И голос Алисы, бодрый и холодный как сталь, произнес:
   – Давай, Мариамна! Помоги мне оттащить тело бедного Барти с дороги. Моему господину нужно пространство для боя. Забудь о крови, женщина! Хорошо. Теперь давай скорее!
   Беги, скажи, чтобы поспешила стража, и подними по дороге всех, кого застанешь спящим.
   Если дочь герцога и произнесла что-то еще, Александр этого не услышал. Вооруженный теперь наравне со своим противником и чувствуя, как, смывая прошлую ярость, графа захлестывают сомнения, он не испытывал ничего, кроме боевого подъема. Раны в руке он вообще не чувствовал. Он рассмеялся, и кинжал вступил в игру, поддерживая клинок. И Александр ринулся вперед, как будто это было первое его нападение в этом бою, а не последняя отчаянная атака, способная лишь спасти от неминуемого и немедленного поражения.
   Двадцать секунд спустя он убил Мэдока ударом собственного кинжала убийцы. Стоя над телом в тунике, забрызганной кровью противника, и чувствуя, как по руке у него сбегает струйка его собственной крови, он дал мечу и кинжалу упасть на пол, перевел дух и обернулся, протянув обе руки Алисе. Та со всех ног бросилась к нему, и он притянул ее в объятия, столь же крепкие, как любые другие в эту бурную брачную ночь.
   – Алиса! Алиса!
   – Я думала, он убьет тебя.
   – Если бы не ты, он, думаю, так бы и сделал.
   – Нет, нет. Мой храбрый лорд, любовь моя!
   Она запрокинула лицо, а он склонил голову, чтобы поцеловать жену.
   – Алиса, Алиса! – вот и все, что смог выговорить он.
   – Алиса?
   Голос с кровати вернул их на землю и в настоящее. Герцог, все еще не пришедший в себя ото сна и воздействия сонного зелья, пытался подняться с подушек.
   – В чем дело? Что ты тут делаешь, дитя мое? Александр?
   Высвободившись из рук супруга, Алиса подбежала к отцу.
   – Ничего. Все хорошо, отец. Теперь правда все хорошо.
   Все кончено. Мэдок мертв.
   ***
   Пролетело совсем немного времени, хотя Александру, деловито затягивавшему платок Алисы на неглубокой ране в руке, показалось, что поединок занял целую вечность. Присланная Иешуа стража прибежала бегом, а по пятам за ними следовали слуги, уже протрезвевшие и готовые избавить дом своего хозяина от угрозы, какой все они страшились, но были бессильны предотвратить.
   Теперь же действиями самого Мэдока эта угроза была устранена. Выяснилось, что когда он и Ансерус заперлись после свадебного пира, дабы побеседовать с глазу на глаз, Мэдок открыто выразил разочарование, но согласился, что никакой брачный договор не был составлен и подписан. Он даже посмеялся, принимая неизбежную перемену в его планах не без доли иронии («Когда влюбляются дети, что на это могут сказать взрослые мужи? Хорошо же, что сделано, то сделано, так давай выпьем еще раз за них и разойдемся по постелям»).
   Будь герцог не столь измучен событиями того долгого дня, даже несмотря на облегчение, что исход этой беседы оказался столь благополучен, принимая налитое родичем вино, он, возможно, был бы настороже. Но того требовали вежливость и взаимное доверие, так что Ансерус принял чашу и вскоре впал в навеянную зельем дрему.
   Иешуа был прав, говоря о том, что граф находится в безвыходном положении. Именно отчаяние вынудило его пойти на поспешный и очень рискованный шаг. Он, должно быть, надеялся на то, что если задушит Ансеруса во сне, то смерть герцога припишут новому удару. О дальнейших его планах оставалось только гадать. Когда будет обнаружено тело, в замке, разумеется, поднимется переполох, в котором графу – ближайшему родичу герцога, уже установившему здесь какие-то свои права, – будет нетрудно утвердить свою власть над двумя, как он назвал их, «детьми». Мэдок, вероятно, надеялся стать регентом и при случае процитировал бы «последнюю волю» Ансеруса, утверждая, что она была высказана прошлой ночью в приватной беседе, и никто не посмел бы опровергнуть это заявление.
   А после? Непослушание Александра и без труда вызванная ссора, которая позволит ему сразиться с молодым человеком и убить его? Тогда как наследник и родич Мэдок вправе будет напомнить о давнем предложении герцога и завладеть Алисой в надежде на то, что в горе и растерянности она примет его ухаживания как первого избранника отца на место ее супруга и хозяина Замка Розы? Не зная ничего об Алисе, он мог предполагать, что она, будучи так молода, одинока и расстроена, не станет пытаться отвергнуть его сватовство, но примет его «защиту» себя самой и своих людей. И даже если в горе она пригрозит потребовать суда Верховного короля по делу смерти Александра, едва ли она станет продолжать это дело, как только окажется в тягости бесспорным наследником Мэдока.
   Об убитом слуге граф Мэдок, будучи тем, что он есть, вероятно, не думал совсем. Тело, вынесенное тайком и сброшенное в реку, когда-нибудь найдут, скажем, несколько дней спустя, но все вопросы тогда будут впустую… К тому времени, когда возникнут эти вопросы, если и найдется кто-то, кто даст себе труд расследовать смерть слуги, он сам будет, если ему поспособствует удача, хозяином Замка Розы и потому вне подозрений.
   Люди графа, не зная, что они провели ночь пленниками, вышли с рассветом, чтобы услышать переданную – не без иронии, которую они все равно не смогли оценить, – весть о том, что их хозяина ночью хватил удар, от которого граф и умер. Их капитан, сопровожденный Иешуа в покои графа, поглядел на залитое кровью тело на постели и после должной паузы на размышление над своим положением и положением своих людей согласился, что это действительно был удар. Его люди уйдут сегодня же и заберут с собой для похорон тело своего господина.
   Тем временем тело слуги перенесли в личную часовню герцога, и Ансерус, стряхнув с себя туман сонного зелья, сам прошел туда, чтобы присоединить свои молитвы к молитвам сестры усопшего, служанки с кухни, которая коленопреклоненно рыдала.
   И со временем, как это обычно и бывает, наступило утро.
   ***
   Ни Александр, ни Алиса в этих запутанных делах участия не принимали. Тайком улизнув из заполненной слугами опочивальни герцога, они перебрались через тело графа и вернулись в постель.

ЭПИЛОГ

   Так завершились приключения Александра Сироты и Алисы Прекрасной паломницы. Они обрели свой дом и, как сообщает хроникер Замка Розы, «жили в нем в большом весельи и радости».
   Но сперва необходимо было уладить еще несколько дел.
   Тело графа Мэдока увезли с собой его солдаты, чтобы с почетом предать земле. Следует заметить, что капитан, отчасти посвященный в планы своего покойного господина и, уж конечно, знавший, какой он встретил конец, ни словом не упомянул ни о том, ни о другом. В отношениях между герцогом и его отдаленной родней, как и прежде, воцарились безразличие и галантная вежливость.
   Или скорее – между ними и Замком Розы. Герцог не задержался надолго в своих владеньях. После того как Александр стал полноправным хозяином его земель, Ансерус закончил последние приготовления к тому, чтобы удалиться в монастырь Святого Мартина. Тем временем в Камелот был послан гонец, доверенный слуга. С собой он вез отчет обо всем происшедшем: о связях королевы Морганы с кликой недовольных; о ее попытках завладеть Граалем власти и о ее плане посредством графа Мэдока захватить Замок Розы для каких-то надобностей тех же якобы мятежников; о нападении Мэдока на старого герцога и об убийстве герцогского слуги. Наконец, в постскриптуме письмо умоляло о снисхождении к Александру, убившему графа Мэдока.
   Еще одно письмо – быть может, несколько запоздалое – было в то же время направлено Александром в Крейг Эриэн.
   В нем он объявлял матери о своей женитьбе и вступлении во владенье Замком Розы. Упоминались в письме и смертельный недуг, и надвигающаяся кончина короля Марча, что фактически завершило его собственный поход ради отмщения.
   По его разумению, нет необходимости, писал Александр, доводить это дело до сведения Верховного короля: не имеет он и желания предъявлять свои права на иноземное королевство; без сомнения, сыщется другой наследник, который может получить одобрение Артура и который с нетерпением ожидает, когда король Марч отойдет в мир иной. Что касается Крейг Эриэн, он, если пожелает матушка, разумеется, приедет на Юг, чтобы уладить дела с поместьем, но…
   Ему не стоило тревожиться. С ответным посланием на Север приехала сама принцесса Анна и привезла материнское благословение с изъявлениями радости и удовлетвореньем таким браком, а также для того, чтобы объявить, что и сама она наконец готова отпустить призрак Бодуина. Садок уже прислал ей известие о приближающейся кончине Марча, так что по получении Александрова письма она (не без особой церемонии, как следовало понимать) сожгла окровавленную рубаху и зарыла ее пепел в Крейг Эриэн, ставшем теперь ее домом, как стал домом для Александра Замок Розы.
   Так что Корнуолл, а с ним и мрачное прошлое оказались позади, и настало время возрадоваться будущему. В честь приезда принцессы Анны был устроен еще один пир, за которым на сей раз не последовало никаких бурных событий, разве что бурная радость при обмене дарами и комплиментами. Обе дамы обнялись, оценивающе оглядели друг друга с самыми приветливыми улыбками и нашли, что – учитывая, что одна – хозяйка замка Крейг Эриэн, а другая – Замка Розы, – они могут стать самыми лучшими друзьями.
   Так оно и произошло. Анна, сказать по правде, неохотно и не без обиды передала бы бразды правления Крейг Эриэн тому, кого еще считала – и, вероятно, всегда будет считать – неопытным мальчишкой. Она вернулась домой и к нетребовательной помощи и преданности Барнабаса и Теодоры и их слуг и с нетерпением ожидала новых новостей из Замка Розы.
   Каковые со временем и пришли. Но не раньше, чем Алиса и ее отец совершили свое последнее совместное паломничество.
   ***
   Стояли первые дни ноября. К тому времени жизнь в замке уже вошла в накатанную колею: Александр познакомился с каждой фермой, полем и землевладельцем и вассалом в округе, узнал, кому доверять, за кем присматривать, с кем самому делать первый шаг, а с кем проявлять терпение. Вскоре он стал частью этих мест в той же мере, как сама Алиса, и герцог, глядевший на них с глубоким удовлетворением, смог наконец отправиться в свой последний дом.
   Алиса, находившаяся почти на четвертом месяце беременности, настояла на том, чтобы поехать с отцом, и позволила подать носилки в основном для того, чтобы герцога, буде он устанет, можно было уговорить пересесть в них. Они выступили без суеты и спешки, как делали это столь часто в прошлом, и если на сей раз на лицах многих из собравшихся в замковом дворе проводить хозяев были видны слезы, то ведь они появлялись и тогда, когда все знал", что герцог вернется домой.
   Так они и отправились, через прохладные туманы ноябрьского утра, не утруждая себя скорой рысью, а потом в женском монастыре Алиса, преклонив колени между отцом и супругом, помолилась у усыпальницы матери. Позже у той же могилы она попрощалась с отцом, и две процессии расстались: герцогу в сопровождении своих слуг предстоял путь в обитель Святого Мартина, а юная пара вернулась домой к долгой совместной жизни.
   Вскоре прибыло долгожданное посланье Верховного короля.
   Влюбленные гуляли на террасе, греясь на слабом ноябрьском солнышке. Внизу вдоль берега реки пылали листвой буки, величественные в своем красном золоте, яркие костры среди последней зелени дубов, уже подернутых янтарем. Изящные березы, подарившие осенним ветрам половину своих листьев, стояли, одетые в бледное золото. Над клонившимися под тяжестью ягод остролистами расселись черные дрозды, жадные до первых плодов. Все летние птицы уже улетели, но цапля, тяжело взмахивая крыльями, еще спешила к месту рыбной ловли, и откуда-то из кустов раздавался гомон зимних зябликов. Полноводная и гладкая река почти беззвучно катила воды среди ив и камышей.
   Писем было два. Алиса, двигавшаяся еще легко, но с более осторожной грацией, чем в былые времена, присела на скамейку под сводом сплетавших в вышине голые ветви кустов розы и жимолости и подала руку Бельтрану, который явился, преисполненный значимости известий.
   – Письмо от моего отца?
   – И верно, моя госпожа. А вот на втором – королевская печать. Должно быть, от самого Верховного короля! – Отдавая второе письмо молодому хозяину, Бельтран бросил озабоченный взгляд на письмо в руках Алисы. – Господин мой герцог здоров?
   – Да, – отозвалась Алиса, проглядывая короткое письмо. – У него все хорошо." Да, он получил письмо от Иешуа.
   Они с Мариамной благополучно прибыли в Иерусалим. Ее малыш родится в мае, тогда же, когда и мой! До рождения младенца они останутся у его родных, а потом он хочет вернуться в Замок Розы. Поскольку королева Клотильда удалилась от мира в монастырь, во франкских королевствах для него больше нет места. Что ж, это хорошая новость для всех нас. Ты вскоре сможешь вздохнуть свободнее, Бельтран! Как хорошо, что Мариамна вновь окажется рядом! Это все, спасибо. Расскажи остальным слугам, ладно?
   Александр был уже погружен в другое письмо, которое действительно пришло от Верховного короля. Было оно длинным и написано великолепным каллиграфическим почерком Артурова писца. В письме король благодарил Александра за все, что тот сделал, защищая этот уголок его державы от измены, и снял с него вину за смерть Мэдока. Он сам (говорилось в письме) уже некоторое время следил за деятельностью «младокельтов»; даже приказал своему доверенному племяннику Мордреду проникнуть в их совет. Так что он был заранее предупрежден. Но теперь (продолжал в письме король), ввиду возможного вмешательства Британии в войны на континенте, он должен обезопасить себе тылы. Для этого он приказал под охраной перевезти королеву Моргану в отдаленную крепость Кастель Аур в горах Уэльса, где другой его племянник, сам Гавейн Оркнейский, будет поставлен неподалеку, чтобы сторожить ее. В любом случае ее сторонники вскоре рассеются. Военных действий в чужих землях с лихвой хватит, чтобы занять заскучавших вояк и подпитать амбиции юнцов, жаждущих боев и славы. Тем временем, если принц Александр когда-либо приедет на юг в Камелот, он может быть уверен, что его ожидает почетное место среди сподвижников Верховного короля…
   – Камелот! – воскликнул Александр, когда оба они прочитали письмо.
   – Камелот! – вздохнула Алиса. – Я раньше думала, что все бы отдала за то, чтобы поехать туда!
   – А теперь?
   С улыбкой Алиса разгладила складки на мягко округлившемся животе.
   – Изящные блио, шелка, драгоценности? Еще немного, и ничто из прежней одежды мне уже не подойдет. Нет, это была девичья мечта. Теперь здесь у меня есть все, чего я могла бы желать. А ты?
   – Мечта мальчишки, не более, – отозвался он, его ладонь нежно накрыла пальцы жены. – И все, чего я хочу, все, чего я мог бы пожелать, здесь.
   Александр так никогда и не попал в Камелот. Позднее хронист запишет: «Он сбился с пути и долгое время плутал среди лесов».
   Но он знал, и все мы знаем, что он нашел то, что искал.

ОТ АВТОРА

   У моего романа – два основных источника. Один – замечание, сделанное некогда одним моим другом: «У каждого свой Грааль». Другой – краткий эпизод в «Дне гнева», где Мордред, потерявшись в лесу, встречает бродячего проповедника и юную девушку. Работая над этим эпизодом, я думала об «Алисе Прекрасной паломнице» Мэлори: она давно уже интересовала меня, но по каким-то причинам в тот роман не вписалась. И вот наконец ее история.
   Как видно из легенды, вкратце приведенной выше, повесть Мэлори об Александре Сироте и Алисе Прекрасной паломнице не так-то легко перенести в «настоящую артуровскую» среду или среду Темных веков. Это средневековая повесть о приключениях, в которой поступки рыцарей, королей и королев так же жестко связаны правилами, как движения шахматных фигур, и, подобно пешкам, герои раз за разом повторяют одни и те же действия. Главной заботой рыцарей кажутся их турнирные успехи – средневековый эквивалент нашего «среднего уровня» в спорте.
   Краткое упоминание герцога Ансеруса Паломника у Мэлори в сочетании с идеей какого-то «похода за Граалем» дали в результате сцены Иерусалима и Тура. Кроме того, следует вспомнить упоминаемое в «Дне гнева» убийство маленьких меровингских принцев, поскольку я связала пилигримов со спасением Хлодовальда.
   Тут мы переходим от легенды к историческим фактам.
   Обязательным источником любого повествования о меровингских королях (Меровингах) является «История франков» Григория Турского. В Книге III он приводит красочный рассказ об убийстве юных принцев их дядьями и мучительном выборе королевы Клотильды, перед которым поставили ее убийцы, – «ножницы или меч». Григорий рассказывает о том, что младшему из принцев, Хлодовальду, удалось спастись, «поскольку те, кто охранял его, были людьми большой храбрости». Хлодовальд собственноручно обрезал себе волосы – символическую львиную гриву франкских королей – и посвятил себя Господу. Некоторое время мальчик пребывал в изгнании, но со временем вернулся на родину, где основал монастырь, носивший его имя. Это был монастырь Святого Клода под Парижем. В целях развития сюжета местом его изгнания я сделала Британию.
   «История франков» Григория полна битв, убийств и внезапных смертей, перемежающихся деяниями святых, но из нее можно почерпнуть очень немногое относительно общественного устройства франков. Чтобы узнать о том, как жили Меровинги – об их домах, занятиях и сельских владениях, – я обратилась к «Упадку и разрушению Римской империи» Гиббона.
   Европа при Меровингах. Хлодвиг (481 – 511 гг. н.э.) объединил Галлию и перенес столицу нового государства в Париж. После смерти Хлодвига принадлежавшие ему земли были разделены между четырьмя его сыновьями. Старший сын, незаконнорожденный Теодерик, получил земли по Рейну, Мозелю и в верховьях Меза. Владенья Хлодомера простирались вдоль берегов Луары. Хильдеберту отошла территория вдоль побережья Ла-Манша, включая Бордо. Младший, Лотарь, утвердился к северу от Соммы и в Аквитании. Предполагалось, что эти территории имеют равную ценность, что явно было спорным, и поскольку границы «королевств» не были четко определены, результатом этого разделения стали постоянные раздоры – или, как назвал их один из комментаторов, «кровавое состязание» – между братьями.
   Паломничества. К I веку нашей эры на торных путях там, где имелись источники воды, возникла система странноприимных домов для паломников в Иерусалим. Паломничества стали исключительно популярны. Как писал Филон Александрийский: «Это – испытание веры и бегство от повседневности». Чосер позволил себе слегка подшутить над этим фактом, помянув о том, что, как только погода становится лучше, «люд стремится в паломничество». Самым ранним упоминанием христианского паломничества в Иерусалим считается рассказ о так называемом паломнике из Бордо в начале IV столетия.
   Легенда о Святом Граале. Согласно традиции, Грааль был чашкой или чашей, из которой Христос пил во время Тайной вечери. Согласно апокрифическому Евангелию от Никодима, Иосиф Аримафейский, собрав в нее несколько капель крови Христа, привез чашу в Британию, где она вскоре исчезла. Существует обширная литература о поисках утерянного Грааля, который связывают с копьем Лонгина, пронзившим бок Христа, и с мечом. В моем романе «Полые холмы» я использовала историю похода и поисков, но тогда целью был меч. Этот меч под именем Калибурн (Экскалибур) со временем оказался во владении Артура, а копье и Грааль были отданы на сохранение Нимуэ, советнице Артура, ученице и возлюбленной чародея Мерлина.
   Моргана и Моргауза. По легенде, Моргауза была сводной сестрой Артура, незаконнорожденной дочерью его отца, короля Утера Пендрагона. Выйдя замуж за Лота, короля Лотиана и Оркнейских островов, она родила от него трех сыновей.
   Моргауза родила также сына Мордреда от своего сводного брата Артура, которого соблазнила на инцест. Свою смерть она нашла от руки одного из своих сыновей, Гахериса. Моргана, законнорожденная сестра Артура, вышла замуж за короля Урбгена Регедского. Взяв в любовники Акколона, она уговорила его украсть зачарованный меч Калибурн, чтобы с его помощью узурпировать власть брата. Заговор провалился, и король Урбген отослал Моргану от себя, а Артур за измену заточил ее в довольно комфортабельную темницу.
   Марч. Под этим именем в романе выступает Марк, король Корнуолла, которого средневековые артуровские романы называют дядей Тристрама (Друстана). Романы обычно изображают его коварным и жестоким предателем. Супруга Марка Исеулт Прекрасная и Тристрам были любовниками.

ЛЕГЕНДА

   Повесть о сэре Александре Сироте и Алисе Прекрасной паломнице, изложенная сэром Томасом Мэлори в «Смерти Артура», Книга X [2].
   У Короля Марка Корнуэльского был младший брат Бодуин, любимый народом. Случилось однажды, что неверные сарацины высадились на берег Корнуолла. Тогда добрый принц Бодуин собрал против них своих людей. И еще он повелел развести дикие огни [3] на трех своих кораблях и пустил их в гущу сарацинского флота, а потом Бодуин и его дружина напали на неверных, перебили их всех числом сорок тысяч и ни одного не оставили в живых.
   Король Марк, завидовавший брату, разгневался, узнав, что брат стяжал себе такую славу, и задумал его погубить. Он послал за ним и попросил его явиться немедля и привезти с собой свою жену леди Англинду и их малолетнего сына Александра. За ужином король завязал ссору с Бодуином и ударил его кинжалом прямо в сердце. Королева Изольда Прекрасная послала предупредить леди Англинду, что ее сыну грозит серьезная опасность; и так, при помощи сэра Тристрама леди Англинда бежала из замка Марка, забрав с собой окровавленную рубашку и окровавленный дублет Бодуина как память об убийстве, требующем отмщения.
   Тем временем король Марк, ища мести, с мечом в руке бегал по дворцовым покоям в поисках Англинды и ее юного сына, и не найдя его нигде, призвал к себе одного доброго рыцаря по имени сэр Садук и повелел ему догнать и возвратить беглецов. Но сэр Садук был другом Бодуину и потому, нагнав леди Англинду и дитя, он отпустил их, взяв с нее обещание, что когда Александр вырастет, она отправит его отомстить за убийство отца. Тогда сэр Садук вернулся назад и рассказал королю Марку, что собственноручно утопил мальчика. И король Марк тому сильно возрадовался.
   Англинда продолжала свой путь, пока не достигла замка Арунделл в Суссексе, который принадлежал ее близкой родственнице. И был ей там оказан радушный прием, и здесь они жили в благополучии, покуда не вырос Александр большим и сильным. Потом в день Присной Девы, когда Александр и вместе с ним двадцать его товарищей были посвящены в рыцари, леди Англинда показала ему окровавленную рубашку и окровавленный дублет и потребовала от него отомстить за смерть отца.
   Когда закончились турниры и празднества, сэр Александр отправился в Лондон, но, сбившись с дороги, продолжал странствовать, сражаться на различных турнирах, раз за разом побеждая своих противников, пока однажды не получил рану в поединке, на который вышел ради дамы, владевшей замком по соседству. Дама приказала перенести сэра Александра в свой замок, где королева Фея Моргана (заподозрившая, какие мотивы скрывались за милосердием дамы, и сама желавшая заполучить Александра) некоторое время ухаживала за ним. Наконец, опоив его снадобьем, она увезла рыцаря в свой собственный замок, где пообещала вылечить его с одним лишь условием – целый год и один день рыцарь не покинет пределов этого замка. Под давлением обстоятельств рыцарь согласился, и Моргана действительно исцелила его.
   Но потом однажды некая дама, родственница Морганы, тайком предостерегла рыцаря, что Моргана намерена держать его здесь как своего любовника, что повергло сэра Александра в ужас. «Ибо я лучше дам себя оскопить, чем доставлю ей такое наслаждение», – вскричал он, но из-за данного обещания не мог покинуть ее замка. Потом однажды на замок, где томился сэр Александр, напали враги и подожгли тот замок с четырех сторон, а сэр Александр тем временем с помощью, дамы укрылся в саду, где ждали его конь и доспехи. Когда же погасло пламя, он возвестил, что останется в этой земле и целый год и один день готов с оружием в руках отстаивать ее (и предположительно, свою девственность) от всех проезжающих зачинщиков. И слава его разнеслась по всем королевствам. Судя по всему, Моргана не преследовала его.
   И был там один герцог по имени сэр Ансерус, и был этот рыцарь – великий паломник, ибо через каждые два года на третий совершал паломничества в Иерусалим, и потому известен был как Ансерус Паломник. И у этого герцога была дочь, прекрасная собою, и по имени своего отца звалась она Алиса Прекрасная паломница. Услышав однажды о доблести Александра, Алиса объявила открыто, что кто одолеет рыцаря, взявшегося отстаивать землю, где стоял замок, тот получит ее самое и все ее земли. А поскольку собой она была прекрасна и единственная наследница всех земель и богатых доходов герцога, многие рыцари искали изгнать Александра от сгоревшего замка, но все потерпели неудачу.
   Наконец она решила сама взглянуть на него и приехала на место как раз вовремя, чтобы поглядеть на поражение прославленного рыцаря, после чего подбежала к его коню, взяла его за узду и попросила рыцаря снять шлем и дать ей увидеть свое лицо. Так он и сделал.
   – Ах, милосердный отче Иисусе, – сказала тогда Алиса. – Тебя я должна любить и никого другого.
   – Тогда открой и ты мне свое лицо, – сказал Александр.
   Она откинула покрывало, и, увидев ее, Александр сказал:
   – Ах, Господи Иисусе! Вот я нашел себе даму и возлюбленную.
   Так они обвенчались и жили в большой радости и веселье. И случилось так, что сэр так никогда и не сподобился чести и удачи попасть ко двору короля Артура, и он так и не отомстил за убийство своего отца.

ПРОЧИЕ КРАТКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ

   Географические названия. Здесь я следовала простому правилу делать географию моего романа как можно более простой и понятной для читателя. Так в тексте бок о бок с названиями, взятыми из карт Темных веков и времен Римской империи, появились современные названия.
   Саксонский берег. Часть южного и юго-восточного побережья Британии приблизительно от Норфолка до Гэмпшира, где было позволено обосноваться сакским поселенцам.
   Сарацинские корабли. Разумеется, повесть Мэлори писалась в Средние века, но поскольку действие романа развивается в начале VI века, захватчики здесь саксы, и я несколько сократила численность их войска до более вероятного контингента, чем сорок тысяч воинов.
   Замок Розы. Этот замок не имеет ничего общего с Роуз Кастл, резиденцией епископа Карлайлского. Своим названием он обязан «новому красному песчанику Камбрии» (Регед), из которого он, вероятно, и был возведен.