Сорокин Дмитрий
Таки, братья, там и правда, хорошо

   Дмитрий Сорокин
   Таки, братья, там и правда, хорошо ?
   или
   Сионистский сон русского музыканта
   Диего Фернандеса.
   Абсурдный салонно-бульварный роман.
   От Автора.
   Друзья мои, читатели!
   Сия книга не содержит в себе никаких социальных, экономических, философских и прочих проблем. Она написана исключительно для вашего развлечения и более ни на что не претендует. Абсурда, небылиц, мистики здесь накручено столько лишь для пущего вашего веселья. Эротические сцены неприличными не считаются, порнографией не являются.
   Надеюсь, вы прочтете этот бред и он вам понравится.
   Искренне ваш
   Автор.
   P.S. Целую.
   Пролог.
   Эпиграф (просто так).
   - Что у Вас с моей дочерью?!- спросила
   старая вампирша соседа, курящего на лестнице.
   - Любовь - замогильным голосом ответил он,
   бросил окурок и сквозь дверь пошел домой.
   Страшная История.
   Солнце садилось над Флоренцией.Горожане спешили домой - очень уж хотелось кушать. Мясник Джанни нес домой кувшин превосходного вина, купленного в ближайшей лавке; живописец Каландрино шел к своему пристанищу с корзиной раков - его приятели сказали ему, что, ежели рака сварить, позолотить и сказать некое заклинание - рак запоет. Юный поэт мессер Дионео беседовал с престарелым мэтром Джованни Бокаччо о тонкостях поэзии Данте. А за два квартала от них в приземистом домике царило уныние, ибо глава богатого, уважаемого семейства, старый ростовщик Исаак, готовился навсегда оставить своих домочадцев.
   Ему шел уже одиннадцатый десяток; бедный богатый еврей пережил уже двух своих сыновей, и теперь, когда он покидал этот мир, он оставлял дом и дело своему младшему, последнему сыну, Симеону, которому в ту пору было уже за шестьдесят. Чувствуя приближение своего смертного часа, Исаак попросил всех, кроме Симеона, удалиться. Оставшись наедине с сыном, старый еврей дрожащей рукой снял с пальца кольцо и со словами " теперь ты - старший в роду" надел его на палец Симеону. Сын преклонил колени перед отцом и со слезами на глазах поблагодарил его за честь. Исаак же сказал:
   - Послушай, сынок, ты знаешь, что кольцо это - золотое и что это - знак старшинства в нашем роду. Ведь, по преданию, оно было подарено нашему предку самим пророком Моисеем.И от того предка дошли до меня, а через тебя должны дойти до потомков твоих слова пророка. Слова, которые каждый старший мужчина в нашем роду передавал своему старшему сыну, когда тому полагалось занять отцовское место. Эти слова я сейчас передам тебе, а ты в свой смертный час старшему сыну, благо у тебя их пятеро. Ты можешь поверить в это, или, как я поначалу, не поверить - дело твое. Слушай. Моисей подарил это кольцо предку нашему Иосифу и сказал ему так: " Предвижу я, Иосиф, что жизнь твоя до старости будет сладка, как мед, но по смерти твоей, когда сменятся шесть колен потомков твоих, гонения и беды обрушатся на твой род. Поэтому я и дарю тебе это кольцо, ибо в трудную минуту, когда жить на чужбине будет невмоготу, перенесет оно тогдашнего своего владельца, и тех, кто будет держаться за него, и тех, кто пойдет в том месте сразу за ними, ибо милостив Господь и хочет Он свершить случайное благо, перенесет кольцо их в землю обетованную, в землю Израиля. Но помни, оно еще дарует им богатство, поэтому это кольцо можно использовать лишь один раз. Перенесет же оно их после того, как трижды повернуть на пальце его по солнцу и трижды - против, и сказать : " О, кольцо! Перенеси нас в землю, где Господь руками Моисея даровал роду нашему тебя!". И твои потомки увидят Израиль, и тогда уж счастье не покинет их вовеки. И помни об идущих следом. ".Так сказал пророк Моисей, и эти слова передал мне мой отец, а ему - его отец, и так далее. Помни об этом, сын мой, и храни эту тайну, иначе тебя могут убить безжалостные люди, и дети твои, или дети детей их детей никогда не увидят Землю Обетованную. А теперь позови всех - я прощусь с вами.
   Через полчаса старый Исаак умер. Все флорентийские евреи горевали, ибо это был весьма достойный человек. Глава городской еврейской общины добился, чтобы Исааку сделали хорошую гробницу, и достойный человек обрел достойную могилу.
   *************************
   Марк знал все. В прошлую субботу его папа напился пьяным и выболтал семейную тайну. Марик понимал, что нужно спешить - он-то помнил, как загорелись глаза у дяди Мойши, когда тот слушал историю кольца. Главное теперь - уломать Веру уехать с ним в Израиль.
   И вот Марк ехал в метро, спеша к своей возлюбленной, дабы склонить ее к сожительству в земле обетованной. Он вышел на тускло освещенной станции, напоминавшей то ли подводную лодку изнутри, то ли чрево кита; поднялся наверх. На него тут же налетел какой-то высокий длинноволосый человек с зачехленной бас-гитарой в руках. Причем этим инструментом Марк получил чувствительный удар в живот.
   - Уже пог'а бы смотг'еть на дог'огу!- возмутился Марк.
   - Видите ли, бамбино, жизнь - чертовски сложная штука,- загадочно ответил незнакомец и убрел, оставляя на свежем снегу огромные следы.
   Марк не знал, да и не мог знать, что судьба этого человека уже предопределена. И даже не им, Марком, но пророком Моисеем. Ибо это был Диего Фернандес.
   Вера согласилась на редкость быстро - перспектива безоблачного счастья в Израиле ее вполне устраивала.И не надо будет уже ходить в институт, конспектировать лекции, писать доклады, рефераты, и все такое прочее.Вот почему она быстро сложила все самое необходимое в сумку, поцеловала дремлющую бабушку и, оставив на столе запечатанный конверт с интригующей надписью " вскрыть в полночь", уехала якобы в библиотеку.
   Исчезать молодые люди решили именно в полночь.
   Ровно в полночь они встали на одной из окраинных улиц, Марк повертел кольцо туда-сюда, сказал слова, и последнее, что слышал он в России, это шум быстро подъезжающего сзади автобуса и крик водителя: " С дороги, идиоты,... вашу мать!!!".
   Глава 1. Обо мне и о том, как все началось.
   Здравствуйте. Меня зовут Диего Фернандес. Я - русский музыкант, как вы уже, наверное, поняли из титульного листа. Я играю на бас-гитаре в одной команде авангардного толка, сочиняю тексты песен и пою, но это к делу не относится.
   Теперь несколько слов о моей внешности. Она у меня, можно сказать, выдающаяся - во мне без малого два метра росту, при этом я худощав и ношу оч-чень длинные волосы. Особые приметы : огромные ботинки. И это не дешевый выпендреж, ребята, а осознанная необходимость: я же не виноват, что мне приходится искать черт знает где обувь пятидесятого размера! И еще : в одежде я предпочитаю черный цвет, так как считаю, что он мне очень идет. Из-за того, что я высок, я немного сутулюсь, лик мой безобразен, поэтому я, как правило, не нравлюсь женщинам. Но к данной истории это отношения тоже почти не имеет.
   Я описываю весь приключившийся со мной наворот спустя две недели , когда я худо-бедно отошел от самого чудовищного облома в своей жизни и могу хотя бы здраво рассуждать. Как обычно, всему виной была любовь.
   Я, было дело, всерьез увлекся одной симпатичной девицей, и после долгого моего над ней нависания она, наконец, смирилась со своей участью. В тот вечер я покинул дом, направляясь к ней. Далее я буду излагать события как бы календарно.
   22 января, Пятница.
   В одиннадцать ( или без чего-то там) вечера я вышел из дома. По дороге купил пачку сигарет, традиционную бутылку водки и любимую бутылку пива. В 23:25 (я точно помню) я вышел из метро "Новые Черемушки" и стал терпеливо дожидаться своего автобуса. Мне нужен был самый страшный московский автобус -666-ой.
   На остановке стояли еще несколько молодых людей, курили; двое ребят в сторонке попивали пиво, и по раздутости их сумки можно было сделать уверенный вывод, что пива у них - еще, по меньшей мере, ящик.
   Где-то без двадцати двенадцать пришел долгожданный автобус. Вид его привел меня в восторг - он полностью соответствовал номеру маршрута. Кабина была увешана цепями и изображениями черепов, костей, перевернутых звезд и крестов. Сам водитель был длинноволосым парнем лет двадцати пяти в косой кожаной куртке, на которой сзади нитрокраской была сделана неубиваемая надпись :" I URAL DAVIDSONЪ".
   Кроме меня в салоне оказались еще три парня ( двое из них - с пивом.) и три симпатичные такие девушки. Впрочем, парнишка, не располагавший божественным напитком, вскоре вышел.Вот после этого-то все и началось.
   - Братки, придется отклониться от маршрута, мне бензин нужен.- сказал водитель.
   - О'кей - ответил за всех я, достал свое пиво и под предлогом отсутствия у меня открывашки пошел знакомиться со своими попутчиками. Через две минуты мы все шестеро уже пили пиво и непринужденно болтали. Кто-то ( кто именно, уже не помню), догадался отнести пару бутылок водителю, и он включил музыку. Не знаю, что побудило меня посмотреть на часы. Они показывали 23:59.Мы ехали по пустынной улочке, с обеих сторон которой стояли то ли заводы, то ли базы. Внезапно послышался громовой крик водителя:
   - С дороги, идиоты,... вашу мать!!!- после чего все вокруг погрузилось во тьму. Минут на несколько. Потом водитель удивленно завопил:- Братки, песок!!!
   - Что...песок?- рыгнув, переспросил я.
   - Кругом песок, мать его! - он остановил автобус, открыл двери и выскочил на землю. Мы последовали его примеру и увидели, что вокруг, насколько хватает глаз, простирается песчаная пустыня. Послышалось несколько крепких выражений, означающих крайнее удивление.
   - И что теперь делать? - спросила самая скромная (ах, как все относительно в этом мире!) из девушек, по имени Катя.
   - Ночью я здесь не поеду! - категорично заявил водитель и достал из кабины несколько бутылок пива и нехитрую снедь.- Раз уж мы попали хрен знает куда, давайте хоть поужинаем.
   Как ни странно, но у всех, даже у девчонок, оказалась с собой какая-нибудь еда либо выпивка. Ужина, сразу скажу, не получилось. Сложилась капитальная пьянка. В процессе поглощения выпивки и закуски (не путать с едой). выдвигались разнообразные версии нашего пребывания в пустыне. Причем все, уж не знаю, почему, тешили себя надеждой, что это не Каракумы, а хотя бы Сахара.
   Вскоре Паша и Женя, нахлебавшиеся за день пива, ушли на бархан спать.Наш доблестный водитель Вервольф ( он так представился) полез в заначку за последней бутылкой пива, но тут же прибежал обратно, безумно хохоча и тряся пачкой стодолларовых купюр. Он ничего не объяснял, только все смеялся и повторял:
   - Там их много! Там их много!...
   Вполне понятно, что все остальные в полной мере изъявили желание поживиться баксами на халяву, и тогда дергающийся палец истеричного Вервольфа указал нам на автобус, а сам водитель сумел выжать из себя лишь слово "там".
   Глава 2. Ночь в пустыне.
   Мы вломились в автобус и обалдели: задняя площадка была до потолка завалена пачками стодолларовых бумажек! Там было миллионов несколько долларов, и это было огромное богатство!В отличие от Вервольфа, которого, кстати, пришлось уложить спать во избежаниеразрушения его нервной системы, мы не стали шуметь и смеяться.Мы вернулись к месту нашей трапезы.
   - Диего, а ты, часом, не голубой? - спросила меня вдруг Вера, невысокая брюнетка, способная одним взглядом заставить закоренелого гомосексуалиста поменять ориентацию.
   - Нет, а почему ты спросила об этом?
   - Я тебя почему-то совсем не боюсь.- кокетливо заявила она и, потягиваясь, попросила:- а расскажи что-нибудь...
   И тогда я им рассказал.
   СКАЗКА
   про Белого Бычка и Великую Римскую Империю.
   В глубокой древности, в Римской Империи, в городе Риме, в великолепном дворце на Палатинском холме жил-был кесарь Сечений. Хорошо жил-был. Нормально себя чувствовал. Ничего не поделаешь, кесарь, как-никак. И приснился Сечению однажды сон знатный, смысл которого сводится к тому, что необходимо ему добыть быка совершенно белого, а уж бык этот обеспечит процветание всей империи в целом и его, Сечения, в частности. Наутро императорские гонцы были посланы во все части света. Прошло какое-то время, и стали они возвращаться с пустыми руками.А посланный в Египет и вовсе не вернулся, как и посланный в Иудею. Последний, однако ж, возвратился. Правда, поздно: когда всех остальных гонцов уже сожрали львы на играх. И принес он весть радостную: таки, есть белый бычок! В святой земле Израиля, в Иудее, то есть. Только хитрые и до денег жадные иудеи заломили за него столько талантов золота, сколько весит Иерусалим со всеми жителями. И разгневался тогда кесарь Сечений, и послал он в Иудею печально известный Шестой Средиземноморский легион.
   ... Раннее-раннее утро. Под стенами Иерусалима стояло иудейское ополчение. Ждали римлян. Вскоре показались и они. Легион, ощетинившись сариссами, шел четкими фалангами. Впереди на белом коне гордо ехал храбрый консул Трепанаций Череп, известнейший в мире антисемит. Подъехав метров на пятьдесят, бравый Трепанаций остановил легион, взял мегафон и прокричал:
   - Эй, вы, жидовские морды! Давайте сюда эту вашу белую сионистскую скотину, а не то мы разворотим к чертям собачьим всю эту вашу масонскую контору!- он указал на Иерусалим.
   - Тг'епанаций! - отвечал ему иудейский военачальник,- Клянусь субботой, ты не войдешь в гог'од!
   Потом, как полагается, случилась драка, и быка, конечно, отняли. Одноглазый Трепанаций привел животину в Рим. На триумфальной арке кесарь Сечений повелел выбить исторические слова триумфатора: "Хитрей еврея зверя нет!". Надпись имела двоякий смысл: мать храброго консула была еврейкой. По случаю славной виктории был устроен симпозиум, да такой, что у многих от переизбытка фалернского еще неделю трещали головы. А вместе с похмельем пришли и неприятности ( беда не приходит одна, сами понимаете).Некий греческий моряк Феррооксидий вломился в Сенат да и разогнал его к чертовой матери. Кесарь Сечений почтил память безвременно разогнанного сената продолжительным запоем за компанию с Трепанацией Черепом, который ни в чем не хотел отставать от своего императора. Потом в Риме случилось восстание рабов, гладиаторов и примкнувших к ним иудеев под предводительством отважного Динама. Последний, в свою очередь, всюду таскал за собой красавицу-жену, коей имя было Торпеда, и которая, по слухам, подобно Венере, вышла из пены морской. Но, с Юпитеровой и Трепанациевой помощью, бунт подавили. Особо отличился все тот же моряк Феррооксидий, который и пал в генеральной баталии. В его честь потом назвали броненосную трирему.
   Но суть в следующем: в неразберихе бунта иудеи закололи белого бычка. Кесарь Сечений с такого горя удавился. Консул Трепанаций Череп бросился на меч.С третьего раза попал. Шестой Средиземноморский легион дружно обрил головы и щедро посыпал их пеплом свежезасыпанной Помпеи. И у Римской Империи уже не осталось шанса стать самой вечноцветущей державой в мире.
   Вот такая вот грустная сказочка.
   - Ты сам все это придумал? - спросила меня третья девушка, Марина, после минутной паузы.
   - Да, только что.- честно сознался я.
   Покурив, мы отправились спать (я еще раз подчеркиваю, СПАТЬ!) в наш замечательный автобус.
   Глава 3. В террористы б я пошел, пусть меня научат.
   23 января, Суббота.
   Утром мы проснулись от сильной жары и тяжкого похмелья. Подкрепились остатками ужина, а было их немного, поехали. Было нестерпимо жарко и очень хотелось пить. Под влиянием жары все разделись до белья и вот тут-то и начинается
   Эротическая сцена N1.
   Шестеро почти голых молодых людей обоего пола, бросая друг на друга противоречивые взгляды, едут в автобусе, который ведет совершенно голый водитель. Всем хочется пить и секса. Но сначала все-таки пить.
   Конец сцены.
   Я от делать нечего смотрел в окно. и однажды в песках что-то блеснуло.
   - Вервольф, притормози! - крикнул я и выпрыгнул из автобуса. Я, дурак, надеялся, что это канистра с водой, но обратно я вернулся, неся в руках переносной зенитно-ракетный комплекс "Стингер". Все более, чем вяло прореагировали на мою находку.
   - Бензин кончается,- заметил Вервольф, когда мы проехали километров пять.
   - Будем ехать, пока будет бензин.- наивно предложил Женя.
   - А потом что будем делать? - задал я риторический вопрос. Ответа, естественно, не последовало.
   Еще километров через десять бензин таки кончился, и мы встали. Было все так же жарко и все так же хотелось пить.Сигарет не было, но курить не хотелось. У Кати оказалась книга, и от отсутствия другого занятия мы стали читать ее вслух. Это был " Посторонний" Альбера Камю. Через полтора часа таких чтений единственным, у кого крыша была на месте, был я.Ну, мне-то не привыкать. Вервольф решил уравнять меня с остальными и из фантастической своей заначки достал косяк, который мы с ним и выдули вдвоем.
   Слабый здоровьем Женя начал бредить. Это усугубило мое и без того подвешенное состояние. Затем довольно спонтанно произошла
   Эротическая сцена N2.
   Марина подмигнула Паше, Паша подмигнул Марине, они взяли маринино пальто и ушли за ближайший бархан. Мы их долго не видели. Зато довольно хорошо слышали.
   Марина пулей примчалась из-за бархана, на бегу пытаясь застегнуть бюстгальтер.
   - Караван! Караван!! - кричала она. Расслабленный Паша ковылял следом.
   И вправду, вскоре к нам подошел караван из трех верблюдов и одного бедуина.
   - Диего, ты говоришь по-арабски?- спросил Вервольф.
   - Нет, но по-английски говорю.
   - Я тоже говорю по-английски. - сказала Вера.
   - Молодец, будешь здесь, на подхвате.- распорядился Вервольф.
   Караван уже проходил мимо. Бедуин взирал на нас с бескрайним удивлением. Я вышел из автобуса и подошел к нему.
   - Добрый день, уважаемый, - начал я по- английски.
   - Добрый день. У вас, наверное, нет воды?
   - Совершенно верно. Бензин тоже кончился, и это приводит нас в отчаяние.
   - Я могу продать вам немного воды. Очень. Пять литров. Дорого. Очень. Двести долларов - литр.
   Я повернулся в сторону автобуса и крикнул на том же языке:
   - Вера, принеси-ка мне штуку баксов!
   Бедуин слегка офонарел, а когда из автобуса выпорхнула Вера в прозрачном белье, он, бедняга, совсем обезумел. Хлебнув воды долларов на пятьдесят, я отправил Веру с драгоценной влагой к остальным ребятам, а сам продолжил переговоры. Вдалеке показался вертолет ВВС Ливана. Кедр, нарисованный на борту, был виден невооруженным взглядом. Теперь обалдел я. Я понял, куда мы попали.
   - Однако, далеко залетел, - заметил бедуин, глядя на вертолет.- А вы кто, откуда?
   - Ирландские террористы - сказал я с той интонацией, с какой в Москве сказал бы кому-нибудь, что я - вьетнамский летчик.
   - Докажи. - просто сказал араб.
   Я растерялся. А потом в голову пришла простая, как все гениальное, мысль.Я метнулся к автобусу, вернулся со "Стингером" в руках. "Только бы сработал!"- колотилось в мозгу. Прицелился. А через пять секунд ливанского вертолета уже не существовало.
   - Будет тебе бензин. Скоро. Дешево.- так же просто сказал бедуин и добавил: - жди.
   Караван скрылся вдали. Я вернулся в автобус, где все были несколько ошеломлены моим неожиданным террористическим актом - клянусь, первым в жизни!.
   - Ребята,- нарушил я всеобщее молчание,- а ведь мы на Ближнем Востоке!
   - Как ты узнал?
   - Я только что сбил ливанский вертолет.
   По автобусу почему-то прокатился вздох облегчения
   Глава 4. Земля! Обетованная.
   Итак, мы сидели где-то на Ближнем Востоке в докрасна раскаленном автобусе, в неглиже, можно сказать, и наслаждались многобаксовой водой. Вскоре ( часа через четыре, примерно), вдалеке запылил джип бредово-лилового цвета.
   - Первый автомобиль, увидевший " Беломор трофи",- прокомментировал его появление Вервольф.
   Из этой фантастического цвета машины вылез весьма заурядный араб, подошел ко мне, представился, как Сулейман, познакомился с остальными. Продал нам всего за двести " зеленых" шестьдесят литров топлива. Долго заглядывался на девушек, особенно на Веру, но я мягко напомнил ему, что у нас, в Ирландии, совсем не принято столь откровенно смотреть на чужих жен, как бы одеты или раздеты они ни были. Понявшая эту фразу Вера тут же подошла ко мне и не-е-ежно так меня обняла. Ощущая в такой близи весьма красивую и, к тому же, почти совсем раздетую женщину, я и сам едва с ума не сошел.
   Сулейман продал нам также еду, пиво и сигареты. Потом Вервольф отозвал его в сторонку и определенно что-то купил. Что купил Вервольф, выяснилось позднее. Уезжая, араб как бы невзначай оставил на песке ящик ракет для "Стингера".
   Пообедав, поехали дальше. Водитель курил. Мы пока не могли.
   Эротическая сцена N3 (стриптиз).
   На задней площадке величаво громоздилась долларовая куча. Вервольф как мог мягко вел автобус по пустыне и пел только что сочиненную им песню про беспримерный пробег " Беломор трофи". Вера пожаловалась на чрезвычайную жару и сняла бюстгальтер, явив нашим восторженным взорам свою великолепную грудь. Остальные девчонки тоже пожелали оказаться в центре внимания и разделись полностью. Мы от них не отстали. Увидев в зеркале заднего обзора, что между Пашей и Мариной начались достаточно бурные ласки, Вервольф остановил автобус и вошел в салон. По гребню дальнего бархана проехал зеленый Porsche.
   - Мираж.- вздохнул водитель и все вместе с ним.
   Облом сцены.
   Зеленый Porsche, однако, миражом не являлся. Зато "Мираж-2000" с опознавательными знаками доблестных ВВС Ливана вывалился откуда-то из-за раскаленного солнца и принялся обстреливать нас из пушки. Все вопросительно посмотрели на меня. Я, пожав плечами, взял свое оружие, вышел из автобуса и пальнул наудачу. Удача не заставила долго себя ждать - "Мираж" растаял, как истинный мираж...
   Кайф был обломан. Вервольф, повздыхав, вернулся в кабину и мы поехали дальше. Только Паша с Мариной совсем распоясались...
   Ближе к вечеру мы снова остановились и решили, что сегодня уже больше никуда не поедем. Жара спала, мы временно оделись. Девчонки приготовили еду и мы незамедлительно приступили к ее поглощению. Утолив голод, мы щедро утолили жажду ирландским(!) пивом
   Kilkenny и позволили себе расслабиться и закурить. Паша с Мариной попять откололись от коллектива и ушли куда-то в пустыню. Вера прижалась ко мне поплотнее и попросила новую сказку.
   - Наркоманскую - уточнил Вервольф, доставая то, что он купил у Сулеймана.
   Через десять минут, чуть придя в себя, я начал рассказывать ужасно грустную сказку. Вот она.
   Белоснежна и семь гномов.
   (наркоманский вариант).
   В одном обыкновенном городе, в обыкновенном доме жила обыкновенная семья обыкновенных наркоманов. Папа-наркоман, мама-наркоман, и дочка, соответственно. Папа употреблял исключительно ЛСД. Он считал себя аристократом и очень гордился своим вкусом. Мама нюхала кокаин - она происходила из семьи попроще. А дочке было всего 12 лет ( может, и 13, я не ручаюсь ), и она курила гашиш и кушала циклодол. Бабушки и дедушки давно не было в живых - они как-то перекололись героином. Дочка была очень смугленькая, с черными, как смоль, волосами, за что и получила свое имя Белоснежка. Родители назвали ее так в момент передозировки, когда воспринимали окружающую действительность как фотонегатив. Вот как-то у Белоснежки закончился гашиш, осталась одна марихуана. Тогда девочка залезла в старый бабушкин сундук, в надежде отыскать там гашиш или еще что-нибудь в этом роде. Наркотиков она там не нашла, зато нашла бабушкины записки о пребывании бабушки в молодые годы в некой пещере в близлежащих горах, где не жизнь, а просто наркоманский рай. И тогда Белоснежка собрала в рюкзачок батон хлеба, банку тушенки, две бутылки пива, пачку папирос, спички и весь наличный запас марихуаны. И отправилась она в путь. Долго блуждала она по горам, и наконец, нашла то, что искала. В центре этого горного массива и оказалась искомая пещера. В глубине пещеры сидели семь гномов, и каждый курил кальян, кроме одного. Этот один - звали его Винтик - лежал, наглухо задвинутый и бредил. Остальных гномов звали: Косяк, Пятуля, Штакет, Облепых, Колесик и Глюк. Колесиковы карманы были битком набиты циклодолом и тому подобной гадостью. Облепых тут же предложил девочке свой кальян. Очнувшийся через какое-то время Винтик резво вкатил ей пять "кубиков" жидкости, имя которой носил. Косяк и Пятуля, вкупе со штакетом ( все трое были близнецами) вдували ей " паровозы" один мощней другого, а Глюк просто бегал вокруг, размахивал руками и бредил.И так продолжалось бесконечно долго, пока не свелось к одной картине: на полу пещеры лежала убитая ломовой передозировкой, а вокруг стояли семь ничего не понимающих, напрочь упыханных гномов. Помните, детишки: наркотики - это не есть очень хорошо...
   конец сказки.
   Вервольф лежал в отрубе, Катя с Женей последовали примеру Марины и Паши. Я посмотрел в Верины карие глаза и голосом, отрицающим любые возражения, сказал :
   - Пошли.
   - Хоть на край света! - отозвалась она.
   - Мы и есть на краю, - сказал ей я, падая за барханом на песок и мягко уронил девушку на себя.
   В пустыне холодало, дул ветерок, шумели редкие заросли пустынной растительности, небо сверкало звездами... ну и тому подобная романтическая чушь. Сон и любовь - вот кто правил миром!
   24 января, воскресенье.
   " И стояли мы в долине ..."
   Пятикнижие, книга "Речи",
   раздел " И молил я ".
   Позавтракали, едем. Настроение отличное. Вервольф музыку включил, пьем пиво, курим, в общем, сидим голые и тащимся. Жарко, но не очень. Чем дальше мы ехали, тем мягче становился климат - пустыня отпускала.
   - Диего, а что это за болото мы проезжали минут двадцать назад? спросил меня Вервольф.
   - Мертвое море, по- моему.
   - И куда мы в таком случае едем ?
   - Скорее всего, в Израиль.