Мой рассказ выбил Амоса из благодушного настроения. Он сказал, что нужно собрать весь Двадцать первый ном (так называется наш филиал Дома жизни). Мы договорились встретиться через двадцать минут на веранде.
   Я быстренько сбегала в душ и стала соображать насчет одежды. По понедельникам я преподавала симпатическую магию. Для этого требовалось соответствующее полотняное одеяние. Но сегодня понедельник совпал с днем моего рождения. Я знаю, что даже в самых строгих фирмах человеку в такой день положен выходной.
   При тех обстоятельствах, в каких мы все завязли по уши, я сомневалась, что Амос, Картер и Баст позволят мне смотаться на денек в Лондон. Однако я решила думать в позитивном ключе. Я надела джинсы, топик на лямках и кожаную куртку. Из обуви – свои любимые армейские ботинки. Неподходящий наряд для магии, но сейчас меня распирало от бунтарского духа.
   Жезл и восковую фигуру (помните мини-Картера?) я запихнула в свою сумку для магических принадлежностей и уже хотела повесить ее на плечо. Потом раздумала. Ну что я, солдат, чтобы повсюду таскать с собой амуницию? Даже на собственный день рождения!
   Потом я сделала глубокий вдох и сконцентрировалась на открытии Дуата. Противно сознаваться, но здесь я – полный профан. И почему способности у нас не поровну? Картеру достать что-то из Дуата – раз плюнуть. Не успеешь глазом моргнуть, а у него уже меч в руках. А вот мне на это требуется минут пять и даже десять, причем с полным вниманием, отчего меня начинает тошнить. Куда проще закинуть сумку на плечо. Но если мы с девчонками куда-нибудь пойдем, к чему лишний груз? И без сумки тоже никак нельзя.
   Наконец воздух вокруг меня задрожал и заискрился. Верный признак открытия Дуата. Я закинула туда сумку. Удобное хранилище, если, конечно, я потом соображу, как ее оттуда достать.
   Оставалось взять с комода вчерашний свиток и отправляться на веранду.
 
   Когда наша орава завтракает, в доме устанавливается странная тишина. Большой зал устроен так, что туда выходят балконы комнат всех четырех верхних этажей. Обычно у нас очень шумно, но я помню пронзительную тишину, когда мы с Картером вернулись сюда в Рождество.
   Большой зал остался почти таким же, как прежде. В середине стоит громадная статуя Тота. На стене – коллекция дядиного оружия и его же джазовых музыкальных инструментов. Перед камином размером с гаражные ворота – ковер из змеиной кожи. И конечно, куча признаков того, что в доме обитают два десятка юных магов. На кофейном столике – впечатляющий набор пультов, айподов, пустых пакетов из-под чипсов и прочей еды. Тут же – глиняные фигурки шабти. На лестнице я чуть не споткнулась о грязные кроссовки Джулиана – только у него такие лапы. А один из наших охламонов – скорее всего, Феликс – магическим образом превратил каминную топку в кусочек Антарктиды со снегом и живым пингвином. Феликс обожает пингвинов.
   По всему дому сновали магические тряпки и швабры, наводя чистоту. Я невольно пригнулась, чтобы не попасться одной из них. Почему-то эти роботы принимают мои волосы за участок грязного пространства.
   [Картер, закрой рот! Обойдусь без твоих комментариев.]
   Как я и ожидала, все собрались на веранде. Там мы кормились, и там же, в бассейне, обитал белый крокодил по имени Филипп Македонский. Сейчас он весело плескался и ловил кусочки бекона, которые бросали ему наши ученики. Утро выдалось холодное и дождливое, но у нас тут был свой микроклимат. Магические жаровни так нагревали воздух, что хотелось прыгнуть в бассейн.
   Я взяла себе шоколадную булочку, налила большую кружку чая и уселась на свободное место. Только сейчас я сообразила, что никто из наших не ел. Все молча смотрели на меня.
   Во главе стола сидели Амос и Баст. Вид у обоих был мрачный. Картер даже не притронулся к своим вафлям, что весьма не похоже на моего братца. Место Жас пустовало (она по-прежнему находилась в лазарете). Слева от меня сидел Уолт, как всегда спокойный и уравновешенный. Но в его сторону я старалась не смотреть.
   Остальные ученики явно пребывали в шоковом состоянии. Эту пеструю компанию мы собрали со всего света. Несколько человек были старше меня и Картера. По возрасту – первый или второй курс университета. Кстати, тоже неплохо, особенно когда нам надо куда-то ехать. Я уже говорила, что наши самостоятельные поездки почему-то вызывают у взрослых подозрение. Не знаю, как они, а мы с Картером не сразу привыкли учить тех, кто старше нас. Остальным ребятам было от десяти до пятнадцати. Феликсу – вообще девять. Джулиан приехал из Бостона, Элисса из Каролины (вот только постоянно забываю, из Южной или Северной), Шон – из Дублина, а Клео – из Рио-де-Жанейро (да, я это не придумала!). Нас всех связывает кровь фараонов. Все мы – потомки правителей Древнего Египта и имеем врожденные способности к магии. Каждый из нас является сосудом для силы богов.
   Я уже сказала, что вид у всех был весьма мрачный. Лишь Хуфу, как всегда, радовался жизни. По неведомым для нас причинам бабуин ел только ту еду, названия которой оканчивались на «о». Недавно он открыл для себя жевательные конфеты «Джелло». Наверное, Хуфу они казались чем-то вроде пищи богов. Не знаю, почему «о» на конце придавало еде особые свойства. А может, он балдел от желатина? Я еще понимаю, фрукты и орехи в желе. Но наш бабуин наверняка слопал бы букашек и разную мелкую живность, если их залить желатином. В настоящий момент Хуфу сосредоточенно вгрызался в какую-то красную горку и похрюкивал, выковыривая оттуда виноградины.
   Все смотрели на меня, словно ждали объяснений.
   – Доброе утро, – пробормотала я. – Сегодня прекрасный день. Кстати, в нашем камине теперь живет пингвин.
   – Сейди, повтори свой рассказ для всех, – попросил меня Амос.
   Таким тоном взрослые обычно говорят с малышней, когда им нужно узнать от детей что-то важное.
   Я глотнула чая, приводя в порядок мысли. Потом, стараясь никого не напугать, рассказала про свой ночной визит в Зал эпох.
   Мой рассказ был встречен глухим молчанием. Даже Картер не произнес ни слова. Тишина стояла полнейшая, если не считать треска поленьев в жаровнях и плеска воды в бассейне, где резвился крокодил.
   Наконец девятилетний Феликс отважился задать вопрос, который был на уме у всех:
   – Это что же, нам всем теперь конец?
   Амос энергично замахал руками и привстал со стула.
   – Нет! – возразил дядя. – Сейди не собиралась вас пугать. Ребята, я только что вернулся. Даже познакомиться с вами не успел. Но я обещаю: мы сделаем все от нас зависящее, чтобы отвести от вас любую беду. Этот дом окружен несколькими слоями магической защиты. Рядом с вами находится Баст – сильнейшая богиня древности.
   Амос выразительно посмотрел на сильнейшую богиню древности, которая острыми ноготками вскрывала банку кошачьих деликатесов из тунца.
   – И потом, раз семья Кейн позвала вас, мы несем полную ответственность за вашу безопасность. Картер и Сейди – очень сильные маги. Думаю, вы в этом еще убедитесь. Что же касается меня… мне уже доводилось сражаться с Мишелем Дежарденом. Противник мне знаком.
   Если не знать событий минувшего Рождества, от дядиных слов можно было преисполниться оптимизмом. Главное, они успокоили наших учеников.
   – Значит, этот Дежарден все-таки решится на нас напасть? – спросила умная девочка Элисса.
   Амос наморщил лоб.
   – Не исключаю такой возможности, – уклончиво ответил дядя, сделав упор на последнем слове. – Но меня тревожит, с какой легкостью Дежарден согласился на столь глупый шаг. Апофис – вот кто наш настоящий враг, и Дежарден это знает. В подобной ситуации разумно не враждовать, а объединить все силы. И наша помощь ему не помешала бы… если только он не…
   Дядя не договорил, однако чувствовалось: что-то его сильно тревожит. Потом Амос заставил себя улыбнуться и продолжал:
   – В любом случае, если Дежарден решится на нас напасть, он тщательно подготовится. Он знает, что наш дом не так-то легко взять. Однажды семья Кейн уже оставила его с носом. А Дежарден самолюбив и не допустит вторичного позора. Он изучит положение дел, свои возможности и начнет собирать силы. На подготовку у него уйдет несколько дней, которые было бы куда разумнее потратить на противостояние Апофису.
   Уолт поднял указательный палец. У него поразительная способность привлекать всеобщее внимание. (Мне бы такую магию!) Чувствовалось, он хочет что-то сказать. Все повернулись к нему. Даже Хуфу перестал чавкать своими «Джелло».
   – Если Дежарден решит нас атаковать, он сделает это не один, а с группой магов. И его маги гораздо опытнее нас. Скажите, смогут они прорвать все слои магической защиты?
   Амос поглядел на раздвижные стеклянные двери, ведущие с веранды в главный зал. В прошлый раз они тоже находились под магической защитой, но посланные Дежарденом чудовища сумели ее пробить. И результаты были далеко не в нашу пользу.
   – Главное – не допустить, чтобы дело дошло до вторжения сюда, – сказал Амос. – Дежарден знает о наших планах. Знает он и то, что в нашем распоряжении всего пять дней. Точнее, уже четыре. Как явствует из видения Сейди, Дежарден стал жертвой заблуждения. Он почему-то решил, будто мы действуем на стороне сил хаоса. Но если мы одержим победу, это станет впечатляющим аргументом. Дежардену придется отступить.
   Руку подняла Клео.
   – Но мы… ничего не знаем о плане. Четыре дня… на что?
   Дядя кивнул Картеру, чтобы тот рассказал. Спасибо и на этом, поскольку мне план Картера казался… малость безумным.
   Мой братец выпрямил спину. Надо признать: за эти месяцы он достиг заметных успехов. В чем? В том, что теперь все больше становился похож на нормального подростка. После шести лет путешествий с отцом, в отрыве от школы и сверстников, Картер напоминал маленького бизнесмена или университетского профессора. Он носил белые костюмные рубашки, костюмные брюки и тщательно расчесывал волосы. За последнее время Картер научился ходить в джинсах и футболках и полюбил толстовки с капюшоном. Волосы на его голове торчали, как колючки у кактуса, что мне тоже импонировало. Если он не свернет с этого пути, глядишь, сможет понравиться какой-нибудь девчонке.
   [Чего ты пихаешься? Это же комплимент в твой адрес.]
   – Мы собираемся пробудить бога Ра, – объявил Картер.
   Послушать его – так это совсем просто; что-то вроде извлечения еды из холодильника.
   Ученики начали переглядываться. Я без всякой телепатии понимала их вопросы. «Это у него такое чувство юмора?», «Он что, решил пошутить?»
   – Ты говоришь про бога солнца? – спросил Феликс. – Про того, кто был главным над богами?
   Картер кивнул.
   – Вы ведь знаете эту историю? Тысячи лет назад Ра почувствовал, что стареет. Он удалился на небо, оставив вместо себя Осириса. Но Осирис был свергнут Сетом. Потом Гор победил Сета и стал фараоном. А дальше…
   – Нельзя ли услышать сокращенную версию? – не удержавшись, перебила я брата.
   Картер сердито посмотрел на меня.
   – Я это рассказываю не просто так. Ра был первым и самым могущественным богом богов. Мы считаем, что он по-прежнему жив и спит где-то в глубинах Дуата. Если мы сумеем его разбудить…
   – Подожди! – оживился Уолт. – Но раз уже тогда Ра чувствовал себя постаревшим, то сейчас он совсем дряхлый. Какая от него помощь?
   Тот же вопрос задала Картеру и я, когда он впервые поделился своей идеей. Менее всего мы нуждались в помощи всемогущего бога, который забыл собственное имя и пускает слюни во сне. И потом, как это бессмертное существо может почувствовать, что стареет? Почему-то никто так и не ответил на мой вопрос.
   Амос и Картер молча посмотрели на Баст. Уж кому, как не ей, это знать? Баст нахмурилась, с сожалением глядя на недоеденный кошачий деликатес.
   – Надо понимать природу Ра. Он – бог солнца, значит, его возраст постоянно меняется. В древние времена он старел вместе с угасающим днем. Ночью Ра отправлялся на своей лодке в Дуат, а утром, на восходе, вновь появлялся юным и полным сил.
   – Но солнце не рождается каждый день, – не вытерпела я. – Нам так кажется из-за вращения Земли.
   – Сейди, – почти мяукнула Баст.
   Ладно. Спасибо еще спину не выгнула, как Маффин, и не зашипела. Мифы и наука одинаково правдивы. Просто это разные точки зрения на реальность, и так далее, и тому подобное. Я уже сто раз слышала эту лекцию и сейчас не жаждала ее повторения.
   Баст махнула рукой в сторону свитка, лежащего рядом с моей чашкой.
   – Когда Ра перестал совершать свои ночные путешествия, круг оказался разорванным. Ра погрузился в вечные сумерки. По крайней мере, мы так думаем. Уделом бога солнца стал вечный сон. Но если мы сумеем разыскать его в Дуате… Что очень сомнительно. Но вдруг нам повезет? Тогда с помощью особой магии мы разбудили бы Ра и вернули в наш мир. «Книга Ра» описывает, как это можно сделать. Жрецы Ра еще очень давно написали эту книгу и хранили ее в тайне. Они намеренно разделили книгу на три части. Соединить их можно только в том случае, если миру будет угрожать конец.
   – Если миру… будет угрожать конец? – переспросила испуганная Клео. – Так что же, Апофис на самом деле собирается проглотить солнце?
   – Мы хотим знать, возможно ли такое развитие событий, – взглянув на меня, сказал Уолт. – Мы помним ваш рассказ о красной пирамиде. У Сета был план уничтожения Северной Америки. Вы говорили, что за всем этим стоял Апофис. Он стремился создать в мире как можно больше хаоса, чтобы выбраться из своего заточения.
   Я вздрогнула, вспомнив громадного призрачного змея в небе над Вашингтоном.
   – Апофис по-прежнему остается серьезной угрозой, – подтвердила я. – Тогда мы сумели остановить змея. Но стены его тюрьмы все тоньше и тоньше. Если он сумеет выбраться оттуда…
   – Сумеет, – заявил Картер. – И выберется через четыре дня, если мы ему не помешаем. Выбравшись, он уничтожит цивилизацию. Все, созданное людьми за последние пять с лишним тысяч лет.
   На сидящих за столом повеяло ледяным холодом.
   Наедине мы с Картером много говорили об этих четырех днях, отпущенных на спасение мира. Я вспомнила то, что рассказывали нам Гор и Изида. Однако все это казалось скорее кошмарной вероятностью, чем кошмарной реальностью. А теперь Картер сказал об освобождении Апофиса как о вполне реальном событии. Вдруг нынешней ночью и он где-то побывал и принес новости еще страшнее моих? Я вопросительно взглянула на брата.
   «Не здесь, – ответили его глаза. – Потом расскажу».
   Баст по-кошачьи царапала стол. Должно быть, и она уже знала о тайне Картера.
   На другом конце стола наш смышленый Феликс загибал пальчики, что-то подсчитывая.
   – А почему четыре дня? – спросил любитель пингвинов. – Это будет двадцать первое марта. День как день. Чего в нем особенного?
   – Это день весеннего равноденствия, – объяснила мальчишке Баст. – Особое время для магии. День становится равным ночи, а значит, силы хаоса и Маата можно легко сдвинуть в ту или иную сторону. Идеальный момент для пробуждения Ра. В общем-то, это наш единственный шанс. День осеннего равноденствия наступит только через полгода. Мы не можем ждать так долго.
   – К нашему несчастью, дни равноденствия идеальны и для Апофиса, – включился в разговор Амос. – В эти дни змею легче всего вырваться из своей тюрьмы и вторгнуться в смертный мир. Можете не сомневаться: его приспешники уже готовят для этого почву. По данным из наших источников среди богов, Апофис одержит победу. Вот почему мы должны успеть раньше и пробудить Ра.
   В дядиных словах не было ничего нового. Я слышала их не раз. Но сейчас, видя бледные лица учеников, растерянные глаза, восприняла эти слова по-другому. Реальнее. И они напугали меня еще больше.
   Настал мой черед говорить.
   – Когда Апофис вырвется на свободу, он попытается уничтожить Маат – порядок Вселенной. Он проглотит Солнце, ввергнет Землю в вечную тьму, и для нас наступят ужасные времена.
   – Теперь, надеюсь, всем понятно, почему нам нужно пробудить Ра? – спросил Амос.
   Он старался говорить как можно спокойнее и увереннее. У него это получилось; даже я почувствовала себя не такой испуганной. Интересно: дядя применил какую-нибудь магию? Или он умел объяснить смысл Армагеддона лучше, чем я?
   – Ра и Апофис всегда были заклятыми врагами, – продолжал Амос. – Ра – властитель порядка, Апофис, напротив, – властитель хаоса. От начала времен две эти силы ведут постоянную битву, намереваясь уничтожить друг друга. Если Апофис вернется в смертный мир, нам обязательно нужен такой союзник, как Ра. Это даст нам шанс.
   – Это еще вопрос, – покачал головой Уолт. – Мало того что нам необходимо разыскать Ра и пробудить его. Нужно к тому же увернуться от магов Дома жизни и не дать им нас уничтожить.
   Амос кивнул.
   – Но если мы сумеем пробудить Ра, это будет грандиозное магическое действо, оставляющее далеко позади все прочие чудеса магов. Дежардену придется крепко подумать. Хотя сейчас мозг верховного чтеца… скажем, затуманен, этот человек далеко не глуп. Он понимает, какую опасность таит освобождение Апофиса. Мы должны убедить Дежардена, что мы – не враги, а союзники и путь богов – единственный способ сокрушить змея. Я предпочитаю вести с Дежарденом словесную войну.
   По правде говоря, я бы с удовольствием съездила этому надменному французу по физиономии и подожгла бы ему бороду. Но дядя был прав.
   Бедняжка Клео позеленела и стала похожей на лягушку. Она приехала сюда из своей Бразилии изучать путь Тота – бога знаний. Мы все видели ее в будущем нашим библиотекарем. Но когда опасности перекочевывали с книжных страниц в реальность… нежный желудок Клео не выдерживал. Я надеялась: если ее начнет выворачивать, она успеет добежать до конца террасы.
   – Свиток, – с трудом выговорила Клео. – Я слышала, что у «Книги Ра» есть еще две части.
   Я взяла в руки свиток. При дневном свете желтый папирус выглядел совсем хрупким и ломким. Казалось, нажми я чуть сильнее, и он рассыплется в пыль. Пальцы мои дрожали. Но свиток не был мертвым. От него исходила магическая сила. Я ощущала ее как электрический ток низкого напряжения, покалывающий пальцы. Меня неодолимо тянуло развернуть папирус.
   Увидев это, Картер напрягся.
   – Сейди, – тихо произнес Амос.
   Уверена: они боялись, что Бруклин снова запылает белым огнем. Но ничего страшного или сверхъестественного не случилось. Я развернула свиток и разочарованно вздохнула. Внутри были не иероглифы, не картинки, а странные каракули. Не берусь гадать, к какому языку они принадлежали. Нижний край папируса заканчивался неровными зубцами, будто другую часть отрывали наспех.
   – Насколько я понимаю, нужно соединить все три части, чтобы проявился смысл.
   Картер с восхищением поглядел на меня. Но я действительно кое-что знаю, хотя никогда не понимаю откуда. В прошлый раз я сумела прочитать заклинание, лишавшее Сета силы. И тоже удивилась, что мне знаком смысл иероглифов.
   – Агх! – провозгласил Хуфу, отрываясь от своих «Джелло».
   Бабуин выложил на стол три замусоленные виноградины.
   – Совершенно верно, – сказала Баст. – Как говорит Хуфу, три части книги символизируют три ипостаси Ра: утро, полдень и вечер. Этот свиток содержит заклинание Хнума. Теперь нужно найти две другие части.
   Уж не знаю, как бабуину удалось впихнуть несколько фраз в одно «агх!». Жаль, что у меня в школе не преподавали сородичи Хуфу. Тогда весь курс средней школы я бы прошла за неделю.
   – Итак, остаются еще две виноградины… то есть два свитка, – сказала я. – И найти их будет нелегко. Во всяком случае, так я поняла из подслушанного разговора.
   Амос кивнул.
   – Первая часть пропала еще в незапамятные времена. Средняя часть находится во владении Дома жизни. Ее часто перевозили с места на место и всегда держали под строжайшей охраной. Судя по тому, что ты видела ночью, нынче эта часть находится в руках Владимира Меншикова.
   – Того «мороженщика»? А кто он такой?
   Амос что-то начертил на столе. Наверное, охранительный иероглиф.
   – Среди самых сильных магов мира он занимает третье место. Один из ярых сторонников Дежардена. Он управляет Восемнадцатым номом, находящимся в России.
   Баст зашипела. Маффин тоже умела шипеть, когда ей что-то не нравилось.
   – Его прозвали Курильщик. И вообще у него дурная репутация.
   Я вспомнила изуродованные глаза «мороженщика» и его сиплый голос.
   – А что у него с лицом?
   Баст уже собиралась ответить, но дядя ее опередил.
   – Достаточно помнить, что Влад весьма опасен, – предостерег он богиню кошек. – И его главный, так сказать, талант – устранение «диких» магов.
   – Значит, он – наемный убийца? – взвилась я. – Великолепно! А Дежарден позволил ему охотиться на нас с Картером, если мы покинем Бруклин.
   – А вам придется покинуть Бруклин, раз вы хотите найти остальные части книги, – вздохнула Баст. – У вас осталось всего четыре дня.
   – Понятное дело, – сказала я. – Конечно придется. Но ты ведь тоже отправишься с нами?
   Баст уткнулась в тарелку с кошачьим деликатесом из тунца.
   – Сейди… – Она выглядела огорченной. – Мы тут с Картером поговорили… Кому-то нужно проверить состояние тюрьмы Апофиса. Мы должны знать, что там происходит, насколько он близок к освобождению и можно ли его как-то остановить. Все это необходимо видеть собственными глазами.
   Я не верила своим ушам.
   – Неужели ты хочешь туда вернуться? После того как мои родители тебя освободили? После маминой…
   Только еще не хватало зареветь.
   – Ты не бойся. Я только подойду к его тюрьме снаружи, – успокоила меня Баст. – Я умею подкрадываться незаметно. И потом, только я могу разыскать место заточения Апофиса. Для людей это смертельно опасно. Я… я должна.
   У нее дрогнул голос. Однажды Баст сказала мне, что кошки не отличаются смелостью. Но как тогда назвать добровольное возвращение в тюрьму, где она провела не одну тысячу лет?
   – Вас я беззащитными не оставлю, – пообещала Баст. – У меня есть… друг. К завтрашнему утру он прибудет сюда из Дуата. Я попросила его охранять вас.
   – Друг? – переспросила я.
   – Ну, что-то в этом роде, – заерзала на стуле богиня кошек.
   Не скажу, чтобы эта новость меня обрадовала.
   Я посмотрела на свой наряд, и во рту стало кисло. Нам с Картером предстояло серьезнейшее дело. Скорее всего, живыми мы не вернемся. Еще одна ответственность, навалившаяся на мои плечи. Еще одно бессмысленное требование пожертвовать собой ради всеобщего блага. С днем рождения, Сейди.
   Хуфу смачно рыгнул и отодвинул пустую тарелку. Потом оскалил свои перепачканные «Джелло» зубы. Наверное, это означало: «Ну вот, наконец-то я сыт. Хорошо позавтракал!»
   – Пойду собираться, – сказал Картер. – Через час можем выходить.
   – Нет! – вырвалось у меня.
   Не знаю, кто из нас больше удивился: я сама или мой братец.
   – Почему нет? – спросил ошарашенный Картер.
   – Потому что сегодня у меня день рождения, – выпалила я, словно глупая и капризная семилетняя девчонка.
   Однако в том момент мне было все равно.
   Наши ученики смущенно переглядывались. Несколько человек поздравили меня и произнесли традиционные пожелания. Хуфу протянул мне пустую тарелку со следами «Джелло». Надо понимать, в качестве подарка. Феликс без всякого воодушевления затянул «С днем рожденья тебя», но его никто не поддержал, и мальчишка умолк.
   – Друг Баст появится только завтра, – продолжила я гнуть свою линию. – Амос говорил, что Дежарден без тщательной подготовки сюда не сунется. Я уже столько времени собиралась съездить в этот чертов Лондон. Даже если через четыре дня наступит конец света, могу я хоть день рождения провести в свое удовольствие?
   Наши ученики молча смотрели на меня. Я вела себя, как эгоистка? Ну и пусть! Безответственно? Может быть. Думаю, в ваших головах уже вертится вопрос: зачем мне понадобилось проявлять ослиное упрямство?
   Быть может, вам не понравится мой ответ, но я не люблю, когда меня контролируют. Картер и так постоянно диктует мне, что и как мы будем делать. Но обычно он не управляет каждым моим шагом. Похоже, пока я мылась и собиралась, Картер, Амос и Баст все между собой обговорили и выработали стратегию. Приняли решение за моей спиной и даже не подумали поинтересоваться моим мнением. Ну и денек! Баст собралась в тартарары Дуата, откуда вполне может не вернуться. Нам с Картером нужно отправляться на поиски второй части свитка, и впереди маячит перспектива снова превратиться в живой факел… если не в головешку.
   Нет уж, увольте. Не надо меня ни в чем убеждать. Коли мне суждено умереть, пусть смерть подождет до завтрашнего утра.
   Я искоса посмотрела на Картера. Как и ожидала, он был удивлен и раздражен одновременно. Обычно мы стараемся не цапаться при учениках. Но сейчас чувствовалось: у него лопается терпение. Картер всегда упрекал меня в безрассудстве. И наверняка он злился за вчерашний вечер. И за то, что я схватила свиток, и за все остальное. В общем-то, Жас тоже пострадала по моей вине. Не удивлюсь, если Картер вспоминал блаженные времена, когда видел свою взбалмошную сестру всего два раза в год.
   Я приготовилась к поединку в несколько раундов. Но помешал Амос.
   – Сейди, появляться в Лондоне опасно, – начал он и тут же поднял руку, чтобы пресечь мои возражения. – Но раз тебе так хочется туда отправиться…
   Здесь мой дядя сделал драматическую паузу, будто ему не нравилось то, что он должен мне сказать.