Пипчук Василий. Записки разведчика

   Мы помалкивали, до боли в глазах всматривались в оборону врага.
   – Нашел! – доложил сибиряк Иван Супрунов. – «Колючка» протянута низко, на уровне бруствера, на фоне рыжеватого отвала траншеи.
   – Ваше решение? – тут же спросил сержант.
   – Продолжать изучать оборону немцев, их повадки.
   – Почему? Ведь все ясно… как будто.
   – Ну так что? А разве враг дурак? Может быть, он еще что-нибудь придумает – вон как укрепляет оборону.
   Учеба продолжалась не только днем, но и ночью. Успехи, достигнутые в ходе этой нелегкой, но увлекательной выучки, немедленно ставились на службу делу.
   После занятий на переднем крае наши разведчики сделали вылазку в «нейтралку». Лежа в большой воронке, еще не отдышавшись после перебежек под прочесывающим огнем, Юсупов остался верен себе. Раз он очутился на новом месте, он обязан был его разведать. Да, таков закон разведчика – всегда, везде, во всех случаях смотреть, замечать, сопоставлять и таким путем добывать информацию – разведданные.
   Сориентировавшись, Юсупов включил карманный фонарик и осмотрел дно и склоны воронки. Признаться, мне стало не по себе-на середине «ничейной» полосы, ночью, командир зажигает фонарь. Ведь заметят!
   И только через несколько секунд я понял, что Юсупов сориентировался правильно – ведь мало того, что воронка была глубокой, она еще и окружена, как высоким бруствером, вывороченной землей. А рефлектор юсуповского фонарика имел козырек, и, значит, свет не распространялся вверх: заметить его противник не мог. Все оказалось правильным.
   Свет фонарика осветил четкий отпечаток чьих-то следов. На душе сразу стало муторно – кто-то побывал здесь до нас. Но кто?
   – Ну-ка, – обратился Юсупов к тому же Сирене-ву. – Что ты скажешь?
   Разведчик посмотрел на сержанта с недоумением и пожал плечами. Что сказать? Что следы наших сапог? Или, наоборот, врага? Но ведь днем мы были на переднем крае и к воронке никто не ползал, ни наши, ни враги.
   Нет, не только Сиренев, но и все остальные ничего определенного сказать не могли. А Юсупов направил луч фонарика на след и настойчиво требовал ответа:
   – Да ты посмотри. Это же прямо фотография. Читай ее.
   Сиренев жался и не мог ничего сказать. А Юсупов добивался своего: новичок должен стать настоящим разведчиком. Он должен уметь видеть и думать. И командир предложил:
   – Наступи рядом.
   Разведчик вжал свой сапог рядом со следом.
   – Ну, а теперь смотри, есть разница или нет? – спросил он.
   Некоторое время Сиренев молча рассматривал отпечаток своего сапога. Наконец обрадовался и шепнул:
   – Есть!
   – Нет, ты уж докладывай: в чем разница? – настойчиво требовал сержант.
   – Фасонистей моего… поуже.
   – Эх, разведчик, разведчик, у тебя все еще нет наблюдательности. Разве здесь дело в том, что тот сапог фасонистый, поуже твоего? Смотри, это же самый настоящий немецкий след. На подошве – гвозди. Это-то видишь? На нашей обуви гвозди встречаются редко. Но главное даже не в этом. Главное вот в чем. – Юсупов ткнул пальцем в углубление каблука, а затем в отпечаток подметки. – Видишь, насколько глубже вдавился каблук;
   Это потому, что каблук у немцев высокий, а мы таких не носим…
   Юсупов неожиданно замолк и задумался. Мы считали, что он разыскивает новые дополнительные приметы немецкого следа. А он погасил фонарик и неожиданно для всех сказал:
   – Здесь хорошо устроить засаду.
   Наверное, о своих соображениях Владимир Юсупов доложил командиру роты и тот нашел их стоящими, потому что в следующую ночь мы, проутюжив метров сто пятьдесят «нейтралки», парами рассредоточились с трех сторон воронки и затаились.
   Догадка Юсупова о том, что в воронке бывают фашисты, подтвердилась. Один из гитлеровцев выполз на нейтральную полосу и скрылся в снарядной воронке. Ровно через пять Минут оттуда взлетела ракета: еще через пять минут раздался слабый выстрел и опять взлетела ракета, освещая наш передний край. А мы лежали, ждали и наблюдали: выяснилось, что немец-ракетчик делал пятнадцатиминутный перерыв на ужин – ровно в десять часов вечера.
   Теперь был уточнен план засады и отобраны ее участники. Командир нашей роты выделил в засаду ребят из обоих взводов, в том числи – обоих командиров, и на следующую ночь мы снова выползли на нейтральную полосу.
   Ракетчик, как всякий немец, был точен. В темноте он скрылся в воронке. (Мы так и не поняли, почему немец не заметил, что в воронке побывали чужие. Ведь хотя мы и уничтожили свои следы, но внимательный наблюдатель все-таки должен был насторожиться А немец был точен, но, видно, ненаблюдателен.) Ровно через пять минут взлетела первая ракета. Мы начали окружать воронку.
   Ко времени ужина разведчики подползли еще ближе к воронке. Делать захват вызвались Близниченко и Супрунов. Двое других, с Юсуповым во главе, обеспечивали операцию. Как только последние искры ракеты, пущенной гитлеровцем перед ужином, поглотились темнотой, в воронку свалились два «гостя». Не успел фашист «пригласить» разведчиков к ужину, как уже полз, подгоняемый автоматом, к нашему переднему краю.
   «Ужин» ракетчика затянулся. Через час в стане гитлеровцев начался переполох; ведь ракеты не взлетали. По нашему переднему краю немцы открыли яростный огонь. Но было уже поздно. Ракетчик сидел в штабе дивизии перед майором Боровиковым и давал ему показания.
   Позже наша «дивизионка» в передовой статье «Ломай сопротивление врага!» писала: «Если ты разведчик, будь смел и отважен, как прославленные воины Супрунов, Близниченко, Пипчук! Смотри. в оба, детально изучай систему вражеской обороны, своевременно разгадывай замыслы противника».
   Читать эти слова нам было приятно. Ведь мы-то знали, что за этим стоит многое – и прежде всего настоящая боевая дружба.

ЛИЦОМ К ЛИЦУ

   Дивизия готовилась к наступлению. Предстояли упорные бои. Немцы, как показал взятый нами обер-лейте-нант, начали оттягивать основные силы с переднего края на заранее укрепленные позиции в район Томаровки – крупного опорного пункта обороны противника.
   Новый командир нашей роты разведчиков капитан Неботов и начальник разведки майор Боровиков по карте изучали места предстоящих дальних поисков и наконец приняли решение.
   – Вот сюда выйти всей группе, – сказал майор Боровиков, быстро проводя карандашом вдоль дороги. – Здесь устроить засаду.
   Это всегда очень просто – «выйти сюда». А до этого самого «сюда», до этой точки на карте, несколько линий окопов, заграждений, минных полей. И, конечно, огонь с обеих. сторон, и враг – хитрый, осторожный и умный. Но как ни странно, об этом думаешь как о само собой разумеющемся, как рабочий думает о сопротивлении материала… Ясно, что для изготовления вещи нужно потрудиться, но как? Вот в чем вопрос. Что нужно, чтобы сделать задуманную вещь?