Наталья ПЕРФИЛОВА
УРОКИ СТРИПТИЗА

Часть 1. Не верь…

   "Привет, Жена, это письмо доставит тебе один здешний парень. Не хотелось бы, чтобы оно попало в руки ментов, и они щупали его своими грязными лапами. Я здесь веду себя о/кей, и возможно меня выпустят очень скоро — уже в конце этого месяца. Сообщи Жорке и скажи ему , чтобы был готов. Он знает, что нужно делать. Как только я сообщу , пусть берет тачку и едет за мной, по дороге прихватит тебя. Привези мою кожаную куртку, ботинки и рубашку подороже, пусть эти свиньи увидят меня не в таком жалком виде, как здесь. И не поскупись на жратву. Ужасно соскучился по нормальной человеческой еде. А лучше сразу же зайдем в ресторан и отметим встречу, как положено. До скорого , малышка!
   Твой Сергей."
 
   Аня дрожащей рукой протянула мне маленький засаленный листочек бумаги. В ее темных бездонных глазах стояли слезы.
   — Он приезжает, Эль… Я совсем скоро увижу своего любимого Сереженьку! — Она улыбнулась, и ее миленькое смуглое личико как будто озарилось мимолетным лучиком ласкового весеннего солнышка. — Вот увидишь, он такой славный! Наша жизнь теперь точно пойдет совсем-совсем по новому…
   — Ань… а ты ему про меня сказала? — Робко спросила я, с опаской покосившись на неожиданное письмо.
   — Конечно! — Торопливо отозвалась Аня и смущенно отвела глаза. — Само собой, я уже давно рассказала Сергею о том, что ты живешь в нашей квартире…
   — И что он сказал? … В смысле, как отреагировал на эту новость?
   — Как отреагировал? — Она на мгновение замялась, а потом широко улыбнулась и ответила. — Обрадовался, конечно! А как же еще!… Да ты не сомневайся, глупенькая, и ничего не бойся. Сережка, знаешь какой! Он добрый и щедрый,… он справедливый! — Аня перечисляла достоинства своего мужа с таким энтузиазмом и преувеличенной убежденностью, что я поневоле начала сомневаться в ее словах. К тому же она как-то подозрительно покраснела и старательно избегала смотреть мне в глаза… а вчера , отправляя одежду в стирку, в кармане ее халата я совершенно случайно наткнулась на мятый затертый на сгибах листок бумаги, который Аня, судя по всему. протаскала там не одну неделю.
   +++
   "Здравствуй, мой дорогой, мой драгоценный, мой единственный! Наверное, и это письмо, как все остальные, будут читать ваши тюремные соглядатаи, но меня это не волнует! Пусть проверяют и перечитывают хоть сто раз, мне скрывать нечего. Тем более что уже совсем скоро ты выйдешь на свободу и навсегда избавишься от них. Скоро-скоро я смогу увидеть тебя, прижаться к твоей груди, гладить твои шелковистые волосы… Хотя наверное сейчас они коротенькие и жесткие , как маленький упрямый ежик. Я прижмусь к этому ежику щекой и стану самой счастливой женщиной на свете! Сереженька, милый! Ты даже не представляешь, как я тебя жду, как соскучилась и сколько горьких слез выплакала темными одинокими ночами. Слава богу, теперь это все почти уже позади. Мы никогда больше не расстанемся, правда? Особенно так на долго.
   И еще одно, Сереж… Ты только не сердись и не бранись, ладно? Я давно хотела тебе сообщить, но все как то не до того было. А теперь ты скоро уже вернешься, и я должна тебя предупредить… В общем, я взяла к себе жить одну девочку. Только не бесись , ладно? Умоляю, тебе совершенно не о чем волноваться. Я уверена, все будет нормально, девушка тебе понравится… Ее Эля зовут, вернее по настоящему то Эгле, но Эля звучит как то привычнее, правда? Ей всего 18, и она круглая сирота. Понимаешь, когда погиб ее отец, платить за квартиру ей стало нечем, и податься было совершенно некуда. У Эли совершенно никого не осталось. Она бы пропала без посторонней помощи, милый, понимаешь? Я не смогла выставить ее на улицу. Отец Владимир каждую субботу в своих проповедях призывает нас к милосердию. Я советовалась с ним по этому вопросу, он сказал, что добрые дела никогда не остаются не замеченными. И он был прав, милый, возможно хотя бы отчасти благодаря моим молитвам тебе будет не так грустно и трудно там, где ты сейчас находишься. Да и мне, Сереженька, одной в пустой холодной квартире, куда я вынуждена была вернуться, после того, как выплатила все выплывшие неожиданно долги, тоже было ужасно скучно и одиноко. Я очень грустила и хандрила, возвращаясь с работы домой и видя наши темные неприветливые окна… А теперь все изменилось, когда я усталая и вымотанная до предела , возвращаюсь вечером домой, Эгле уже ждет меня за накрытым столом, она очень хорошо готовит, милый. К тому же я научила ее всем самым любимым твоим блюдам. А борщ она варит просто божественно. Я уверена, такого ты ни разу в жизни не пробовал! К тому же теперь она полностью обеспечивает себя материально. Я устроила ее к нам в парикмахерскую, пока на пол ставки , правда, зарплата не бог весть что, конечно, но с ее документами и это было не просто. Зато теперь она меня в смысле одежды и питания совершенно не обременяет. Я потихоньку учу ее разным стрижкам и другим секретам парикмахерского мастерства. Если хорошо себя зарекомендует, хозяйка обещала подумать о повышении, и тогда девочка снова сможет оплачивать комнату. Да и у меня дела в этом плане налаживаются. Я тут начала делать одну мазь для лечения кожи , говорят, она хорошо идет у клиенток, по крайней мере заказчики довольны , и готовы покупать «Нежность». Я назвала мой крем, «Нежность». Звучит приятно, правда?
   Целую крепко-крепко.
   Твоя Аня."
 
   Я посмотрела в счастливые глаза подруги и осторожно спросила.
   — Ань… а жить то мы теперь как будем? У тебя ведь квартирка совсем маленькая, и когда твой муж вернется , я никак не смогу… Я буду мешать…
   — Не говори глупостей. — Решительно тряхнув кудрями, перебила меня Анна. — Как ты можешь нам помешать? Ты мне теперь как младшая сестренка, я так к тебе привязалась, просто ужас…
   — Я знаю, Ань. Я тоже тебя люблю, как родную… — Я замялась. — Но ведь комната то и правда, одна. Сергею точно не понравится, если кто то постоянно будет торчать рядом и мешать ему общаться с женой, которую он столько времени не видел…
   — Ты зря так переживаешь. — В глазах Ани снова появилось явное беспокойство. — Сережа очень добрый, он ни за что не станет сердиться на нас… и потом , мы же постараемся что-нибудь придумать… — Она беспомощно захлопала ресницами, но через мгновение ее лицо озарилось улыбкой. — Все просто. Ты забыла, какая у нас с тобой огромная кухня? Ты запросто сможешь спать там…
   — Но там негде…
   — Сейчас негде! — С энтузиазмом начала развивать свою мысль Аня. — Но мы сделаем небольшую перестановку, и все будет просто прекрасно. Смотри… вот этот сервант с парадной посудой в кухне совершенно не нужен. Мы перетащим его в гостиную. Я кстати , давно собиралась это сделать… Тогда освободится вот этот уголок, в него то мы и пристроим твое кресло-кровать. В кухне от этого станет свободнее и значительно уютнее, и ты совершенно не будешь мешать нам с Сережей… — Подруга смущенно улыбнулась и обняла меня за плечи. — Не расстраивайся, Эль. В жизни не бывает безвыходных ситуаций. Иногда, правда бывает тяжеловато… И даже очень, но на смену черному всегда приходит светлое и радостное, поверь мне. Скоро и в твоей жизни все наладится. Ты умная девочка, и способная, ты сможешь пробиться в нашей нелегкой жизни. — Я с благодарностью прижалась к Анне, на глаза навернулись слезы. С появлением в моей жизни этой маленькой, но очень мужественной и безгранично доброй женщины, я, и правда, начала думать, что не все впереди так уж печально и безрадостно, как показалось мне вначале. Когда умер отец, и те ужасные люди с его работы, стали угрожать и делать всяческие гнусные намеки и предложения, я растерялась, потом испугалась… на смену страху пришло отчаяние. Когда на пороге квартиры, оплаченной еще отцом на три месяца вперед, появилась хозяйка и сообщила, что пора вносить следующий платеж или собирать, вещи я почувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. То ли от нервов, то ли от голода, ставшего в последние два месяца моим постоянным и практически единственным спутником, я потеряла равновесие и буквально как куль с мукой обрушилась на пол прямо у ног маленькой черноволосой женщины.
   Очнулась я уже на диване. Первое, что смогли выловить из окружающей зыбкой реальности мои глаза, был испуганный и встревоженный взгляд Анны.
   — Милочка, что с тобой случилось? Ты помнишь, что потеряла сознание прямо там в прихожей, рядом с открытой дверью на лестничную клетку?
   Я слабо улыбнулась и кивнула головой.
   — Не беспокойтесь, я не больна… — Я побоялась, что хозяйка, заподозрив что то подобное, немедленно выставит меня на улицу. — Меня Эгле Вэнскайтэ зовут, а если по-вашему, то Эля. А Саулюс Вэнсус, который вам за квартиру платил — мой папа. Вы не думайте, со мной все нормально…Я просто устала, ночью плохо спала. Сейчас я встану…
   — О чем ты говоришь, девочка! — Всполошилась Нюся. — Тебе ни в коем случае нельзя вставать, ты вся бледная, как самое настоящее привидение. Нужно немедленно вызвать врача… А для начала давай ка выпьем крепкого кофе или хорошо заваренного чая с сахаром, он немного поднимет давление и тебе сразу же станет лучше… — Она скинула плащ и торопливо направилась на кухню. Буквально через пару минут она снова появилась в дверях. Лицо ее выражало растерянность. — Скажи, а где у тебя сахар…. Или хотя бы заварка…
   — Все кончилось… — Тихо отозвалась я и отвернулась к стене. Мне было стыдно за покатившиеся по щекам крупные слезы. Выглядело это так, будто я что то выпрашиваю у этой маленькой женщины, которой и так уже задолжала за квартиру, не оплаченную в течении почти двух недель. — Я сегодня еще не успела сходить в магазин…
   — Но там же ничего нет! — Изумленно перебила меня Анна. — Ни хлеба, ни круп… даже холодильник разморожен, и, похоже, уже довольно давно. Не удивительно, что при такой диете ты при первом же дуновении ветра в обморок грохаешься. Тебе, похоже, не доктор нужен, а тарелка супа да бутерброд с маслом, желательно потолще. Где твой безответственный отец, девочка? Он что тебя совсем не кормит? — В голосе хозяйки появились крайне возмущенные нотки.
   — Он умер. — Я больше не могла сдерживать слез и позорно разрыдалась, уткнувшись в подушку лицом.
   — Но… Но как же… — Растерялась женщина. — Он совсем недавно приезжал ко мне, привозил деньги за три месяца, извинился, что просрочил платеж…
   — Ему долго зарплату не выплачивали, а как только дали, он сразу и побежал долги раздавать. — Вытирая глаза, сказала я. — Почти все деньги роздал, совсем немного оставил… А через три дня погиб…
   — Как это случилось? — Анна опустилась рядом со мной на диван и погладила по волосам.
   — Несчастный случай. С крыши упал, когда какой то провод тянул с чердака… Мне сказали, что он сам виноват был, не пристегнулся… Ну и у фирмы теперь полно проблем из-за папы…
   — Я так понимаю, они ничем тебе не помогли? — Сочувственно вздохнула женщина. — Хоть денег на похороны выделили?
   Я отрицательно покачала головой.
   — Нет. И зарплату не дали, которую так и не доплатили, даже в суд грозились подать, мол неприятности у них из-за папы теперь и все такое… хорошо я не успела потратить все , что папа принес, так что смогла его похоронить довольно прилично… И гроб нормальный был, и крест… Дядя Гриша, дворник наш даже поминки устроил небольшие… Но это он сам уже, у меня бы не хватило больше… Мы и на девять дней с ним посидели, и на сорок он приходил… Хороший человек, дядя Гриша. Он здорово мне помог с похоронами. И мужчин каких то на вынос за бесплатно пригласил, и могилу они же выкопали всего за бутылку водки… Жалко только пьет он по черному, как уходит в запой, так обо всем на свете забывает…
   — Бедняжка… — Прошептала женщина. — И как же ты живешь все эти месяцы? Кушаешь на что?
   — Так я ведь не особенно много ем… — Я виновато посмотрела на Анну и вздохнула. — Вы не волнуйтесь, я из квартиры ничего не продавала, вы проверьте, честное слово все на месте…
   — Да что там продавать то… — Вздохнула Анна. — Так что же ты все таки ешь?
   — Ну, сначала на запасах держалась, папа всегда помногу всяких там круп , макарон покупал, чтобы не бегать постоянно с авоськами, да и дешевле оптом… Потом дядя Гриша иной раз приносит кое какую еду, когда не пьет по черному… Подрабатываю еще иногда, ну там лестницу мыла за уборщицу, когда она на неделю к родственникам на свадьбу уезжала, за детишками во дворе присматриваю … но это редко, как то не слишком мне доверяют жители местные. Почему то они решили, что мы с отцом какие то не такие как они, а уж когда папа умер и вовсе стали меня сторониться… Я даже слышала как меня пару раз бродяжкой кто то назвал…
   — Да не похожа ты на бродяжку. — Успокоила меня Анна и погладила по голове. — Обычная девочка , симпатичная… красивая даже. Тебе лет то сколько? Ты в школу по возрасту должна бы ходить насколько я понимаю…
   — Я девятый класс заканчиваю… Экзамены у нас сейчас, один всего остался, думаю, осилю и его. Я не отличница, конечно, но в целом не плохо училась. А вообще мне уже почти шестнадцать, я просто немного позднее учиться начала, чем остальные. Папе пришлось срочно переехать, ему работу хорошую и длительную предложили, вот он и сорвался, а я потеряла тогда год, пока удалось устроиться в новую школу…
   — Если тебе шестнадцать, то у тебя паспорт уже есть, да? — Осторожно спросила женщина. — Что после экзаменов то делать планируешь?
   — Паспорт у меня есть… — Я снова почувствовала себя не слишком уютно. — Мне его еще в Литве дали. У нас ведь паспорта с самого рождения выдают, только он просрочен… Папа как то упустил, что нужно его менять, потом заявление в посольство написал, там сказали, что просрочка большая, нужно штраф платить, тысячи три, кажется, и еще кучу всяких справок собирать из разных российских учреждений, о том, что мы за это время не получили какого-нибудь другого, к примеру российского гражданства, и еще других всяких кучу. А это сложно и долго. Заниматься этим папе некогда было, он все и откладывал на потом. Да и ехать в посольство нужно было лично, они здесь в России только в Москве и в Петербурге есть, а это далеко. Штраф то все равно одинаковый, сколько не просрочь, ну в разумных пределах, конечно, вот он и не торопился особо. Но он все же начал заниматься этим вопросом. Мы уже решили, что как только он закончит этот последний объект, ему выплатят остаток денег, даже премию еще приличную обещали, так сразу поедем в Литву, в гости к бабушке. Там все и оформим, как положено, заодно. Но с выплатами все тянули, и строительство медленно двигалось, то одно не привезут, то другое, хозяин кричал постоянно на всех, как будто это строители виноваты, что материалов нет. Грозил премию урезать, а то и вовсе лишить за простои… а теперь вот… — На мои глаза навернулись предательские слезы. — Я ведь совсем не законно на территории России сейчас нахожусь, и уехать тоже не могу. Не на что, да и не к кому… Я ведь в Литве тоже больше, чем на детский дом рассчитывать не могу, да и то если повезет… Даже старенькая бабушка умерла полгода назад, так и не дождалась нас. А мы даже и не знали, папе только почти перед самой смертью сообщили, что ее не стало… Он так расстроился, что не смог на похороны собственной матери попасть. А я так и вовсе бабушку не помню, маленькая была…
   — А что интересно участковый обо всем этом думает? — Поджав губы, поинтересовалась Анна. — Или он не в курсе, в каком бедственном положении ты оказалась после смерти отца?
   — Он приходил… Заварку приносил, пирожные… — Я вздохнула. — Павел Сергеевич хороший человек, грех жаловаться. Мы долго с ним говорили… Мне кажется, он искренне желает мне добра. Узнав, что у нас с папой квартира на целых три месяца оплачена и продуктов запас есть… я еще его немножко обманула, сказала что и деньги у меня припрятаны… Дядя Гриша тоже обещал за мной присматривать… В общем он разрешил мне остаться пока здесь, школу закончить, не стал в разные там инстанции сообщать…
   — Но он же обязан был…
   — Вот я и говорю, хороший он человек, рискует из-за меня… А если бы меня отсюда забрали, то наверное бы начали документы на высылку оформлять, мы ведь в страну въехали после шестого февраля девяносто второго года, а в это время проживали на территории Литвы, это значит, что по всем юридическим нормам и законам о гражданстве, я по прежнему являюсь гражданкой Латвии… И в школу бы свою я ходить не смогла… А так у меня хоть аттестат нормальный будет… А на днях мне шестнадцать исполнится, я уже смогу и работать полноценно, вот только документы… Павел Сергеевич обещал узнать, что сделать можно в моем случае, но ему сказали сложно это и затянули мы с папой все, просрочили что только можно… Теперь уж, говорит, лучше подождать мне, пока постарше стану, и подать заявление на Российское гражданство, а сейчас со мной никто даже валандаться не станет, сразу в Литву отправят, в России и своих сирот беспризорных хватает…
   — Ясно. — Решительно сказала Анна. — Мы с тобой сейчас так поступим, я в магазин сбегаю, куплю кое что, сварим с тобой супчик легкий, картошки с курицей потушим, а потом в спокойной и сытой обстановке обсудим, как нам с тобой жить дальше… Я ведь тоже к тебе сюда не просто так пришла… Я, честно говоря, очень рассчитывала на те деньги, которые твой отец должен был бы мне заплатить за следующие три месяца проживания… Меня с работы уволили, квартиру мужа то и гляди за какие то его долги заберут… Очень может статься, что и мне тоже в самом ближайшем времени будет не где жить … и не на что…
   — Вы не беспокойтесь, пожалуйста… — Покраснев, засуетилась я, — если нужно, я очень быстро освобожу вашу квартиру… я пока к дяде Грише спущусь, а как экзамен сдам, придумаю что-нибудь…
   — Ой! Ну что ты такое говоришь! — Испуганно замахала тоненькими ручками женщина. — Разве я позволю себе выгнать на улицу такого больного и беспомощного ребенка, как ты… Не нужно глупостей. У меня не на столько бедственное положение, как ты могла подумать. Я то, в отличии от тебя, работу всегда найду, с квартирой конечно сложнее, но тоже не смертельно, в конце концов я всегда могу вернуться сюда, на свою собственную жилплощадь, не выгонишь , надеюсь, хозяйку законную? — Анна тепло улыбнулась и потрепала меня по бледной щеке. — Короче, я вполне справлюсь со своими временными затруднениями. Ты сейчас лежи спокойно, я за курицей сбегаю и вернусь…
* * *
   Так мы с Аней стали жить вместе. Я привязалась к ней больше чем к родной сестре и даже иногда про себя называла любимой мамочкой. Маленькая, но очень мужественная женщина, Анна смогла добиться того, что никто во дворе больше не смел называть меня цыганкой, подкидышем, драной кошкой и всеми теми обидными прозвищами, которые за последние месяцы приклеились ко мне, казалось, намертво. Она договорилась с участковым, инспекторами из соцзащиты, чтобы они оставили меня в покое и не дергали понапрасну. Когда проблемы с моим незаконным проживанием все таки возникали, она что то кому то обещала, платила штрафы… Но в целом люди к моему положению относились с пониманием, с участковым мы даже можно сказать дружили, соседи тоже вроде не держали на нас с Аней зла. Постепенно я переросла ее почти на целую голову, но все равно Аня всегда оставалась для меня непререкаемым авторитетом во всем. Почти три года у нас все шло прекрасно, мы отлично ладили друг с другом, нам нравилась одна и та же еда, мы восхищались одними и теми же актерами, вместе плакали над фильмами и сериалами, грызли по вечерам семечки, смеялись, болтали обо всем на свете…
   И вот теперь все это может измениться…. Да что там измениться, сломаться и разрушиться до основания… Я всегда подсознательно боялась того дня, когда у совсем не знакомого, а потому непонятного и страшного мне Сергея, мужа Ани, закончится срок, и он вернется домой… Последнее время я со все большей тоской поглядывала на календарь и ждала этого рокового для меня дня. И вот он , кажется, настал…
   — Не переживай, и выброси из головы все те глупости, которые ты себе напридумывала! — Словно угадав мои мысли, преувеличенно жизнерадостно сказала Анна. — Сережа добрый , веселый и очень отзывчивый человек. Немного взбалмошный, безответственный, но хороший, правда! Вот увидишь, с его возвращением наша жизнь станет только лучше… — Потом помолчала и уже тише добавила. — Не вешай нос, глупышка, я тебя в обиду не дам. У Сергея много полезных знакомств, он сможет что-нибудь придумать с твоими документами…
   — Конечно, Ань…. Конечно. — Я чмокнула подругу в щеку и обняла за плечи. — Ты не думай, что я не радуюсь, не такая уж я и эгоистка. Я же знаю, с каким нетерпением ты дожидалась возвращения мужа… Да и я ведь уже не та испуганная лопоухая девчонка, которую ты приютила и накормила три года назад. Посмотри на меня, я ведь уже самая настоящая женщина. Мне уже восемнадцать и в крайнем случае сама могу начать устраивать свою судьбу.
   — Молчи уж, женщина! — Рассмеялась Анна. — Уж позволь пока мне еще немного о тебе позаботиться. Ладно? Не лишай меня радости и счастья материнства. Сегодня я кстати с юристом как раз встречаюсь, он обещал проконсультировать меня насчет того, как тебе в возможно более короткие сроки гражданство Российское оформить можно. Не век же тебе жить без нормальных человеческих документов. Насколько я понимаю, с Литвой тебя ничего особенно не связывает… Ну все пока, я побежала, буду поздно. Ужин на твоей совести. — Она с улыбкой выпорхнула за дверь.
   Слова Нюси меня ни сколечко не успокоили, если быть откровенной. Не то чтобы я не верила ее рассказам о муже… Скорее всего Анюта была искренна со мной. Она любила своего обожаемого Сережу и возможно не замечала многого из того, что прекрасно видели другие… По крайней мере во дворе практически ни один человек не отзывался о Сергее Петровиче Ковалеве, как о светлом и хоть каплю положительном персонаже… Намекали, что пока его не арестовали за грабеж он нередко колошматил Нюсю, да так, что бедняжке приходилось спасаться бегством и какое то время прятаться у сердобольных соседей. Он много пил, дебоширил частенько и совсем не любил работать… Тунеядец, алкаш, изверг и проходимец — такие слова об Анином муже мне чаще всего приходилось слушать за порогом ее квартиры… Поэтому возвращения Сергея я ждала со страхом и невыразимой тоской, хоть и старалась немного успокоить себя тем, что люди далеко не всегда справедливы и честны, вот и меня многие долго считали чуть ли не воровкой и преступницей, а я ведь совсем ничего плохого им не сделала, просто обстоятельства так сложились… А Анин муж и вовсе попал за решетку, такое клеймо на всю жизнь может испортить мнение окружающих о человеке…
* * *
   — Да ты самая настоящая красотка! — Небрежно бросил Сергей, — Только пользоваться этим похоже еще совсем не научилась.
   Я потупилась: неизвестно и не понятно , одобрение это или осуждение? Во всяком случае , разглядеть это в темных пронзительных глазах Аниного мужа было невозможно.
   Да, знакомство наконец состоялось. Это произошло в первый же полдень освобождения Сергея. И не где-нибудь , а в шикарнейшем ресторане отеля «West» , куда захотел поехать Ковалев и куда всех нас привез на своей машине Георгий, или Жорж, как называли его Аня с мужем, самый первый и верный друг Сергея Ковалева. Нюся всю дорогу отчаянно волновалась:
   — Ну послушай, Сереж, ну давайте выберем что-нибудь поскромнее… У нас наверное даже денег не хватит, чтобы расплатиться по счету. Ведь это же, ты просто не знаешь, теперь стал чуть ли не самый дорогой ресторан города. Смотри, какие здесь сидят господа и дамы, как шикарно оформлен зал. Смотри-смотри какие чудные официанты! Самые настоящие ковбои — совсем как в том вестерне, который мы с Элей смотрела неделю назад.
   Официанты и в самом деле были одеты ковбоями — в кожаных брюках с широкими поясами , на которых болтались кобуры пистолетов, в замшевых безрукавках поверх цветных рубах. По стенам висели в живописном беспорядке лассо, рога животных, седла и уздечки.
   Один из ковбоев окинул нашу компанию таким оценивающим и хмурым взглядом, что мне стало не по себе. Один только Сергей чувствовал себя вполне непринужденно. Он потрепал Нюсю по худенькой шейке:
   — Не трусь, малышка. Теперь я с тобой и тебе обеспечена королевская жизнь. Никаких забот, одни радости. У нас сегодня есть, чем заплатить. А значит, нам станут прислуживать не хуже, чем этим твоим расфуфыренным типам.
   Он повернулся к Жоржу, крепенькому коротышке неопределенного возраста.
   — Надеюсь, ты Жорик , раздобыл к нашей встрече достаточно монет? Не оставишь же ты своего лучшего друга без праздничного обеда?
   Георгий сделал широкий жест:
   — Все, что тебе угодно, Серж! Сегодня твой день, гуляй, бабки есть… А завтра, ….завтра , что подкинет господь бог.
   И он расхохотался, откинувшись на спинку стула.
   — Ну и отлично.
   Сергей направился к уютному столу в глубине мягко освещенного зала, «ковбой» тотчас подскочил и отодвинул для нас обитые светлой кожей стулья. В то время, как мы рассаживались, Сергей уже погрузился в изучение меню.
   — Черт возьми, покуда мы там хлебали тюремную баланду , вы здесь на воле не дурно питались, — объявил он довольно громко. Нюся испуганно глянула на «Ковбоя» , но он даже бровью не повел. — До чего же мне опротивела тамошняя жратва! — Сергей похоже, специально , с какой то даже гордостью упирал на свое совсем недавнее и на мой взгляд вовсе не завидное прошлое. — Ну уж сегодня я попирую, дорогуши мои! У них тут в меню разные штучки из американского среднего запада, но я предпочитаю французскую кухню, а на закуску русскую икру и тушеную индейку. А потом — омар в яичном соусе, петух в красном вине, мороженое…