– Не я начал. Теперь уже ясно, что выживет только один из нас двоих, или этот маньяк или я. Но жертвенного барана вы из меня не сделаете, – в ответ угрожающе прорычал Виктор, до такой степени озверевший, что готов был драться и с Али, и со стоящим за его спиной Ясером.
   – Остынь, парень, – неожиданно миролюбиво произнес Али и отдал Ясеру короткую команду на арабском. С трудом они подняли бесчувственное тело Мустафы и потащили в кубрик. Остаток ночи прошел спокойно…
   Глядя на плещущийся в грязной воде солнечный диск, Виктор не мог отвязаться от одной-единственной мысли, гвоздем засевшей в его голове. «Сорвался, пошел вразнос. Побоище решил устроить и обязательно с летальным исходом. Прям как в смешной книжке «Всех убью, один останусь». Да нет, против Али и Ясера не устоял бы. Как пить дать, замокрушничали бы меня сарацины. А умереть за просто так – не велика честь. Как сказал кто-то из великих военачальников: «Честь в том, чтобы выполнить задание и остаться в живых». А какое у меня задание? Пока задание у тебя, младший сержант разведки морской пехоты, выжить и быть готовым в любую минуту к действию».
   От тягостных размышлений Виктора отвлекло подкатившее желтое такси с оранжевым гребешком. Из салона выбрался Али, небрежно бросив несколько купюр водителю, легким шагом пошел по причалу.
   – Привет, – поднявшись на капитанский мостик, вяло поздоровался ливиец.
   – Привет, – в тон ему ответил Виктор, продолжая сидеть в штурманском кресле.
   – Есть новости, – присаживаясь на край ограждения, сообщил Али, с нескрываемым интересом наблюдая за собеседником. Но, не увидев ожидаемой реакции, продолжил: – Приехали эксперты, чтобы разобраться с гибелью Махмуда Аббаса.
   – Ну, все тогда ясно. Виноватым во всех грехах, конечно же, сделаете меня. Я же пришлый и неверный, как заявил ваш ублюдок Мустафа, – хмыкнул Виктор.
   – Экспертам не нужен крайний, им нужна истина, чтобы выяснить, откуда пришла беда и в какую сторону следует нанести ответный удар. – Али сделал короткую паузу. – Я доложил старшему о твоем конфликте с Мустафой. Старший распорядился на время убрать тебя с яхты, поэтому временно поживешь в номере покойного Аббаса, тем более все оплачено до конца месяца.
   – Спасибо великодушно, – усмехнулся Савченко, но в знак благодарности тем не менее приложил к груди ладонь.
   – Я не достоин твоей благодарности, это всего лишь приказ старшего, – последовал ответ араба. Действительно, Назир Шах велел поселить Виктора в «Хилтоне», оттуда легче будет его контролировать. Если «случайно» попавший на яхту русский все же засланный, то он обязательно будет искать контакты со своими сообщниками. И как только это произойдет, люди Шаха обязательно это зафиксируют.
   Али вынул из внутреннего кармана пиджака серебряный портсигар, откинул крышку и вытащил темно-коричневую сигару (из запасов покойного Махмуда Аббаса, догадался Виктор). Откусив крепкими зубами кончик, выплюнул его за борт, потом сунул сигару в рот и щелкнул зажигалкой.
   – Слушай, Виктор, а как ты считаешь, арестованные русские имеют отношение к гибели полковника? – пыхнув сигарой, внезапно спросил Али.
   – Это надо у них самих спросить, – ответил морпех.
   – Неплохая идея, – хохотнул ливиец, хотя новизной эта мысль отнюдь не блистала. Несколько часов назад в разговоре с Назир Шахом они пришли к аналогичному решению…
   Вспыхнувший в машинном отделении теплохода «Варшава» пожар оказался не таким уж и ужасным. Во-первых, теплоход стоял у пирса. Во-вторых, он вспыхнул не так уж поздно, пассажиры в основной массе даже не думали ложиться спать. В-третьих, пожар оказался не таким уж и сильным. От замыкания проводки огонь перекинулся на промасленную ветошь, а от нее загорелось дизельное топливо, разлитое по полу (видимо, лопнул один из патрубков). От пожара значительно пострадали судовые двигатели, но до верхних палуб огонь не добрался. Имело место лишь небольшое задымление, хотя паника возникла самая настоящая, как на съемках «Титаника». Топот множества ног и визг нескольких десятков женских глоток смешались с воем пожарных сирен, которые с моря и суши спешили на помощь пострадавшему судну.
   В общем, ночь для команды и пассажиров выдалась кошмарная. Потом наступило утро, не менее кошмарное для туристической фирмы, зафрахтовавшей пожароопасный теплоход. Организаторы круиза приложили максимум усилий, чтобы в этот раз не разгорелся скандал, способный разрушить их бизнес и репутацию. Всем пассажирам были немедленно заказаны лучшие номера в гостиницах города, оплачено четырехразовое питание в ресторанах, бесплатные экскурсии. Более того, была обещана денежная компенсация.
   Едва с воем и гиканьем на открытую палубу вырвалась обезумевшая толпа азартных игроков из корабельного казино, Алена Воронцова сразу же догадалась, что к этому аттракциону приложил руку ее нынешний приятель. Поэтому особого страха девушка не испытала, а ближе к утру, когда туристов развозили по гостиницам, перекинулась с Сервантом несколькими фразами, после чего Сергей поселился в «Хилтоне», а она во «Дворце удовольствий», специально возведенном для ценителей восточной экзотики.
   Роскошь Алену нисколько не интересовала. Приняв душ, она тут же завалилась спать, помня главное правило разведки: «Агент должен быть отдохнувшим, перенапряжение – помеха эффективной работе».
   Новый день обещал быть насыщенным событиями. Проснувшись утром в приподнятом настроении, Воронцова быстро позавтракала и через администратора гостиницы договорилась о прокате легкового автомобиля.
   К моменту, когда молодая женщина покинула свой номер, внизу ее уже поджидала «Тойота Королла» светло-зеленого цвета. Благодаря бортовому компьютеру ориентироваться на улицах Буктара было вовсе не сложно. Поколесив немного по городу, она как бы случайно проехала мимо тюрьмы, угрюмого здания, обнесенного современным забором из бетонных плит. По верху ограды клубились кольца колючей проволоки, из-за этого нагромождения виднелась голова полицейского. По углам возвышались сторожевые башни, за бронестеклами которых мелькали фигуры двух полицейских.
   – Н-да, – задумчиво хмыкнула Алена, проезжая мимо тюрьмы. – Серьезный у султана подход к правонарушителям.
   Миновав центр города, она подъехала к «Хилтону» и уже издалека увидела массивную фигуру Серванта. Как и было договорено, криминальный авторитет не спеша прогуливался по лужайке возле отеля.
   Едва «Тойота» затормозила, Сергей ласточкой нырнул в салон, блаженно переводя дух:
   – Фу-у, ну и жара, прям как в Намибии.
   – Ты бывал в Намибии? – удивилась Воронцова, с неподдельным интересом взглянув на Серванта.
   – Бывал, – просто ответил тот и предупредил: – Воспоминаниям предаваться не будем, а перейдем прямо к делу. То бишь ознакомимся с объектом предстоящей атаки.
   Сокровищница султана находилась недалеко от оживленного центра в квартале от тюрьмы и в двух кварталах от казарм султанской гвардии с тремя сотнями головорезов, которых готовили по методике американских парашютистов.
   Внешне сокровищница напоминала старинную восточную крепость в миниатюре. Пятиметровая стена с зубцами бойниц, массивные деревянные ворота с поднимающимся мостом. По периметру ограды – ров.
   – Ограда – четыре метра в высоту, – сидя вполоборота к Алене и фальшиво улыбаясь, почти шепотом перечислял Сервант фортификационные сооружения сокровищницы. – Ров – шириной три метра и наверняка столько же в глубину. Интересно, сколько башибузуков охраняют богатства этого Али Бабы?
   – Три смены по пятнадцать человек из отдельной роты султанской гвардии. Плюс четыре оператора видеонаблюдения и начальник караула. Всего полсотни человек. Камеры слежения работают лишь в помещении дворца, охрана меняется раз в неделю, тогда же завозятся продукты, – четко, как хорошо вызубренный урок, отчеканила Воронцова.
   – Неплохо, – одобрительно хмыкнул бывший мичман. Лукаво поинтересовался: – Может, ты мне еще и подробный план этой пещеры намалюешь?
   – Подробный – нет, а вот приблизительный – пожалуйста, – последовал невозмутимый ответ.
   – Приблизительный не подходит. В приблизительном не узнаешь, какие эти гады ловушки там пристроили. То ли ямы с кольями, самострелы всякие или ядовитые змеи, например.
   – Рикардо, ты слишком увлекался фильмами об Индиане Джонсе. Главная ловушка – это сам султан, его безграничная власть и кровожадная натура, – немного осадила авторитета Алена.
   – Логично, – вынужден был согласиться Сервант, хотя напоминание о колумбийском имени ему не понравилось. Вида мужчина не подал. Нежно проведя огромной, как лопата, рукой по волосам своей подруги, он тихо сказал: – Ну а теперь, золотце мое, посмотрим, как живут местные пролетарии и где они трудятся. Может, где чего интересного и увидим…

Глава 4

   Замок дважды щелкнул, и от сильного рывка дверь широко распахнулась, пропуская вбежавших шестерых тюремщиков. Трое навалились на Христофорова, двое других бросились на Лялькина. Кирилл сразу сообразил, в чем дело, и, отпрянув к стене, прямым в челюсть сбил первого надзирателя, ударом ноги согнул пополам второго и уже собрался броситься в контратаку на третьего, но тот оказался проворнее своих коллег.
   Удар электрического разряда сбил парня с ног, и его тут же оседлали очухавшиеся надзиратели, заворачивая руки за спину. Щелкнули на запястьях пленника наручники, голову надежно прикрыл мешок.
   – Тащите их в «зал награждений», – донесся из коридора голос комиссара полиции. Сегодня Абуала Малик явился на службу без своего официального костюма и неизменных солнцезащитных очков. Главный полицейский непонятно по какому случаю вырядился в длинную белоснежную рубаху, белые шаровары, на ногах были плетеные сандалии из буйволиной кожи, а на голове круглая плетеная шапочка, похожая на турецкую феску начала прошлого века.
   Пропуская между пальцев костяшки четок, Малик больше походил на торговца средней руки с Буктарского рынка, чем на грозного полицейского чиновника.
   С бесстрастным видом комиссар наблюдал, как надсмотрщики выволокли из камеры два бесчувственных тела и потащили по коридору.
   «Зал награждений» – так в тюрьме называли пыточную камеру. Просторное помещение с высокими потолками (размерами с нормальный спортивный зал) было обустроено со знанием дела. Здесь было предусмотрено решетчатое колесо для растягивания на дыбе, кресло для выворачивания суставов с дополнительным набором инструментов, позволяющих дробить кости и вырывать ноздри, множество других приспособлений средневековых пыток. Но кроме раритетов в наличии имелся арсенал современного оборудования для выбивания показаний.
   Комиссару Малику больше всего нравилась панцирная сетка от обычной кровати, к ней привязывали заключенного и подключали электричество, а при допросе следователь варьировал напряжение. Для большего эффекта допрашиваемого можно было поливать водой, тогда несчастный буквально искрился, как бенгальский огонь. В этом «зале награждений» много чего интересного было, но…
   Абуала Малик тяжело вздохнул, вспомнив категоричный приказ американца: «Добиться от них признания в убийстве, но так, чтобы внешность не пострадала».
   Приказ тяжело было выполнить, предстояла настоящая ювелирная работа, поэтому наблюдать за ходом «дознания» комиссару предстояло лично.
   – Сажайте их на верстак, – приказал Малик, когда арестованных затащили в «зал награждений». Обоих арестованных усадили на длинный металлический станок, грубо сваренный из толстых стальных уголков. Наличие креплений для конечностей и миниатюрная лебедка, позволяющая раздвигать станок или, наоборот, сжимать его, являлись восточным воплощением древнегреческого «Прокрустова ложа».
   С пленников грубо сорвали холщовые мешки, они невольно зажмурили глаза от яркого света нескольких ламп, установленных на небольшом столике, за которым уже восседал Малик.
   Свет был настолько сильным, что не было никакой возможности открыть глаза, поэтому пленники так и сидели зажмурившись.
   Сначала до слуха Владимира Христофорова донесся клекочущий на арабском голос, потом последовал русский перевод сказанного:
   – Так как вы отказались от сотрудничества с нашим другом, мы вынуждены дать делу официальный ход. – Короткая пауза, и вновь раздалось гортанное бормотание, затем вновь русский перевод. – Но так как вы оба симпатичны господину комиссару, он хотел бы вам еще раз напомнить о том, что в Буктаре за преднамеренное убийство полагается смертная казнь. Поэтому вам предлагается подписать добровольное признание, в этом случае, возможно, вас пощадят и заменят смертную казнь десятью годами тюрьмы. Подобные прецеденты уже были. В самом крайнем случае вы получаете право обращаться к султану с прошением о помиловании.
   Голос переводчика был с сильным восточным акцентом, с пленниками разговаривал араб, а не заокеанский вербовщик.
   – Если вы правильно поняли только что сказанное, кивните, – предложил напоследок переводчик.
   Пленники синхронно кивнули, и тут же свет погас, теперь можно было открыть глаза без боязни опалить сетчатку.
   Открыв глаза, Владимир Николаевич увидел за столом, как он и ожидал, комиссара Малика, рядом с которым сидел немолодой араб с узким аскетичным лицом и большими умными глазами.
   Перед главным полицейским султана лежали два стандартных листа, исписанные арабской вязью. Абуала Малик мягко улыбнулся и положил на бланки чернильную ручку с золотым пером, жестом показывая, что документы нужно заверить личной подписью.
   Христофоров набрал полные легкие воздуха и громко и четко произнес:
   – Мы – граждане Российской Федерации – требуем встречи с послом.
   Переводчик услужливо довел заявление арестованных до сведения комиссара. В ответ полицейский вновь лишь улыбнулся и понимающе кивнул. В ту же секунду Владимира пронзила острая боль в пояснице. Тюремщики знали свою работу на «отлично», умело нанесенный удар по почкам заставил пленника взвиться в полном смысле слова, но почти сразу же последовавший второй удар кулаком в печень приземлил его. Затем надзиратель ухватил Христофорова за ворот тюремной робы, собираясь нанести удар в лицо.
   – Не сметь! – вовремя заорал комиссар. – Ни в коем случае нельзя им портить внешний вид. Этих убийц еще предстоит предъявлять журналистам.
   Надзиратель послушно склонил голову и с размаху нанес удар ребром ладони под нижнюю челюсть пленника. Удар оказался такой силы, что Владимир Николаевич, не издав ни звука, завалился на бетонный пол.
   Оставив его, четверка надзирателей накинулась на Лялькина, принявшись от души дубасить его тяжелыми, но не оставляющими следов резиновыми дубинками. Как только и второй пленник замер без сознания, комиссар приказал:
   – Хватит рукоприкладства, развести туши этих свиней по местам и займемся ими по правилам науки и техники.
   Приказание тут же было выполнено, Христофорова подвесили к дыбе, а Кирилла поместили в глухой деревянный ящик с клеткой, в котором противно повизгивали три голодные крысы…
   – Господин полковник, я вижу, вы уже пришли в себя. Очень хорошо, пока ваш молодой напарник еще отдыхает, мы душевно поговорим с вами, – перевел фразу Малика немолодой араб.
   – Твари продажные, суки. – Позабыв о собственной боли, Христофоров с ненавистью чехвостил тех, кто продал ЦРУ информацию о нем и Кирилле, да и не только о них. Враг затаился где-то в глубине чекистского ведомства, набивая мошну иудиными сребрениками.
   – Выдающиеся ученые-медики доказали, что работа головного мозга целиком зависит от скорости циркуляции крови, – с этими словами Малик встал из-за стола и медленно подошел к подвешенному на рамочное колесо пленнику, переводчик следовал за ним. – А для того, чтобы кровь нормально циркулировала, нужно разогреть мышцы, растянуть в достаточной мере суставы. Тогда кровь с достаточной скоростью начнет приливать к головному мозгу, и вы поймете, что в ваших интересах быстрее подписать признание.
   Комиссар сегодня был явно в хорошем расположении духа, он вновь улыбнулся и, подняв вверх правую руку, громко щелкнул пальцами. Двое надзирателей, повинуясь знаку, провернули колесо.
   Невыносимая боль пронзила полковника от позвоночного столба до кончиков пальцев, казалось, даже волосы на голове натянулись, отрывая кожу от черепа.
   – Ну, как, господин Христофоров, быстрее думать еще не стали? – скаля зубы, поинтересовался Малик. При этом его взгляд оставался серьезно-оценивающим, он, как ученый-практик, изучал самым внимательным образом попавшийся ему редкий экземпляр. Малику очень хотелось узнать его устройство, раз над ним по непонятной причине так дрожит американец. Узнай комиссар, где находится эта самая «кнопка» подавления сопротивления, и впоследствии Биглер его озолотит. Растянутый пленник ничего не ответил, упорно глядя перед собой.
   – Еще, – кивнул комиссар. Колесо еще немного провернулось, по лицу полковника покатились капли пота, в глазах поплыл кровавый туман. Боль разрывала тело Владимира, но он по-прежнему молчал, сцепив зубы.
   Пауза явно затягивалась, на лбу Христофорова вздулись темно-синие вены, мышцы вытянулись и были похожи на сеть, опутывающую тело.
   В глазах комиссара загорелся неподдельный интерес к пленнику, обычно допрашиваемые долго пытку дыбой не выдерживали, ломались, соглашаясь на любые условия своих палачей. Абуала Малик решил дать знак еще немного провернуть колесо, но не успел. Из ящика, куда уложили Лялькина, донесся душераздирающий крик.
   – Его нельзя там долго держать, еще сойдет с ума, – неуверенно произнес один из надзирателей.
   Кирилл очнулся от писка животных. Ящик освещала изнутри тусклая лампа, света хватало разглядеть большую клетку, в которой копошилась свора грызунов.
   Появление нового участника борьбы за выживание привлекло внимание крыс, с мерзким писком они навалились на решетку. Специальное устройство позволяло решетке медленно сдвигаться. Писк становился невыносимым для человеческого слуха, Кирилл не выдержал подобной пытки и заорал во всю глотку.
   Двое надсмотрщиков по знаку Малика открыли ящик и вытащили наружу пленника. Тело Лялькина била крупная дрожь, руки безвольно свисали вдоль тела, рубашка на груди потемнела от пота.
   – Подпишешь? – по-русски рявкнул переводчик.
   – Все, все подпишу, – часто закивал Кирилл, приближаясь к Малику. За ним неотступно следовал надсмотрщик.
   – Лялькин, не сметь! – превозмогая боль, закричал Христофоров, но молодой помощник его не слышал. По-прежнему кивая головой, он на полусогнутых ногах приближался к столу. Когда до Малика оставалось не более метра, Кирилл изогнулся, изо всех сил лягнул надзирателя в пах и змеей рванулся вперед, норовя зубами вцепиться в горло Малика.
   Но у капитана сил не хватило, мощный удар резиновой дубинки в висок сбил его с ног.
   – Наверное, от общения с крысами вообразил себя грызуном. Ничего, электротерапия вернет его в человеческое обличье, – зло проговорил Абуала Малик и кивком головы указал тюремщикам на панцирную сетку с проводами, тянущимися к реостату. Двое надсмотрщиков подхватили обессилевшее тело…
 
   Эр-Рияд – столица Саудовской Аравии, одной из богатейших стран Среднего Востока, да и всего мира. Безжизненная и бескрайняя Аравийская пустыня пропитана нефтью, как домашний торт ромом. Черная кровь земли, превращенная в золото, создавала новую цивилизацию под безжалостным солнцем, не только желанную страну для религиозных паломников, но и для туристов.
   С каждым годом поток последних все увеличивался и увеличивался, и теперь на улицах мусульманского королевства, как в древнем Вавилоне, можно было услышать самые разные языки народов, населяющих земной шар.
   Появление группы молодых мужчин в суперсовременном гостиничном комплексе столицы «Аль Рашид» ни у кого не вызывало подозрений (мало ли туристов прибывает сюда). Пятеро мужчин поначалу казались незнакомыми друг с другом, они даже были разных национальностей. Трое прилетели из Кишинева, высокие, широкоплечие, мосластые, они были похожи на спортсменов-многоборцев. И это было недалеко от истины, атлеты действительно занимались несколькими видами спорта, основными из которых были подводное плавание, рукопашный бой и стрельба. Парни относились к элите армии криминального авторитета Серванта. Бывшие боевые пловцы во главе со старшим, отставным главстаршиной Игорем Ломовым (Лом), и его подручные, такие же отставные, старшина второй статьи Анатолий Похалюк (Пых) и старший краснофлотец Олег Сиднев (Седуксен). В свое время они входили в одну группу мичмана Сергея Севрюкова, им даже удалось провести вместе боевую операцию в прибрежных водах Никарагуа. Позже, когда криминальному авторитету понадобились надежные бойцы, он разыскал подчиненных и привлек к службе уже на себя. Боевую группу Сервант использовал крайне редко, только в самых экстренных случаях, как заточку из рукава.
   Двое других прилетели из Кракова, они, напротив, не были похожи на атлетов, а больше смахивали на людей умственного труда, эдаких удачливых ученых. Робин Гуд и Чучельник, первый был олимпийским чемпионом по стрельбе из лука и в бригаде Серванта выполнял роль личного киллера пахана. Второй состоял в должности экономического советника и прорабатывал наиболее рискованные «темы», как правило, завязанные на международные дела.
   Согласно «легенде», прилетевшие в разное время из разных стран молодые люди были расселены в разных концах гостиничного комплекса, но уже к вечеру, после посещения бассейна, все пятеро собрались в номере Чучельника (тому по статусу были положены подобные апартаменты).
   – Жара, духота, тоска зеленая, – бурчал недовольно Пых, развалившись на большом диване, на американский манер положив ноги на пуфик перед собой. Заняв положение поудобней, заложил руки за голову и мечтательно произнес: – Может, хоть водки закажем?
   – И баб, – тут же подал голос Лом. – Экзотических, всяких там танцовщиц живота и разных других частей тела.
   – Вряд ли ты найдешь здесь что-то приличное, – вступил в разговор Чучельник. Достав из холодильника запотевшую бутылку минеральной воды, открутил пробку и сделал большой глоток. – Это для тебя экзотика, танец живота, а для местных аборигенов это постылая действительность. Их экзотика – длинноногие, грудастые, голубоглазые блондинки. И если чего хорошего мы и выцепим, то в лучшем случае это окажутся наши соотечественницы, в худшем – представительницы загнивающей Европы. Страхолюдины, не пользующиеся спросом на родине и подавшиеся в эти пустынные края срубить деньжат.
   Спорить с финансовым советником никто из братков не стал. Тот за границей бывал неизмеримо больше, чем все они, вместе взятые. В прошлой жизни Роман Львович Чечельницкий (а именно так звали по паспорту советника) был большим человеком, бизнесменом с громадной буквы. Даже имел фирму на Кипре, но однажды он сыграл в одну очень рискованную игру под названием ПОЛИТИКА. В губернаторских выборах поставил не на ту лошадку. Ну поставил и поставил, в худшем случае проиграл бы только деньги, но активной натуре Романа Львовича мало было смотреть, как развиваются события, он непременно пожелал лично повертеть колесо судьбы и… проиграл.
   Впоследствии его травили так, как не травят ни одного зверя, со знанием дела, наверняка, не оставляя ни единого шанса. Но гениальный экономист и эту задачу решил. Спасая жизнь, он бросил семью, сбережения, бизнес и с тощей пачкой долларов «вынырнул» в Черноморске. Официально заниматься бизнесом было чревато, и поэтому, выбрав самый оптимальный вариант, Чечельницкий обратился к браткам, а именно к Серванту. Поведав криминальному авторитету правду о себе, вскоре получил возможность показать себя в деле, что выполнил безукоризненно…
   – Значит, так, решено, сегодня останавливаемся на водке, – подвел итог Седуксен, снимая трубку с телефона. Никто из присутствующих с ним не спорил. Выезд в далекое зарубежье немного насторожил братков. Зная натуру Серванта, все хорошо понимали, что вряд ли их ждет приятное времяпрепровождение. Алкоголь хоть как-то, хоть на время мог снять нервное напряжение…
   Телефонный звонок прозвучал тихо, едва слышно. Умная электроника, оберегая здоровье и психику своих владельцев, в ночное время сигналы переводила в режим ненавязчивого «шепота». Но тем не менее старший агент услышал сигнал и, наугад протянув руку, снял трубку.
   – Слушаю, Биглер.
   – Хелло, Френк, – донесся голос заместителя директора ЦРУ Розенблюма. – Надеюсь, я тебя не побеспокоил?
   – Какое там побеспокоил, у нас глухая ночь, – недовольно буркнул старший агент, поняв, что спать ему не дадут.
   – Такая наша жизнь, все время приходится чем-то жертвовать, – фальшиво рассмеялся Ной, он еще не забыл, как совсем недавно по окончании рабочего дня его «терроризировал» Биглер со своими идеями, в то время как дома его поджидала аппетитная фаршированная курочка. – Что-то ты давно не присылал отчета по арестованным русским шпионам. Они уже дали согласие работать на дядю Сэма?
   – Еще нет, – сгоняя остатки сна, признался Френк. Теперь он уже понял, в каком русле пойдет разговор с шефом.
   – Это очень плохо, дружище, – Ной Розенблюм всегда прикрывался личиной демократа, хотя внешняя сторона панибратства с подчиненными не мешала ему держать последних за холку и при необходимости безжалостно «топить». – Ты прекрасно понимаешь, что поставлено на кон. Выигрыш во времени принесет дополнительные призовые очки в твою копилку.