– Она не заперта. Мы не пленники, – быстро сказала она.
   Ее слова предупредили его вопрос. Он подошел к двери – она легко открылась – переступил порог и вышел в пустой коридор.
   Около двери он сделал несколько «фотографий» пола и через секунду понял, что автоматически использовал свой дополнительный мозг как раз в то время, которое предсказала Лидж.
   Он вернулся в комнату и встал в дверях, глядя на предсказательницу.
   – Это то пятно? – спросил он. – Вы говорили про этот момент?
   Она приподнялась, чтобы посмотреть на него, затем со вздохом опустилась обратно в кресло. – Как вы это сделали?
   Госсейн ничего не имел против того, чтобы рассказать ей, но его смущало только одно.
   – Если вас когда-нибудь схватят, – объяснил он, – детектор лжи сможет получить от вас информацию, которая была бы опасна для всех нас.
   Он покачал головой, улыбаясь ей.
   По выражению ее лица он понял, что она знала, о чем он собирается спросить. Но, тем не менее, спросил:
   – Как вам удалось избежать пленения?
   – Я успела схватить ваш бластер.
   – Вы предвидели на месяц вперед?
   Она покачала головой.
   – О, нет. Пятно, которое тогда установилось, закрыло весь месяц. Но прежде я увидела, что вы упадете, – она поднялась. – Все это было очень просто, уверяю вас.
   Госсейн кивнул. Он мог представить, что она имела в виду. Капитан Фри и Орелдон, должно быть, какое-то время стояли озадаченные, не понимая, что случилось.
   – Они не оказали никакого сопротивления, – сказала Лидж. – И я приказала им перенести вас в нашу комнату. А теперь подождите, я принесу вам суп.
   «Наша комната», – подумал Госсейн. В этом вопросе надо было поставить все точки над i, конечно, по возможности деликатно. Лидж вышла из комнаты и вскоре вернулась, неся поднос, на котором стояла тарелка с дымящимся супом. Она была так дружелюбна, так услужлива, она принимала их отношения как само собой разумеющееся, и он решил поговорить с ней на эту тему позже.
   Съев суп, он почувствовал себя намного лучше. Он отодвинул поднос, и его мысли снова вернулись к их безнадежному положению.
   – Я пойду поговорю с капитаном Фри, – сказал он. Когда он шел по пустому коридору, Венера и другие важные дела галактики казались ему очень далекими.
   Капитан Фри открыл дверь своей комнаты, и Госсейну показалось, что тот болен. Сильное лицо капитана было бледным, карие глаза лихорадочно блестели. Он уставился на Госсейна, как будто увидел привидение. Кровь резко прилила к щекам.
   – Госсейн, – сказал он, – и его голос был хриплым, как воронье карканье, – что с вами случилось? Мы терялись в догадках.
   Госсейн смотрел на него и думал, объяснял ли этот страх поведение капитана, позволившее ему захватить эсминец. Наконец, он сказал:
   – У нас много работы. Давайте делать ее.
   Бок о бок они прошли по тихому коридору в кабину управления. Через час Госсейн имел уже полную картину происшедшего. Пульт управления имеет три прорези подобия, в которых установлены матрицы. В прорези оказались вмонтированы дополнительные схемы. Матрицы связаны между собой так, что если в одной из них однажды происходило «замыкание», образец расстраивался во всех трех.
   Замыкание произошло во время телепортации, в результате чего месяц назад сознание покинуло тело Госсейна. Матрицы были настроены на образцы трех ближайших баз, и поскольку они испортились, теперь стало невозможно попасть на эти базы путем телепортации.
   Госсейн видел, что капитан Фри верит каждому своему слову, объясняя действие системы, что для Госсейна было достаточным. Он тоже верил капитану, но шел в своих рассуждениях дальше.
   «Кто-то, – сказал он себе, – установил эти дополнительные схемы. Кто?»
   Проблема была сложнее, чем казалась сначала. Вполне допустимо, что это дело рук Фолловера. Но, однако, тот однажды признался Джанасену, когда они были на Венере, что не обладает техническим умом.
   Это утверждение не являлось неоспоримым фактом. Но, если люди используют достижения машинного века, это еще не значит, что они автоматически знают, как установить схему, чтобы нарушить работу сложнейшей машины.
   Госсейн подошел к столу капитана и сел. Он устал больше, чем думал, но не смел расслабиться. В далеком космосе отдан роковой приказ. Уничтожить Венеру! И, более того, уничтожить людей Солнечной системы.
   Конечно, приказы, подобные этим, требовали времени для выполнения. Но время бежало.
   После двухминутного отдыха Госсейн поднялся. Существовал только один быстрый и логичный метод решения их насущной проблемы. Ему казалось, что он готов это сделать.
   Он «запомнил» несколько важных зон на борту корабля и несколько источников энергии, после чего нажал кнопку, которая открывала одну из скользящих дверей, ведущих на нижнюю палубу. Он дал знак капитану идти вперед.
   Они молча спускались по лестнице. Здесь был совсем иной мир. Слышался хохот, крики и топот сотен ног. Такое скопление звуков мешало Госсейну разбираться в индивидуальных нейроизлучениях.
   Двери в казармы были открыты, и солдаты стояли вдоль коридора, вытягиваясь по стойке смирно, когда капитан Фри проходил мимо.
   – Люди знают правду? – спросил Госсейн. Капитан отрицательно качнул головой.
   – Они думают, что совершают перелет между двумя планетами. Я ежедневно общался с сержантами. Все нормально.
   – И они даже не беспокоились, что двери наверх были заперты целый месяц? – резко спросил Госсейн.
   – Они поднимаются наверх только по приказу, когда необходимо выполнять работу. Поэтому я не думаю, что они беспокоились.
   Госсейн не стал комментировать это. Но по его теории получалось, что кто-то поднялся наверх без всякого приказа и здорово потрудился там.
   Возможно, опросив четыреста восемьдесят человек с помощью детектора лжи, можно определить виновного. Но за это время флот Энро достигнет Солнечной системы, туманные небеса Земли и Венеры будут облучены радиоактивными изотопами, и три миллиарда людей погибнут страшной смертью, даже не получив предупреждения.
   Он мог предвидеть все это без помощи предсказателей, но от этого не становилось легче. Госсейн содрогнулся, представив себе будущее, и быстро вернулся к делу. По его указанию капитан Фри приказал всем вернуться в казармы.
   – Закрыть двери? – спросил капитан. Госсейн отрицательно покачал головой.
   – Существует несколько выходов сюда, – настаивал командир. – Я полагаю, что вы спустились вниз с определенной целью. Может поставить охрану у дверей?
   – Нет, – ответил Госсейн.
   Капитан посмотрел на него обеспокоенно.
   – Мне это не нравится, – сказал он. – Наверху нет никого, кроме предсказательницы. Если кто-нибудь проскользнет наверх и закроет двери между отсеками…
   Госсейн мрачно улыбнулся. Капитан даже не подозревал, что он намеревался сделать.
   – Эту возможность я предусмотрел, – все, что он сказал.
   Они заходили по очереди в каждую казарму. Пока капитан Фри и сержанты делали перекличку, Госсейн беседовал с некоторыми солдатами. Он опрашивал всех по определенной схеме, не имеющей никакой цели.
   – Как вас зовут? Как вы себя чувствуете? О чем-нибудь беспокоитесь?
   Спрашивая, он изучал не только выражение лица, но и нейропоток, исходящий от человека.
   Он делал это особенно тщательно, когда член команды отвечал:
   – Чувствую себя хорошо, док. Да, док.
   Госсейна не обескураживало, что его принимали за психиатра.
   Он был в третьей казарме, когда в его дополнительном мозгу переключилось реле. Кто-то поднимался по лестнице, ведущей в верхнюю часть корабля. Он повернулся, чтобы поговорить с капитаном Фри, но командира не было видно. Сержант быстро выступил вперед:
   – Капитан пошел в уборную. Он сейчас вернется. Госсейн подождал. По его прикидкам агенту Фолловера потребуется полторы минуты, чтобы дойти от лестницы до кабины управления, откуда предсказателей телепортировали на станции назначения.
   Так как все дополнительные искривители действовали через главную матрицу, агент должен был сначала пойти в кабину управления.
   Госсейн хотел бы переговорить с Лидж, но телепортация слишком испугала бы ее и окружающих, кроме того, на беседу уже не оставалось времени.
   Сказав, что сейчас вернется, Госсейн вышел в коридор, присел, согнулся, и в таком положении телепортировался в кабину управления, в зону позади стола капитана.
   Он осторожно выглянул из-за стола, но не сделал попытки двинуться, а просто стоял на коленях и наблюдал. Человек удалил панель в пульте искривителя как раз над прорезями подобия. Он работал быстро, все время оглядываясь на двери. И тем не менее, не создавалось впечатление, что тот отчаянно спешит. Неудивительно: людей, подобных этому, всегда отличало повышенное самообладание и смелость. С таким человеком нужно быть крайне осторожным.
   Госсейн наблюдал, как тот опустил одну из металлических панелей, быстро вынул матрицу из щели и положил ее на пол. Затем в его руках Госсейн увидел изогнутый, светящийся предмет. Своим блеском он так отличался от других, что Госсейн не сразу понял, что эта матрица искривителя, не испорченная, а полная энергии.
   Госсейн вышел из своего укрытия и направился к пульту управления. Он был в десяти футах, когда мужчина, должно быть, услышал его шаги. Он застыл на месте, а затем медленно повернулся.
   – Прошу прощения, сэр, – сказал он, – но меня послали наверх сделать кое-что на этом… – Он прекратил врать. Кровь ударила ему в лицо. Он сказал: – Я думал, вы один из офицеров.
   Он повернулся было обратно к пульту, но, должно быть, выражение лица Госсейна сказало ему о чем-то. Или, возможно, у него не было другого выхода.
   Его рука конвульсивно дернулась, и в ней оказался бластер.
   Госсейн телепортировал человека на тридцать футов от пульта управления. Раздался звук выстрела, а затем крик удивления. Госсейн быстро обернулся и увидел, что мужчина застыл на месте, стоя к нему спиной. В его напряженной руке блестел ствол бластера. Госсейн «сфотографировал» его и, пока человек поворачивался, телепортировал оружие в свою руку. Теперь можно было не торопиться. Он добился безумного ужаса у противника. Рыча как зверь, человек попытался добраться до переключателей искривителя. Три раза Госсейн телепортировал его обратно, пока, на третий раз, мужчина не прекратил свои сумасшедшие попытки. Остановившись, он резко выхватил из кармана нож и, прежде чем Госсейн успел понять его намерения, вонзил лезвие себе в грудь.
   Из коридора послышался топот ног. Капитан Фри, а следом за ним Лидж, ворвались в кабину управления. – Что случилось? – спросил капитан, задыхаясь. Он остановился и замолчал. Человек на полу посмотрел на них, гримаса исказила его лицо, он дернулся и умер.
   Капитан узнал в нем механика, помощника инженера связи. Оказалось, что матрица, которую умерший установил в прорезь подобия, была настроена на базу в четырехстах световых годах от них.
   Пришло время для объяснений. Госсейн перечислил несколько соображений, исходя из которых он устроил западню в кабине управления.
   – Если это был этот агент Фолловера, тогда он все время находился на борту. Почему? Потому что никто не пропал. Откуда я это знаю? Вы, капитан, в течение всего месяца общались с сержантами, и они непременно сообщили бы вам об отсутствии человека. Итак, все это время он был на корабле. Целый месяц он сидел на нижней палубе, отрезанный от кабины управления. Вы можете себе представить его волнение. Он, безусловно, не планировал ждать так долго, чтобы совершить побег. Почему он должен был сбежать? Я думаю потому, что человек, разрабатывая свои планы, всегда предусматривает возможность побега, или ему пришлось бы смириться с идеей смерти, если он почувствует себя загнанным в угол. Учитывая все это, он не стал терять времени – когда двери открылись – и сразу поднялся наверх с новой матрицей, которая также должна иметь схему самоуничтожения, после того как используется для побега. Но есть одна маленькая деталь, которая озадачивает меня. Капитан Фри говорил мне, что мы должны будем остановиться на базе, находящейся примерно в восемнадцати тысячах световых лет, чтобы взять матрицы, которые перенесут нас на Венеру r 36000, t 272°, z 1400– и, когда мы попадем на эту базу, у нас должны быть соответствующие документы. Так вот, маленькая деталь, которая приводит меня в недоумение, заключается в следующем: как механик собирался прибыть на базу, не имея таких документов? Ему, как члену команды военного корабля, пришлось бы объяснить, почему он находится вне корабля. Вы скажете, что Фолловер мог бы защитить его, но это не логично. Я думаю, Фолловер не захочет, чтобы Энро узнал, что он причастен к изоляции предсказателей на целый месяц.
   Госсейн поднял взгляд.
   – Капитан, как только вы все уладите с этой схемой, зайдите ко мне. Я буду в своей комнате.

XVI

   Ради здравомыслия учитесь оценивать событие с точки зрения полного отклика. Полный отклик включает в себя нервные и общие внутренние изменения, эмоциональную реакцию, мысли о событии, высказанное утверждение, подавленное действие, совершенное действие и т. д.
Курс Ноль-А

   Придя в спальню, Госсейн снял ботинки и лег на кровать. Его подташнивало уже более часа. Огромные усилия, приложенные для поиска диверсанта, оказались для него слишком большим напряжением.
   Ему не хотелось показывать свою слабость. И теперь так приятно было ощущать, как сила возвращается в тело. Пролежав двадцать минут, он потянулся, зевнул и открыл глаза.
   Он со вздохом сел. Это было подобно сигналу. Вошла Лидж, неся поднос с супом. Своевременность этого, очевидно, указывала на предвидение. Думая об этом, Госсейн съел суп, и в этот момент в комнату вошел капитан Фри.
   – Мы все сделали. Давайте указания, и мы начнем, – сказал он.
   Госсейн посмотрел на Лидж, но та покачала головой.
   – Не ждите ничего от меня, – сказала она. – То, что я предвижу, пока благополучно, но я не могу видеть дальше.
   – Мы должны пройти оставшееся расстояние Девятого Деканта к ближайшей базе Восьмого Деканта. Там мы должны остановиться, – сказал капитан.
   – Хорошо, действуйте, – ответил Госсейн. Восемнадцать прыжков телепортации, и немногим больше чем через десять минут – таким показалось им прошедшее время, – капитан Фри вернулся.
   – Мы находимся в семи световых годах от базы, – сказал он. – Неплохо. Теперь до Венеры осталось одиннадцать тысяч световых лет.
   Госсейн поднялся и быстро прошел в кабину управления. Он сел в глубокое кресло перед прозрачным куполом. Его интересовал один вопрос: полетят ли они прямо на базу или просто приблизятся к ней?
   Он вопросительно посмотрел на Лидж.
   – Ну?
   Лидж подошла к пульту управления, села на вертящийся стул и сказала:
   – Мы входим, – и нажала на рычаг.
   В следующее мгновение они были внутри базы.
   Когда глаза привыкли к тусклому освещению, Госсейн увидел огромную металлическую пещеру гораздо больших размеров, чем база Великой Империи на Венере.
   Капитан Фри давал инструкции по видеофону. Затем он обратился к Госсейну:
   – Через полчаса на борт прибудет помощник капитана базы. За это время я приказал доставить на корабль новое оборудование. Они приняли это, как само собой разумеющееся.
   Госсейн кивнул, но продолжал задумчиво смотреть на капитана. Он не беспокоился, что тот может как-то помешать ему. При его с Лидж координированных действиях, когда они могли предотвратить любые угрожающие планы задолго до того, как их начнут осуществлять, ни люди, ни машины не представляли для него опасности.
   И все же Госсейну казалось, что этот человек помогает ему не как пленник, а как партнер. Госсейн вовсе не желал напоминать капитану о его обязанностях офицера военных сил Великой Империи, но все же он хотел понять его.
   Госсейн решил поговорить откровенно. Ему пришлось подождать около минуты, прежде чем капитан Фри ответил:
   – Госсейн, человек в вашем положении и с вашей особенной силой едва ли может представить, через что прошли сотни тысяч офицеров Великой Империи, когда Энро пришел к власти. Это было сделано очень искусно, и, если бы другие были как я, они бы почувствовали ловушку. Было практически невозможно что-либо сделать. Повсюду были шпионы, и подавляющее большинство экипажей были за Энро. Будучи военным министром, он использовал свое положение, чтобы поставить своих людей на все ключевые должности. Очень немногие отважились на сопротивление. Людей казнили направо и налево. По результатам теста на детекторе лжи я был отнесен к сомнительным личностям и предупрежден. Меня оставили в живых только потому, что я не оказал никакого сопротивления. Все остальное очень просто. Я потерял интерес к своей карьере. Я был просто утомлен всем этим. И когда я понял смысл путешествия на Алерту, я испугался. Мне казалось, что предсказатели обеспечат победу Энро. Когда вы появились здесь, сначала я был шокирован. Я представил себя на военном трибунале, а потом казненным. Но потом я понял; что вы сможете защитить меня. Это было все, что мне нужно. С того момента я на вашей стороне. Я ответил на ваш вопрос?
   Да, этого было вполне достаточно. Госсейн протянул руку.
   – На моей планете существует такая традиция. Это высшая форма скрепления дружбы.
   Они пожали друг другу руки. Госсейн оживленно повернулся к Лидж:
   – Нет пятен?
   – Ни одного. Из документов ясно, что корабль выполняет специальную секретную миссию, что дает капитану Фри преимущество.
   – Это значит, что мы выберемся с базы без всяких неожиданностей?
   Лидж кивнула, но ее лицо было серьезно.
   – Сейчас я вижу картину будущего, но вы можете ее изменить своим вмешательством. К примеру, вы можете создать пятно, чтобы доказать, что я ошибаюсь. Тогда я не знаю, что случится. Но то, что я вижу теперь, не имеет пятен.
   Госсейну было бы интересно поэкспериментировать, но не сейчас.
   Чем больше он вдумывался, тем более непонятной казалась ему проблема предвидения. Если Энро, предсказатели и сам Гилберт Госсейн были продуктами одного и того же вида обучения, тогда почему он, который был в «инкубаторе» так же долго, как любой предсказатель и в сто раз дольше, чем Энро, почему он не может видеть через расстояние, как Энро, и через время, как предсказатели?
   Обучение, – подумал он. – Вот, в чем дело. Его обучение было недостаточным.
   Теперь, как только предупредит венерианцев, он проконсультируется с доктором Кейром и другими учеными. И на этот раз они будут работать с новым пониманием его возможностей.
   Прошел почти час с тех пор, как они покинули базу. Десять прыжков телепортации – и они были перенесены на десять тысяч световых лет в окрестностях Гелы.
   Следующая остановка – Венера.
   По его указанию Лидж установила приборы в режим «замыкания». Это заняло всего несколько секунд. Вдруг она резко откинулась в кресле и сказала:
   – Что-то не так. У меня ощущение, что мы не сможем подойти к планете так же близко, как к той базе. Я чувствую какую-то помеху.
   Госсейн не колебался.
   – Мы свяжемся с ними по видеофону. Но видеофон безжизненно молчал.
   Ничего не оставалось, как вести корабль прямо на Венеру.
   Как и раньше, прыжок телепортации произошел мгновенно. Капитан Фри посмотрел на индикаторы расстояния и сказал Лидж:
   – Хорошая работа. До венерианской базы восемь световых лет. Лучше этого и быть не может.
   Вдруг послышался грохот. Раздался низкий голос:
   – Говорит робот-оператор, ответственный за связь. Критическая ситуация!

XVII

   Во имя здравомыслия отдавайте себе отчет о самовозвратности. Утверждение может быть о реальности или об утверждении о реальности.
Курс Ноль-А

   Госсейн быстро подошел к пульту управления и встал позади капитана Фри, напряженный и настороженный. Его взгляд перебегал с заднего на боковой и с бокового на передний видеоэкраны. Робот-оператор снова заговорил «аварийным» голосом.
   – Голоса в космосе, – грохотал он. – Роботы, передающие друг другу сообщения.
   – Переключите эти сообщения на нас, – громко скомандовал капитан Фри. Он посмотрел вокруг и поднял взгляд на Госсейна: – Вы думаете, флот Энро уже здесь?
   Госсейн занялся подсчетами. «Я был освобожден, – думал он, – от мозга Ашаргина через несколько минут после того, как Энро отдал приказ. Вероятно, потребовалось около сорока часов для возвращения на эсминец, еще два часа, чтобы двинуть корабль, меньше часа мы были на базе, а затем понадобилось около восьмидесяти часов, чтобы попасть сюда, на Венеру, – всего около ста двадцати двух часов, и только три из них могут считаться потерянными зря».
   Пять дней! Конечно, карательный флот мог отправиться с ближайшей к Венере базы. И, возможно, так оно и было.
   Для телепортации видеофонных сигналов, представляющих собой движение электронов, использовались сравнительно простые образцы. Электроны были по своей природе идентичны до восемнадцати десятичных знаков, и поэтому рассогласование полей в передаче занимало только четырнадцать секунд для каждых четырех тысяч световых лет. Для материальных же объектов оно составляло десять часов для того же расстояния.
   Флот Энро мог оказаться здесь раньше их благодаря времени, сэкономленному использованием телефонных команд. Но им потребовалось бы дополнительное время на погрузку оружия атомного уничтожения, которое должно было обрушиться на Венеру и на Землю.
   И кроме того, существовал другой, более важный аспект. У Энро были планы по поводу устройства личной жизни. Даже теперь он мог отложить приказ об уничтожении Солнечной системы в надежде, что угроза такого нападения заставит его сестру выйти за него замуж. Снова заревел робот-оператор.
   – Передаю, – выкрикнул он, – переговоры между роботами. – Его голос стал спокойным. – Корабль на CR-94-687-12… взз… Телепортирует… Приблизиться и атаковать… пятьсот человек на борту… вззз… ноль пятьдесят четыре секунды… Захват…
   Госсейн тихо сказал:
   – Нас атакуют роботы-защитники.
   Пришло облегчение, которое принесло с собой волнение и гордость, но вместе с тем и предостережение. Прошло чуть больше двух с половиной месяцев после смерти Торсона. И уже существует защита от межзвездных атак.
   Люди ноль-А, должно быть, поняли, что оставлены на милость диктатора-неврастеника и сконцентрировали производство на оборону. Колоссально!
   Госсейн увидел, что капитан Фри собирается нажать на рычаг, чтобы вернуться обратно к звезде Гела на базу в тысяче световых лет отсюда.
   – Обождите, – сказал он. Капитан оставался напряженным.
   – Надеюсь, вы не собираетесь здесь остаться? Госсейн посмотрел на Лидж.
   – Что вы скажете? – спросил он.
   Он увидел, что ее лицо окаменело. Она сказала:
   – Я могу видеть атаку, но не понимаю ее характера. После ее начала все расплывается. Я думаю…
   Ее прервали. Все радарные машины забились в истеричных звуковых и световых сигналах. На видеоэкранах мелькали сменяющиеся картины в таком количестве, что Госсейн не успевал их рассмотреть.
   В этот же момент что-то попыталось схватить его сознание.
   Его дополнительный мозг зарегистрировал комплексную энергетическую сеть и отметил, что она пытается резко закрутить импульсы, идущие к моторным центрам его мозга и от них. Пытается? Достигает цели.
   Он быстро понял характер атаки и ее ограничение. Не мешкая, он сделал корково-таламическую паузу.
   Давление на его сознание закончилось немедленно.
   Краем глаза он увидел, что Лидж застыла, где стояла, с искаженным лицом. Перед ним неподвижно сидел капитан Фри, его пальцы были сжаты в дюйме от рычага искривителя, который перенес бы их к Геле.
   Над ним звучал голос робота-оператора:
   – Единица CR… вззз… выведена из строя… Все люди на борту, кроме одного, схвачены. Сконцентрироваться на неподдающемся…
   Одним движением пальца Госсейн переключил рычаг искривителя.
   Темнота.
   Эсминец Y-381907 висел в космосе немногим дальше, чем в восьмистах световых лет от Венеры. В кресле около пульта управления капитан Фри терял неестественную неподвижность.
   Госсейн повернулся и бросился к Лидж. Он сделал это вовремя. Оцепенение, которое держало ее на ногах, прошло. Он подхватил ее как раз в тот момент, когда она стала падать.
   Пока он нес ее к глубокому креслу перед прозрачным куполом, он мысленно представил, что происходит во всех отсеках корабля. Сотни людей, должно быть, падают или уже упали. Или, если во время атаки они лежали, то теперь обмякли, словно из их мышц ушли все силы.
   Тело Лидж было так безжизненно на его руках, что на миг ему показалось, что она мертва. Но сердце билось, и, когда Госсейн положил ее в кресло, веки дрогнули, она попыталась открыть глаза. Прошло почти три минуты, прежде чем Лидж смогла сесть.
   – Давайте не будем возвращаться туда, – попросила она слабым голосом.
   – Минуточку, – сказал Госсейн.
   Он увидел, что капитан Фри пришел в себя и конвульсивно дергает рычаги и переключатели на пульте, уверенный, что корабль все еще в опасности. Поспешно подняв капитана из кресла возле пульта управления, Госсейн помог ему перебраться к креслу напротив Лидж.