Слободин Владимир Павлович
Белое движение в годы гражданской войны в России (1917-1922 гг)

   Слободин Владимир Павлович
   Белое движение в годы гражданской войны в России (1917-1922 гг.)
   {1}Так обозначены ссылки на примечания.
   {*1}Так обозначены ссылки на постраничные примечания.
   Аннотация издательства: В учебном пособии на основе фундаментальных положений теории научного познания, трудов виднейших представителей отечественной и мировой философской и исторической мысли, с использованием современных подходов к проблемам отечественной истории раскрывается история возникновения, становления и эволюции белого движения в годы гражданской войны в России. Настоящее издание снимает искажения в трактовке некоторых фактов, объективно освещает генезис белой борьбы. Работа предназначена для преподавателей и слушателей высших учебных заведений МВД России. Одобрено советом по научно-исследовательской и редакционно-издательской деятельности МЮИ МВД России.
   Содержание
   Введение
   1. Возникновение белого движения
   2. Место Белого движения в общем противобольшевистском потоке и его организационная структура
   3. Упадок Белого движения и причины его краха в годы Гражданской войны
   Заключение
   Список литературы
   Примечания
   Введение
   В период с 1917 по 1922 гг. на территории бывшей Российской империи разыгралось одно из самых кровавых действ ее истории - гражданская война. Вызванная многообразными причинами, она оставила глубокий след в памяти россиян, вызвала громадный сдвиг в их психологии, привела в движение огромные массы людей и стала стержневым событием, определившим путь развития России на многие десятилетия.
   Несмотря на то, что прошло уже более 78 лет с начала Февральской революции, породившей все последующие катаклизмы в стране, дискуссии о причинах, характере и итогах гражданской войны продолжают оставаться одними из самых актуальных в исторической науке. И если одной стороне - большевикам как отечественные, так и зарубежные историки уделили достаточное внимание, то другой - не суждено было стать объектом пристального научного интереса. Очевидно данное обстоятельство является одной из причин продолжающихся научных споров о начале, этапах и причинах гражданской войны, о социальном и классовом составе ее участников, а также попыток объединить все противобольшевистское движение в один единый лагерь и заблуждений об истинных намерениях иностранных держав, участвовавших во внутрироссийских распрях.
   На эти, а также на многие другие проблемы, связанные с гражданской войной, могла бы пролить свет история белого движения. Именно последнее явилось реальной альтернативной силой, ставшей на пути навязывания России одной из рожденных на Западе утопий.
   Однако, несмотря на огромное количество книг, статей и исследований, посвященных истории гражданской войны в России, библиография которых вышла бы далеко за рамки одного тома{1}, генезис белой борьбы не получил пока еще должного освещения. И дело здесь не столько в том, что как заметил отечественный историк Ю.Поляков ненависть и непримиримость "пронизывали с обеих сторон все, что писалось, декларировалось, говорилось, пелось о гражданской войне"{2}, сколько в монополии на истину, установленной укрепившимися в Москве большевиками. Введенный в историческую науку так называемый принцип партийности{*1} привел к тому, что за бортом научного интереса советских историков долгое время оставались не только те, кто с оружием в руках или словом боролся с большевизмом, но и те, кто служил ему верой и правдой, как, например, Л.Троцкий, Л.Каменев, Г.Зиновьев и многие другие.
   Что касается западной исторической науки в части, касающейся проблем гражданской войны, то не связанная некими обязательными концепциями она, тем не менее, оказалась как бы вторичной по отношению к советской. Как заметил по этому поводу Михаил Бернштам "подобно советской историографии, западная политическая наука рассматривает события в СССР исключительно через призму истории единственной политической группы - КПСС и ее руководства" и, таким образом, так или иначе "воспроизводится вся логика советского исторического мышления, проходят те же события и те же персонажи, что и в советских работах, отличаются разве что оценки"{3}.{*2} Сегодня очевидно: в изучении истории гражданской войны в России и других странах выполнена пока лишь предварительная научноисследовательская работа, на которой в большой степени сказались как недостаток информации, так и политические пристрастия. Вот почему гражданская война в России еще не стала историей в полном смысле этого слова.
   Изучение истории белого движения в отечественной и зарубежной историографии прошло ряд этапов. Первый пришелся на время гражданской войны 1917-1922 гг. и носил скорее политический, чем научный характер.
   Период 20-х - 30-х годов стал временем осмысления итогов гражданской войны и места в нем противоборствовавших лагерей, в том числе и белого движения. Годы второй мировой войны и десятилетие спустя не отмечены ничем примечательным в историографии белого движения. Третий этап исследования некоторых аспектов белого движения главным образом через призму изучения противостоявшего большевикам лагеря в целом и внутренней политики белых правительств пришелся на конец 50-х - середину 70-х годов. И, наконец, последний этап в изучении белого движения связан с серединой 70-х и серединой 90-х годов, когда данная проблема стала отдельным предметом исследования ученых.
   Как всякая революционная партия, большевики задолго до наступления времени революционных бурь 1917 года уяснили для себя неизбежность возникновения вооруженного сопротивления в случае насильственного захвата власти{4}. Во многих произведениях В.И.Ленина в той или иной мере затрагивались проблемы, связанные с необходимостью внутренней борьбы партии большевиков с ее противниками. И если до октябрьского переворота он рассматривал контрреволюцию не иначе как яростное сопротивление реакционных классов революционным действиям масс в попытке ликвидировать все завоевания революции: экономические, социально-политические, духовные, то впоследствии, по мере нарастания сопротивления своему режиму со стороны населения, Ленин несколько иначе оценивал причины сопротивления советской власти со стороны своих противников.
   Именно ему принадлежат первые попытки анализа противобольшевистского движения. В статьях и выступлениях Ленина периода гражданской войны, посвященных анализу текущего момента, показана внутренняя политическая и экономическая природа противостоявшего большевикам лагеря, дан срез расклада политических сил. В работе "Ценные признания Питирима Сорокина", в выступлениях на различных собраниях общественности в 1918 году Ленин увязал мотивы своих противников с патриотическими чувствами "мелкой буржуазии", тесно связанной через частную собственность с интересами государства{5}.
   В произведениях Ленина за 1918-1920 гг. имеется анализ природы белого движения. Считая, что его основу составляют богатые крестьяне и офицеры, он вместе с тем подчеркивал, что свою силу оно брало из экономической природы капитализма - "свободы торговли хлебом и товарами" и называл колчаковский режим буржуазным{6}.
   К периоду гражданской войны относятся и первые оценки белого движения недавними его союзниками - эсерами и меньшевиками. Часть из них, вынужденная эмигрировать после переворота 18 ноября 1918 г. в Омске, в результате которого к власти на территории Сибири и Урала пришел адмирал А.В.Колчак, занялась активной пропагандой в заграничных средствах массовой информации с целью дискредитации белого движения. Той же цели служил и ряд произведений, изданных за рубежом{7}.
   20-30-е годы стали временем появления на книжных рынках Советской России и стран Западной и Южной Европы произведений, затрагивавших историю возникновения, сущность и историю борьбы с большевиками белого движения{8}. Неся на себе печать крайнего субъективизма в оценке недавних событий, многие работы к тому же имели мемуарный характер и касались только тех сторон белого движения, свидетелями которых являлись их авторы. Среди них до сих пор совершенно особое место занимает ценный по объему использованного фактического материала и непосредственных свидетельств участников боев многотомный труд вождя белого движения генерала А.И.Деникина "Очерки русской смуты"{9}.
   Одним из первых, кто попытался дать объективную оценку двух противоборствовавших лагерей, явился отечественный историк Н.Е.Какурин, написавший двухтомный труд "Как сражалась революция"{10}.
   В нем автор попытался дать объективную картину хода гражданской войны.
   Однако поставленную задачу рассмотрения военной стороны событий гражданской войны на базе социально-экономических условий, определявших "группировку и динамику внутренних сил революции и контрреволюции"{11} полностью решить ему не удалось.
   В 30-е годы русскими эмигрантами и западными историками была сделана попытка написать в более менее полном виде историю непосредственно белого движения. В работах Н.Н.Головина, С.П.Мельгунова и Дж.Стюарта оно получило наиболее полное освещение, особенно причины его возникновения и основные этапы борьбы{12}.
   На этом первые два этапа изучения белого движения завершились и интерес к нему надолго угас, вплоть до начала 70-х годов, когда американский историк Р.Лаккет выпустил в свет свою книгу о вождях белого движения{13}. Однако данная работа содержит много неточностей, ошибок, грешит описательностью. Западными историками она была подвергнута серьезной критике за пренебрежение к политическим факторам гражданской войны.
   Б.Пирс, например, в рецензии на эту книгу полагает, что лучше бы она вовсе не была опубликованной{14}.
   Лучше других справились с исследованием внутренней и внешней политики белых правительств Д.Дэйси и П.Кенез{15}. Эти научно аргументированные работы - на сегодняшний день лучшее, что написано историками специально по данной проблеме.
   С конца 50-х начала 60-х годов к изучению истории российского противобольшевистского движения обратились и отечественные историки{16}.
   Достоинство их работ заключается в том, что в них в научный оборот введено много ранее неизвестных общественности фактов, связанных с деятельностью противостоявшего большевикам лагеря. Но наряду с этим они грешат излишней тенденциозностью и односторонним подходом к оценке событий и явлений гражданской войны.
   Последний этап изучения истории белого движения связан с концом 70-х серединой 90-х годов и характеризуется, с одной стороны, более углубленным подходом к изучению проблем белого движения, с другой, определением его места в противобольшевистском лагере. Работы отечественного историка Г.З.Иоффе{17} содержат большой фактографический материал об оппозиционном движении курсу Временного правительства весной и летом 1917 г. и белом движении в период гражданской войны. Автор достаточно близко подошел к определению подлинных истоков белого движения, но, как представляется, уделяет излишнее внимание так называемому "скрытому монархизму" его вождей. Монархические настроения отдельных из них он склонен экстраполировать на все белое движение и таким образом выставить его в качестве партийного монархического течения. Это утверждение сомнительно, так как монархическая партия не возглавляла ни противников Временного правительства, ни белое движение.
   В работах С.В.Карпенко, Д.А.Волкогонова, В.Д.Зиминой, В.П.Федюка{18} сделан дальнейший шаг в изучении подлинной истории белого движения, введен в научный оборот широкий круг источников. Но авторам в освещении событий не удалось избежать прежних стереотипов из наследия острой идеологической борьбы, что не могло не сказаться на объективности их исследований.
   Из последних работ американских историков, посвященных событиям 1917-1922 гг., достойны упоминания книги Э.Моудсли и Б.Линкольна{19}. В них много места уделено описанию противобольшевистского лагеря, но, если Моудсли верно оценивает природу российской "контрреволюции" и рассматривает белое движение как самостоятельный фактор гражданской войны, то Б.Линкольн склонен смешивать весь противобольшевистский поток в одно целое под именем "белое движение". Он не проводит каких-нибудь разграничений ни в идеологическом, ни в организационном плане между борьбой социалистов на Волге и Севере России и движениями под руководством Колчака в Сибири, Деникина в южных областях России и Юденича на Северо-Западе. Линкольн называет белыми и эсеровские отряды Чернова, и правительство Комитета членов Учредительного собрания во главе с Вольским, и казаков Дутова и Краснова, а также общественные и политические круги, выступавшие за союз с Германией для свержения большевизма и восстановления в стране монархии. Очевидно это ошибочная концепция. В истории российского противобольшевистского движения не все было так однородно.
   Поэтому, видимо, прав Дж.Бринкли, заметивший в статье, посвященной белому движению, что было бы ошибкой клеймить этим ярлыком все противобольшевистские военные и политические организации. Что касается возникновения белого движения, то этот процесс он связывает с провалом усилий умеренных либеральных кругов и социалистов достичь работоспособной коалиции в 1917 г. и предотвратить растущую поляризацию в обществе в связи с действиями большевиков, провоцировавших консервативную реакцию{20}.
   Таким образом, несмотря на довольно широкий перечень литературы, в той или иной мере затрагивающей различные аспекты белого движения, в прямой постановке эта проблема пока еще не стала предметом изучения ни отечественных, ни зарубежных историков. Продолжают оставаться недостаточно исследованными причины зарождения белого движения, его идеология, организационная структура, а также место в противобольшевистском лагере.
   Цель работы состоит в том, чтобы на базе фундаментальных положений теории научного познания, требований принципов исторической науки научности (объективности) и историзма показать генезис белого движения в годы гражданской войны в России, что окажет помощь преподавателям и студентам высшей школы в более глубоком понимании причин и хода гражданской войны в России.
   В основу периодизации истории белого движения автор положил изменения в подходах к России соперничавших в первой мировой войне держав вследствие выхода последней из войны, после окончания боевых действий на фронтах в ноябре 1918 г. и как отражение попыток установления нового мирового порядка державами победительницами в том аспекте, как это отражалось на внутрироссийской смуте.
   Таким образом, в истории белого движения можно выделить следующие этапы:
   I этап - зарождение белого движения и выработка основ его идеологии (весна 1917 - ноябрь 1917 г.);
   II этап - становление белого движения (ноябрь 1917 г. - ноябрь 1918 г.);
   III этап - образование "белой России" (ноябрь 1918 г. - ноябрь 1919 г.);
   IV этап - упадок и распад белого движения (ноябрь 1919 г. - октябрь 1922 г.).
   1. Возникновение белого движения
   В результате начавшейся 23 февраля 1917 г.{*3} в Международный женский день Февральской революции российская самодержавная монархия рухнула, и не нашлось сколько-нибудь значительных сил, которые выступили бы в ее защиту. Более того, неожиданно в перевороте оказались заинтересованными самые различные круги отечественной общественности: от верхушки армии до интеллигенции, объединенной в партии либерального и радикального направлений. "Безудержная вакханалия, - писал будущий главнокомандующий Добровольческой армией генерал А.И.Деникин, - какой-то садизм власти, который проявляли сменявшиеся один за другим правители распутинского назначения, к началу 1917 г. привели к тому, что в государстве не было ни одной политической партии, ни одного сословия, ни одного класса, на которое могло бы опереться царское правительство. Врагом народа его считали все: Пуришкевич и Чхеидзе, объединенное дворянство и рабочие группы, великие князья и сколько-нибудь образованные солдаты"{21}.
   Немногочисленные трезвые голоса политических деятелей, предупреждавших о возможном крахе государственности, не были услышаны. Эйфория внезапно открывшихся перспектив захлестнула общественность и страна устремилась по направлению к разрушению своих вековых устоев и хаосу.
   Более всего на этом направлении потрудилось образовавшееся в первые дни революции Временное правительство. Хотя интеллигенция, его составившая, готовила себя к этой роли многие годы и имена членов правительства как ведущих оппонентов царского режима были давно на слуху, сколько-нибудь значительного опыта управления страной никто из них не имел. Как вспоминал бывший в то время управляющим делами Временного правительства В.Набоков, они "понятия не имели об основах государственного управления"{22}. Все, что они знали и понимали в политике, было почерпнуто в Думе, и под политикой ими подразумевалась, по выражению Р.Пайпса, борьба "с правительственной бюрократией в залах и кулуарах Таврического дворца, обсуждение законодательных предложений и, в критические минуты, обращение к массам"{23}.
   За все время своего существования Временное правительство больше занималось разрушением старого правопорядка, чем созданием чего-либо нового взамен. В стране, где отсутствовали основные элементы гражданского общества, привыкшей к централизованному управлению и беспрекословному исполнению распоряжений сверху, Временным правительством была сделана ставка на "мудрость народа". И это в тот момент, когда Россия вела беспримерную борьбу с врагом на фронтах первой мировой войны. 5 марта 1917 г.
   в развитие принятой по согласованию с Петроградским Советом рабочих и солдатских депутатов 8-ми статейной программы{24} были уволены все губернаторы и вице-губернаторы, с передачей их полномочий председателям губернских земских управ. Данное мероприятие создало в губерниях обстановку безвластия. Следующий шаг - роспуск полиции и жандармерии, как символов государственной власти, привел к тому, что страна осталась без приводных ремней в проведении государственной политики на местах. Таким образом, правительство с первых же своих шагов лишило себя возможности управлять и обеспечивать потребности фронта в людских и материальных ресурсах. Россия пошла верной дорогой к поражению в первой мировой войне и краху всех государственных и социальных институтов.
   Первыми, кто почувствовал дыхание надвигавшейся катастрофы, оказались находившиеся на фронтах первой мировой войны офицеры русской армии. "Общее настроение в армии делается с каждым днем все напряженнее, - сообщал в донесении от 29 марта 1917 г. главнокомандующему войсками Северного фронта командующий 5-й армией генерал А.М.Драгомиров, - аресты офицеров и начальников не прекращаются... были случаи отказа идти на позицию... крайне неохотно отзываются на каждый приказ идти в окопы, а на какие-либо боевые предприятия... нет никакой возможности заставить кого-либо выйти из окопов"{25}.
   В свою очередь 9 апреля 1917 г. дежурный генерал Ставки Верховного главнокомандующего ходатайствовал перед начальником Генерального штаба "о принятии безотлагательных мер со стороны правительства, так как у развенчанной власти командного состава нет сил справиться с солдатской толпой, принявшей возвещенную им свободу... как право делать что угодно, игнорировать офицеров, всячески дерзить им, или неповиновением им, оскорблять их и даже арестовывать их и смещать с должностей"{26}.
   С каждым днем обстановка на фронте становилась все напряженнее.
   Запасы, созданные еще царским правительством, быстро иссякали, а новые необходимые для фронта ресурсы если и поступали, то с перебоями. Необходимость, с одной стороны, продолжения выполнения боевых задач, с другой - ширившаяся анархия в тылу и как следствие усугубление и без того тяжелого положения солдатской и офицерской массы на передовой неминуемо вели к расколу в войсках. Этому активно способствовала и сама революционная власть. Так, по выражению А.И.Деникина, "одним росчерком пера" нового военного министра, А.И.Гучкова было уволено с постов старших военных начальников 143 человека, в числе которых оказались 70 начальников пехотных и кавалерийских дивизий. По мнению одного из будущих вождей белого движения П.Н.Врангеля данная операция не могла не отразиться "на внутреннем порядке и боеспособности армии", а другого - А.И.Деникина, "подорвала веру в командный состав и дала внешнее оправдание комитетскому и солдатскому произволу и насилию над отдельными представителями командования"{27}.
   Учреждение комиссии для проведения "демократизации армии" под председательством бывшего в 1915-1916 гг. военным министром генерала А.А.Поливанова, законопроекты которой прежде их утверждения в ней шли на согласование с солдатской секцией исполнительного комитета Совета рабочих и солдатских депутатов и принятие по результатам ее работы так называемой "Декларации прав солдата и гражданина", привело не более чем к дальнейшему падению дисциплинарной власти командного состава.
   Удивляет настойчивость, с которой члены Временного правительства занимались разрушением армии, ломая тем самым становой хребет российской государственности. Несмотря на то, что на одном из совместных заседаний членов правительства и высшего командования последним недвусмысленно было заявлено крайне негативное отношение к готовящемуся постановлению{28}, тем не менее, пресловутая Декларация была все же принята. Это обстоятельство привело к тому, что войска, спустя некоторое время, окончательно вышли из повиновения своим командирам.
   Являлись ли действия Временного правительства непосредственной причиной крушения Российской империи или ответ на этот вопрос следует искать в крайней усталости всех слоев российского общества, вызванной непосильным бременем продолжавшейся третий год войны. Из двух вариантов консолидировать общество с целью противостояния внешней угрозе, может быть, отказавшись от некоторых радикальных лозунгов и пригласив к сотрудничеству деятельных сановников прежнего режима, либо спекулировать на его настроениях с тем, чтобы снискать себе симпатии наиболее слабых в культурном отношении слоев, революционная власть выбрала последнее. В таких условиях любая пораженческая агитация могла найти для себя благодатную почву. Таким образом, вскоре армия раскололась на два непримиримых лагеря - продолжавших несмотря ни на что выполнять свой долг защитника отечества и различного рода малодушный элемент, искавший только повода, чтобы уклониться от выполнения святой обязанности.
   Хотя в первом лагере оказалось больше офицеров, а во втором солдат, было бы неправильным рассматривать раскол как произошедший исключительно между ними. И те и другие были в обоих лагерях. Однако желая поощрить первую группу, Временное правительство с подачи Ставки Верховного главнокомандования активно производило солдат различных ударных частей, создававшихся под летнее наступление 1917 г., в офицерское звание.
   Постепенно наиболее патриотически настроенный элемент российского общества сделался той основой, на которой стала формироваться идеология будущего белого движения.
   Применительно к теме настоящей работы белое движение прежде всего означает оппозиционную деятельность наиболее государственно мыслившей части русского общества по отношению к разрушительной политике Временного правительства, поскольку последняя вела к развалу российского государства и торпедировала саму возможность успешного продолжения борьбы с вековым врагом на фронтах мировой войны.
   Неспособность пришедших в результате Февральской революции к власти членов правительства навести в стране необходимый порядок привела к тому, что в различных кругах российской общественности начала вызревать идея военной диктатуры. Отверженные чиновники увидели в ней возможность возвращения к государственной службе и связанным с нею привилегиям; торгово-промышленные и финансовые круги - надежду на восстановление управляемости государства и начало нормальных реформ на благо страны; военные - привести армию в боеспособное состояние; само правительство добиться установления контроля над страной. Беспорядок надоел и рабочим, что, в частности, сказалось на политике Петроградского Совета, к середине июля уже в сущности не возражавшего против диктатуры{29}.
   Таким образом, под давлением правых и умеренных кругов А.Ф.Керенский пошел на подготовку к установлению более жесткого гражданского и военного руководства, тесно взаимодействуя при этом с высшими военными кругами{30}.
   Но пугающая перспектива быть отстраненным от власти Корниловым в последний момент толкнула главу Временного правительства на его предательство. В свою очередь, Л.Г.Корнилов, имевший, по характеристике Алексеева, "львиное сердце, но овечью голову"{31}, вместо того, чтобы беспрекословно подчиниться приказу А.Ф.Керенского согласно телеграмме от 27 августа о сдаче должности Верховного главнокомандующего генералу А.С.Лукомскому и тем самым сохранить стабильность в государстве, подписал 28 августа составленное его ординарцем, неким Завойко, заявление, в котором действия Керенского квалифицировались как "великая провокация". В дальнейшем, открыто отказавшись подчиниться Временному правительству, Л.Г.Корнилов в обращении к казакам заявил, что идет против правительства и "против тех безответственных советников его, которые продают родину"{32}.