобным смехом и массивными мускулами. Жена его Молли хохотала, не уступая своему супругу, и между делом щедро одаривала едой и лаской весь свой шумный выводок. Джимми, их старший сын, был высоким стройным юношей лет восемнадцати, с твердым взглядом и застенчивой улыбкой.
   После того как Том представил Лайзу и сообщил, что им нужно обсудить нечто серьезное, гостью пригласили в кухню и выпроводили оттуда малышей. Угощаясь свежими кукурузными лепешками и обжигающим кофе, Лайза еще раз пересказала всю историю. Ни сама она, ни мистер Джексон даже не упоминали о том, чтобы отправить Джимми на поиски судьи Бейкера. Юноша сам посмотрел на отца и спросил:
   — Ты, случайно, не слышал, где сейчас может быть судья Бейкер?
   Вашингтон-старший потер подбородок:
   — Думаю, где-нибудь к востоку отсюда. Во всяком случае, там его видели пару недель назад.
   Молли нахмурилась:
   — Теперь он наверняка уехал. Скорее всего к северу, ведь он всегда ездит по такому маршруту.
   Приблизительно поняв, где стоит поискать судью, Джимми поглядел в сторону Лайзы:
   — Я отправлюсь в путь примерно через час, мэм.
   Она на мгновение сомкнула веки, внезапно испытав такое облегчение, что закружилась голова. До отмены казни все еще было слишком далеко, но, во всяком случае, удалось предпринять хотя бы самый, первый шаг в этом направлении. Она поднялась и вручила Джимми письмо, потом достала из кармана золото, которое отдал ей Дрю:
   — Тебе это понадобится.
   Джейкоб впервые за все время беседы посмотрел на гостью сердито:
   — Мы не возьмем денег за попытку спасти жизнь человеку.
   — Ну конечно, нет, — спокойно ответила Лайза. — Это не за вашу помощь, а просто на дорожные расходы Джимми. Ведь неизвестно, что его ждет в пути.
   После минутного колебания Джейкоб кивнул, и лишь тогда юноша взял из ее рук пригоршню монет.
   — Храни тебя Господь, Джимми, — с волнением произнесла Лайза, — береги себя в дороге.
   — Хорошо, мэм, — ответил он. — Я сделаю все, что в человеческих силах, чтобы вовремя разыскать судью Бейкера.
   Она подумала, что будет горячо молиться за его успех. Попрощавшись с семейством Вашингтонов, они с Томом отправились обратно в гостиницу. Волнение от предпринятых действий постепенно угасло, пока они шли вдоль длинной и пыльной главной улицы. Лайза сделала все, что было в ее силах. Теперь оставалось лишь ждать и надеяться, что этого будет достаточно.
   Наверное, легче было бы голыми руками бороться с диким кугуаром.
 
   Последний этап путешествия Кейна, к счастью, прошел без происшествий. Негодование благородной леди оказало воздействие на Биффа и Безмозглого. Тюремщики не только позволили Кейну оставить у себя флягу Лайзы, но и поделились с ним пищей. И все же он с облегчением спешился с коня, добравшись до места назначения. Кейн очень сомневался, что поведение его стражей будет таким же и на следующий день.
   Шериф Прерия-Сити, Барт Симмз, оказался старым знакомым Кейна. Пару лет назад они встречались в Эль-Пасо, играли в покер, распили парочку бутылок виски и потчевали один другого чудесными небылицами. С тех пор Симмз отрастил висячие усы и повесил на грудь оловянную звезду. На взгляд Кейна, все это нисколько ему не шло.
   Когда пленника ввели в тюрьму, косматые брови шерифа высоко подпрыгнули, но он ничего не сказал и просто отвел Кейна за решетку. Охранники сразу ушли, на прощание пообещав, что не уедут из города, пока не увидят Кейна на виселице.
   Оставшись наедине с осужденным, шериф коротко спросил:
   — Ты действительно это сделал?
   — Самооборона, — односложно ответил Кейн.
   Симмз некоторое время молча жевал свой табак. Наконец продолжил:
   — Тогда почему ты здесь?
   — Потому что дядюшке покойного Билли Холдена принадлежит Солончак, а его отцу — Прерия-Сити.
   Шериф сплюнул табачную жвачку в плевательницу:
   — Жаль. Билли действительно был никчемным негодяем.
   — Трудно с этим не согласиться. — Кейн, прищурившись, смотрел на Симмза. Интересно, достаточно ли хорошо к нему относится шериф, чтобы рискнуть репутацией и упустить заключенного из-под стражи?
   Точно прочитав мысли Кейна, Симмз отрезал:
   — Весьма сожалею о случившемся, но закон есть закон.
   — Закон — это дыра.
   — Иногда так и есть, — согласился шериф. — Но речь идет О моей работе, а я обязан хорошо выполнять ее. — И ушел к себе.