– Так просто мы не откажемся от этой планеты, – сказал капитан Горсид. – Я предлагаю ещё раз переговорить с чудовищем.
   Они решили снова спуститься в город – Инэш, Йоал, Виид и командир корабля. Голос капитана Горсида прозвучал в их приёмниках:
   – Мне кажется… – взгляд Инэша улавливал сквозь утренний туман блеск прозрачных гондол, которые опускались вокруг него. – Мне кажется, мы принимаем это создание совсем не за то, что оно собой представляет в действительности. Вспомните, например – оно пробудилось и сразу исчезло. А почему? Потому что испугалось. Ну конечно же! Оно не было хозяином положения. Оно само не считает себя всесильным.
   Это звучало убедительно. Инэшу доводы капитана пришлись по душе. И ему вдруг показалось непонятным, чего это он так легко поддался панике! Теперь опасность предстала перед ним в ином свете. На всей планете всего один человек. Если они действительно решатся, можно будет начать переселение колонистов, словно его вообще нет. Он вспомнил, так уже делалось в прошлом неоднократно. На многих планетах небольшие группки исконных обитателей избежали действия смертоносной радиации и укрылись в отдалённых областях. Почти всюду колонисты постепенно выловили их и уничтожили. Однако в двух случаях, насколько он помнит, туземцы ещё удерживали за собой небольшие части своих планет. В этих случаях было решено не истреблять их радиацией – это могло повредить самим гэнейцам. Там колонисты примирилась с уцелевшими автохтонами. А тут и подавно - всего один обитатель, он не займёт много места!
   Когда они его отыскали, человек деловито подметал нижний этаж небольшого особняка. Он отложил веник и вышел к ним на террасу. На нём были теперь сандалии и свободная развевающаяся туника из какой-то ослепительно сверкающей материи. Он лениво посмотрел на них и не сказал ни слова.
   Переговоры начал капитан Горсид. Инэш только диву давался, слушая, что тот говорит механическому переводчику. Командир звездолёта был предельно откровенен: так решили заранее. Он подчеркнул, что гэнейцы не собираются оживлять других мертвецов этой планеты. Подобный альтруизм был бы противоестественен, ибо всё возрастающие орды гэнейцев постоянно нуждаются в новых мирах. И каждое новое значительное увеличение населения выдвигало одну и ту же проблему, которую можно разрешить только одним путём. Но в данном случае колонисты добровольно обязуются не посягать на права единственного уцелевшего обитателя планеты.
   В этом месте человек прервал капитана Горсида:
   – Какова же была цель такой бесконечной экспансии?
   Казалось, он был искренне заинтересован:
   – Ну предположим, вы заселите все планеты нашей галактики. А что дальше?
   Капитан Горсид обменялся недоумённым взглядом с Йоалом, затем с Инэшем и Виидом. Инэш отрицательно покачал туловищем из стороны в сторону. Он почувствовал жалость к этому созданию. Человек не понимал и, наверное, никогда не поймёт. Старая история! Две расы, жизнеспособная и угасающая, держались противоположных точек зрения: одна стремилась к звёздам, а другая склонялась перед неотвратимостью судьбы.
   – Почему бы вам не установить контроль над своими инкубаторами? – настаивал человек.
   – И вызвать падение правительства? – сыронизировал Йоал.
   Он проговорил это снисходительно, и Инэш увидел, как все остальные тоже улыбаются наивности человека. Он почувствовал, как интеллектуальная пропасть между ними становится всё шире. Это существо не понимало природы жизненных сил, управляющих миром.
   – Хорошо, – снова заговорил человек. – Если вы неспособны ограничить своё размножение, это сделаем за вас мы.
   Наступило молчание.
   Гэнейцы начали окостеневать от ярости. Инэш чувствовал это сам и видел те же признаки у других. Его взгляд переходил с лица на лицо и возвращался к двуногому созданию, по-прежнему стоявшему в дверях. Уже не в первый раз Инэш подумал, что их противник выглядит совершенно беззащитным.
   "Сейчас, – подумал он, – я могу обхватить его щупальцами и раздавить!"
   Умственный контроль над внутриядерными процессами и гравитационными полями, сочетается ли он со способностью отражать чисто механическое, макрокосмическое нападение? Инэш думал, что сочетается. Сила, проявление которой они видели два часа назад, конечно, должна была иметь какие-то пределы. Но они этих пределов не знали. И, тем не менее, всё это теперь не имело значения. Сильнее они или слабее – неважно. Роковые слова были произнесены: "Если вы не способны ограничить, это сделаем за вас мы!"
   Эти слова еще звучали в ушах Инэша, и, по мере того, как их смысл всё глубже проникал в его сознание, он чувствовал себя всё менее изолированным и отчуждённым. До сих пор он считал себя только зрителем. Даже протестуя против дальнейших воскрешений, Инэш действовал как незаинтересованное лицо, наблюдающее за драмой со стороны, но не участвующее в ней. Только сейчас он с предельной ясностью понял, почему он всегда уступал и, в конечном счёте, соглашался с другими. Возвращаясь в прошлое, к самым отдалённым дням, теперь он видел, что никогда по-настоящему не считал себя участником захвата новых планет и уничтожения чуждых рас. Он просто присутствовал при сём, размышлял, рассуждал о жизни, не имевшей для него значения. Теперь это понятие конкретизировалось. Он больше не мог, не хотел противиться могучей волне страстей, которые его захлестнули. Сейчас он мыслил и чувствовал заодно с необъятной массой гэнейцев. Все силы и все желания расы бушевали в его крови.
   – Слушай, двуногий! – прорычал он. – Если ты надеешься оживить своё мертвое племя – оставь эту надежду!
   Человек посмотрел на него, но промолчал.
   – Если бы ты мог нас всех уничтожить, – продолжал Инэш, – то давно уничтожил бы. Но всё дело в том, что у тебя не хватит сил. Наш корабль построен так, что на нём невозможна никакая цепная реакция. Любой частице потенциально активной материи противостоит античастица, не допускающая образования критических масс. Ты можешь произвести взрывы в наших двигателях, но эти взрывы останутся тоже изолированными, а их энергия будет обращена на то, для чего двигатели предназначены – превратится в движение.
   Инэш почувствовал прикосновение Йоала.
   – Поостерегись! – шепнул историк. – В запальчивости ты можешь выболтать один из наших секретов.
   Инэш стряхнул его щупальце и сердито огрызнулся:
   – Хватит навинчивать. Этому чудовищу достаточно было взглянуть на наши тела, чтобы разгадать почти все тайны нашей расы. Нужно быть дураком, чтобы воображать, будто оно ещё не взвесило свои и наши возможности в данной ситуации.
   – Инэш! – рявкнул капитан Горсид.
   Услышав металлические нотки в его голосе, Инэш отступил и ответил:
   – Слушаюсь.
   Его ярость остыла так же быстро, как вспыхнула.
   – Мне кажется, – продолжал капитан Горсид, – я догадываюсь, что вы намеревались сказать. Я целиком с вами согласен, но в качестве высшего представителя властей Гэйны считаю своим долгом предъявить ультиматум.
   Он повернулся. Его рогатое тело нависло над человеком.
   – Ты осмелился произнести слова, которым нет прощения. Ты сказал, что вы попытаетесь ограничить движение великого духа Гэйны!
   – Не духа, – прервал его человек. Он тихонько рассмеялся. – Вовсе не духа!
   Капитан Горсид пренебрёг его словами.
   – Поэтому, – продолжал он, – у нас нет выбора. Мы полагаем, что со временем, собрав необходимые материалы и изготовив соответствующие инструменты, ты сумеешь построить воскреситель. По нашим расчётам, на это понадобится самое меньшее два года, даже если ты знаешь всё. Это необычайно сложный аппарат, и собрать его единственному представителю расы, которая отказалась от машин за тысячелетие до того, как была уничтожена, будет очень и очень не просто. Ты не успеешь построить звездолёт. И мы не дадим тебе времени собрать воскреситель. Возможно, ты сумеешь предотвратить взрывы на каком-то расстоянии вокруг себя. Тогда мы полетим к другим материкам. Если ты помешаешь и там, значит, нам понадобится помощь. Через шесть месяцев полёта с наивысшим ускорением мы достигнем точки, откуда ближайшие колонизированные гэнейцами планеты услышат наш призыв. Они пошлют огромный флот: ему не смогут противостоять все твои силы. Сбрасывая по сотне или по тысяче бомб в минуту, мы уничтожим все города, так что от скелетов твоего народа не останется даже праха. Таков наш план. И так оно и будет. А теперь делай с нами что хочешь - мы в твоей власти.
   Человек покачал головой.
   – Пока я ничего не стану делать, – сказал он и подчеркнул: – поканичего.
   Помолчав, добавил задумчиво:
   – Вы рассуждаете логично. Очень. Разумеется, я не всемогущ, но, мне кажется, вы забыли одну маленькую деталь. Какую, не скажу. А теперь прощайте. Возвращайтесь на свой корабль и летите, куда хотите. У меня ещё много дел.
   Инэш стоял неподвижно, чувствуя, как ярость снова разгорается в нём. Потом, зашипев, он прыгнул, растопырив щупальца. Они уже почти касались нежного тела, как вдруг что-то отшвырнуло его…
   Очнулся Инэш на звездолёте.
   Он не помнил, как очутился в нём, он не был ранен, не испытывал никакого потрясения. Он беспокоился только о капитане Горсиде, Вииде, Йоале, но все трое стояли рядом с ним такие же изумлённые.
   Инэш лежал неподвижно и думал о том, что сказал человек: "Вы забыли одну маленькую деталь…" Забыли? Значит, они её знали! Что же это такое?
   Он всё ещё раздумывал над этим, когда Йоал сказал:
   – Глупо надеяться, что наши бомбы хоть что-нибудь сделают!
   Он оказался прав.
   Когда звездолёт удалился от Земли на сорок световых лет, Инэша вызвали в зал совета. Вместо приветствия Йоал уныло сказал:
   – Чудовище на корабле.
   Его слова как гром поразили Инэша, но вместе с их раскатами на него снизошло внезапное озарение.
   – Так вот о чём мы забыли! – удивлённо и громко проговорил он наконец. – Мы забыли, что он при желании может передвигаться в космическом пространстве в пределах… - как это он сказал? В пределах девяноста световых лет.
   Инэш понял. Гэнейцы, которым приходилось пользоваться звездолётами, разумеется, не вспомнили о такой возможности. И удивляться тут было нечему. Постепенно действительность начала утрачивать для него значение. Теперь, когда всё свершилось, он снова почувствовал себя измученным и старым, он снова был отчаянно одинок.
   Для того, чтобы ввести его в курс дела, понадобилось всего несколько минут. Один из физиков-ассистентов по дороге в кладовую заметил человека в нижнем коридоре. Странно только, что никто из многочисленной команды звездолёта не обнаружил чудовище раньше.
   "Но мы ведь, в конце концов, не собираемся спускаться или приближаться к нашим планетам, – подумал Инэш. – Таким образом, он сможет нами воспользоваться, только если мы включим видео…"
   Инэш остановился. Ну, конечно, в этом всё дело! Им придётся включить направленный видеолуч, и, едва контакт будет установлен, человек сможет определить нужное направление.
   Решение Инэш прочёл в глазах своих соплеменников - единственное возможное в данных условиях решение. И всё же ему казалось, что они что-то упустили, что-то очень важное. Он медленно подошел к большому видеоэкрану, установленному в конце зала. Картина, изображенная на нем, была так ярка, так величественна и прекрасна, что непривычный разум содрогался перед ней, как от вспышки молнии. Даже Инэша, хотя он видел это неоднократно, охватывало оцепенение перед немыслимой, невообразимой бездной космоса. Это было изображение части Млечного Пути. Четыреста миллионов звёзд сияли, словно в окуляре гигантского телескопа, способного улавливать даже мерцание красных карликов, удалённых на расстояние в тридцать тысяч световых лет. Видеоэкран был диаметром в двадцать пять ярдов – таких телескопов просто не существовало нигде, и к тому же в других галактиках не было стольких звёзд.
   И только одна из каждых двухсот тысяч сияющих звёзд имела пригодные для заселения планеты. Именно этот факт колоссального значения заставил их принять роковое решение.
   Инэш устало обвёл всех глазами. Когда он заговорил, голос его был спокоен:
   – Чудовище рассчитало прекрасно. Если мы полетим дальше, оно полетит вместе с нами, овладеет воскресителем и вернётся доступным ему способом на свою планету. Если мы воспользуемся направленным лучом, оно устремится вдоль луча, захватит воскреситель и тоже вернётся к себе раньше нас. В любом случае, прежде чем наши корабли долетят до планеты, двуногий успеет оживить достаточное количество своих соплеменников, и тогда мы будем бессильны.
   Он содрогнулся всем телом. Рассуждал он правильно, и всё же ему казалось, что где-то в его мыслях есть пробел. Инэш медленно продолжал:
   – Сейчас у нас только одно преимущество. Какое бы решение мы ни приняли, без машины переводчика он его не узнает. Мы можем выработать план, который останется для него тайной. Он знает, что ни мы, ни он не может взорвать корабль. Нам останется единственный выход. Единственный.
   Капитан Горсид прервал наступившую тишину:
   – Итак, я вижу, вы знаете всё. Мы включим двигатели, взорвём приборы управления и погибнем вместе с чудовищем.
   Они обменялись взглядами, и в глазах у всех была гордость за свою расу. Инэш по очереди коснулся щупальцами каждого.
   Час спустя, когда температура в звездолёте ощутимо поднялась, Инэшу пришла в голову мысль, которая заставила его устремиться к микрофону и вызвать астронома Шюри.
   – Шюри! – крикнул он. – Вспомни, Шюри, когда чудовище пробудилось и исчезло... Ты помнишь? Капитан Горсид не мог сразу заставить твоих помощников уничтожить локаторы. Мы так и не спросили их, почему они медлили. Спроси их! Спроси сейчас!
   Последовало молчание, потом голос Шюри слабо донёсся сквозь грохот помех:
   – Они… не могли… проникнуть… отсек… Дверь… была заперта.
   Инэш мешком осел на пол. Вот оно! Значит, они упустили не только одну деталь! Человек очнулся, всё понял, стал невидимым и сразу устремился на звездолёт. Он открыл тайну локатора и тайну воскресителя, если только не осмотрел его в первую очередь. Когда он появился снова, он уже взял от них всё, что хотел. А всё остальное понадобилось чудовищу только для того, чтобы толкнуть их на этот акт отчаяния, на самоубийство.
    Сейчас, через несколько мгновений он покинет корабль в твёрдой уверенности, что вскоре ни одно чужое существо не будет знать о его планете, и, в такой же твёрдой уверенности, что его раса возродится, будет жить снова и отныне уже никогда не погибнет.
   Потрясённый Инеш зашатался, цепляясь за рычащий приёмник, и начал выкрикивать в микрофон последнее, что он понял. Ответа не было. Всё заглушал рёв невероятной, уже неуправляемой энергии. Жар начал размягчать его бронированный панцирь, когда Инэш, запинаясь, попробовал дотащиться до силового регулятора. Навстречу ему рванулось багровое пламя. Визжа и всхлипывая, он бросился обратно к передатчику.
   Несколько минут спустя он всё ещё что-то пищал в микрофон, когда могучий звездолёт нырнул в чудовищное горнило бело-синего солнца.