Глава двадцать третья, где выясняется, что прошлое — вещь довольно настырная, но нестрашная

   А через неделю выпал долгожданный снег.
   Марьяна уже не вздрагивала при звонке мобильника, окончательно перестав думать о «Езде». Дни были до отказа забиты делами. «Полный Щит» жил нервной предновогодней жизнью. Сдавались проекты, писались отчёты, народ готовился к десятидневной спячке. Правда, Марьяне ощутимо не хватало денег — зарплата в турфирме всё-таки была заметно выше местной, — но она рассудила, что не в деньгах счастье.
   Самое забавное заключалось в том, что Марьяна уже давно не вспоминала своего крокодильчика. Тот лежал себе под шкафом в серверной, и девушка все собиралась достать его, но руки не доходили. Вместо плюшевой игрушки самым понимающим собеседником стал Артур, действительно чем-то похожий на Ливси. Марьяна даже не обижалась на то, что он повадился называть её исключительно Мэри.
   В среду босс послал её подписывать договор с мелким заказчиком, поэтому она с раннего утра двинула в дальнее Бирюлёво. Однако все дела в офисе заказчика заняли пять минут. Могли бы и курьера отправить. В результате на родную Бауманскую она приехала в половине одиннадцатого и решила со вкусом позавтракать в любимой «Шоколаднице». Но тут в сумочке заворочался телефон.
   Это был Эдик.
   — Яночка, — как ни в чём не бывало зажурчал он, — очень рад вас слышать! Узнали? Яночка, у меня к вам предложение. Заходите в гости. Не понравилось у нас работать — заставлять не будем, мы ж не звери. А вот документики надо оформить как полагается, денежку мы вам небольшую должны, лишняя не будет… Заходите, вы же недалеко сейчас.
   — Откуда вы знаете, что недалеко? — подозрительно спросила Марьяна.
   — Слышно хорошо, — вывернулся Эдуард.
   Да фиг с тобой, золотая рыбка, подумала Марьяна. Время есть, не съедят же её там, в конце концов. Да и кофе у них хороший.
* * *
   Прежде аккуратный и вылизанный, офис «Езды» был разворочен, как муравейник сенбернаром. Повсюду громоздились коробки и мешки, народ бегал туда-сюда…
   — Переезжаем, Яночка, да-с, — пояснил Эдуард, встретив её у порога. — Мы же здесь временно сидели, кризис пережидали, так сказать. А теперь дела пошли на лад, во многом с вашей помощью. Вот и переселяемся из подвала в нормальный офис.
   — Очень рада, — натянуто улыбнулась Марьяна.
   — А я-то как рад! — воскликнул Эдик. — Ну, пойдёмте, надолго не задержу.
   Марьяна написала официальное заявление об уходе, получила конвертик, выпила кофе и совсем было собралась уходить, когда к ней подошла Инна.
   — Яна, — сказала она, — у меня к вам огромная просьба: помогите нам сегодня в последний раз.
   — Не в службу, а в дружбу, — ввернул Эдик, — пару часиков. А то зашиваемся — рук не хватает.
   Марьяна согласилась. Теперь она даже не очень понимала, зачем ушла от этих милых, в сущности, людей. Но сделанного не вернуть. В «Щит» она позвонила, честно объяснив, что прошлый работодатель попросил сдать дела. Там её поняли и отпустили до вечера.
   Девушка вместе с Эдиком отправилась на своё бывшее место «помочь разгрести завалы». Было неясно, о каких завалах шла речь, вроде все документы у «Езды» всегда содержались в порядке. Через два часа работы Марьяна совсем перестала понимать, зачем её попросили остаться: Эдик задавал какие-то вопросы, они просматривали базы данных, но он ведь и сам прекрасно разбирается в местных тонкостях. Общения ему не хватает, что ли…
   Затем Марьяна занималась более осмысленной деятельностью: упаковывала коробки, пару раз варила для желающих кофе, трепалась с Эдиком…
* * *
   Часам к пяти офис был полностью разобран и запакован. Бодрые грузчики покидали коробки в грузовик, народ разошёлся по домам. Инна сказала, что начать обживаться на новом месте имеет смысл уже завтра, и тоже уехала. Марьяна попрощалась было, но Эдуард умоляюще произнёс:
   — Яночка, подождите меня здесь ещё пять минуток! Есть маленький разговор. Я сейчас водителю дорогу покажу и вернусь. Тут ехать совсем недалеко. Подождёте?
   Марьяна кивнула. Она так вымоталась за сегодня, что идти домой сразу было попросту лень. Эдик ускакал, а девушка решила сходить на кухню за кофе.
   Выйдя в коридор, она вздрогнула от острого ощущения уже виденного. Сквозняк гонял по полу обрывки бумажек. Разноцветные двери были распахнуты, и в офисе стояла неестественная тишина. От давешних кошмаров реальность отличалась лишь отсутствием жужжащего факса да ещё тем, что теперь Марьяна точно знала, что не спит.
   — О! — сказала Марьяна вслух. — Прикольно.
   Голос завяз в воздухе. Она хмыкнула и решила пойти проверить, что же находится за той красной дверью в конце коридора.
   Комнатка была открыта. Марьяна щёлкнула выключателем и с любопытством заглянула. Внутри не было ничего особенного, а точнее, вообще ничего не было, кроме покрытого пылью пола с отпечатками ботинок. И все? Ни крюков с трупами, ни сундуков с компроматом…
   И тут Марьяна обратила внимание на то, что почти все стены комнаты заклеены фотографиями. Карточки разного размера и качества висели как попало. Девушка зашла. Любопытно, кто все эти люди? Ни одного знакомого лица на стенах она не обнаружила. Почти ни одного.
   Потому что на стенке рядом с дверью висела её собственная фотография. Старая, трёхлетней давности, которая ну никак не могла оказаться в «Езде».

Глава двадцать четвёртая, в которой крокодил встаёт на стражу

   Мистики Марьяна не любила и не понимала, поэтому просто оторвала снимок от стены и решила, что это дурацкая шутка Эдика. Он, кстати, так и не появился ни через пять минут, ни через двадцать, что укрепило её подозрения. Затейник, блин.
   Домой ехать по-прежнему не хотелось. Даже непонятно, с чего она так устала — сильнее, чем в «Щите» за день беготни. Кстати, «Щит»! Там же сейчас самый разгар работы. Марьяна плюнула на ожидание и отправилась туда. Посидеть, с Артуром потрепаться…
   Там-то её и встретил Эдуард.
   — А я почему-то так и подумал, что вы сюда зайдёте! — воскликнул он, стоя возле офиса на втором этаже. — Мы теперь соседями будем, здорово, правда?
   — Да уж куда здоровее, — буркнула Марьяна. — А давайте завтра пообщаемся, раз уж вы все равно тут.
   — Никаких возражений, Яночка! Спасибо за помощь. Что бы мы без вас делали… — раскланялся Эдик.
* * *
   — О, Машенька! А мы тут как раз Новый год обсуждаем! — Пономарёв в окружении особо активных сотрудников сидел на кухне и радостно махал рукой. — Вот у вас какие предпочтения?
   — А какие варианты?
   — Вариантов масса! Отпраздновать здесь, — начал загибать пальцы директор, — снять ресторанчик, поехать за город — есть отличный пансионат «Бахтино Royal»…
   — Только не туда! — Марьяну передёрнуло. — Но я как все, — тут же опомнилась она.
   — Тогда устроим голосование! Голосом. Хором выкрикиваем пожелание и слушаем, кто кричит громче, — предложил Артур и первый завопил: — В кабаке!!!
   Народ поддержал инициативу. Следующие три минуты все верещали как оглашённые, излагая свои идеи и получая от такого голосования явное удовольствие. Вдоволь покричав и посмеявшись, подвели итоги. Выяснилось, что:
   а) корпоративки всех достали;
   б) рестораны — отстой;
   в) за город неохота;
   г) давайте здесь начнём, а там как получится.
   Последняя мысль устроила всех, хотя Пономарёв предупредил, что рестораны будут заняты. Сабантуй назначили на вечер следующей пятницы, Марьяна неожиданно для себя вызвалась в оргкомитет. Введенского же в оргкомитет назначили, хотя он не слишком отпирался.
* * *
   Уже по дороге к метро Марьяна всё-таки рассказала Артуру про странную фотографию. Тот сделался серьёзен.
   — Я тебе давно говорил — вали оттуда и не связывайся с ними.
   — Нет, так не пойдёт, — Марьяна пошла на абордаж. — Давай ты мне популярно растолкуешь, что ты имеешь против «Езды» и вообще. Задолбали эти намёки.
   Введенский помолчал.
   — Вот что. Давай через несколько дней. Поживём, посмотрим… Кстати, возьми вот, нашёл тут под шкафом, — он протянул ей крокодильчика.
   Ливси довольно скалился.
   — А ты знаешь, что «Езда» теперь прямо под нами живёт? — вместо благодарности мстительно спросила Марьяна.
   — Знаю. Там табличка уже три дня прикручена, наблюдательная ты наша, — заржал Артур. — Это даже хорошо. Под присмотром будут.
   — Да под каким ещё присмотром?! — не выдержала девушка. — Ты, что ли, за Эдиком будешь присматривать, морда зелёная… то есть рыжая… то есть…
   Невыносимый Введенский снова гоготал.
   — Крокодил твой присмотрит. А если что — за задницу укусит!
   — Дурак, — сказала Марьяна.
   — На том стоим, — гордо подтвердил Артур.

Если скучно — сами дураки!

Глава двадцать пятая, из которой становится понятно, что предновогодние проблемы для всех одинаковы

   — Ну и чем мы будем заниматься? — уныло вопросил Введенский. — Водку пить и в буриме играть? Лучше бы кабак, там хоть не так противно…
   — Что в кабаке не так противно? Водка? — Марьяна с трудом удержалась, чтобы не постучать Артуру по голове. — Или что?
   — Осознавать скоротечность бытия, тщету усилий, бренность устремлений… — монотонно забубнил тот.
   — Да ну тебя совсем, — отмахнулась Марьяна. — Давай лучше серьёзно подумаем, чем народ развлекать. Танька, у тебя есть идеи?
   Прекрасная и оттого вечно расслабленная менеджерица Таня задумчиво улыбнулась. В оргкомитет по встрече Нового года она попала за свой безупречный вкус и знакомство с модными веяниями. Однако быстро выяснилось, что в практическом смысле её познания совершенно бесполезны.
   — Можно в буриме играть, — предложила она.
   — Бинго, — сказал Артур.
   Марьяна ласково кивнула.
   — А ещё?
   — Ещё… — Таня нахмурила лобик. — Ещё можно играть в карты, в морской бой, в бутылочку…
   — И в дочки-матери на деньги… — развлекался Введенский. — Нет, ну мы можем как в «Езде» — тамаду пригласить, затейников каких-нибудь хитровывернутых…
   Марьяна искренне удивилась.
   — А ты откуда знаешь, как в «Езде»?
   — Хо-хо. С соседями надо дружить! — назидательно сказал Артур. — Курим-то мы вместе на лестнице. Пушкин, кстати, у них — правильный мужик.
   — Танцевать можно! — внезапно воскликнула Таня. — Здорово, да?
   Артур с Марьяной вздохнули. Впереди ещё было обсуждение подарков.
* * *
   Насколько проще было бы поступить как все нормальные люди: снять ресторанчик с каким-нибудь ватным Дедом Морозом и скучающим диджеем, купить всем по коробке конфет и куколке на монитор… А так что получается? На дворе уже вторник, осталось 3 дня, а у них ещё конь не валялся. Ну, допустим, ёлку им привезли и установили особые обученные ребята, содрав за это особую накрученную цену. «Дефицит, — нагло пояснили, — нынче ёлочки». Игрушки и всякую мишуру Марьяна самолично закупила на рынке возле дома. Артур расстарался и притащил удивительное: пятьдесят китайских гирлянд со светодиодами. На вопрос, куда он их собирается подключать, не ответил, но пообещал, что если они не пригодятся, вернёт деньги из своего кармана. Большая комната в офисе имелась, особенно если временно выписать менеджеров и убрать перегородки.
   Александр, осознав, что оргкомитет взялся за дело всерьёз, попытался было пойти на попятную, но безуспешно. Народ воспротивился. Почему-то идея офисного праздника запала всем в душу.
   Обсуждение культурной программы решили отложить. Про жратву и выпивку Введенский сказал, что это не проблема и есть у него пара мыслишек. Но вот подарки…
   Подарки оказались самым страшным мучением. Ни Марьяна, ни Артур ни, тем более, Танечка, совершенно не представляли, что оригинального, полезного и одновременно прикольного можно задарить всем коллегам, да так, чтобы никого не обидеть и не выбиться из бюджета.
   Через два часа безуспешного мозгового штурма Марьяна решилась на подвиг.
   — Пойду-ка я в «Езду» схожу, с девчонками посоветуюсь. Мало ли…
   Был у Марьяны и ещё один повод для посещения турфирмы: узнать у Эдуарда, что делала её фотография в красной комнате и откуда вообще там взялась. Но об этом она, естественно, умолчала.
   — Иди-иди, — проницательно сказал Артур. — Эдику привет.
* * *
   Спустившись на один этаж, Марьяна некоторое время потопталась у двери «Езды», а затем решительно надавила на кнопку переговорного устройства. Ничего не произошло. Она надавила снова. Тишина.
   Кто-то аккуратно тронул её за плечо. Девушка вздрогнула и обернулась. Позади стояла Инна Вячеславовна.
   — Здравствуйте, Яна, — сказала прекрасная директриса, — а звонок ещё не подключили. Позвольте? — и она провела карточкой в замке.
   — З-здравствуйте, — выдавила Марьяна и зашла внутрь. Инна вошла следом.
   Если бы не явственный запах давешнего пожара, она ни за что бы не догадалась, что турфирма переезжала. И когда успели ремонт сделать? Все те же разноцветные двери, такой же ресепшн, неизменная секретарша Маша с лошадиным лицом и хрустальным голосом… Разве что коридор чуть пошире.
   И всё тот же Эдик.
   — Яночка! — с неподдельной радостью воскликнул он. — Не надумали вернуться? Шучу, шучу. Пойдёмте, кофейку жахнем, побакланим…
   Марьяну резануло это «жахнем-побакланим».
   — Надо говорить «дерябнем» и «погнездим», Эдуард, — не сдержалась она и впервые услышала, как смеётся Инна Вячеславовна: также, как и выглядит — красиво и холодно.
   Эдуард натянуто улыбнулся и, бросив: «Ну, я на кухню, найдёте, не в первый раз», удалился. Инна скрылась в кабинете, а Марьяна пошла советоваться с девочками.
   Гостиничные барышни на вопрос, что дарят коллегам на Новый год, ответить не смогли. Вернее, смогли, но…
   — Конфеты там, игрушку… ещё какую-нибудь лабуду…
   — Ну а вообще, как вы корпоративку планируете? — Марьяна решила не сдаваться.
   Барышни скисли.
   — Как обычно… Соберёмся, шампуня выпьем, гимн попоём, получим конфеты и разойдёмся.
   — Да? А мне говорили, что у вас в этом году тамада, все такое…
   Девочки искренне удивились и не поверили.
   Тогда Марьяна отправилась на кухню и решила сразу брать быка за рога.
   — Скажите, Эдуард, а откуда у «Езды» вот эта фотография?
   Эдик выпучил глаза и поднёс снимок к самым очкам.
   — Понятия не имею! А почему у «Езды»?
   — Потому что я нашла её в такой загадочной-загадочной комнате за такой таинственной-таинственной красной дверью, — постаралась как можно ядовитее сказать Марьяна. — Там вообще у вас фотоальбом на стенах.
   — Вы что-то путаете, Яночка! В красной комнате хранились архивы, никаких фотоальбомов.
   Марьяна поняла, что ей опять дурят голову, но по Эдикову честному взгляду было ясно, что дальнейший разговор бесполезен.

Глава двадцать шестая, в которой героиня начинает осознавать всю степень своего непонимания жизни

   Вернувшись в «Полный Щит», Марьяна застала Артура и Танечку за ожесточённым спором. Таня отринула обычную флегматичность и с жаром говорила:
   — Артурчик, ты совсем глупенький, да?
   — Я умненький! — отбивался тот.
   — Нет, ты глупенький! Вот посмотри, как интересно, — она потыкала пальчиком в экран. — Видишь — «Увлекательные игры и развлечения для вашего праздника». Увлекательные! Ну почитай!
   Артур тихо рычал.
   — Что у вас тут? — осведомилась Марьяна и сама заглянула в монитор. Обнаружив там ярко-розовую страничку с мигающими ёлками на фоне, она, не читая, встала на сторону Введенского.
   — Нет, Таня, — строго сказала она, — мы не будем играть в эти увлекательные игры.
   Танечка надула губки и с обиженным видом ушла в угол.
   — Машка, — вдохновенно произнёс Артур, — я тебя люблю! В смысле ценю.
   — Спасибо, — сухо поблагодарила Марьяна. — Идеи появились?
   — Ты не поверишь, появилась одна. Только сядь. Идея такая: а вертись оно все коромыслом! — Введенский победоносно воззрился на Марьяну. Повисла пауза.
   — Потрясающе. Можно теперь раскрыть мысль?
   — Раскрываю. Мы же не в детском саду, а? Взрослые люди собрались отметить Новый год, выпить-закусить-потрепаться… Зачем нам эти запланированные развлечения?
   — Ну как… Чтобы скучно не было.
   — Если будет скучно — значит, сами дураки! Выпьем и разойдёмся. Улавливаешь?
   Марьяна подумала. Потом подумала ещё. Подход был неожиданным и, кажется, не таким уж и глупым.
   — Вот на том и порешим, — подытожил Артур. — Теперь по поводу подарков.
   — Что, тоже отменяются?
   — Нет, ну почему же…
* * *
   Через час Введенский всё же убедил Марьяну, что лучшего подарка никто не придумает, и что никакое это не издевательство, и что ничего никто не обидится, и что пусть развивают воображение, и вообще.
   — В конце концов, а почему только мы должны отдуваться?
   Этот аргумент явился последним гвоздём в крышку. Марьяна сдалась. Танечка, когда поняла суть замысла, тоже пыталась спорить, но недолго, потому что альтернативы предложить не смогла.
   Пономарёва в план посвящать не стали — пусть вместе со всеми порадуется.
   Идея же была чрезвычайно проста. Каждому сотруднику в тайне от других вручается некая сумма — скажем, тысяча рублей — с просьбой пойти и купить какую-нибудь прикольную штуковину. Типа для новогодней игры. Ну, вроде приза такого. Только главное никому не говорить о поручении. Сюрприз, понимаешь? И твоё участие — именно твоё — нам очень важно!
   Таким образом Марьяна с Артуром поодиночке обработали коллег, так что к вечеру среды все ходили с таинственным блеском в глазах и осознанием собственной важности. Купленный предмет надлежало упаковать в выдававшийся вместе с деньгами пакет. Пакет нужно было принести с собой на вечеринку и никому не показывать. Остаток суммы следовало истратить на выпивку или угощение к общему столу.
   — Элементарно, да? — говорил довольный Артур. — Надо ещё конвертики заранее запечатать…
* * *
   Вечером четверга, когда все расползлись по домам, доблестный оргкомитет развешивал по стенам праздничного зала китайские гирлянды. Введенский не поленился и спаял специальную связку из удлинителей, разложив её вдоль плинтусов, чтобы можно было подключить каждую гирлянду. Танечка в работе не участвовала, она стояла в центре комнаты и руководила равномерностью развески.
   — Кстати, — пропыхтела из-под стола Марьяна, — я тут спросила Эдика про фотку. Сказал, что почудилось.
   — Ну-ну, — отозвался с высоты стремянки Артур. — Почудилось. А скажи, радость моя, папенька твой где учился?
   — В Бауманке вроде, а что? Погоди… Ты что, имеешь в виду, что они с Эдиком…
   — Ну слава богу, дошло. И с Эдиком, и с Пономарёвым, даже со Штырём!… Ты вообще с отцом когда последний раз разговаривала? Чем он занимается, с кем общается, знаешь?
   Марьяне стало стыдно. С отцом у неё были хорошие отношения, но беседовать по душам… такого не случалось со школы, наверное. Артур же продолжал:
   — Отец твой с однокашниками, между прочим, встречается. А теперь вспомни: что он про тебя любил рассказывать гостям, когда ты маленькая была?
   Девушка задумалась.
   — А! У него пунктик такой был: у меня самая удачливая дочка на свете!
   — А ты удачливая?
   — Не знаю… Наверное… я в жизни только две тарелки разбила! И ещё…
   — Удачливая, дай бог каждому, — вздохнул Артур. — Вот папенька твой и сдал тебя этим упырям, «Езде», в смысле. По недомыслию… Как можно старому приятелю отказать, когда фотку дочери просит… Ты что же, решила, что Эдик на тебя случайно из подворотни выскочил?
   У Марьяны пошла кругом голова. Она вылезла из-под стола, плюхнулась в кресло и тупо спросила:
   — А Пономарёв? В курсе?
   — А то! Только он тебе говорить не хотел, чтобы ты не думала, что по блату устроилась. Но Сашка-то как раз не упырь…
   — Ребят, вы о чём? — непонимающе спросила забытая всеми Таня.
   — Да так, ерунда, — встряхнулась Марьяна. — Давайте закачивать с украшательством, домой ещё охота попасть.

Глава двадцать седьмая, праздничная и по совместительству последняя

   В пятницу работать народ не собирался, да никто и не заставлял. Хотя формально начало праздника было назначено на 17:00, уже с полудня все занимались только двумя вещами: подготовкой и предвкушением. Ёлка была наряжена, столы сдвинуты к центру комнаты, девочки на кухне резали бутерброды и мешали салаты, генеральный директор слонялся по офису с идиотской улыбкой на лице: по совету Веры Павловны он отключил оба своих мобильника и теперь делал вид, что его не существует в природе.
   Введенский с утра привёз в контору напитки: дюжину бутылок шампанского, груду пакетов с аргентинским вином, соки, колу и ящик водки.
   — Зачем столько? — в ужасе спросила Марьяна. — Ты что, опять?! Лучше бы шампанского побольше…
   — Спокойно, женщина, — сурово сказал Артур. — Шампанское — фигня, пузырики круче. Это хорошая водка. Смотри.
   — «Водка КОНДОВАЯ, ржаная, 40°», — прочитала Марьяна на этикетке с изображением уходящего к горизонту ржаного поля. — И что? Какие ещё пузырики?
   — Потом поймёшь, — многообещающе ухмыльнулся Артур. — В конце концов, мужиков у нас больше, чем любителей «Советского полусладкого».
* * *
   И вот время пришло. Собравшись вокруг столов, работники «Щита» держали наполненные шампанским бокалы.
   — Ну, ребята, — сказал сияющий Пономарёв, — я долго говорить не люблю. Сегодня мы провожаем старый год, встречаем Новый, пьём и веселимся! Было у нас в этом году хорошее, было и плохое, но это всё ерунда. Потому что… а, да ну его. Ура!
   — Ура! — дружно подхватил «Полный Щит» и немедленно выпил.
   — Предлагаю поесть, — снова выступил директор и снова снискал безоговорочную поддержку масс.
   Когда народ как следует закусил, Артур попросил внимания. Марьяна вынесла из комнаты заранее приготовленный мешок с конвертами.
   — Итак, — провозгласил Артур, — торжественную церемонию вручения подарков прошу считать открытой. Пусть каждый вытащит отсюда конверт.
   Конверты расхватали, затем одновременно вскрыли.
   — Тут бумажка с фамилией, — озадаченно сказал кто-то из менеджеров.
   — Пра-авильно, — ехидно подтвердил Артур. — У всех бумажки с фамилией одного из коллег. Вот этому-то коллеге каждый и вручит тот подарок, приобрести который…
   Договорить он не успел.
   Осознавшие хитрый обман сослуживцы принялись сначала хихикать, а затем в голос гоготать.
   — У меня… у меня П-пономарёв, — сквозь смех выдавил Паша, — я щас п-принесу… этот… подарочек…
   «Подарочком» оказалась широко известная игрушка «Дай по морде начальнику» — резиновая груша на пружинке с местом для наклеивания фотографии. Александр принял дар, пригрозив использовать грушу для битья по головам нерадивых программистов.
   Вообще народ проявил фантазию. Были тут и набор водяных пистолетов, и USB-подставка для кофе, и какие-то хитрые кактусы в горшочках… Но главное — все получили по-настоящему неожиданный новогодний подарок. Конверты с собственными именами вытащили лишь двое менеджеров и торжественно обменялись презентами.
* * *
   Централизованных развлечений народу так и не потребовалось. Все образовалось само собой: люди отдыхали, трепались за жизнь, мыли кости домашним, танцевали, просто слушали музыку. Барышни по собственному почину устроили игру в фанты, и эта детская забава привлекла многих. Правда, от идеи играть на раздевание барышни отказались. Программеры устроили образцово-показательную битву в Каунтер-страйк: девушки переживали, мужчины делали ставки. В главной праздничной комнате мерцали гирлянды, и расходиться по домам никому не хотелось. Что там, дома — предновогодняя беготня, а тут — хорошо…
   Часов в восемь в дверь позвонили. Секретарша с криком «А вот и Дед Мороз!» бросилась открывать. Но это был не Дед Мороз.
   — Вы к кому, молодой человек?
   — К вам, — несмело улыбаясь, произнёс лохматый детина в строгом сером костюме.
   — А у нас все на месте, — возразила секретарша.
   — Санек! — отодвинул её в сторону Введенский. — Заходи, конечно. Это Пушкин, админ соседский, — объяснил он и вновь обратился к гостю: — Сбежал, наконец?
   — Сбежал, — согласился Пушкин. — Скукотища там у нас смертная. Словами не описать. Тамада какой-то придурочный, сам себе шутки рассказывает, сам смеётся… Эдик с кислой мордой…
   — Забей, — прервал его Артур. — Пошли выпьем.
   Минут через десять Пушкин, которого приняли как родного, спросил:
   — А можно я ещё парочку наших… ну, сюда приведу? Жалко там бросать…
   Вскоре лучшая часть «Езды» тусовалась на третьем этаже.
* * *
   К десяти половина народа рассосалась, оставшиеся же пребывали в блаженном настроении. Артур научил почтенное общество делать обещанные пузырики. По сути, это была обычная водка с колой, но хитрость заключалась в том, чтобы в высокий стакан сначала налить граммов 50 водки, а затем аккуратно, с большой высоты и тонкой струйкой, влить туда газировку.
   — И это единственно правильный способ употреблять колу! — сообщил Введенский.
   Затем самые стойкие отправились гулять и слонялись по улицам, распевая какие-то песни, запускали фейерверки, кидались снежками…
   Марьяне было хорошо. Оттого, что она работает с такими прекрасными весёлыми людьми, и оттого, что год прошёл совсем не зря, и — чего уж там — оттого, что Артур весь вечер был рядом.
   В офис вернулось всего четверо: Пушкин, Введенский, Марьяна и Пономарёв. Пушкин был уже настолько хорош, что пить не стал даже на посошок, однако долго благодарил за прекрасный вечер. Пономарёв тоже собрался домой, сказав, что бардак разгребать не нужно, потому что он вызвал на завтра специальных уборщиков. Марьяна с Артуром остались в офисе одни.
   Введенский смешал ещё два стакана своего фирменного пойла и протянул один Марьяне.
   — Ну что, по домам? Тебя проводить?
   — Проводи… — мысли у Марьяны уже путались. — Слушай, а всё-таки: откуда ты знаешь про папу, про Эдика, а? Тебя же рядом-то не было!
   — Снова-здорово… Сколько можно, Маш? Забудь.
   Но от алкоголя в девушке проснулась обидчивость. Она взяла кресло, придвинула его к самой ёлке, угнездилась в нём и отрезала:
   — Никуда отсюда не пойду, пока не расскажешь.
   — Ну ладно… Я твой крокодильчик. Или наоборот. Поняла?
   — Да ну, я серьёзно, а ты как всегда… — Марьяна зевнула.
   И тогда Артур начал рассказывать. Он говорил о каких-то непонятных вещах, о существах, которые живут за счёт чужой удачи, о чрезмерно везучих дурочках, не следящих за своей жизнью, об ангелах, которые этих дурочек пасут, притворяясь то игрушкой, то крокодильчиком, то вообще бог знает чем… Голос его был успокаивающим, и глаза Марьяны постепенно слипались.
   — Ни фига я тебе не верю, — ласково пробормотала она. — Погладь меня лучше по голове.
   И Артур погладил её по голове, а потом вдруг встал и сказал:
   — Ну ладно, пойду-ка я машину поймаю, полвторого уже, — и ушёл.
* * *
   Марьяна сидела в кресле возле самой ёлки, счастливо улыбаясь. Год заканчивался странно. Всё-таки пить, наверное, вредно. Особенно вот эти самые пузырики. Или нет? На стенах перемигивались разноцветные гирлянды, отчего девушке чудилось, что она попала в центр северного сияния. Введенский совсем заморочил ей голову, но это казалось совершенно неважным. Играла тихая музыка, кто-то из старых французов, то ли Дассен, то ли Генсбур, комната была пуста и прекрасна своим послепраздничным разгромом. Надо бы прибраться… а, нет, не надо, блаженно подумала Марьяна и незаметно для себя задремала.
   Во сне ей привиделся крокодильчик Ливси, который превращался в Артура и обратно. Перестань мерцать, попросила его Марьяна, и крокодильчик радостно заржал. Потом они с Артуром гуляли по каким-то заснеженным переулкам, которые вывели их на вершину зелёного холма, освещённого утренним летним солнцем. Артур скалился, говорил какие-то глупости и хлопал по земле длинным крокодильим хвостом, а затем предложил: «Наперегонки?» — и помчался вниз с холма, к золотому полю на горизонте, и Марьяна побежала следом, и так они неслись, неслись… вокруг мерцали китайские гирлянды, пахло шампанским, хвоей, горячей землёй и свежим сеном, а вдалеке колосилась рожь.
   Конец.