Мелани медленно подняла голову и кивнула.
   – Хорошо, – согласилась она, голос ее звучал глухо, – я поеду с тобой. Но могу сказать только одно: это была полностью твоя идея. Я лишь подчиняюсь. И потом не говори, что я тебя не предупреждала. Я сделаю все, как ты хочешь.
   – Вот и отлично.
   На какое-то мгновение на лице грека проступила почти дикая радость победы, но он тут же взял себя в руки.

2

   Они вылетели во второй половине дня. Мелани еще не приходилось летать первым классом, и она не могла не наслаждаться полетом. Все ее мысли были связаны с мужчиной, который сидел в соседнем кресле, прикрыв глаза. Что же я наделала? Этот вопрос не давал ей покоя. О чем я только думала? Где была моя голова?
   – Не стоит постоянно хмуриться, Мелани, так ты заработаешь себе морщины. – От звука его голоса она вздрогнула.
   – Я думала, ты спишь.
   – Нет. Пытался, но у меня ничего не получается. А вот тебе следовало бы. У тебя синие круги под глазами.
   – Тебе что, доставляет удовольствие критиковать мою внешность? – прошипела Мелани. Ее обидело его замечание. – Извини, если не оправдала твоих надежд.
   Александр хрипло рассмеялся, и Мелани в который раз отметила, что стоит ему улыбнуться, как черты его лица смягчаются, пропадает жестокость и властность, оно становится приятным. Пожалуй, даже чересчур.
   – Здесь ты попала в яблочко. Я представлял тебя немного другой, ты не вписываешься в тот образ, что я себе нарисовал.
   – Видимо, ты плохой художник, – с вызовом бросила Мелани и заметила, как он дернулся. – Очень сожалею, что я постоянно разочаровываю тебя, но с этим ничего не поделаешь, – разозлилась Мелани. – Ты, наверное, ожидал, что я попытаюсь очаровать и тебя?
   От его веселости не осталось и следа.
   Так-то лучше, самодовольно подумала Мелани. От грубого и насмешливого Александра Илиадиаса она находила силы отбиваться, но к новому Александру, который улыбается и шутит, была еще не готова. Он, сам того не подозревая, задел тайные уголки ее израненной души.
   – А что, могла бы? – ледяным голосом поинтересовался Александр. – Я не стану сильно сопротивляться. Если Димитриос застанет нас с тобой в постели, то сразу поймет, что ты за штучка.
   Она больше не могла находиться рядом с Александром. Хватит! Мелани резко поднялась и направилась в дамскую комнату. В ушах ее звенел ехидный смех, которым он ее проводил.
   Стоя перед зеркалом и поправляя платиновые волосы, Мелани кусала губы. С чего она решила, что в состоянии противостоять хищному леопарду? Против него она маленький испуганный зверек, впервые попавший в опасные джунгли. У нее нет ни малейшего шанса на победу. Но и отдать Стефани на растерзание хищнику, она тоже не может. Мелани закрыла глаза и вспомнила историю десятилетней давности...
   В тот день они возвращались из школы, сбежав с последних двух уроков. Стефани на днях исполнилось девять лет, и она слыла настоящим сорванцом. Младшей сестричке никогда не сиделось на одном месте, она постоянно что-то придумывала. Девочка утянула Мелани из школы под предлогом, что нашла гнездо птицы, которую еще никогда не видела. Перед этим все утро шел дождь, дорога была скользкой. Девочки уже сворачивали за угол, когда неожиданно из-за поворота вылетела машина. Мелани от испуга оцепенела и продолжала стоять на дороге. Водитель пикапа сделал попытку затормозить, но было слишком поздно. Все решали секунды. Тогда Стефани, швырнув рюкзак на землю, бросилась к сестре, сбив ее с ног. Мелани отделалась синяками и растяжением лодыжки, а Стефани задело бампером – она сломала себе левую ногу и пару ребер. Неизвестно, была бы сейчас жива Мелани, если бы не младшая сестренка.
   Мелани поступила совершенно правильно, отправившись в Афины. Ничего с ней страшного не случится. Посмотрит город, подлечится в теплом климате, заодно даст Стефани передышку. В конце концов, Александр не сделает ей ничего плохого. По крайней мецр в это очень хочется верить.
   Когда Мелани вернулась на место, она застала Александра за просматриванием деловых бумаг. Лицо его было сосредоточенным, но, как ни странно, выражало спокойствие.
   – А я уж было подумал, что ты не вернешься до самой посадки, – сказал он, не отрывая взгляда от бумаг.
   – Надеялся, что выброшусь в иллюминатор и избавлю тебя от всех проблем сразу?
   – Я не такая скотина. – Александр посмотрел на нее удивленно.
   – Ты хуже...
   – Теперь, вижу, ты окончательно пришла в себя.
   Чтобы не сорваться, Мелани закрыла глаза и принялась считать до десяти. Она не любила скандалить, но с ним по-другому не выходило. Каждый ее поступок грек истолковывал по-своему. Ей стало интересно, что же такого ужасного про нее, вернее про Стефани, рассказывал Димитриос, от чего у Александра сложилось столь предвзятое впечатление? Мелани знала, что сестра не ангел, но и плохой девушкой ее назвать нельзя. Да, Стефани иногда не принимала во внимание чувства других людей, но кто этим не грешен?
   Тишина начала ее угнетать. Молчаливое присутствие Александра было хуже его оскорблений.
   – А как воспримут мое появление ваши с Димитриосом родители? – осторожно спросила Мелани.
   Александр, оторвался от бумаг и внимательно посмотрел на нее. Ей на минутку показалось, что в его глазах промелькнуло сомнение, но оно тут же исчезло.
   – Ты что, совершенно ничего не знаешь о Димитриосе? Или только притворяешься? – глухо спросил он. – У меня на родине, если двое людей обмениваются кольцами, то это говорит о том, что они достаточно близки, то есть знают друг о друге многое. Но ты явно не относишься к таким людям. А, собственно говоря, чего я от тебя хочу, если ты даже Димитриоса вспомнила с трудом?
   Мелани резко втянула в себя воздух. Еще одна попытка была грубо отвергнута.
   – Я просто спросила. Не думала, что ты воспримешь это так болезненно. – На ее глаза набежали слезы, и она отвернулась. Александр не должен видеть ее слез.
   – Наши родители разбились на самолете, когда мне было восемнадцать. Димитриос тогда еще и в школу не ходил. Нас воспитывала бабушка.
   Мелани не ожидала, что Александр скажет ей подобное, и поэтому немало удивилась. Значит, ему сейчас чуть больше тридцати, где-то около тридцати трех, быстро подсчитала она.
   – Извини, я на самом деле не знала. А бабушка жива?
   – Да, слава Богу, живет и здравствует. И еще умудряется меня поучать. – При воспоминании, о близком человеке глаза его засветились любовью и нежностью. – Но я думаю, что тебе этого не понять. Для таких, как ты, семья пустой звук.
   Оскорбление было настолько неожиданным, что Мелани даже потеряла дар речи и съежилась. Он бросил на нее уничтожающий взгляд и опять принялся читать бумаги, что-то отмечая для себя карандашом.
   Мелани сидела не двигаясь. Каждый мускул ныл, в затылке чувствовалась тупая боль. Так плохо ей давно не было, даже сегодняшним утром.
   Горячие слезы помимо ее воли потекли из-под плотно сжатых век. Не удержавшись, она захлюпала носом. За что мне такое наказание? – подумала она и уткнулась носом в спинку кресла.
   Неожиданно перед ней появился огромный накрахмаленный белый платок. Александр осторожно повернул ее к себе лицом и неторопливо промокнул слезы.
   – Ну зачем же плакать? – мягко пробормотал он.
   От неожиданной ласки Мелани всхлипнула еще сильнее и тут же почувствовала, как ее притягивают к широкой мускулистой груди.
   – Бедный, бедный ребенок... Совсем измучился... Все-таки довел тебя злой дяденька до слез...
   Она улыбнулась его шутке и еще крепче прижалась к мужской груди. Ее успокаивало ласковое поглаживание и ровное биение его сердца. От пиджака пахло дорогим одеколоном и сигаретами. В ту минуту Мелани показалось, что Александр может быть нежным, когда захочет.
   Постепенно она успокоилась. Ей не хотелось отрываться от его груди, но она понимала, что не может находиться в таком положении вечно.
   – Успокоилась?
   – Кажется, да. – Мелани робко улыбнулась и совсем по-детски провела рукавом блузки по носу, чем вызывала смешок у Александра.
   – Я так и предполагал, что долго ты не сможешь играть снежную королеву... Эта роль не для тебя!
   Мелани не поверила своим ушам. Да он издевается! Вся его мягкость и ласковость оказалась сплошным обманом.
   – Ты тоже хорошо умеешь играть, так что мы квиты! Друг друга стоим. – Мелани захотелось обидеть его.
   Но ее слова не произвели на него должного впечатления. Он лишь хмыкнул.
   – Мне тоже иногда приходится притворяться. Ради благих целей.
   – Ради благих целей? – переспросила Мелани, у которой от такой наглости перехватило дыхание. – О... Ты невыносим! С меня хватит! Не желаю больше с тобой разговаривать!
   Александр равнодушно пожал плечами и откинулся на спинку кресла, но перед этим она успела заметить в его глазах дьявольский огонек. Значит, все-таки ее слова задели его за живое.
   Когда самолет приземлился в Афинском аэропорту, уже темнело. Зажигались огни. Мелани с трудом спустилась по крутой лестнице. Перед глазами все плыло, и она дрожала. До конца рейса Александр не произнес больше ни слова и был мрачнее тучи.
   – Садись.
   От звука его голоса она вздрогнула, и, заметив это, он грубо выругался. Таких слов Мелани от него не ожидала. И почувствовала, как краска заливает лицо. Он виртуозно ругается по-английски, хотя и его внешность и имя говорят о греческом происхождении. Скорее всего, у него в семье есть английские корни сделала вывод Мелани. Ей стало интересно. Возможно, в скором времени она все разузнает.
   Мелани с опаской забралась в блестящий белый «феррари». В Англии – одна машина, в Греции – другая, неплохо. Белая обивка салона пахла кожей. Мелани пробела рукой по сиденью. Действительно натуральная кожа. Мелани осторожно глянула в его напряженное лицо.
   – Нам далеко ехать?
   – Это имеет для тебя значение? – В его голос снова вернулись ледяные нотки.
   – Мне просто хочется знать, когда мы будем на месте.
   – Когда приедем, ты сразу поймешь, – прозвучал исчерпывающий ответ.
   Александр был зол. Это было видно. Лицо его походило на каменное изваяние, только изредка двигались желваки на скулах. Мелани не понимала причины его гнева. Уж если кому и следовало злиться, то это ей. Но она испытывала лишь чувство, похожее на страх.
   Всю дорогу они ехали молча. Мелани равнодушно наблюдала за мелькающим за окном пейзажем. Ей оставалось надеяться лишь на то, что встреча с Димитриосом произойдет не сегодня вечером. Ей нужно немного поспать и привести свои мысли в порядок.
   Наконец Александр остановил машину, и она робко взглянула на него. Он откинулся на спинку сиденья, не снимая рук с рулевого колеса в кожаной оплетке.
   – Не смотри на меня так. Словно я тебя сейчас проглочу живьем. – Он тяжело вздохнул. – Мы оба устали за сегодняшний день, и я предлагаю заключить перемирие, оно нам необходимо.
   – Возражений не имею. Трудно постоянно находиться в состоянии холодной войны.
   – Тогда можешь считать, что мы с тобой договорились. Как ты себя чувствуешь? Голова не болит?
   – Немного. Надо поспать, и все пройдет.
   Александр открыл дверцу и помог ей выбраться из машины. От прикосновения к руке Мелани по ее коже побежали мурашки, напоминая ей, что с ним нужно быть начеку. Мелани осмотрелась по сторонам. Он припарковал машину на автостоянке у отеля «Хилтон».
   – Мой дом находится за пределами города, до него еще долго добираться, а у тебя очень усталый вид, так что будет лучше, если мы эту ночь проведем в отеле.
   Мелани согласно кивнула и проследовала за ним.
   Черт возьми! Она находится в фешенебельном отеле. В таком ей еще не доводилось бывать! Подумать только! При других обстоятельствах Мелани все бы внимательно оглядела, впитывая глазами окружающую роскошь, но только не сегодня. Единственное, что ей врезалось в память, это греческая речь, звучание которой ей очень понравилось. Хотя она ни слова не поняла.
   Словно в тумане она наблюдала за разговором Александра с администратором, равнодушно отмечая, как вокруг них засуетился обслуживающий персонал.
   Она с удовольствием поднялась в номер и сразу скинула туфли на высоком каблуке. Потом забралась с ногами на диван, поджав их к груди.
   – Ты сейчас похожа на маленькую девочку, – сказал он, ставя рядом ее и свой чемоданы.
   Его слова насторожили Мелани. Он, по всей видимости, никуда не собирается уходить. Мелани напряглась.
   – Постой. Ты что, остаешься здесь? – осторожно спросила она, стараясь снова не вызвать бурю.
   – А есть возражения? – Александр снял пиджак и стал развязывать галстук. Он подошел к столику и налил себе из графина воды. – Мелани, ради Бога успокойся, не надо начинать сначала. Здесь предостаточно места для двоих. Позволь заметить, что это номер люкс с двумя спальнями, гостиной, террасой. Здесь есть даже небольшая кухня. Неужели тебе мало? Или имеется другая причина?
   – Просто я ожидала, что мы будем ночевать в разных номерах. Было бы удобнее.
   – Для кого? – Александр сверкнул глазами, и уголок его рта угрожающе дернулся. – Любишь допоздна посидеть в баре с новыми знакомыми, а потом и скоротать ночку с ними?
   От злости и раздражения Мелани вскочила с дивана и встала напротив него с крепко сжатыми кулачками.
   – Да за кого ты меня принимаешь?! Я тебе говорила, что я не шлюха и не любительница острых ощущений! Не люблю ночных приключений!
   Александр удивленно поднял брови, но в ту же секунду его лицо приняло прежнее холодное выражение.
   – А как ты объяснишь тот факт, что с Димитриосом вы познакомились в ночном клубе? Снова маленькое недоразумение?
   – Это была не... – начала оправдываться Meлани, но тут же замолчала. Она не могла ему сейчас сказать, что частая посетительница ночных клубов Стефани, а отнюдь не она.
   – Договаривай, зачем останавливаться на полпути. Мне было бы интересно послушать новую сказку на ночь.
   – Я не Шахерезада, чтобы развлекать тебя сказками! – вспылила она. – И не обязана перед тобой отсчитываться! Ты самый циничный из всех, кого я знаю.
   Александр дернулся, точно она ударила его по лицу.
   – Можно считать это за комплимент? – насмешливо осведомился он.
   – Я тебя ненавижу! – выпалила Мелани на одном дыхании, – не зная, ты постоянно унижаешь и втаптываешь меня в грязь! Всемогущий и всевластный Александр Илиадиас не может и мысли допустить, что другим людям свойственно ошибаться и совершать поступки, которыми не всегда приходится гордиться! А ты сам никогда не ошибался? Или считаешь, что стоишь выше всех нас, простых смертных? И иногда лишь спускаешься со своего Олимпа на землю, чтобы поучить нас, грешных, уму-разуму, так, что ли, получается? – Она тяжело дышала, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Александр смерил ее уничтожающим взглядом и нарочито спокойно спросил:
   – Все сказала?
   – Нет! Мы заключили с тобой перемирие, которое предложил ты, и ты же первый его нарушил. Ты не считаешь нужным придерживаться со мной даже элементарных правил приличия, постоянно их нарушаешь! Еще бы, ведь я для тебя ничто, я...
   – Замолчи! – прорычал он и схватил ее за плечи. – Не говори ерунды! Да, здесь я не прав, признаю свою ошибку, но как прикажешь к тебе относиться?! Что я должен о тебе думать?! – Он прижал ее к себе, и она услышала, как громко бьется его сердце. – Ты полна противоречий! Я знаком с тобой всего лишь день, а ты уже полностью разрушила все мои представления о тебе. То ты смотришь на меня испуганными красивыми глазками и плачешь у меня на плече – и я готов броситься защищать тебя даже от себя самого, а минуту спустя я готов придушить тебя собственными руками за новую выходку. Кто ты, Мелани Харт?
   Мелани была поражена его признаниями, но еще больше удивилась, когда со стоном отчаяния Александр припал к ее губам и стал страстно целовать. Сначала его губы действовали жестко, причиняя ей боль, и она стала вырываться, но против нежности, пришедшей на смену жесткости, она была бессильна. Александр стал ласкать ее губы, проводя по ним кончиком языка, требуя, прося, умоляя приоткрыть их. Поддавшись первобытному инстинкту, Мелани приоткрыла губы, и язык Александра тотчас проник внутрь и стал исследовать горячие, влажные глубины, доставляя ей неизъяснимое наслаждение. Она крепко прижалась к нему, обвивая сильную шею руками, и, почувствовала, до какой степени Александр возбудился. Его возбуждение передалось и ей, и она затрепетала. Волны страсти одна за другой накатывали на нее.
   Александр переменил положение и, взяв ее лицо в свои руки, принялся осыпать поцелуями глаза, лоб, щеки, веки, шепча что-то на родном языке.
   Он снова застонал, и этот хриплый стон внезапно отрезвил его. Он резко отшатнулся от Мелани, словно она была прокаженной, лицо его исказилось от непонятной муки. Потом потряс головой, точно пытался избавиться от наваждения.
   – О Господи, похоже, я сошел с ума... – сдавленным голосом пробормотал он, охваченный отвращением к самому себе. – Да, ты можешь заставить мужчину забыть обо всем на свете. – Он бросил на нее беглый взгляд, еще полный страсти, и, развернувшись на каблуках, прошел в другую комнату, плотно закрыв за собой дверь.
   Мелани перевела дыхание, чувствуя, как что-то невыразимо прекрасное умирает в ее душе. В его объятиях она обрела рай, из которого он безжалостно изгнал ее. Она подавила рвущийся из груди крик отчаяния и, дрожа всем телом, опустилась прямо на пол. Как могла она допустить такое? Что с ней произошло? Неужели она все забыла и, если бы Александр не оттолкнул ее, отдалась бы ему? Прямо здесь, на полу? Мелани сжалась в комочек, изо всех сил стараясь не расплакаться. Еб поведению нет оправдания. Но она ничего не могла с собой поделать, ее тело само откликнулось на ласки Александра.
   Она резко выпрямилась. Что она делает? Ей нужно радоваться, а не ругать себя! Она еще живая, она может наслаждаться, получать удовольствие от мужских ласк. В ней не умерли чувства. От этого открытия Мелани вскочила на ноги и нервно заходила по комнате. Да, она отреагировала на поцелуй Александра, он смог разжечь в ней огонь желания, но это произошло только с ним. От остальных мужчин Мелани предпочитала держаться подальше. Она была привлекательной девушкой, многие коллеги и просто знакомые часто предлагали ей куда-нибудь сходить, хорошо провести вечер, но она всегда отказывалась. Правда, иногда она обедала с Дамианом Честерном, но он больше десяти лет женат и безмерно счастлив в браке. Они нашли общий язык, как только Мелани устроилась на работу. И были хорошими друзьями. И только. Любовные интрижки Мелани были ни к чему. Она избегала всех мужчин, после случая с Беном. Как это было давно... Прошло около пяти лет, а рана продолжала кровоточить.
   Но теперь Мелани поняла, что может изменить ситуацию. С помощью Александра она вновь имеет возможность стать полноценной женщиной.
   Повинуясь мгновенному порыву, Мелани бросилась к закрытой двери, но тотчас одернула себя и остановилась. Александр ее ненавидит, считает девушкой легкого поведения и конечно же не поймет, что она собирается ему предложить. А если и поймет, то опять использует против нее. Сейчас неподходящее время для разговоров личного характера.
   Мелани по-прежнему продолжала стоять около закрытой двери, когда та распахнулась и появился Александр. Он успел принять душ – его волосы влажно блестели – и переодеться в джинсы и темную рубашку.
   – Ты до сих пор не приняла душ? Поторопись, я заказал ужин в номер, его скоро принесут. – И, даже не посмотрев на нее, сразу прошел мимо.
   Мелани подхватила свой чемоданчик – и отправилась в ванную.
   Душ освежил ее, горячая вода смыла усталость. Надевая шелковый халат персикового цвета, она услышала требовательный стук в дверь. Александр крикнул, что ужин принесли. Только сейчас Мелани вспомнила, что из-за всех неприятностей, что на нее свалились с его появлением, она забыла утром позавтракать, а в самолете как следует не пообедала.
   Ужин был накрыт на столике в гостиной. Александр ждал ее, сидя в кресле под лампой, мягким светом озарявшей его усталое лицо. Мелани невольно залюбовалась им и отметила, что сейчас он действительно красив.
   В который раз за последние сутки Мелани задавала себе один и тот же вопрос: почему Александр так сильно ее презирает? Из-за брата? Он опасный человек, и Мелани сожалела, что попала в число людей, к которым он испытывал неприязнь. А она еще хочет, чтобы он ей помог. У нее, конечно, оставалась надежда, что когда он узнает всю правду, то его отношение к ней изменится.
   Увидев аппетитный пышный омлет с салатом, Мелани услышала, как в животе у нее заурчало.
   – Проголодалась? – Александр попытался вести себя пристойно.
   С них обоих достаточно ссор.
   – Ужасно. Такое ощущение, что я не ела целую вечность.
   – Тогда прошу к столу. – Он сделал рукой приглашающий жест.
   Ели молча, каждый их них боялся нарушить зыбкое равновесие. Мелани удивлялась, почему стоило им заговорить, как тут же начиналась перепалка.
   Утолив первый голод, Мелани откинулась на спинку кресла, взяла бокал вина, к которому раньше не притронулась, и отпила глоток. Ей понравился тонкий вкус, но она сделала еще пару небольших глотков и поставила бокал на столик.
   – Не понравилось? Это калифорнийское вино, одно из лучших, – прищурившись, сказал Александр.
   – Не в этом дело. Я мало пью, быстро пьянею. У меня слабый организм.
   Одна его бровь поднялась вверх, но он про молчал.
   – Александр, нам нужно поговорить, – осторожно произнесла она.
   – Ты впервые назвала меня по имени... – Черты лица Александра стали потихоньку разглаживаться.
   – Мы давно перешли на «ты», и «мистер Илиадиас» здесь было бы неуместно. – Мелани робко улыбнулась, и у смотревшего на нее Александра перехватило дыхание. – Мне хотелось бы знать: Димитриос в курсе, что я приеду? – Она должна быть готова к встрече с другом Стефани.
   – Нет, я ему ничего не сказал. Не стал заранее обнадеживать, потому что не был уверен, что застану тебя в Лондоне. – Он потянулся к бутылке и налил себе еще бокал вина. – Маленьким пташкам свойственно перелетать с места на место, а у меня не так много времени, чтобы гоняться за ними по всей Англии.
   – Значит, если бы ты не застал меня дома, то вернулся бы в Грецию один? – Мелани пожалела, что не задержалась на пару дней в Питтсбурге, у нее была такая возможность.
   – Не совсем так, – сказал Александр. – Я что-нибудь придумал бы, но обязательно нашел бы тебя. Когда ты увидишь Димитриоса, ты поймешь, почему я себя так веду. На него больно смотреть. Первое время я боялся оставлять его одного, с ним постоянно кто-нибудь находился, и лишь когда он мне поклялся, что ничего с собой не сделает, я отправился за тобой в Англию. Не считая бабушки, он единственный близкий мне человек.
   Мелани стало жалко Димитриоса. Неудивительно, что Александр так груб с ней. Он считает ее виновницей в бедах, постигших Димитриоса. Ей отчаянно захотелось ему во всем признаться и как-то утешить его, прижаться к крепкой груди, запустить руки в непослушные черные волосы и сказать, что все будет хорошо. Она ясно представила нарисованную воображением картину, и ее по спине пробежал холодок.
   – А бабушка живет с вами? – задала вопрос Мелани.
   – Ага, – кивнул Александр. – Ей уже за восемьдесят, но она полна сил и энергии. Именно она сейчас присматривает за Димитриосом, У нее бойцовский характер, и мы до сих пор вынуждены считаться с ее мнением, иначе смело можно попрощаться со спокойствием в доме.
   При воспоминании о бабушке его губы расплылись в улыбке, обнажив ряд белых зубов. Сейчас в нем исчезли повадки хищного зверя, и Мелкий подумала, что в такого Александра нетрудно и влюбиться. Она не сомневалась в его успехах у противоположного пола. При мысли о других женщинах в груди кольнуло.
   – А она... знает о моем... ну что я приеду?
   – Да, я с ней говорил о тебе, – неожиданно Александр хмыкнул. – И знаешь, что она мне сказала?
   Мелани отрицательно покачала головой.
   – Чтобы я не смел тебя обижать. – Он посмотрел прямо в ее глаза. – Видишь ли, она считает, что у меня слишком буйный характер и я – цитирую дословно – «могу ненароком обидеть крошку и сделать ей больно». Ома уверена, что произошло нелепое недоразумение и «бедная девочка» ни в чем не виновата. Так что, Мелани, у тебя в моем доме есть очень хороший заступник, который не даст тебя в обиду. Тебе не придется очаровывать бабушку, она уже в тебя влюблена.
   Мелани скрестила руки на груди, чем еще сильнее подчеркнула их соблазнительные округлости.
   – Я рада, что хоть кто-то на моей стороне.
   – Ты забываешь о Димитриосе.
   – О нем совершенно другой разговор. Ты будешь удивлен нашей встречей.
   – Не уверен, – резко бросил он. – Скажи, Мелани, зачем тебе понадобилось говорить ему, что других ты не любила и что он твоя единственная любовь? Димитриос был без ума от тебя и все принимал за чистую монету. Зачем ты согласилась выйти за него, если с самого начала знала, что все это фарс? – В его голосе слышалось столько ненависти, что Мелани непроизвольно съежилась. – Ты сломала его, Мелани, искалечила его душу, ты это понимаешь?