— Да хватит тебе прикидываться, — устало отозвалась я и высвободилась из его цепких пальцев. — Пора заканчивать весь этот бездарный спектакль, Кир. Я все знаю… Я случайно услышала твой разговор с тем мужчиной, который приезжал к тебе сегодня ночью… Ну с мужем Катерины… Ты обещал ему в самое ближайшее время избавиться от нас с девочкой…
   — Ясно. — Кирилл вернулся к столу и взял в руки пачку сигарет. — Теперь слава богу мне все ясно. — Сядь. — Не оборачиваясь , вполне спокойно сказал он. — Сядь, разговор нам с тобой предстоит долгий. — Он посмотрел на меня и мрачно усмехнулся. — Да перестань ты дрожать, глупая. Не собираюсь я убивать ни тебя, ни Ларису… Уж можешь мне поверить. Даже такой монстр и нелюдь, как я, не станет уничтожать своего собственного единственного ребенка. Согласна?
   — Так это все таки ты?! — Пораженно прошептала я. — Ты отец катиной дочки…
   — Конечно… — Растирая в пальцах сигарету, вздохнул он. — Разве стал бы я столько лет терпеть унижения и издевательства Катерины, если бы мог бросить все и уйти от этой самовлюбленной эгоистки, а теперь в добавок ко всему еще и наркоманки?… Я был привязан к ней такими узами, что не мог даже попросту жить… жить нормальной человеческой жизнью… Кэт очень любила меня шантажировать ребенком… Просто так, ни с чего… Чтобы сорвать зло, или поиздеваться… А я ведь ничего от нее не требовал, поверь, ничего… Только видеть Ларису, знать как она, что с ней… — Кирилл посмотрел на меня задумчиво и печально. — Жаль, что ты узнала… Жаль… Я так не хотел, чтобы ты взваливала на свои хрупкие плечики такую почти неприподъемную ношу… Не хотел ставить тебя перед выбором между законом и совестью, справедливостью и моралью… Кому как не мне знать насколько тяжело жить с таким грузом на сердце. Но раз уж богу было угодно , и он зачем то раскрыл тебе глаза на все , что происходит, я расскажу тебе , что произошло в моей глупой бездарной жизни, и как я пришел к тому, что решился на убийство… И тогда тебе придется выбирать. Если ты решишь уехать и оставить нас с Ларисой, Эгле, я не стану тебя удерживать… Клянусь дочерью, я помогу тебе выправить документы и ты сможешь дальше жить так как ты сама захочешь… Хоть мне это будет и тяжело. Очень тяжело. Ведь я и правда люблю тебя , Эгле… Моя маленькая загадочная литовская красавица…
   Эта история началась давно, тринадцать лет назад во Франции. Не удивляйся, именно здесь , там где она и заканчивается так глупо и страшно для всех нас… Я жил тогда в Париже, я не солгал тебе , говоря о том, что учился и очень стремился добиться чего то в жизни. Я верил тогда, что хорошее образование и прилежание помогут мне пробиться наверх, туда где красивые и богатые люди живут в особняках , ездят на дорогих машинах, пьют виски и курят сигары… Я собирался много и упорно работать ради достижения этой заветной цели. И я искренне верил, что смогу всего этого добиться, пусть не сразу и не быстро, но смогу. А пока у меня не было ни одного лишнего цента в кармане, я устроился в Национальную библиотеку охранником. Мне помогла тетка, мать моей сестры, у которой я жил в Париже. Она обосновалась во Франции давно, уехав когда то из России по большой и страстной любви … Нет времени рассказывать как и почему эта любовь потерпела фиаско, но тетка осталась в Париже, нашла работу, не слишком денежную и престижную, но вполне приемлимую для того , чтобы прокормить себя… Я был ей обузой, говоря откровенно. Родители прислали меня во Францию, желая как можно лучше устроить мою жизнь. Другой возможности для меня выбраться и хоть как то на первое время уцепиться за нее, кроме Парижской тетушки они не видели… Поэтому я с детства учил французский язык, смотрел французские фильмы, даже изучал французскую историю… Я стремился там жить. Потом перевезти туда родителей. Мама говорила, что это предел ее мечтаний, провести последние годы своей жизни не где-нибудь, а в именно во Франции и именно в Париже… Тетка не смогла отказать сестре в ее просьбе приютить племянника. Одинокая, она была даже рада помочь, хоть ей это было и накладно… Тетя познакомила меня с человеком, которого звали Олег. Олег Владимирович Каменков в то время был начальником смены охраны в Националке. Приняв меня на работу в свою смену, он и дальше продолжал понемногу принимать участие в моей судьбе, узнав, что я готовлюсь к аттестации и экзаменам, старался назначать меня на пост в ночное время, когда спокойнее , никто не дергает и можно учить, не отвлекаясь по мелочам, выделял мне участок у дверей книгохранилища — он был одним из самых не утомительных и удобных… Он даже доверил мне ключ от бронированной двери хранилища, чтобы я мог брать там все, что мне понадобится, с условием , конечно, ничего не выносить на свет божий, ставить строго по местам и держать в тайне. И я, и тетя были ему благодарны. Неприятности начались в тот день, когда обнаружилась пропажа ценнейших антикварных книг из сейфа хранилища. Общий ущерб музея составил около двенадцати миллионов долларов. Эти книги хранились в отделенном от основного хранилища бункере, а особо ценные еще и в сейфе, с определенной температурой, влажностью и освещенностью… У каждой был свой прозрачный герметичный чехол, наполненный специальным воздухом. Вся эта конструкция имела довольно внушительный вид. Вынести все девять книг в руках за раз одному было не возможно. Значит, кто то либо постоянно ходил в хранилище и брал по одной штуке или действовала шайка сообщников… Следствие шло не слишком долго, уже на первом допросе Олег признался в своем должностном преступлении и рассказал, что дал мне ключ от хранилища. Я не отрицал, что входил туда, и не раз, там было много моих отпечатков… Но ведь ключа от сейфа у меня не было, не было его и у Олега… Когда у тетки провели обыск и обнаружили копию ключа от бункера и одну из книг, кстати, самую дешевую из девяти, меня арестовали… Я клялся и божился, что понятия не имею, как они там оказались, эти книга и ключ, но меня не слушали и постоянно требовали вернуть то, что я похитил из музея. У Олега тоже были сильные неприятности. Его уволили с работы, наложили огромный штраф, который он не в силах был выплатить, поэтому у него конфисковали машину… Мне дали четыре года. Говорят, мне ужасно повезло, что так и не нашлось твердых и конкретных улик, убийственно указывающих на меня. На внутренней стороне сейфа и на найденной книге моих отпечатков не было, больше того, я вообще, в тот день , когда обнаружили открытый на распашку сейф , который преступник в этот раз почему то не потрудился закрыть, не успел заехать к тетке, которая живет на другом конце Парижа, и сразу проехал в университет, где вечером того же дня меня и арестовали после обыска у тети… Я ни разу не контактировал с человеком, у которого этот ключ хранился, и было совсем не понятно, как я умудрился сделать копию, ведь наши пути ни разу даже отдаленно не пересекались. И потом ведь нужен был еще и ключ от сейфа, которого у меня не обнаружили, как не трясли мои вещи… Судья колебался, присяжные сомневались… В конце концов признали, что, как ни крути, но преступление я совершил… и не раз, ведь вынося из хранилища книги , я каждый раз совершал по сути кражу, беря то, что я обязан был охранять… В общем, мне дали четыре года, я отсидел их полностью, потом меня выслали из страны. Вернувшись в Россию, я чувствовал себя обманутым, озлобленным и совершенно опустошенным человеком. Я потерял мечту, меня лишили того, к чему я так упорно стремился столько лет, того без чего не представлял своего успешного продвижения по жизни. Раз так, то я совершенно забросил учебу, перестал даже читать книги, я постарался уверить себя и всех, что мне это не нужно, что я другой, я счастлив и так, без нормального образования, без стремлений и без МЕЧТЫ. Я стал циничным и ограниченным мужланом, как называла меня Катя… О том, что Олег через пару лет после возвращения на Родину резко пошел в гору, разбогател, обзавелся приличным прибыльным бизнесом, я узнал случайно. Просто увидел в местной газете знакомую фамилию Каменков, удивился… потом нашел фотографию. Это был тот самый Олег, мой шеф из Националки, тот, кто всегда старался мне помочь, и я решил сходить к нему, попросить устроить на работу… Я шел к нему исполненный надежды с благими и очень добрыми намерениями… Знаешь, Эгле, Каменков оказался настоящим трусом и слюнтяем. Увидев меня на пороге своего кабинета, он так побледнел, покрылся испариной и так долго не мог справиться с трясущимися руками и подбородком, что я сразу же понял все и поразился человеческой подлости и своей собственной глупости. Я был так благодарен Олегу, считая хорошим порядочным парнем, сразу же признавшим, что это именно он дал мне ключ, тем самым добровольно перекладывая часть вины на свои плечи, что мне ни разу не пришло в голову, что он может быть сам как-то причастен к похищению книг из хранилища. Я столько раз, сидя в тюрьме, гадал, кто бы это мог быть, кто мог так нагло обворовать бункер и почему он решил подставить именно меня… В музее было четыре смены охранников, которые выходили на пост, сменяя друг друга, каждая со своим начальником. Я мало знал ребят из других смен и определил для себя одного из них, неважно кого, просто больше было не на кого подумать… Я даже планировал сам провести расследование и поквитаться с гадом, но меня выслали очень быстро в течении сорока восьми часов, так что времени на восстановление справедливости у меня попросту не оказалось… Увидев ошалевшего от неожиданности и страха Каменкова, я как то сразу понял, кто подставил меня, у кого была возможность достать дубликат ключа, спокойно подсунуть в тетин дом липовые улики, быстро признать свою небольшую провинность, своей «откровенностью» и «искренностью» создавая себе репутацию честного, слегка запутавшегося из-за любви к ближнему, человека, и подставляя меня, сразу привлекая внимание полиции к моей скромной персоне и усиленно наталкивая на мысль об обыске тетиного дома, где он уже все давно приготовил к визиту полиции… Его любовь и забота объяснялись далеко идущим расчетом, а вовсе не любовью к ближнему, как, распустив уши и млея от благодарности, думал я. Выждав для приличия годик, он начал потихоньку сбывать украденные книги здесь в России и за границей. Потом часть вырученных денег вложил в бизнес, а часть поместил в банк под солидный процент.
   Как ни странно, это открытие меня даже порадовало. Я уж и не надеялся поквитаться с обидчиком, а тут такой шикарный подарок судьбы. Я мог уничтожить этого лицемера и получить деньги, которые как-то сразу посчитал своими, ведь я за них отсидел срок в тюрьме. Я еще не придумал , как добьюсь этого, но уже точно знал, что теперь у меня снова появилась МЕЧТА… Не такая светлая и не такая праведная, как та первая, но она помогла мне расправить плечи и снова активно начать ЖИТЬ.
   Я сделал вид, что ничего не понял, не заметил… Обнял Каменкова, напомнил о нашей былой дружбе… Олег довольно быстро оттаял , подобрел и снова вошел в роль доброго заботливого дядюшки. Конечно же, помог с работой, он взял меня к себе в фирму охранником, положил приличную для бывшего заключенного зарплату, в общем, старался, как мог. Я тоже не сидел без дела. Не буду сейчас вдаваться в подробности , как я смог выяснить буквально всю подноготную Олега, все, как, чем и на что жил Каменков эти четыре года, пока я по его милости протирал задницей нары, но я это сделал. Я смог узнать, какую сумму ориентировочно он выручил за «украденные мной» книги, сложнее всего было получить доступ к тому счету, на котором Каменков держал остатки от тех миллионов, но я выяснил и это, не совсем правда легальным путем, но в отношении своего «босса» я никогда не считал зазорным использовать любые допустимые и не допустимые средства.
   Короче говоря, спустя буквально полтора года, как я, отсидев срок, снова встретился с моим «Злым гением» Олегом Владимировичем, я уже вполне мог снять деньги с его счета, стать в один миг состоятельным человеком и не испытывать при этом никаких особенных мук совести, ведь Каменков сам начал эту игру, а я всего лишь действовал по его правилам… Но, пробыв рядом с Олегом эти полтора года, я понял, мне мало всего лишь забрать у него часть того, что я по праву считал своим, я не хотел, чтобы у Каменкова осталось хоть что-то, что он получил благодаря тому, что так вероломно меня использовал и оболгал. Он вел себя со мной, простым охранником, так высокомерно и снисходительно, устраивал разносы по любому удобному поводу, постоянно тыкая в нос мою неблагодарность и свое безграничное благородство по отношению к бывшему вору и мошеннику, что во мне с каждым днем, буквально с каждым часом росла и крепла непереносимая ненависть к этому наглому и подлому человеку… Я решил, что должен полностью уничтожить его морально и материально, как он когда-то проделал это со мной. Я хотел, чтобы уважаемый Олег Владимирович на своей шкуре почувствовал, как это — стать в одночасье никем и ничем, потерять все , причем совсем не по своей вине. Я снова сделал покорный и благолепный вид, стараясь как можно сильнее втереться в доверие к Каменкову и получить еще больший доступ к его документации, бухгалтерии, планам и прожектам на будущее… Будь уверена, я выполнил бы все планы, которые я перед собой поставил, но тут произошло непредвиденное — я влюбился. Влюбился как самый последний и самый глупый мальчишка. Я понимал, что чем сильнее это чувство затягивает меня в свои сети, чем сильнее я от него завишу, тем катастрофически дальше отодвигается возможность исполнения задуманной мести. Случилось все, как это всегда и бывает, неожиданно и в общем то обыденно. Олег вызвал меня к себе в кабинет и спросил, не хотел бы я снова на пару-тройку дней слетать во Францию… Я удивился, ведь я думал, что въезд в страну , откуда меня выставили с позором, мне заказан если не на всегда то на ближайшие годы точно, увидев мою растерянность, Олег покровительственно улыбнулся и через неделю я уже приземлялся в Руасси. Я ступил на французскую землю и какие то забытые, далеко запрятанные , казалось, похороненные навечно в самых дальних уголках души, чувства невольно всколыхнулись в моей душе. Я снова почувствовал себя тем восторженным и юным глупцом и романтиком , мечтающим о несбыточных заоблачных далях. Я долго пешком бродил по улицам Парижа, вдыхал уже слегка подзабытые запахи жареных каштанов и цветущего лимонного дерева и как будто оттаивал душой… Но особенно прохлаждаться и предаваться воспоминаниям юности у меня времени не было, я должен был ехать в Нормандию. Олег послал меня во Францию для того, чтобы я привез из Онфлера с его виллы, купленной, между прочим, на мои деньги, его жену, которая все тянула с возвращением и на настойчивые требования мужа отвечала легкомысленным смехом. Знакомые и партнеры по бизнесу уже во всю насмехались над его положением соломенного вдовца, уже даже поползли разные обидные слухи и предположения, которые выводили Каменкова из себя. Он не мог сам покинуть страну даже на неделю, его бизнес тогда только набирал обороты, а Олег, сам имея подлую мелочную натуру, никому не мог доверить решение финансовых вопросов, боясь обмана или потери выгоды. Вот он и послал за женой не слишком умного, но зато преданного лично ему человека к тому же со знанием страны и языка. То есть, как ты понимаешь — меня. Ты видела Катю совсем недавно, в свои двадцать восемь, уже родив ребенка и истязая себя алкоголем и наркотиками она выглядела как королева, ты вполне можешь представить, какую ослепительную , юную красавицу я увидел, добравшись до Онфлера. Катя была не просто красива, тогда она была прелестна. Непосредственна, как ребенок, и свежа, как самый настоящий оранжерейный цветок, которыми на весь мир славился с давних пор Онфлер. Я влюбился, как сумасшедший, забыв обо всем на свете и мечтая лишь об одном, как можно дольше пробыть наедине с любимой, видеть ее, обнимать, ласкать , бесконечное число раз покрывать поцелуями ее прелестно личико… Сошлись мы практически сразу, в первую же ночь, проведенную мной в Онфлере. То ли на нее так подействовала романтическая обстановка старинного города, то ли Катя устала от скуки и одиночества последних месяцев, то ли ей захотелось чего то необычного и отличающегося от той размеренной светской жизни, которую она вела в Онфлере, но она сразу дала мне понять, что ее тянет ко мне, что она открыта и доступна для новых чувств и ощущений… Роман захватил нас обоих целиком, мы утонули в чувствах , как в море, волны которого под окнами спальни своим рокотом постоянно сопровождали наши бурные ненасытные ночи… Вместо недели я пробыл в Онфлере три, и все никак не мог решиться начать разговор об отъезде. Когда Олег позвонил и в очередной раз в категоричной форме приказал немедленно явиться назад с Катериной или на худой конец без нее, я , посадив любимую перед собой, начал нелегкий для меня разговор. Я предложил Кате вовсе не лететь домой к мужу, напротив, я хотел чтобы она развелась с Каменковым и предложил свою руку и сердце… Она рассмеялась… смеялась долго и заразительно… у нее даже слезы выступили на глазах от смеха. «Миленький, если бы я выходила замуж за каждого мальчика, которого по доброте своей безграничной души и обожающего мужскую ласку тела пустила на время в свою кровать, то я бы давно уже стала Женой-героиней… Жаль, кажется, такой медали наше правительство еще придумать не догадалось… Зачем тебе нужна такая жена, как я, дурачок? А мне то уж ты в качестве мужа не нужен и подавно… Брак , это совсем другой союз — союз материальный и общественный, совсем не имеющий никакого отношения к сексу, страсти и, как ты это красиво называешь, к любви… Олег хочет, чтобы мы вернулись домой? Что же, его правда. Я действительно непозволительно долго засиделась на этой маленькой уединенной вилле. Хватит с меня этого провинциального счастья …Пора снова показаться в нормальном человеческом обществе…»
   «Значит я для тебя не человек?» — Сухо поинтересовался я, задетый до глубины души, буквально раздавленный ее легкомысленными и неожиданно циничными суждениями о жизни.
   «Ты милый мальчик. Грех жаловаться, ты доставил мне не мало по настоящему счастливых моментов… Но это совсем не то счастье , о котором толкуешь ты, мой восторженный друг. Восторги, так же как и однообразные ласки ужас как быстро надоедают и приедаются… Ну скажи, вот что ты, к примеру, можешь предложить такой женщине как я, кроме уверений в безграничной любви и качественного добротного секса ночью?… Что ты можешь дать мне, чтобы я, не стесняясь, могла представить тебя перед подругами , родственниками, всем обществом в качестве своего мужа и повелителя? Не нужно хватать с неба звезд, мальчик. Пойми простой охранник и жена босса очень даже прекрасно могут ладить в постели, но не более того…» Я мог бы сказать ей тогда, что в один миг, даже не выезжая из Франции я могу стать богаче ее мужа, если только лишу его тех денег, которые лежат у него на счете в банке и принадлежат по сути мне. Мы, объединившись с Катей, могли запросто привести в действие машину моей мести и уже через пол года максимум год весь капитал Каменкова стал бы полностью моим… нашим… Но я ничего не стал говорить. Надеюсь, тебе, Эгле, не нужно объяснять почему… Я вдруг увидел другую Катю, циничную, пошлую, самовлюбленную эгоистку и эротоманку… Я почти возненавидел ее. Ночью она снова, как не в чем не бывало, пришла ко мне… Я не смог совладать с собой, ее настойчивостью и слепой страстью… Я был с ней вместе до утра, любил ее самозабвенно, неистово и зло, порой срываясь на грубость, намеренно старался сделать ей больно, потом ласками и нежностью заглаживая нанесенную боль… Так я прощался со страной моей мечты, с надеждами, с фантазиями с тем, что я называл тогда любовью…
   Дома Катя с головой окунулась в слегка подзабытую атмосферу вечного праздника, тусовки, вечеринки, презентации… В ее жизни совсем не было места для меня, простого охранника своего мужа… Скорее всего она даже не вспоминала о моем ничтожном существовании. Но однажды все-таки вспомнить пришлось. Катя обнаружила, что беременна. Мне сообщил об этом Олег. Не знаю, счастлив ли он был подобным известием. Но удивление он выразил, прожив пять лет с женой, он никак не мог стать отцом, а тут вдруг нате вам… чуть ли не в первый после приезда из Франции день Катерина забеременела… Я сразу вспомнил наши бурные ночи в Онфлере и потребовал сделать анализ ДНК. Катерина высокомерно отмахнулась и велела убираться прочь… Я холодно посоветовал ей подумать о том, что я намерен добиться правды любой ценой, даже если мне придется пойти на открытый разговор и ссору с Олегом. Я этого и правда не страшился, напротив, на тот момент , когда я узнал о беременности своей любовницы я уже практически твердо решил уехать, забрать со счета деньги и оставить здесь все, как есть. Думать о мести, разрабатывать планы, просчитывать действия на несколько шагов вперед после возвращения из Франции я физически не мог. Катерина постоянно попадалась мне на глаза, я слышал о ней от Олега, служащих фирмы , читал в газетах… Я не любил ее самозабвенно и преданно как прежде, но мне было тягостно наблюдать за ее бурной и счастливой жизнью без меня… Вероятно в моих глазах и холодном тоне было столько убежденности , что она как то сразу испугалась за свое благополучие, поверила в мои угрозы и призналась, что конечно же ждет ребенка от меня… Там в Онфлере она потеряла голову от страсти и любви… Да Катя со слезами на глазах утверждала, что искренне любила меня … Она , всегда аккуратная и внимательная в вопросах секса, тогда вдруг потеряла бдительность и позволила себе непростительно расслабиться и позабыть о мерах предосторожности… Она умоляла не говорить ничего Олегу, подумать о нашем будущем ребенке, которому Олег даст все… пожалеть ее… Она плакала и даже опустилась на колени, обняв мои ноги руками… Я так растерялся, растрогался… бог знает еще какие чувства в тот момент хлынули потоком в мою дурацкую сентиментальную голову… Я в тот момент мог пообещать ей все, что только она бы ни попросила. До рождения ребенка Катюша была со мной довольно мила, мы, как когда то в Онфлере, любили друг друга, предаваясь страсти и безудержной фантазии, я снова начал строить в душе какое то подобие иллюзорного счастья, хотя в душе и понимал, Катя меня совсем не любит, она меня хочет, ей со мной комфортно и спокойно, но не более того… Я не требовал ничего, а давал все, что хотелось ей и ее телу: преданность, любовь, заботу, удовольствие… Я, сам того не понимая, постепенно превратился во что то типа уютного домашнего животного, скрашивающего время, когда его нечем было заполнить . Когда родилась Лариса, и Каменков оформил отцовство по всем правилам, для меня начался настоящий ад. Став матерью, Катя будто совсем потеряла тормоза, она с таким энтузиазмом окунулась в развлечения, что ее просто было не остановить и не удержать. Забросив дочь на попечение нянек, она ночи напролет кутила в ресторанах, на каких то сомнительных альтернативных вечеринках и тусовках… Естественно , мне там места не было и в помине, мы стали видеться крайне редко, она охладела ко мне и моим ласкам, называя их пресными и привычными… Она пила, курила травку, занималась какой то тантра йогой… я все меньше понимал ее… В конце концов мне все так осточертело, что однажды, тряхнув как следует за шкирку, я усадил слегка опухшую Катерину напротив себя и решил поставить все точки над "И". Мы расстались достаточно мирно и на удивление легко. Для меня она из любимой Катюши превратилась в старую добрую подружку Кэт, я для нее в верного друга и помощника Кира. Я снова уже в который раз собрался уехать с деньгами, но снова в который уже раз не смог. Я удивительно сильно привязался к дочке. Снять со счетов Олега деньги и уехать с ними, означало навсегда потерять контакт и возможность видеться с девочкой, знать, как она растет, какие слова скажет первыми, как будет учиться… Я не смог бы заявить права на Ларису, ведь узнав , что я сделал с его семьей и его капиталами, Каменков никогда бы не позволил мне забрать дочь. Он не отказался бы от нее не из любви, а из злобы и желания отомстить… Время шло, а я ни на что не мог решиться. С Катериной отношения у нас были довольно ровными и даже дружескими, правда она порой позволяла себе грубые и высокомерные выпады по отношению ко мне, старалась унизить… случалось это в основном в то время, когда она или мучилась с похмелья, либо наоборот чумела от какой-нибудь очередной сигаретки с марихуаной… Потом говорила, что не хотела, что ценит меня и доверяет только мне одному… Она предложила вместе открыть клуб , в котором она собиралась соединить все свои любимые развлечения. Деньги у нее были, прибыль, получаемую с доставшегося ей от матери ресторана, она практически не тратила, так как Олег не скупился и не экономил на содержании жены. Катя предложила мне заняться организацией нового бизнеса, и всеми вопросами, которые были связаны с ним. Я согласился, подыскал помещение, отделал его, набрал штат, закупил оборудование и все что только требовалось для успешной работы , провел мощную рекламную компанию, и наше предприятие заработало, принося приличные дивиденды… Все документы были оформлены на Кэт, ведь исходный капитал был полностью ее, но она честно делила прибыль пополам. Я полностью посвятил себя клубу, официально у меня была должность начальника охраны, но и Катя, и служащие считали настоящим руководителем меня, подчинялись беспрекословно, не спорили и не мешали делать из клуба одно из самых модных, успешных и прибыльных заведений подобного рода… С Катей за эти годы у нас сложились довольно ровные отношения, я старался не замечать ее неуправляемых выпадов, поддерживал в трудные моменты, помогал, оберегал… Она тоже меня ценила и дорожила мной. Не мешала моему общению с Ларисой , и даже напротив старалась всеми силами поддерживать сложившиеся между нами с малышкой добрые и доверительные отношения. Правда, я был для нее всего лишь охранником ее мамы и человеком, который в силу обязанности постоянно оберегает ее покой , стоит ей только покинуть пределы дома, но дети ведь до времени не понимают смысла социальных различий и ценят прежде всего доброе и внимательное отношение к себе. Дочка меня любила, да и сейчас любит больше , чем того, кто все эти годы считался ее отцом. Олега она боялась и стеснялась, мне же охотно доверяла свои детские секреты… Постепенно я остыл, обмяк, с головой погрузился в заботы о клубе и даже как то стал забывать о тех событиях , которые произошли когда то в хранилище Парижской национальной библиотеки, ничего не предпринимал для осуществления планов своей мести и даже убедил себя забыть о деньгах в банке. Клуб приносил большую прибыль, я ни в чем не нуждался, даже смог осуществить мечту моих родителей и купил маме с папой хорошенький домик под Парижем… Я мог спокойно оставить деньги Каменкову, он вел бизнес аккуратно и с умом, разорение ему не грозило, а наоборот капиталы только росли, а значит моя дочь становилась все более и более состоятельной барышней… Забрать деньги сейчас означало в том числе не только наказать Олега, но и обидеть свою собственную дочь… Я не хотел, чтобы она меня считала впоследствии мошенником, обобравшим родителей и ее саму, не хотел увидеть в глазах дочки тех огоньков презрения и сомнения, которые вчера так яростно зажглись там в гостиной у тебя в глазах , Эгле!