Почему бы Маркычу не открыть собственное бюро расследований, ну или хотя бы не устроиться на полставки к Найденову? Стоп, а кто сказал, что он не числится у Найденова в секретных агентах? Небось, получая зарплату, расписывается закорючкой в графе «консультант»!
   — Тогда до завтра! — попрощались мы с Моисеем Марковичем и покинули лавку.
   — Забыли спросить про фамилию «нашего батюшки»! — засмеялась Капка, заходя в метро.
   — Завтра узнаем! — ответил я.

КАПИТОЛИНА БУКАШКИНА

   Отлично провели день!
   Похож ли Сироткин на убийцу? Пожалуй, нет, а вот его Герасим кого хошь утопит!
   Нужно позвонить Найденову и узнать, был ли с ним Герасим у загородного дома Задозина...
   Сегодня у меня еще свидание с Германом!
   Пойти или нет? Решу позднее. Надо бы отправить маменьку назад, в Индию. От нее только мысли путаются, как она собирается помогать мне? Постоянно медитируя, что ли?
   ...Дома нас встречала одна Наташка, ни Вовки, ни маменьки на горизонте не наблюдалось.
   — Где маман? — все же поинтересовалась я.
   — Тс-с-с! — Наташка приложила палец к губам. — Там, — махнула она рукой в сторону моей бывшей комнаты, — кажется, спит...
   Оригинально! Вместо того чтобы спасать дочурку и носиться с ней в поисках настоящего убийцы, она спокойненько почивает. Ай да маменька! В душе я полила ее ледяным душем порицания, внешне же согласилась с Наташкой:
   — Пусть поспит, бедняжка, притомилась от дальней дороги.
   — Букашкина, поди сюда! — приказал Аркадий.
   Не жена я ему, чтобы так командовать, но все же поплелась на звук его голоса. Мамонтов стоял, набрав в легкие побольше воздуха и драматически сложив руки на груди. При моем приближении он не испустил криков радости, а выразительно посмотрел на аквариум — икры не осталось ни одной штуки, самочка впала в панику!
   — Только этого нам сейчас не хватало! — схватилась я за голову.
   — Что будем делать? — Аркадий сделался мрачнее тучи.
   Я не бюро советов. Мне нечего было сказать, тем более такому рыбному асу. И все же я попыталась хоть как-то разрешить этот сложный вопрос:
   — Немедленно посади самочку к остальным! — предложила я.
   — Но что мы скажем Вовану? — Аркашку больше заботило душевное равновесие Цветова, а не наше жалкое положение!
   — Мы не нанимались нянчиться с его выводком, — отрезала я и пошла на кухню ужинать. Аркадий решительно потопал за мной, еще бы, из кухни неслись волнующие запахи, а отсутствием аппетита Мамонтов не страдал ни при каких условиях. Я давно заметила, что мужчины по своей сути жалки, но они отлично скрывают это при помощи самолюбия и хорошего аппетита.
   Мы не успели прикончить свой ужин, как заявился Вовка Цветов. Все встретили его гробовым молчанием, обломились ему «щенки»!
   Реакция Вована была необычной: он даже не вздохнул, просто стоял и смотрел на беспокойную самочку.
   Дурак Мамонтов хотел разрядить обстановку и попытался бросить хоть пятнышко света на уныло-серый ландшафт Вовкиной души:
   — Вован, все будет нормально, сейчас я посажу нашу «девочку» к «мальчикам», — он схватился за сачок, — и ей станет повеселее, а там глядишь и на новое икрометание сподобится! — суетился Аркашка.
   Но Вован не произнес ни слова, даже любимое «блин!» потерялось где-то в закоулках его раненой души. Он просто отошел от аквариума, плюхнулся в кресло и стал бездумно переключать каналы телевизора. Никто не нашелся, что ему сказать.
   Наташка тихонько вытирала слезы краем фартука, даже шмыгнуть носом она не рискнула в присутствии Вовки, отправилась на кухню реветь. Только я надумала припустить за ней, как ко мне обратился Вован:
   — Капитолина, а не помрут мои «собаки», скажи только честно?!
   — Что ты, Вовчик, — попыталась я его успокоить, — я пошутила тогда. Конечно, иногда рыбы заболевают и умирают, никто не застрахован от этого. Но от того, что умрет одна, другие не помирают, они продолжают жить, плодиться... Так и «собаки»! Пойми, Вовка, я не знала тебя еще тогда, вот и прикололась таким образом, не подумав даже, что ты так прикипишь к рыбкам. Такое редко бывает! Да, люди любуются рыбами, заботятся о них, но не воспринимают потерю икринок как трагедию всей жизни.
   Вовка встал, выключил телевизор, еще раз подошел к аквариуму, но уже пустому, Аркашка успел отсадить нервную самочку в другой к совершенно здоровым в отношении психики «собакам», постоял, раскачиваясь с пятки на носок, и вдруг произнес:
   — Вы так ничего и не поняли! Пойдемте, помянем «не родившихся»... — У Цветова, даже при всем моем уважении, стало сносить «крышу».
   — Пойдемте! — не стали мы перечить Вовану.
   Наташка быстро накрыла на стол, слава богу, никому не пришло в голову звать на «поминки» маменьку! За столом было слишком грустно, поэтому я постаралась побыстрее улизнуть в свой чуланчик. Никто не возражал...
   Я стала костерить себя на все корки, и почему я не разбираюсь в людях, вон Вовка какой тонкой натурой оказался, а разве по нему скажешь? Когда я увидела его впервые, так вообще приняла за придурка, который получал в жизни инструкции только из своего тугого кошелька! Я стала молиться за самочку, она вызывала опасения, если ей удастся протянуть хотя бы три дня — это будет большой удачей!
   Вскоре ко мне пришел спасительный сон...
   Без сновидений не обошлось и на этот раз.
   Снился мне опять Герман, он плавал лицом вверх на зыбкой глади воды, лицо его было мертвенно бледным, а глаза глядели в одну точку на небе, наблюдая за приближающимся стервятником...
   Как от удара электрического тока, я подпрыгнула на кровати, Герке угрожает опасность, у нас с ним свидание сегодня в одиннадцать, но я проспала!
   На ходу я влезла в джинсы и свитер, ураганом выскочила из квартиры и понеслась на Наташкином «Смарте» в сторону Немчиновки...
* * *
   Ах, милый Герка, но почему я тебя презирала? Я давно знала, что мужчины по большей части свиньи, но ведь и женщины тоже бывают ангелами лишь символически! Кто мне дал право судить, что человек делает хорошо, а что плохо? Я просто обливалась горючими слезами, не надеясь застать Герку живым...
   Так и есть, калитка открыта...
   Зловещая тишина звенела набатом у меня в голове, даже привычный фонарь у ворот не горел, на ощупь я добралась до крыльца и толкнула дверь. И здесь не заперто, на ватных ногах я вползла в холл и продолжила исследования в гостиной на предмет Геркиного, еще не остывшего трупа. Пусто. Я чувствовала себя бесполезной, словно булавка, лишенная своей головки... Надежда еще тлела во мне, я собралась с духом и поползла на второй этаж.
   Поднявшись наверх, я перевела дух и прислушалась. Тишину нарушали лишь удары моего сердца и мерное посапывание, доносившееся из Геркиной спальни. Вихрем я влетела в комнату и бросилась к кровати в поисках живого Герки.
   Вдруг истошный женский вопль заполонил всю комнату. Зажегся свет настольной лампы, и перед моим взором предстала пышногрудая блондинка. Это была мадам Занозина собственной персоной, закусившая зубами краешек простыни. Рядом с ней сидел Герман Штольц.
   Он выглядел потрясающе с обнаженным торсом, но меня это уже не впечатлило. Герман сразу понял, в чем дело, и попытался было оправдаться. Но его слова ничего не рождали во мне, кроме смеха. Удивительно, что его бестолковые извинения вызвали у вдовы не ревность, а лишь удивление и восхищение:
   — Герман, как ты красиво излагаешь! — защебетала Занозина.
   Спасение пришло неожиданно с появлением запыхавшегося Мамонтова. На мое счастье, Аркашка не встал в позу Отелло и не, стал отчитывать меня на людях, да еще столь развращенных, он просто схватил меня в охапку и потащил вниз по узкой лестнице, прикладывая ко всем острым углам, наверное, в отместку.
   Со второго этажа донеслось позднее приглашение:
   — Может, выпьем кофе и все обсудим? — Герка не терял надежды затащить и меня в свою еще не остывшую постель.
   — Даже и не думай! — ухватил меня покрепче Аркашка и семимильными прыжками бросился вон из дома.
   Освободиться от него не было никакой возможности. Мамонтов впихнул меня в Наташкин «Смарт», и я, вместо того чтобы броситься ему на шею, принялась тут же его отчитывать:
   — Каким ветром тебя сюда принесло! Все так славно начиналось, я могла добыть ворох полезной информации. Твое глупое вторжение все испортило! У-у! — со злости я газанула так, что завизжала совершенно невинная резина на покрышках.
   — Если еще раз, — начало Аркашкиной проповеди выглядело зловеще, особенно его тон, заставивший меня вжаться в кресло, — повторяю, если еще раз ты убежишь из дома одна, да еще на ночь глядя, я не посмотрю, что мы друзья, я отхожу тебя ремнем так, как тебя положено было охаживать им раз в месяц в детстве, чтобы выбить всю дурь, засевшую у тебя в голове! — сказал Мамонтов и сразу пришел в хорошее расположение духа. Он всегда заметно веселел, испортив настроение мне!
   За всю дорогу мы не произнесли больше ни слова. Дома я удалилась в свой чуланчик штопать свою потрепанную честь, только такой дуре, как я, могло прийти в голову спасать Герку от воображаемых врагов. Да этот хамелеон нигде не пропадет, такое не тонет! Четыре часа утра... Как Аркашка нашел меня, на чем он добрался до Немчиновки? Неблагодарная, я даже не спросила у него об этом! Вся моя любовь, скопленная за годы одиночества, полилась водопадом на верного Мамонтова, жаль, его рядом не было...

АРКАДИЙ МАМОНТОВ

   ...В состоянии ли я удержать Капку? Ей вскружил голову парень, который следует правилу: ешь, пей, веселись, ибо завтра начнется пост. Он вообще не любит оглядываться назад и жить вчерашним днем, но ничего, утро вечера мудренее, посмотрим, как завтра будет оправдываться Капитолина по поводу своих ночных прогулок! Ей крупно повезло, что место в постели рядом с Геркой было занято! Надо будет поблагодарить мадам Занозину за такую прыть и бесперебойную работу в две смены.
   Самое главное предстоит завтра, интуиция, если, конечно, она у меня есть, подсказывает мне, что ВВС — самый подходящий кандидат на роль убийцы! Вот такие малахольные всегда и оказываются настоящими преступниками!
   Это ничего, что ручонки у него трясутся. Кто знает, может, он в детстве «шпагой» занимался.
   А уж про выгоду я вообще молчу, деньгами сорит направо и налево, откуда такая привычка жить на широкую ногу?
   А теперь спать!...
   Интересно, о чем думает Капка? Пойти посмотреть, что ли? Нет, запустит в меня чем-нибудь. Пусть лучше помучается, ей это только на пользу!
* * *
   ...Я опять не выспался, кто-то упорно хлюпал носом, и этот звук вывел меня из сладкой дремы, пришлось вылезать из теплой постели и ползти на звук хлюпанья. Так и есть, Наташка!
   — Ты чего? — потряс я нашу повариху за плечо.
   — Вовка, ы-ы-ы! — вздрагивали плечи Наташки.
   — Что Вовка, не понял?!
   — Рыбка, ы-ы-ы! — всхлипывала Наталья.
   О! Терпению моему пришел конец, и я отправился к аквариуму.
   Боже, самочка плавала вверх животом, вернее не плавала, а лежала мертвая на поверхности воды! Пришлось скорее хватать сачок и вылавливать трупик, пока Вован не проснулся и не увидел ее трагичного конца!
   — Наталья, а Вовка уже видел? — вернулся я на кухню к Натке с сачком.
   — Ы-ы-ы! — мычала и кивала она головой.
   Теперь ясно, отчего такой бурный поток слез.
   — И что он? — допытывался я. Ну как мне ее успокоить, придется звать Капку, может, той под силу утешить подружку.
   — Пистолет, ы-ы-ы! — выдавила из себя Наташка.
   — Ох, и не хрена себе! — обычно я бываю более сдержан в выражениях. — Где он? — я готов был сам застрелить бестолковую Наташку.
   — У себя в комнате, ы-ы-ы! — соизволила она ответить, но в конце все же сорвалась на вой.
   — Застрелился? — у меня затряслись коленки.
   — Нет еще, ы-ы-ы! — пуще прежнего взялась выть Наталья, то ли на радостях, что Вовка еще не застрелился, то ли от испуга, пойди, разбери этих баб...
   На мое счастье, из чулана показалась заспанная мордашка Капки.
   — Букашкина, самочка подохла, Вован собрался стреляться. Наташка ревет, пойди, успокой ее! — выступил я с утренними не совсем счастливыми новостями.
   Букашкина не стала хвататься за голову, сон слетел с нее в секунду.
   — Наташке сейчас полезно пореветь, пошли к Ц-цветочкину! — заикание выдало Капкино волнение, поэтому я не стал поправлять, что Вовка не Цветочкин, а Цветов.
   Мы решительным шагом направились к Вовке в комнату...
   ...Вован нарядился в черный костюм, белоснежную рубашку, нацепил красную бабочку, пистолет был у него в правой руке, казалось, он спал...
   Мы подошли ближе, Капка упала на колени:
   — Вовка, милый Цветочкин, не умирай, а?
   Как же мы теперь без тебя-то, а? — заголосила как над покойником Букашкина.
   — Ребята, простите меня, я не сберег «собак», я плохо ухаживал за ними, все вокруг меня дохнут... Даже когда я был маленьким, я накопил денег и купил себе хомячка, и что вы думаете? Он сдох ровно через две недели. Бабушка велела мне больше не заводить никого, а мне так хотелось щеночка, с черненьким мокрым носиком! Но я не рискнул, боясь и его потерять. И вот теперь опять. Нет, я этого не вынесу! Так что, ребята, спасибо вам огромное, за радость, которую мне доставили «собаки», но наблюдать, как они умирают, я не могу! Простите и прощайте!
   — Э-э, Вовка, ты это брось, ты чего и вправду помирать собрался? — возмутилась Капка.
   — Да, я просто усну и все! — закрыл глаза Вован.
   — Че ты сказал? Блин! В натуре, я тебя не понимаю! — позаимствовала взволнованная Капка словарный запас Вована.
   — Я не хочу жить, это вам ясно? И если кто еще зайдет ко мне в комнату, я пущу себе пулю в лоб, дайте человеку спокойно помереть своей смертью! — зарычал сердито Вован тоном начальника, отдающего распоряжения своим «браткам».
   — Э-э... — начала было Капка, но Вован жестко пресек ее:
   — Считаю до трех! — и приставил дуло пистолета к виску.
   Что оставалось нам делать, только молча ретироваться.
   Наташка продолжала реветь, Капка скрылась в комнате у своей оригинальной маменьки, я обхватил голову руками, проклиная себя на чем свет стоит за то, что в свое время разрешал Капке нести всякий вздор клиентам об особенностях некоторых рыбешек!
   Вдруг в кухню в сопровождении Капки вышла ее маменька. Все ясно, она тоже решила принять участие в этом «шоу». Я злился на Вовку необыкновенно, устроить такой переполох мог только шестилетний мальчишка, но никак не солидный бизнесмен!
   — Вот, выпей, девочка! — Капкина матушка взялась приводить в чувство Наташку, капая той в стакан ядовито-красные капли из крошечного флакона. Мне бы успокоительное тоже не помешало, хотел сказать я, но сдержался.
   — Помогите Вовке! — упала Наташка на колени перед «волшебницей». — Он такой добрый, ответственный, а самое главное, несчастный! Ведь у него не было даже родителей! — Наташка была в полном отчаянии.
   — У него была бабушка! — заспорила с Наташкой Капка совсем некстати, она-то была лишена даже такой малости.
   — Какая бабушка? Детдомовская «крыса-директриса»? Она сама и отравила Вовкиного хомячка! — тайны Вовкиного детства посыпались из разъяренной Наташки горохом. — Она всех животных травила, хотела добренькой казаться, разрешала заводить ребятам питомцев, а лотом они умирали, и она во всем обвиняла малышей, мол, не умеешь ухаживать, так нечего и заводить зверушек! Прикиньте, какой стресс. — Конечно, все согласились с Наташкой.
   — А ты откуда все это знаешь? — Капку трудно было сбить с толку.
   — От верблюда! Моя мама работала в том детском доме медсестрой, понятно? — разозлилась Наташка на Капку окончательно.
   — Так Найденов тоже детдомовский? — не унималась Капитолина.
   — Да, Колька рос вместе с Вовкой, только у Кольки отец был, по выходным к себе забирал, а у Вовки совсем никого! — хотела опять зареветь Наташка, но слезы испарились, видимо, Лекарство, помогло.
   — Не стоит так волноваться! — наконец-то решила вмешаться Капкина матушка. — Но я не смогу помочь Владимиру, он сам принял решение уйти из жизни, и я не вправе ему мешать, — промолвила она. Лучше б она молчала!
   — Как это не вправе? Что вы себе позволяете! Да вы... Да я... — накинулась огромная Наташка на Капкину маменьку.
   Та с невозмутимым видом ткнула Наташку пальцем в грудь:
   — Остыньте! — Наташка и вправду стала остывать, заваливаясь на бок. — Отнесите ее в постель и уложите, с ней ничего страшного, пусть поспит пару часов! — заявила чародейка и принялась капать в чашку капли, но уже ядовито-зеленого цвета.
   «Ох, и потравит она нас!» — только и пронеслось в моем воспаленном мозгу.
   — А это для Владимира! — она взболтнула ядовитую жидкость и направилась опаивать Вовку.
   Я хотел броситься за ней, но у меня подкосились колени, меня подхватила Капка:
   — Не волнуйся, не отравит она его, ему тоже не мешает поспать! — шикнула на меня Капка.
   — А-а-а, п-п-почему капли з-зеленые? — я беспомощно тыкал пальцем вслед уплывающему облаку.
   — Вовке полезно поспать не два часа, а пару суток, чтобы его мозги проветрились! — на все был готов ответ у моей подружки.
   Но я-то слышал своими собственными ушами, что Капкина маменька не собирается спасать Вовку от неминуемой гибели, на негнущихся ногах я отправился проследить за манипуляциями «чародейки» через замочную скважину.
   Они о чем-то мило беседовали, Капкина матушка рассказывала что-то интересное Вовану, он довольно улыбался и был похож на маленького мальчика, только черный костюм с красной бабочкой портил всю картину.
   К моему удивлению, и Вован стал что-то рассказывать Капкиной мамаше. Дамочка не так проста, умеет вытряхнуть душу! — я успокоился за Вовку и пошел пить чай, от голода сводило живот.
   — Давай подкрепляйся получше, нам сегодня предстоят великие дела, — распоряжалась Капка, делая бутерброды с ветчиной и сыром и попутно ставя на огонь кофе...
   Надо же, умеет, ура! Умеет, когда захочет, накормить голодного мужчину! Я едва не расцеловал Капитолину, несмотря на такой трагичный момент.
   — Мужчины живут только для того, чтобы переваривать пищу! — осадила она меня.
   — Меня совсем никто не любит! — впопыхах сделал я Капке замечание.
   — Если мужчина клянется, что его никогда никто не любил, это обычно означает, что женщины были к нему слишком внимательны и готовы были исполнять все его желания! — отбрила меня Капка, наливая ароматный кофе в огромную чашку. — Мамонтов, лучше ешь и не скули!
   С этой девчонкой всегда так, стоит только заикнуться про любовь, сатанеет тут же.
   — Мы поедем сейчас к Моисею Марковичу? — спросил я осторожно.
   — Не сидеть же здесь, точно на похоронах! — заявила реалистичная Капка.
   — А вдруг понадобится наша помощь? — я не был черствым сухарем.
   — Маменька справится! — гремя чашками, заявила моя любовь, которую я бы с превеликим удовольствием надергал за косы!..

КАПИТОЛИНА БУКАШКИНА

   ...Господи, только этого нам еще не хватало!
   Еще один труп — и мы в каталажке. Цветов эгоист, думает только о себе, но не о последствиях! Маменька помочь не может, лишь лапшу на уши вешает. И Аркашка хорош, вместо конкретных действий — одни слова. Ну что за тысяча несчастий! — думала я, собираясь к антиквару.
   — Возьмем Наташкин «Смарт», нужно купить рыб для аквариума! — принялась я поднимать боевой дух Мамонтова, сейчас надо позаботиться о живых, то есть о нас!
   — Каких рыб ты решила запустить в аквариум Владимира Владимировича? — скулил Мамонтов, намекая на мою не слишком удачную идею с «собаками» для Вована.
   Я охотно признаюсь, что с моей стороны было до некоторой степени низостью подбросить горошину в ботинок ближнего своего, но сколько можно меня этим попрекать, всему есть предел!
   — Рыб сам подберешь, я после всего этого вообще в последний раз помогаю тебе устраивать аквариум. Все, точка, найду себе другое занятие! — сообщила я Мамонту свои планы на будущее, как только мы вышли во двор.
   — Эт-то какое же? Подмастерьем у Маркыча решила устроиться? — ехидничал Аркашка.
   — А хотя бы и подмастерьем, с древесиной мне, конечно, слабо, но картины запросто смогу ваять! — подзадоривала я Аркашку.
   Пока он отошел на бензоколонку, неизвестно откуда подрулили Вовкины компаньоны.
   — Почему телефон Цветова не отвечает? — набросились на меня парни.
   — Так Вовка в отпуск ушел! — решила я дать им от ворот поворот...
   — Не может быть! Проверить! — вдруг зычным голосом дал команду очкастый Витек своим головорезам.
   — Да помирать он собрался! — честно призналась я.
   Ребятки повели себя более чем невоспитанно. Схватили меня за шиворот, прошлись своими лапищами по моему телу в поисках «пушки» и, раздвинув мои ноги Па ширину плеч, поставили меня лицом к капоту. В этой непристойной позе и застал меня Мамонт...
   — Вы че, блин, делаете, отморозки? — Мамонт разозлился не на шутку. В один момент он отвинтил крышку у канистры и ловко облил парней бензином.
   Тут же, словно факир, он достал откуда-то зажигалку. Ведь не курит и не далее как позавчера приставал к прохожим в поисках огонька, чтобы сжечь «шифровку»!
   — Не надо, Мамонт! — крикнула я потерявшему рассудок напарнику.
   — А ну быстро отпустили девчонку! — не унимался Аркашка. Таким он мне нравился безмерно!
   — Объясните, что случилось? — спросил меня очкастый помощник Цветова, когда его товарищи меня отпустили.
   — У Вовки погибла «собака», которая выметала икру, это его доконало, и он не хочет больше жить! У него пистолет, если кто войдет к нему, то он пустит себе пулю в лоб! — затараторила я. — Его спасением занимается теперь моя матушка, целительница, пойдите посмотрите!
   От страха я чуть не описалась, сразу видно, парни без комплексов, им убить человека, что комара прихлопнуть!
   Всей командой мы вернулись в квартиру, бедные соседи, или им уже не в диковинку такие «мероприятия»?
   Правая рука Вована, образованный Витек, мечтающий походить на Бэкхэма, ломанулся к хозяину в комнату, но был остановлен матушкой:
   — Владимиру нужен покой, не сейчас, молодой человек! — приложила она ладонь к Витькиной груди.
   — Так он и вправду занемог из-за рыб? — успокоился за хозяина Витек.
   — Да! — просто ответила маменька, действуя на парней магически. По-моему, они уже стыдились своего воинственного и бравого вида. — Прошу не шуметь, вы можете помешать ему покинуть эту грешную землю! — Лучше б ты помолчала, маменька, ей-богу!
   — Как?! Вы не делаете ничего для его спасения? — очки чуть не слетели с носа Витька от удивления.
   — "Скорая помощь" ему не поможет! — заявила маменька и поплыла на кухню.
   Витек ворвался в комнату хозяина.
   — Покинуть палубу, иначе стреляю! — бредил Вовка, конечно, маменька опоила его чем-то, что помогает погрузиться человеку в «нирвану».
   — Дела-а! — нервно сглотнул Витек. — Сашок, ты со мной, остальные в машину! — скомандовал парень.
   — Мы свободны? — спросила я.
   — Свободны! — не подумавши, отпустил нас Витек.
   Нам только это и надо было, кубарем мы скатились с лестницы, залили оставшийся бензин и стартанули в неизвестность.
* * *
   У Моисея Марковича мы появились ближе к обеду.
   — А, мои новые друзья, приветствую вас! — обрадовался нам старичок. — Что за пессимизм, не вижу улыбок на ваших прелестных лицах.
   — Моисей Маркович, вы с психологией знакомы? — спросила я всезнающего антиквария.
   — Собираетесь проводить тест? — балагурил Маркыч.
   — Да нет же, послушайте... — и я рассказала всю историю с Вовкой в деталях.
   — Здесь и вправду нужен специалист! Но можно помочь делу так... — антикварий приложил палец к губам и надолго замолчал.
   Мы с Мамонтовым сгорали от нетерпения.
   — Как же, Моисей Маркович, миленький? — решила я вывести старика из задумчивости.
   — Была ли у него подружка? — заинтересовался любовными похождениями Вована Маркыч.
   — Почему была, она и сейчас есть! — вспомнила я о Наташке.
   — Отлично, это просто отлично! — потирал руки от удовольствия Маркыч.
   — Что же тут хорошего, он и ее видеть не хочет! — остудил его пыл Мамонт.
   — А она и не потребуется, нужно только шепнуть парню на ухо, что ребеночку без папаши совсем худо будет, мол, вы не возражаете, чтобы ваш товарищ переселился в рай, но уж очень вам малыша неродившегося жалко! — по плетению интриг Маркычу не было равных.
   — Так у Наташки никакого малыша и в помине нет! — врать Аркашка не умел и не любил, зато я бросилась на шею Моисею Марковичу, этому знатоку человеческих душ.
   — Моисей Маркович, вы гений! — обнимала я старика. — Вовка спасен! Поехали, Мамонтов, назад, обрадуем Вовчика! — Энергия била во мне ключом.
   — Но ребенка-то нет! Вы хотите похоронить Вовку дважды?! — не унимался доисторический человек, не привыкший к вранью.
   — Нет, так будет! Надо найти донора и оплодотворить Наташку, пока суд да дело, животик у Наташки и начнет расти! — радости моей не было предела.
   — Не нужен донор! — остудил мой пыл гениальный антикварий. — У меня есть знакомый доктор, так вот, он подтвердит наличие беременности у вашей подруги! Той останется только по-настоящему зачать ребеночка для спасения ее героя! — писал счастливую концовку сценария добрейший Моисей Маркович.
   — Моисей Маркович, огромное вам спасибо! Мы убегаем спасать человека, а аквариум подождет! — я схватила за рукав Аркашку и потащила его к выходу.