Маргарет Уэй
Укрощенное сердце

 

   Корине снился уже ставший привычным сон. Он повторялся снова и снова почти каждую ночь вот уже полгода. Снился отец, высокий, широкоплечий, красивый и полный жизни. Она отчетливо видела его глаза. Удивительно синие, они лукаво искрились на любимом, загорелом лице. Он радостно смеялся, рассказывая ей о своей новой «игрушке», двухмоторном самолете «Сессна»:
   — Мы помчимся на нем, любовь моя, как на гоночном автомобиле!
   На этом месте сон всегда обрывался, и Корина просыпалась в слезах.
   Широкие окна ее спальни выходили в сад, полный цветущих роз. Было время, когда один вид божественных цветов вносил покой в ее душу. Но все изменилось после гибели отца, который сгорел заживо в своей новой «игрушке». Спокойствие покинуло этот дом навсегда. Корина на мгновенье прикрыла глаза, страстно желая очутиться снова в том времени, когда она была так счастлива и беззаботна. Нет, это невозможно. Медленные слезы текли у нее по щекам и скатывались на подушку. Проснувшись окончательно и поняв, что она снова поддалась чувству жалости к себе, Корина откинула одеяло и, подойдя к окну, отдернула белую кружевную занавеску.
   Золотые лучи солнца, проходя сквозь прямые складки штор, оживляли легким узором уют этой комнаты. Отвернувшись от окна, Корина обвела ее привычным взглядом. Стены, некогда такие любимые, теперь, казалось, смыкались вокруг нее, давили, не давали дышать. Быстрыми шагами Корина прошла по пушистому белому ковру снова к постели и села на край, ощущая всем существом тяжелую тишину дома. Снова разболелась голова, усиливая ее тоску и одиночество.
   Анжела была права! Ей не следует дольше оставаться в этом пустом доме. Как ни дорог был он ей, но с ним, единственным теперь звеном, связывающим с памятью об отце, надо будет расстаться. Дом был очень велик, требовал слишком много ухода и весь был полон призраками и одиночеством. Тщетно пыталась она сдержать слезы. В горле стоял комок. Ну и пусть. Отца больше нет. С его уходом погасла часть души, ее жизнь. Ушли его любовь, забота, уверенность в том, что он всегда подскажет, что ей делать и как жить. Остались только воспоминания. Бурные рыдания сотрясли ее тело. Корина поникла головой, обхватила руками колени, стараясь подавить слезы, хотя кто мог услышать ее плач в этом опустевшем доме? «Моя мудрая пташка!» — она резко подняла голову, ее трясло. Голос отца звучал в ушах. Он любил называть ее так. Это прозвище было предметом ее особой гордости: ведь блестящий, уверенный в себе Десмонд Брайант всегда считался с суждениями своей дочери, ценил их. Корину душила печаль. Сердце будто резало ножом. Умом она понимала, что надо заставить себя привыкнуть к потере, накопить сил для дальнейшей жизни, но сердце не подчинялось, в нем тупой иглой сидела невыносимая боль. Какое-то время она сидела неподвижно, крепко сцепив пальцы. Снова слезы обожгли заплаканные глаза, и она строго приказала себе: «Хватит! Ты наплакалась до конца жизни, пора понять, что прошлого не вернуть. Твоя идеальная жизнь поломалась, постарайся принять этот факт спокойно. Боли не избежать, но ее надо терпеть, отец не выносил истерик».
   Вытерев слезы, она встала и подошла к столику в георгианском стиле, инкрустированному золотом. Корина очень любила его: отец купил ей этот столик в подарок к восемнадцатилетию. На нем стояла фотография, она взяла ее в руки и полными слез глазами в который раз стала вглядываться в до боли дорогое лицо, смеющиеся глаза великодушного, жизнерадостного человека.
   Внезапно ее охватило непреодолимое желание поговорить с ним. «Не бойся, папа, — тихо произнесла она и тряхнула головой, отгоняя мучительные воспоминания, — твоя раненая пташка выживет… как-нибудь».
   Когда она подняла голову, глаза ее были сухи, лицо спокойно. Корина взяла себя в руки и приготовилась встретить грядущий день с новыми силами.
   Ли Баллантайн скучным взглядом обвела зал ресторана в изысканном отеле «Шаратон». Одно можно было сказать с уверенностью, ее приятельница Роз Эндерсон ни чуточки не менялась. Она оставалась все такой же бойкой, остроумной и несколько… утомительной. Ли была рада, что Роз, извинившись, скоро убежала на деловую встречу. После общения с ней хотелось покоя.
   Она мельком глянула в сторону и заметила, как официант провожает к уединенному столику тоненькую темноволосую девушку. Ли помахала рукой и громко позвала:
   — Рина! Рина Брайант!
   Девушка остановилась и обернулась. В первую секунду Ли решила, что обозналась. У Корины Брайант большие черные бархатные глаза всегда сверкали весельем, а прелестные пухлые губы улыбались. У стоявшей перед ней девушки было совсем другое лицо. Все те же черные глаза, но под ними залегли темные тени, взгляд потух, а рот сурово сжат. Но узнав школьную подругу, печальные глаза засияли по-прежнему, и Ли вздохнула с облегчением.
   Корина всегда была невероятно популярна. Красивая и умная, она притягивала к себе людей как магнит. К тому же ее отцом был блестящий Десмонд Брайант, Их привыкли видеть повсюду вместе. Корина никогда не скрывала, что обожает своего отца.
   Ли обняла подружку.
   — Рина, дорогая, как замечательно увидеть тебя снова! Пожалуйста, посиди со мной. Как замечательно, что мы встретились! — Она быстро подхватила Корину под руку и повела к своему столику. Официант почтительно сопровождал их. Ему хорошо известна была мисс Корина Брайант, дочь покойного судьи Верховного суда, да и другая молодая леди была не менее знаменита — мисс Ли Баллантайн происходила из семьи первопоселенцев юго-западного Квинсленда.
   Ли подождала, пока Корина закажет легкий завтрак, и попросила принести себе еще кофе. Она с сожалением разглядывала побледневшее лицо подруги. По-видимому, у той были какие-то тяжелые переживания: ее лицо напоминало безжизненную маску, большие глаза с пушистыми ресницами погасли. Скрасить впечатление не могли даже ярко накрашенные губы.
   Ли тепло улыбнулась.
   — Ты очаровательна, как всегда, Рина. Правда, слегка похудела. Ты это сделала специально? Как жилось тебе эти четыре года? Здоров ли твой потрясающий отец?
   Корина наклонила голову и сплела пальцы рук.
   — Отец разбился на самолете, Ли. Он упал в горах шесть месяцев одну неделю и три дня назад. После его смерти я долго болела. Все это произошло так быстро, так ужасно. Говорят, что это был несчастный случай. Ли, я так тоскую по нему! — Она говорила спокойно и негромко, только на виске пульсировала голубая жилка.
   Ли детским движением прижала руку к губам.
   — О, Рина. Мне так жаль. Я не знала. Пожалуйста, прости меня. Мы в нашем поместье Бал Бала оторваны от всего мира, — голос ее нерешительно дрогнул. — Но я тебя прекрасно понимаю. Я тоже потеряла отца, которого очень любила. Правда, у меня есть Кайал. Ты знаешь моего энергичного сводного брата?
   Корина отрицательно покачала головой. Лицо ее было бледно, и она изо всех сил старалась не показать вида, что разговор ей неприятен. Ли печально вздохнула.
   — Просто не знаю, как мы могли пропустить известие о гибели твоего отца. Он всегда был на виду у прессы… — Ли замолчала. Наконец она поняла, что этот разговор Корине не нужен.
   Корина нарушила неловкую паузу.
   — Наверное, Бал Бала — это особый мир, Ли? Я вспоминаю твои захватывающие полуночные рассказы. — Улыбка тронула ее губы.
   Чуткое лицо Ли прояснилось.
   — Послушай, Рина. У меня родилась грандиозная идея. Мама решила заняться историей нашего Юго-Запада, написать о всех первопоселенцах: Кайалах, Баллантайнах, Кингах и Уэстерманах, об их жизни рядом с аборигенами. Ну, ты представляешь себе такие книги. Собственно, я здесь именно в связи с этим: мне надо найти для нее секретаря. — Она оборвала себя и окинула внимательным взглядом элегантно одетую подругу. — Глядя на тебя, конечно, не скажешь, что ты нуждаешься в работе.
   Корина улыбнулась.
   — Ли, ты ничуть не изменилась — судишь о людях по их внешнему виду. Возможно, мне сейчас необходима именно работа. Знаешь, я часто подменяла секретаршу отца, когда у нее болела мать. Но у тебя, наверное, много претенденток на это место?
   Ли вздохнула и отрицательно покачала головой.
   — Как это ни странно — нет. Нынешняя секретарь мисс Дженет Стэттон Логан скоро загонит маму на стенку своей неуемной работоспособностью. Она когда-то служила у губернатора, любит вспоминать эти славные деньки. А бедной мамочке иногда нужно расслабиться и отдохнуть. Мисс Логан же не допускает увиливания от работы. Я думаю, Рина, что это место создано для тебя. Наша встреча — это просто подарок небес. Это было предопределено судьбой! Ну, что скажешь?
   Корина только улыбалась, слушая восторженную речь подруги. Она всегда любила привлекательную и общительную болтушку Ли Баллантайн. Та была такой искренней и доброй. Так что жизнь, в принципе, в Бал Бала должна быть терпимой. Она так устала от печальных мыслей, бесполезных переживаний, чувства потери и бесконечного одиночества. Ведь ей всего двадцать два, но временами кажется, что беспечная молодость уже прошла.
   Ли, откинувшись на стуле, ждала ответа Корины. Ее, как всегда, завораживало красивое лицо подруги. Блестящие темные волосы Корины были расчесаны на прямой пробор и доходили до плеч. Закусив нижнюю губку, девушка глубоко задумалась. Видимо, приняв окончательное решение, Корина тряхнула своими роскошными волосами и сказала:
   — Дорогая, если ты считаешь, что эта задача мне по плечу, я буду рада попробовать. Я помню твою маму. В школе на концертах она всегда вручала призы и казалась такой милой. Я уверена, что нам будет приятно работать вместе. По крайней мере можешь не сомневаться, что я приложу все силы.
   Ясное, покрытое золотистым загаром лицо Ли озарилось счастливой улыбкой. Ей очень хотелось помочь бедняжке Корине вновь обрести себя. В голове Ли тут же зародилось множество заманчивых планов на будущее. Она добьется, правда, пока не знает как, но обязательно добьется, чтобы в милых глазах подруги снова появился прежний радостный блеск. И Бал Бала как раз подходящее для этого превращения место!
   Корине казалось, что с того момента, как она пообещала приехать к Баллантайнам в Бал Бала, началась бесконечная суета. Ее как будто подхватило западным ветром, закружило и понесло, как осенний листок. Надо было переделать кучу дел. Во-первых, продать дом и обстановку, за исключением немногих дорогих сердцу вещей, расстаться с которыми было бы просто немыслимо. Надо купить новую одежду, подходящую к жизни в Квинсленде на Дальнем Рубеже. Она сама не ожидала, сколько всего надо переделать и решить, прежде чем пуститься в это тысячемильное путешествие.
   Дни проходили в лихорадочной спешке и были настолько переполнены делами и суетой, что Корина не сразу с удивлением заметила, что вечером падает в постель и засыпает без снов, и не будят ее больше кошмары.
   Сумасшедшая беготня не прекращалась до самого отъезда, накануне которого она отправилась поужинать и проститься со своей теткой.
   Анжела Брайант прожила всю жизнь в тени своего красивого и знаменитого брата, он был для нее опора и защита. В отличие от него, она была маленького роста и не очень красива, но умела непринужденно общаться с людьми и имела острый природный ум.
   Тетка заботливо разглядывала племянницу своими голубыми глазами. Она отметила осунувшееся лицо, резкие провалы под скулами, бледность. И глаза у Корины были слишком большими и отчаявшимися, потухшими и печальными.
   — Я считаю твое решение о смене обстановки просто прекрасным, Рина, — сказала Анжела.
   Корина отреагировала вяло.
   — Да, пожалуй.
   Она смотрела на тетку без всякого выражения, ее раздражал взгляд сочувствующих глаз. Анжела пригладила рукой свои пышные темные волосы и потянулась за чашкой кофе.
   — Тебе ведь надо что-то делать, Рина, чем-то заниматься. Ты сама это прекрасно понимаешь. Посмотри на себя — ты стала просто как тень. Вы с отцом были очень близки, казалось, что существуете только друг для друга. Я думаю, — что он до последнего часа винил себя в смерти твоей матери. Но только один Бог мог остановить Мойру, когда она решилась выйти в море на лодке, раз ей этого захотелось. Она была очень упрямой, но такой славной, что мы ей все всегда прощали.
   Чашечка жалобно звякнула, когда тетка решительно поставила ее на блюдце. В тихой комнате этот звук показался чересчур громким. Анжела внимательно посмотрела на племянницу.
   — О чем ты задумалась, Рина?
   Корина подняла глаза, радуясь, что можно оборвать нить мыслей, уводящих в прошлое.
   — Я думала о миссис Пэджет. Ты ведь знаешь, эта женщина приходит убираться у меня два раза в неделю. Сегодня утром она, видя мое печальное состояние, заявила, что у меня есть все, о чем только может мечтать девушка: внешность, деньги, положение в обществе. И что нет смысла убивать себя мыслями о прошлом. Все, — повторила Корина нежным безжизненным голосом, — за исключением того, что действительно имеет значение в этой жизни…
   — Ладно, ладно, хватит, — твердо прервала ее Анжела. — Позволь сказать тебе, дорогая моя, что твой отец был поначалу раздавлен, сломан, когда потерял твою мать. И тогда он полностью посвятил себя двум целям: воспитанию любимого ребенка и продвижению по службе. Он занимался этими делами, я бы сказала, самозабвенно. Пойми, дорогая, я тоже тяжело переживаю его смерть. Десмонд у всех пробуждал чувство глубокой любви и преданности. Но мы, Брайанты, не должны поддаваться бедам. Они всегда подстерегают нас в этой жизни, маленькие или большие, но помни — нельзя давать им победить себя.
   Корина наклонила голову, глаза ее наполнились слезами. Анжела отвела глаза в сторону, они тоже затуманились. Смерть Десмонда лишила ее жизнь смысла, ей нечем было заполнить пустоту в своей душе. Эти женщины, осознав происшедшую трагедию, испытывали мертвящую тоску и одиночество. Их жизни потеряли цель и казались им бессмысленными.
   Наконец Анжела решительно положила руку на плечо племянницы, возвращая ее к проблемам настоящего.
   — Корина, ты так молода, тебе не надо бесцельно ждать, пока в твоей жизни что-нибудь произойдет. От одиночества, дорогая, есть только одно лекарство — надо занять себя делом. Мне кажется, что ты сейчас стоишь на грани эмоционального срыва. Бал Бала — это ответ на все твои вопросы. Там, вдалеке, тебе будет некогда предаваться унынию. — Корина слушала тетку молча, опустив глаза. Анжела говорила резким и нетерпеливым тоном. — Знаешь, Рина, я думаю, что Десмонд чересчур нянчился с тобой. Твоя мать не одобрила бы такого воспитания.
   Корина вскинула подбородок, но когда она заговорила, голос звучал, по-прежнему, тускло и невыразительно.
   — Наверное, ты права. Скорее всего я действительно выгляжу как символ вечной грусти. Я согласна, последние месяцы моего одиночества не должны перечеркнуть целую жизнь, полную любви и заботы.
   Неожиданно Корина широко улыбнулась.
   — Все! Решено! Ехать, так ехать! Надеюсь, я не попаду там в какую-нибудь переделку.
   Ее тетка ободряюще кивнула в ответ. Все что угодно, лишь бы снова увидеть Корину прежней. С особым теплом в голосе она мягко заметила:
   — Знаешь, родная, я чувствую, что ты не пожалеешь об этом решении. Интуиция мне подсказывает.
   Это замечание было настолько типично для Анжелы, что обе женщины понимающе переглянулись. Интуиция Анжелы Брайант всегда оказывалась замечательно точной, несмотря на полное отсутствие логики. Корина нежно пожала руку тетки.
   — По крайней мере встряску это мне обеспечит.
   В последующие месяцы ей не раз пришлось припомнить свои слова.
   Ах, этот изумительный свет Дальнего Рубежа! Никогда в жизни не стояла Корина под таким безжалостным солнцем. Оно ослепляло и раскаляло все вокруг, горизонт расплывался в дрожащем от зноя воздухе.
   Корина надела темные очки и огляделась. Самолет из Бал Бала должен был вот-вот появиться, это ей сообщили в маленькой конторе аэродрома.
   На просторах Дальнего Рубежа владельцам больших скотоводческих и овцеводческих хозяйств нельзя было обходиться без собственных легких самолетов. Часто самолет был единственным средством для быстрой доставки людей и грузов на этих необъятных пространствах.
   Корина тронула волосы, уложенные на затылке в пучок. Заглянув в зеркальце, она убедилась, что косметика и брючный костюм безупречны. Это придало ей уверенности в себе. Дорогая косметика и стильная одежда, подумала она, слегка скривив губы, это оружие женщины. Но против кого здесь вооружаться? Когда-то такая поездка была бы замечательным приключением, волнующим переживанием, но смерть отца выбила у нее почву из-под ног.
   Высоко в небе над ее головой раздался знакомый звук приближающегося самолета. Девушка инстинктивно посмотрела вверх, увидела отблеск солнца на фюзеляже, серебряный размах крыльев с красной, светло-коричневой и золотой полосами. На мгновенье ей показалось, что это тот самый самолет… Ее обдало жаркой волной, в висках застучало. Анжела была права, она на грани нервного срыва. Истеричка. Расправив хрупкие плечи, Корина постаралась взять себя в руки.
   Шестиместному «Пайпер Чероки» потребовалось всего несколько минут, чтобы приземлиться. Самолет плавно спустился и, несмотря на встречный ветер, с великолепной точностью коснулся земли. Снова Корину затопили воспоминания, вызывающие боль. Она усилием воли взяла себя в руки и попыталась вернуть самообладание. Девушка пошла навстречу пилоту, который легко спрыгнул на землю и тоже направлялся в ее сторону. Пожалуй, надо снять очки, подумала она и тонкими, слегка дрожащими пальцами сняла их, открыв ранимое с синими тенями под глазами лицо. Солнце сразу ослепило ее, и, подняв глаза, она увидела только высокий стройный силуэт идущего к ней человека.
   Мир дрогнул. Это было невероятно, сверхъестественно: к ней подходил призрак человека, горячо любимого, знакомого… На секунду Корина почти потеряла сознание, понимая, что это только игра ее воображения. Боль застучала в висках. Трепещущая, она замерла в испуге. Это все нервы, нервы, она измучена долгими переживаниями, говорила себе Корина.
   Крепкие руки подхватили ее и заставили выпрямиться.
   — Бога ради, возьмите себя в руки. Вы сейчас в обморок упадете. — Незнакомый голос звучал жестко и требовательно. — В чем дело? Вам плохо? Откройте, пожалуйста, глаза! Да посмотрите же на меня!
   Корина послушалась и увидела удивленные глаза цвета нефрита, цвета моря. Боже, как она могла подумать, что этот человек похож на ее отца? Выражение его глаз было раздраженным, и держал он ее слишком крепко. В нем не было ни капли сочувствия, только вежливость. Она невзлюбила его с первого взгляда, хотя ей было бы трудно объяснить свою неприязнь.
   Он почти донес девушку до тени, отбрасываемой крылом самолета. Оглядел ее всю таким взглядом, что Корина почувствовала себя бабочкой на булавке.
   — Вам лучше? — Он заметил, что краски возвращаются на ее лицо. Корина действительно пришла в себя, и ей стало неловко перед незнакомым человеком. Она попыталась непринужденно рассмеяться, но из этого ничего не вышло. Глаза ее снова начали таинственно мерцать, и она огляделась вокруг. Справа от них невысокие акации, с листьями нежного кружевного рисунка, заколыхались под внезапным порывом ветра и снова застыли на фоне голого бесконечного простора. Высоко в небе в бескрайней синеве сокол чертил круги в поисках добычи.
   Голова у нее снова закружилась, и она почувствовала новый приступ дурноты. Незнакомец опять подхватил ее.
   — Вам опять нехорошо? — участливо спросил он и посадил Корину на землю. Сильная рука придерживала ее за затылок, пока девушка жадно хватала открытым ртом горячий воздух. Она делала глубокие долгие вдохи, пока головокружение не прошло. Наконец ей стало легче.
   — Нет никакой необходимости беспокоиться. Со мной все в порядке. Это просто невыносимые солнце и жара. Я к ним не привыкла.
   Он коротко и грубовато рассмеялся.
   — Придумайте что-нибудь другое, дорогая. У вас был такой вид, будто вы увидели привидение. — От прикосновения к ее волосам в ней что-то пробудилось, но Корина откинула голову назад и постаралась придать себе неприступный вид. Бессмысленно было пытаться отвечать резкостью этому высокому беззаботному незнакомцу.
   Взгляды их мимолетно встретились, и она с неприязнью отметила пляшущих в его глазах озорных чертиков.
   — Со мной все в порядке, — упорно повторила она и попыталась подняться на ноги.
   — Молчите и не двигайтесь! — Он не сводил с нее взгляда. Этот жесткий тон сначала заставил ее послушаться. Но через мгновение Корина решительно поднялась на ноги.
   — Разве нам не надо лететь? — Ее голос прозвучал вызывающе. Нервное напряжение придало ей такую же надменность, с которой незнакомец разговаривал с ней. — Вы ведь прилетели за мной?
   Пожав плечами, он утвердительно кивнул.
   — Вы не очень-то похожи на робкую секретаршу. Не пойму, почему у вас такой потерянный и испуганный взгляд?
   — Это вас не касается, — сверкнула в ответ глазами Корина.
   По глазам цвета зеленого нефрита было видно, что его забавляет эта пикировка.
   — Вы ошибаетесь. На Бал Бала меня касается все. Разрешите представиться, мисс Брент, Кайал Баллантайн к вашим услугам.
   В первое мгновение Корина удивленно уставилась на него и с минуту не могла прийти в себя. Так вон каков братец Ли Баллантайн! Жесткий, с худощавым загорелым лицом, обаятельный. Она почувствовала себя неуютно под его холодным взглядом и напряглась.
   — Вы могли бы сразу представиться, — холодно произнесла она слегка охрипшим голосом, не пытаясь поправить неправильно произнесенную фамилию.
   Его лицо помрачнело, и он сказал как отрезал.
   — Давайте договоримся сразу, мисс Брент, держите себя в руках. Я такого тона не потерплю ни от кого, тем более от какого-то разъяренного котенка, так что попытайтесь сдержать ваш темперамент.
   Корине его слова не понравились.
   — Мне кажется, мистер Баллантайн, что вы явно не джентльмен!
   Он рассмеялся, не скрывая, как его забавляет этот разговор.
   — Открою вам страшную тайну, мисс Брент. Я не джентльмен. Не сомневайтесь в этом и запомните на будущее. Я оставляю за собой право вести себя так, как захочу. Хотя, думаю, и вам будет достаточно сложно вести себя как даме из высшего общества. — Он с интересом наблюдал, как вспыхнули ее глаза. — Для женщины, ищущей работу, у вас слишком горячий нрав, но один день я готов не обращать на это внимания.
   Чувство беспомощности охватило Корину. Она не отрываясь смотрела на Кайала, и у нее было такое ощущение, что он подавляет ее как гора мышь. В нем чувствовалась большая физическая сила и мужское упрямство, даже некоторая жестокость. Перед ним она чувствовала себя безоружной.
   — Вы ведь не простая секретарша? Так ведь? — Он глядел на нее, прищурясь. — Мне кажется, что вы больше похожи на одну из светских подружек Ли, наверное, чья-то балованная любимица, решившая прокатиться в неизведанные края, разве не так?
   Глаза цвета нефрита изучали ее скорее с оскорбительной дерзостью, чем с восхищением. Он как будто не замечал ее овальное лицо с кожей цвета магнолии, блестящие волосы, красиво .сшитую одежду.
   — Вы очень проницательны. — Корина произнесла это достаточно иронично. Чувствуя неловкость, она и не могла заставить себя поднять глаза выше глубоко расстегнутого ворота его рубашки.
   Он нахмурился.
   — Пожалуйста, закончим наш спор и не будем тратить зря время. Ваши чары на меня не действуют. Мне знакомы уловки городских красавиц. Прошу вас, садитесь в самолет.
   Ее нежный чувственный рот насмешливо дрогнул.
   — Вашему безразличию можно только позавидовать, мистер Баллантайн.
   Он свел темные брови, подхватил ее за тонкую талию и подсадил в люк так легко, как будто она была ребенком. Усаживаясь поудобнее, Корина вдруг почувствовала доверие к этому человеку и успокоилась, глядя на его напряженное лицо. Она как будто получила новый толчок энергии, желание действовать. Корина призналась себе, что получает удовольствие, выводя Кайала из себя, но это было совершенно не в ее характере…
   Запустив мотор, Кайал повернулся и посмотрел ей прямо в глаза. Она уже привыкла к этой его манере.
   — Вы не боитесь высоты? — язвительно поинтересовался он. — Надеюсь, вы не робкого десятка? Там, куда вы направляетесь, робость сослужила бы вам плохую службу.
   Корина почувствовала его неприязнь и на мгновенье ей захотелось убежать, спрятаться, заплакать. Наконец, ударить этого неприятного человека. Самолет резко набирал высоту.
   — Я пережила не очень приятные минуты при встрече с вами. Сейчас все прошло и давайте не будем об этом.
   После этих слов наступила напряженная пауза. Корина раздраженно покусывала нижнюю губку. Она была зла на себя, на свое неумение сдержать раздражение при постороннем. Корина почувствовала, что краснеет. Интересно, до чего так можно договориться? Почему так притягивает и одновременно отталкивает этот мужчина? Похоже, что эти противоречивые ощущения становятся реальностью ее новой жизни.
   — А я думал, что злючки не умеют краснеть, — чуть растягивая слова, насмешливо произнес Кайал, нарушив долгую паузу. Корина залилась румянцем еще гуще и от этого необыкновенно похорошела. — Давайте мириться. Бал Бала место отдаленное. Там вам бежать будет некуда.
   — А почему, собственно, вы решили, что я захочу убежать, мистер Баллантайн?